Воздайте почести драконам

В поступках, мыслях и словах.

Они встают живым заслоном

На смертных Перна рубежах —

Там, где решает взмах крыла:

Жить миру иль сгореть дотла.

– В чем дело? Доблестный Ф’лар поступил вопреки традиции? – осведомилась Лесса у Ф’нора, когда коричневый всадник явился к ней и принялся вежливо объяснять, почему отсутствует командир крыла.

Лесса больше не затруднялась придерживать язык в присутствии Ф’нора. Коричневый всадник понимал, что язвительные насмешки метят не в него, и редко обижался. Казалось, ему отчасти передалась сдержанность сводного брата. Сегодня, однако, его обычная терпимость исчезла, сменившись суровым неодобрением.

– Он выслеживает К’нета, – прямо сказал Ф’нор, и в его темных глазах промелькнуло беспокойство. Он откинул со лба густые волосы – еще одна позаимствованная у Ф’лара привычка, лишь добавлявшая раздражения Лессе.

– Вот как? Лучше бы сам последовал его примеру, – бросила она.

Глаза Ф’нора гневно вспыхнули.

«Неплохо, – подумала Лесса. – Похоже, я его тоже задела за живое».

– Ты никак не поймешь, госпожа Вейра, что К’нет слишком вольно трактует твои указания. Воровство в разумных пределах вряд ли вызвало бы возражения, но К’нет слишком молод, чтобы проявлять осмотрительность.

– Мои указания? – невинно переспросила Лесса. Сомнительно, чтобы у Ф’нора и Ф’лара имелись хоть какие-то доказательства, впрочем, ее это не особо волновало. – Да он просто сыт по горло вашей трусостью!

Ф’нор клацнул зубами, не дав вырваться гневной отповеди, и сжал руки на широком поясе с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его заледеневший взгляд заставил девушку пожалеть о своей резкости. Он старался быть с ней дружелюбным и любезным, часто развлекал забавными историями, несмотря на то, что она все чаще и чаще злилась. По мере приближения холодов еда в Вейре становилась все более скудной, несмотря на старания К’нета. Ледяной ветер нес с собой отчаяние.

После неудавшегося мятежа Д’нола всадники окончательно пали духом, что отражалось даже на драконах. Шкура их потускнела, движения стали медлительнее, и виной тому была не только нехватка еды, но и апатия. Лесса гадала, не жалеет ли Р’гул о своем бесхребетном решении.

– Рамот’а еще не проснулась, – спокойно сказала она Ф’нору, – так что тебе вовсе незачем меня обихаживать.

Ф’нор не ответил, и его затянувшееся молчание привело Лессу в замешательство. Она встала, потерла ладони о бедра, будто стирая поспешные недобрые слова, и начала расхаживать туда-сюда, поглядывая из спальни в пещеру Рамот’ы, где лежала погруженная в глубокую дрему золотая королева, превосходившая теперь размерами любого из бронзовых драконов.

«Если бы только она проснулась, – подумала Лесса. – Когда она не спит, все хорошо. В смысле, настолько, насколько это возможно. Но сейчас она подобна камню».

– Что ж… – начала она, пытаясь не выдать нервного напряжения, – Ф’лар, по крайней мере, хоть что-то делает, даже если при этом лишает нас единственного источника провизии.

– Сегодня утром пришло послание от Лайтола, – коротко сказал Ф’нор. Злость его прошла, но неодобрение в голосе никуда не делось. Лесса выжидающе повернулась к нему. – Телгар и Форт посовещались с Керуном, – тяжело продолжал Ф’нор. – Они решили, что в нанесении ущерба виновен Вейр. – В нем вновь вспыхнула злость. – Если уж ты выбрала К’нета, то, может, хотя бы стоило внимательнее за ним следить? Он слишком зелен для подобных дел. К’ган, Т’сам, я – мы могли бы…

– Ты? Да ты чихнуть не можешь без позволения Ф’лара! – бросила она.

Ф’нор рассмеялся ей в лицо.

– Ф’лар, похоже, тебя переоценил, – презрительно ответил он. – Ты так и не поняла, почему ему приходится ждать?

– Нет! – крикнула Лесса. – Не поняла! Я что, должна инстинктивно обо всем догадываться, словно дракон? Во имя скорлупы первого Яйца, Ф’нор, никто мне ничего не объясняет! Но я рада узнать, что у Ф’лара есть причина ждать – надеюсь лишь, что достаточно веская. Что еще не слишком поздно. Ибо я думаю по-другому.

