В зеркале была я, но и не я. У этой девушки были другие глаза — вместо бледно-голубого цвет радужки был густо-синим, почти черным. Дьявольски красивым, с яркими серебряными искрами. Марина — значит «морская», и сейчас в моих глазах было настоящее штормовое море.

Я приблизила лицо к зеркалу. Повернула вправо, влево — вдруг просто свет не так падает или у меня глюки? Снова отодвинулась — всё так, это не мои глаза. У них даже форма поменялась.

Но это не всё — моё лицо тоже трансформировалось. Не критично, но заметно — губы стали пухлее, носик чуть короче, скулы острее, волосы гуще. И возраст! Мои честные тридцать четыре хорошо ухоженной, но регулярно не высыпающейся женщины превратились в упругие, бархатные, сияющие двадцать с небольшим! Я мутирую?

В полном шоке я вернулась в спальню, села на кровать и приготовилась реветь.

Вдруг в этом мире воздух, не подходящий для человека? Или радиация какая-то. Бактерии смертельные… А когда я вернусь домой, окажется, что мой организм отравлен этой иномирной заразой и того… Летальный исход!

От открывшихся перспектив я начала раскачиваться из стороны в сторону и тихонько всхлипывать — так жалко себя стало. Я ведь молодая совсем. Мне ещё жить да жить, а тут такой пердимонокль!

Не знаю, до какой степени отчаяния я дошла бы, но на балконе вдруг что-то зашуршало. Послышалось громкое сопение, кряхтение и скрежет, словно кто-то железными крючьями царапал по камню. Грабители среди бела дня? Или что похуже?

Чувствуя, как на сердце холодной лапой ложится страх, я на цыпочках пошла к балконной двери. По пути прихватила со столика тяжелый канделябр и спряталась за штору, собираясь дорого отдать свою жизнь.

Скрежет усилился, мои нервы натянулись, и тут…

— Шмок, пахарь тебя раздери! Убери лапу с моей головы — я не могу до перил дотянуться! — прозвучал знакомый, почти родной голос.

Не помня себя от радости, вылетела на балкон и узрела чудную картинку: по густым лианам, ползущим по стене от земли до третьего этажа, кряхтя и переругиваясь лезли мои зелёные великаны. Причём Шмок сидел на закорках у Ёкса и держал над собой… мой палантин!

— Мальчики, вы что творите⁈ — ахнула я, перегибаясь через перила.

Два круглых лица запрокинулись ко мне и радостно засияли.

— Марина, ну наконец! — мелодично пропел Шмок.

— Не отсвечивай на балконе, раскроешь нашу маскировку, — недовольно буркнул Ёкс.

— Правда, Мариночка, ты зайди обратно в комнату, а то внимание можешь привлечь, и тогда ректор Даниланис нас точно придушит.

Ничего не понимая, на всякий случай я ушла с балкона в комнату. Встала возле двери и, нетерпеливо подпрыгивая, прислушивалась к ругани братьев, берущих балкон на абордаж.

— Добрались наконец! Слезай с меня живо! — вполголоса рявкнул Ёкс, вваливаясь в комнату. Дёрнул могучими плечами, и Шмок кульком свалился с двухметровой высоты на узорный паркет. Приземлился, впрочем, вполне удачно — видимо, опыт подобных падений имеется немалый.

— Всю шею отсидел, — продолжил ворчать Ёкс, поводя здоровенными плечами. И без перехода: — Марина, как ты тут без нас?

— Ребятки! — завопила я вполголоса, стараясь не привлечь ничьего нежелательного внимания. — Где же вы были⁈ Я думала, вы меня бросили.

По очереди обняла и расцеловала в круглые щёки обоих, чуть не пустив слезу от умиления — я ведь, и правда, начала думать, что парни слиняли, бросив меня в той тюряге. Поняли, что ничем не помогут мне, и решили исчезнуть подальше от проблем.

— Да мы того… — засмущался от моих нежностей брутальный Ёкс.

— Когда тебе приговор вынесли, мы помчались ректора Даниланиса искать — только он мог отменить решение суда академии, — ласково перебил его Шмок.

— Ага, — снова забасил Ёкс. — Он тебя освободил, а нас…

Старший близнец замолк и сердито засопел.

— Он нас под арест посадил. За то, что мы декана Арайского немного побили. Непонятно за что — мы ведь, и правда, совсем немного ему бока помяли, — нежно пропел Шмок и гордо выпятил грудь под толстой холщовой рубахой.

— Но мы сбежали! — довольно возвестил его брат и тоже выпятил грудь.

Они стояли передо мной, напирая мельничными колесами своих грудных клеток. Ожидали похвалы и были такими милыми, что я снова кинулась их обнимать:

— Да вы же мои котики! Сладкие, зелёные пупсики. Дайте я вас ещё раз обниму.

Взяла их за огромные, похожие на лопаты ладони и потянула к дивану:

— Сейчас вы мне всё-все расскажете — как били Арайского, с какой силой и по каким местам! Не успокоюсь, пока не услышу всех подробностей.

— Марина Александровна, не о том вы думаете, голубушка. Вам бы о своих проблемах побеспокоиться, а не местью наслаждаться, — раздался за спиной журчащий голос, от которого меня передёрнуло.

Буквально из стены в комнату вступил мой старый знакомец Аметист Вольдемарович. Неодобрительно глянул на застывших на месте братьев и снова обратил взор на меня:

— Собирайтесь, Марина Александровна — Претемнейший велел доставить вас к нему.

— Ещё чего! — возмутился Ёкс.

— Не положено девице с холостым мужчиной наедине оставаться, — проворковал Шмок, и парни с угрожающим видом шагнули вперёд, загораживая меня от Аметиста.

Ничуть не впечатлившись их воинственным видом, полутораметровый Аметист пошевелил своими чудесными усиками и прожурчал:

— Вас тоже велено доставить к господину ректору, принцы.

После чего щёлкнул пальцами, и р-раз — мы трое оказались посреди огромного, заставленного книжными шкафами кабинета.

За массивным столом с резными, похожими на львиные лапы ножками, небрежно развалясь сидел господин Данский. Молчал, хмурился и постукивал подушечками пальцев по полированной столешнице.

Рядом в удобных креслах расположились двое мужчин. Один — высокий статный красавец лет сорока с властным лицом. Широкие плечи обтягивал чёрный с серебряной отделкой бархатный камзол. Породистые руки с длинными пальцами украшали массивные кольца с крупными камнями.

Второй, тоже красивый и рослый, с серо-зелёной кожей и ушами-лопушками на круглой голове, был до ужаса похож на двух моих знакомых, сейчас громко сопящих у меня за спиной.

Мужчины в креслах негромко разговаривали. При нашем появлении резко замолчали и потрясённо уставились на меня. Тут и я сообразила, что стою перед ними босиком и одетая в одну ночную сорочку…