Марина

Давно я не просыпалась с таким изумительным ощущением, что выспалась и всем довольна. О боги, как мало мне надо для счастья!

Блаженно потянулась на шелковистой простыне с нежным ароматом ландыша. Зевнула и… все вспомнила!

«Мать, мать, мать!» — эхом прозвучало в голове, и я резко села.

Поводила глазами в разные стороны. Убедилась, что они отлично видят, и опасливо покосилась на вторую половину кровати — вроде там кто-то лежал, когда я просыпалась в прошлый раз. Я даже помню, кто именно…

Упс! Мало того, что рядом никого не было, так и кровать на той половине выглядела совершенно нетронутой. Аккуратно расправленное, без единой помятости покрывало. Ровная подушка так пышно уложена, что было ясно — с тех пор, как над ней потрудились умелые руки горничных, к ней никто не прикасался.

Не доверяя этим признакам, я задрала покрывало и посмотрела на простыню. И опять облом — лежит ровнехонькая, без единой морщинки…

Я заново обежала взглядом помещение. Обычный гостиничный номер, твердые четыре звезды. В меру стильный хай-тек с обязательным набором удобств вроде кондиционера, бара и телевизора.

Только странное, в полный рост зеркало в углу комнаты выбивалось из общего антуража своей потертостью и какой-то антикварностью. Но главное не это, а то, что я в номере была одна! Совершенно. И никаких следов присутствия других людей не наблюдалось.

А как же голос наглого соседа, который я слышала? И его лапа, придавившая меня к кровати? Да он в ухо мне сопел! Или что, мне все это приснилось⁈

Я растерянно похлопала глазами — ну ты даешь, Марина Александровна! Съела или выпила в самолете что-то не то? Не зря же мне на выходе из аэропорта так дико захотелось спать…

Видимо, какая-то форма отравления галлюциногенами или еще чем-то столь же мерзостным. Надо подать жалобу на меню авиакомпании. Сейчас встану, умоюсь и поеду сдавать анализ крови — я это дело так не оставлю!

Тут я вспомнила про Аметиста Вольдемаровича, и мне совсем поплохело. Получается, и он невинный ангел, а никакая не нечисть с багровыми глазами и раздвоенным языком⁈ Я-то уже готова была считать его исчадием ада, а это у меня самой проблемы.

И надо же, только про мужчинку подумала, как он тут же объявился. Как там говорят — помяни черта, и он тут как тут? Уж простите меня, милый Аметист Вольдемарович. Умом понимаю, что вы, наверняка, натуральный херувим. Но видение вашего языка и красных глаз меня не отпускает. Бр-р!

Так что, когда Аметист постучался в дверь моего номера — на этот раз наряженный в голубое пальто и белую бабочку, — я продолжала смотреть на него с подозрением. Не обращая на мою недоверчивость внимания, мужчина прошел к дивану, с комфортом расположился и оттуда спросил:

— Что такое, Марина Александровна? В вашем взгляде читаются очень противоречивые эмоции, — после чего тонко улыбнулся и шевельнул своими испанскими усами.

— А скажите-ка мне, каким образом я очутилась в этом номере? — решила я прояснить ситуацию. — Помню, как мы сели в машину, а дальше провал… Только сны странные снились.

— Ничего удивительного, Мариночка Александровна, — во взгляде Аметиста появилось кипучее сочувствие. — Вы вчера головкой слегка стукнулись. Поскользнулись на мокром полу в аэропорту и ага…

— Что «ага»? — голосом нахлобученной идиотки переспросила я.

— «Ага» — это значит, что вы упали и затылочком слегка приложились. Я вас сразу в больничку отвез. Там врачи рентген и прочие манипуляции произвели. Анализы взяли и вынесли вердикт, что ничего страшного с вами не случилось. А сознание вы потеряли от испуга и общей ослабленности организма. Даже шишки на затылочке практически нет.

Моя рука при этих словах Вольдемаровича сама по себе дернулась к затылку и начала его ощупывать. Вроде да, в одном месте что-то припухло и слегка побаливает.

Но я ничего такого не помню!

Аметист молчал, глядя на меня благожелательно и сочувственно. Я в ответ только растерянно хлопала глазами и пыталась понять, что за фигня со мной происходит.

— А… а что это за гостиница? — ничего лучше спросить я не придумала.

— Это частная загородная гостиница, Мариночка Александровна, — продолжая источать благодушие, прожурчал Аметист Вольдемарович. — Вы здесь единственный гость, и тут все для вашего комфорта. Станислав Игоревич просил передать, чтобы сегодня вы хорошо отдохнули. А завтра отправитесь с ним… по делам.

— Куда отправлюсь с ним? — напряглась я. Что-то в формулировках этого мелкого франта царапнуло мой слух. Но что именно, сразу не сообразила.

Не отвечая на мой выпад, Аметист плавным движением вытек из кресла. Элегантно поклонился и, сообщив, что в настоящий момент он меня покидает, исчез за дверью. Я же сползла с кровати и пошла к окну. Отдернула плотную штору и выглянула наружу.

Ничего особенного — вокруг хвойные, припорошенные снежком деревья. Небольшие белоснежные сугробы и парочка снегирей, прыгающих прямо под моим окном. Похоже, загородная гостиница.

Я задвинула штору обратно и повернулась к комнате. Взгляд упал на старое, облезлое зеркало в углу, и ноги сами понесли меня в ту сторону.