«Было слишком поздно даже тогда, когда он не позволил мне поддержать Т’бора», – подумала она, но вместо этого вслух добавила:

– Было слишком поздно, когда Ф’лар вконец струсил…

Ф’нор развернулся к ней с побелевшим от гнева лицом:

– Ему потребовалось больше смелости, чем было у тебя за всю жизнь, когда он смотрел, как ускользает подходящий момент!

– Но почему?

Ф’нор шагнул к Лессе со столь угрожающим видом, что она напряглась, готовясь к удару, но в последний момент коричневый всадник сдержался, резко тряхнув головой.

– Р’гул не виноват, – наконец устало проговорил он с болью. – Нам всем тяжело видеть, что происходит, и знать, что ничего другого не остается, только ждать!

– Но почему же? – почти закричала Лесса.

– Как по мне, тебе стоило бы об этом рассказать, – уже спокойнее продолжал Ф’нор. – Вот только Ф’лар терпеть не может извиняться за кого-то из своих.

Лесса с трудом удержалась от готового сорваться с языка язвительного замечания, боясь прервать долгожданные откровения.

– Р’гул – предводитель Вейра лишь потому, что так вышло. Полагаю, он бы справился, не будь Интервал столь долгим. Записи предупреждают об опасностях…

– Записи? Опасности? Что еще за Интервал?

– Интервал – период, когда Алая Звезда проходит не настолько близко, чтобы пробудить Нити. В записях говорится, что между возвращениями Алой Звезды проходит около двухсот Оборотов. По расчетам Ф’лара, с момента падения последних Нитей прошло почти вдвое больше времени.

Лесса с тревогой взглянула на восток, и Ф’нор мрачно кивнул:

– Да, за четыреста Оборотов легко забыть о страхе и осторожности. Р’гул хороший боец и командир крыла, но, прежде чем он признает наличие опасности, ему нужно ее увидеть, потрогать и понюхать. Конечно, он изучил все законы и традиции, но так и не постиг их в полной мере, как Ф’лар и как начинаю постигать их я, – вызывающе добавил он, видя скептическое выражение на лице Лессы, и, прищурившись, обвиняюще ткнул на нее пальцем. – И как ты сама, хотя ты и не понимаешь почему.

Она отшатнулась – не от него, но при мысли об угрозе, о существовании которой знала, даже не понимая, почему в нее верит.

– С того самого мгновения, когда Ф’лар и Мнемент’ запечатлели друг друга, Ф’лон начал его обучать, готовя на роль предводителя Вейра. Потом Ф’лона убили в той дурацкой драке.

На лице Ф’нора отразились смешанные чувства злости, горя и раздражения. Лесса запоздало поняла, что тот говорит о своем отце.

– Ф’лар был слишком юн, чтобы стать предводителем, и, прежде чем кто-то еще вмешался, Хат’, дракон Р’гула, настиг Неморт’у, так что нам пришлось ждать. Но Р’гул ничем не мог помочь Йоре, безутешно горевавшей по Ф’лону, ей становилось все хуже. И он неверно понял план Ф’лона насчет того, как нам пережить последние Обороты Интервала, решив, что он имел в виду полную изоляцию от мира. Соответственно, – Ф’нор выразительно пожал плечами, – Вейр начал все быстрее терять былой престиж. Но придет время…

– Время, время, время! – почти выругалась Лесса. – Каждый раз не хватает времени! И когда же оно придет, это время?

– Послушай меня, – прервал ее тираду Ф’нор столь сурово, что ей показалось, будто он с силой встряхнул ее за плечи. Не ожидавшая этого Лесса взглянула на него с невольным уважением. – Рамот’а уже полностью взрослая и готова к первому брачному полету. Когда она взлетит, все бронзовые драконы поднимутся следом, стремясь ее поймать. Королеву далеко не всегда получает самый сильный. Иногда им становится тот, чьей победы желает весь Вейр, – медленно и отчетливо проговорил он. – Именно так настиг Неморт’у Хат’. Старые всадники хотели победы Р’гула, не в силах вынести даже мысли, что во главе их встанет девятнадцатилетний мальчишка, пусть даже сын Ф’лона. Так что Хат’ получил Неморт’у, а они получили Р’гула. Каждый получил то, чего хотел. И что теперь? – Ф’нор презрительно обвел рукой обветшавший Вейр.

– Слишком поздно, слишком поздно! – простонала Лесса.

Слишком поздно многое стало ей понятно.

– Может, и поздно – из-за того, что ты подтолкнула К’нета к бесконтрольным грабежам, – цинично согласился Ф’нор. – Ни к чему это было. Наше крыло и так справлялось без лишнего шума. Когда начали поступать припасы, мы свернули нашу деятельность. В данном случае излишество вредит, поскольку лорды холдов достаточно безрассудны, чтобы нанести ответный удар. Подумай, Лесса Пернская, – Ф’нор с горькой усмешкой наклонился к ней, – о том, какова будет реакция Р’гула. Ты ведь не переставала об этом размышлять? Подумай, как он поступит, когда явятся хорошо вооруженные лорды холдов, требуя сатисфакции!

Лесса в страхе зажмурилась, отчетливо представив себе эту сцену. Схватившись за подлокотник, она бессильно опустилась в кресло, только теперь поняв, что просчиталась. Сумев разделаться с высокомерным Фэксом и набравшись чрезмерной уверенности в себе, она теперь из-за собственного высокомерия могла погубить Вейр!

Внезапно в коридоре послышался шум, будто с карниза взлетела половина обитателей Вейра. Леса услышала, как возбужденно переговариваются драконы – чего не бывало уже два месяца.

Она удивленно вскочила на ноги. Неужели Ф’лару не удалось перехватить К’нета? И К’нет по какому-то ужасному стечению обстоятельств угодил в руки лордов? Вслед за Ф’нором она бросилась в вейр королевы.

Но перед ней предстали не Ф’лар и К’нет, преследуемые разъяренными лордами, а Р’гул. Его обычно спокойное лицо искажала гримаса, глаза были широко раскрыты. С карниза снаружи доносилось возбужденное рычание Хат’а. Р’гул быстро осмотрел Рамот’у, продолжавшую безмятежно спать, и направился к Лессе, устремив на нее холодный расчетливый взгляд. В вейр бегом ворвался Д’нол, на ходу застегивая куртку, за ним С’лан, С’лел и Т’бор. Все выстроились полукругом вокруг Лессы.

Р’гул шагнул вперед, вытянув руку, будто собирался обнять девушку. Прежде чем Лесса отпрянула, почувствовав в выражении его лица нечто отталкивающее, Ф’нор ловко оттеснил бронзового, и Р’гул со злостью опустил руку.

– Хат’ пьет кровь? – зловеще спросил коричневый всадник.

– И Бинт’, и Орт’ тоже, – выпалил Т’бор, лихорадочный блеск в глазах которого, похоже, передался всем бронзовым всадникам.

Рамот’а беспокойно пошевелилась, и все пристально посмотрели на нее.

– Пьют кровь? – озадаченно воскликнула Лесса, понимая лишь, что речь идет о чем-то странно значительном.

– Позовите К’нета и Ф’лара, – приказал Ф’нор. Голос его прозвучал более властно, чем позволено коричневому всаднику в присутствии бронзовых.

Р’гул неприятно рассмеялся:

– Никто не знает, куда они делись.

Д’нол попытался возразить, но Р’гул резким жестом оборвал его.

– Не посмеешь, Р’гул, – холодно пригрозил Ф’нор.

Лесса решилась. На ее отчаянный призыв к Мнемент’у и Пиант’у последовал еле слышный ответ, а затем на месте Мнемент’а образовалась полная пустота.

– Она проснется, – заговорил Р’гул, пронзая взглядом Лессу. – Проснется в дурном настроении. Ты должна позволить ей лишь напиться крови. Предупреждаю, она будет спорить. Если ты ее не удержишь, она обожрется и не сможет взлететь.

– Она взлетит, чтобы спариться, – бросил Ф’нор, с трудом сдерживая холодную ярость.

– Взлетит, чтобы спариться с тем из бронзовых, кто сумеет ее поймать, – торжествующе продолжал Р’гул.

«Ему нужно, чтобы при этом не было Ф’лара», – поняла Лесса.

– Чем дольше полет, тем лучше кладка. А если она наестся мяса, то не сможет летать хорошо и высоко. Ей нельзя обжираться. Ей следует позволить лишь напиться крови. Понимаешь?

– Да, Р’гул, – ответила Лесса. – Понимаю. Даже слишком хорошо понимаю. Ф’лара и К’нета здесь нет. – Голос ее стал звенящим. – Но Хат’у никогда не догнать Рамот’у, если мне придется отправить ее в Промежуток.

Торжество на лице Р’гула сменилось неприкрытым страхом и потрясением, а затем злорадной усмешкой. Неужели он счел ее угрозу пустой?

– Добрый день, – послышался от входа веселый голос Ф’лара. Рядом с ним широко улыбался К’нет. – Мнемент’ сообщает мне, что бронзовые пьют кровь. До чего же любезно с твоей стороны, что ты позвал нас присоединиться.

Лесса облегченно вздохнула, чувствуя, как угасает ее неприязнь к Ф’лару. Его спокойный, высокомерный и насмешливый вид придал ей сил.

Взгляд Р’гула метнулся вдоль полукруга бронзовых всадников. Он пытался вычислить, кто вызвал тех двоих. Лесса знала, что Р’гул и ненавидит Ф’лара, и боится. Она также чувствовала, что с Ф’ларом произошла некая перемена. От былого безразличия и отстраненности ничего не осталось, их сменило напряженное предвкушение. Ожидание Ф’лара закончилось!

Внезапно Рамот’а проснулась. Судя по ее состоянию, Лесса поняла, что Ф’лар и К’нет появились как раз вовремя. Рамот’у терзали столь сильные муки голода, что Лесса поспешила обнять голову драконицы, чтобы ее успокоить. Но Рамот’а успокаиваться не желала.

С неожиданной ловкостью поднявшись, она направилась к карнизу. Лесса побежала следом, за ней всадники. Рамот’а раздраженно зашипела на паривших возле карниза бронзовых драконов, и они суетливо уступили ей дорогу. Всадники направились к широким ступеням, ведшим из вейра королевы к Чаше.

Лесса ошеломленно подчинилась, когда Ф’нор усадил ее на шею Кант’а и поспешно направил дракона вдогонку, к месту кормежки. Девушка с удивлением наблюдала, как Рамот’а без каких-либо усилий изящно скользит над разбегающимся в испуге стадом. Быстро спикировав, она схватила добычу за шею и, широко раскинув крылья, сразу набросилась на несчастное животное, слишком голодная, чтобы сначала его унести.

– Сдерживай ее! – выдохнул Ф’нор, бесцеремонно ссадив Лессу на землю.

Рамот’а вызывающе кричала, не желая подчиняться приказу госпожи Вейра. Она рассерженно мотала головой, взмахивая крыльями, глаза ее сияли переливающимся огнем. Вытянув шею во всю длину, она пронзительно протестовала, и гулкое эхо отдавалось от стен Вейра. Все драконы вокруг – синие, зеленые, коричневые – широко раскинули крылья, их ответные крики были подобны раскатам грома.

Лесса поняла, что ей придется собрать всю силу воли, выработанную за голодные годы, пока она ожидала шанса отомстить. Клиновидная голова Рамот’ы металась из стороны в сторону, глаза мятежно сверкали. Из дружелюбного доверчивого детеныша она превратилась в яростного демона.

Над залитым кровью песком Лесса сразилась в волевом поединке с преобразившейся Рамот’ой. Без малейшего намека на слабость, страх или поражение девушка вынудила Рамот’у подчиниться. Протестующе крича, золотая королева опустила голову к добыче, ощупывая языком неподвижное тело и широко разинув громадную пасть. Голова ее задержалась над дымящимися потрохами в разодранном когтями брюхе, а затем, в последний раз недовольно фыркнув, Рамот’а вонзила зубы в толстое горло и высосала кровь из туши досуха.

– Держи ее, – прошептал Ф’нор, о котором Лесса совсем забыла.

Крича, Рамот’а взмыла в воздух и с невероятной скоростью спикировала на второго визжащего самца. И вновь попыталась съесть потроха из мягкого брюха. И снова Лесса проявила свою власть, в итоге победив. Издав протестующий вопль, Рамот’а с неохотой напилась крови.

В третий раз она уже не сопротивлялась приказам Лессы. Драконица ощутила, что ею движет неодолимый инстинкт. Пока она не вкусила горячей крови, она не испытывала ничего, кроме ярости, но теперь поняла, что от нее требуется: лететь быстро и высоко, подальше от Вейра, подальше от этих жалких бескрылых созданий, опережая охваченных вожделением бронзовых драконов.

Драконьи инстинкты ограничивались понятиями «здесь и сейчас» – они не были способны предвидеть будущее и влиять на него. Человечество существовало в партнерстве с ними, внося в их бытие мудрость и порядок. Лесса вдруг обнаружила, что повторяет слова древней баллады.

Не колеблясь, Рамот’а спикировала в четвертый раз, жадно припала к горлу животного. Над Чашей Вейра повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь чавканьем кормящейся Рамот’ы и пронзительным завыванием ветра.

Шкура Рамот’ы начала светиться, а сама она, казалось, увеличилась в размерах – не от насыщения, а из-за исходящего от нее сияния. Подняв голову, она облизала раздвоенным языком окровавленную морду, затем выпрямилась, и среди молчаливо ждавших вокруг места для кормежки бронзовых драконов поднялся гул.

Быстрым движением изогнув золотую спину, Рамот’а подпрыгнула, широко раскинув крылья, и с невероятной скоростью устремилась ввысь. За ней в мгновение ока последовали семь бронзовых, взмахами могучих крыльев засыпав песком наблюдавших людей.

Лесса замерла от восторга, чувствуя, как ее душа взмывает в небо вместе с Рамот’ой.

– Оставайся с ней, – настойчиво прошептал Ф’нор. – Оставайся с ней. Нельзя, чтобы она ускользнула из-под твоего контроля.

Он отошел от Лессы, смешавшись с остальными. Все как один смотрели на исчезающие в небе сверкающие пятнышки. Чувства Лессы странно притупились: она осознавала, что по-прежнему стоит на земле, но мысленно была там, в небе, вместе с Рамот’ой, ощущая безграничную силу поднимающих ввысь крыльев, всецело охватившую ее ликующую радость. Радость – и желание.

Она скорее чувствовала, чем видела преследовавших ее громадных бронзовых самцов, высокомерно презирая их бесплодные усилия и наслаждаясь свободным полетом. Изогнув шею, она оглянулась, издала пронзительный насмешливый крик, а затем, взмыв еще выше, внезапно спикировала, наслаждаясь видом преследователей, которым пришлось поспешно отвернуть, избегая столкновения. Пока они вновь набирали скорость и высоту, она быстро воспарила над ними.

Рамот’а не торопилась. Она флиртовала со своими ухажерами, величественная в новообретенной свободе, бросая вызов пытавшимся догнать ее бронзовым драконам. Один отстал, выбившись из сил, и она радостным воплем известила о своем превосходстве. Она продолжала играть с ними, совершая в воздухе замысловатые маневры, и вскоре еще один отказался от погони. Порой она даже забывала об их существовании – настолько велика была восторженная радость полета.

Когда, слегка подустав, Рамот’а соизволила оглянуться, она с легким удивлением обнаружила, что теперь ее преследуют лишь три громадных зверя. Она узнала Мнемент’а, Орт’а и Хат’а. Все были в расцвете сил и, вероятно, достойны ее.

Она устремилась вниз, дразня драконов, которые заметно утомились, и это ее веселило. Хат’а она терпеть не могла. Орт’? Прекрасный молодой зверь. Опустив крылья, она проскользнула между ним и Мнемент’ом.

Когда она пронеслась мимо Мнемент’а, тот внезапно сложил крылья и поравнялся с ней. Застигнутая врасплох, она попыталась взмыть выше, но оказалось, что крылья их переплелись, а его шея крепко обвилась вокруг ее собственной.

Сцепившись, они начали падать. Мнемент’, призвав на помощь скрытые резервы, широко раскинул крылья, приостанавливая падение. Ошеломленная невероятной скоростью, Рамот’а тоже раскрыла свои громадные крылья. А потом…

Лесса пошатнулась, отчаянно пытаясь за что-нибудь схватиться. Казалось, будто она вернулась обратно в свое тело, ощущая дрожь в каждом нерве.

– Только не падай в обморок, глупая! Оставайся с ней! – проскрежетал в ее ухе голос Ф’лара, грубо удержавшего ее на ногах.

Лесса попыталась сосредоточиться, с удивлением увидев перед собой стены собственной спальни. Она вцепилась во Ф’лара, коснувшись его обнаженной кожи, и в замешательстве тряхнула головой.

– Не отпускай ее!

– Как? – тяжело дыша, крикнула девушка, не в силах сообразить, что может отвлечь Рамот’у от подобного блаженства.

Жгучая боль от удара по лицу заставила ее прийти в себя, и она увидела прямо перед собой дико сверкающие глаза и искривленные губы Ф’лара.

– Думай вместе с ней. Она не должна уйти в Промежуток. Оставайся с ней.

Дрожа при мысли, что Рамот’а может навсегда затеряться в Промежутке, Лесса отыскала королеву, все еще падавшую крылом к крылу с Мнемент’ом.

Водоворот страсти, охватившей в это мгновение обоих драконов, затянул в свою пучину и Лессу, волной поднявшись из глубин ее души. Издав протяжный крик, она прижалась к Ф’лару, чувствуя, как напрягается его тело, как его сильные руки поднимают ее, а губы безжалостно впиваются в ее собственные. Новый неожиданный поток страстей увлек ее в бездну.

– Сейчас мы вернем их домой целыми и невредимыми, – пробормотал всадник.