Нина

Я возвращаюсь на виллу Янг со своей повторной поездки в город, когда на дисплее моего телефона далеко за полночь. Пусть благословит господь того, кто придумал круглосуточные аптеки, иначе бы быть мне с пустыми руками. Небольшой пакетик на пассажирском сиденье содержит несколько видов моего приобретения, хотя в конечном итоге предназначение по результату одно и то же: классические тест-полоски, струйный тест, а также струйно-цифровой — способный показать даже точный срок в цифрах. Не то чтоб я настолько решительна в том, чтобы определить наверняка, беременна ли я от своего бывшего жениха-мудака, просто когда фармацевт начинает уточнять, что именно мне требуется и какой из существующих видов предпочтителен, я настолько теряюсь, что в результате беру сразу все. И потом ещё долго-долго, вместе с ними вернувшись в свою спальню, бездумно пялюсь на разноцветные упаковки, как последняя недотёпа, неуверенная в том, что со всем этим делать. Никак не могу решиться начать и приступить. Просто потому, что… становится страшно.

А если я и правда беременна?

Это лютый пи… жесть!

В таком случае моя жизнь опять перевернётся с ног на голову, станет совсем другой. Как потом обо всём этом сообщу Айзеку? И как быть тогда с Марком? А я сама? Что будет со мной? Когда кто-то из них рано или поздно узнает. И вовсе лучше не думать. Не то становится ещё более жутко. Правильно сказала когда-то моя мама: лучшее и самое эффективное средство предохранения — воздержание. Надо было слушать её.

— Твою ж мать! — ругаюсь на себя уже вслух, швырнув на гладкую мраморную поверхность около раковины в ванной не до конца вскрытую коробку с одним из тестов.

Так и не прикасаюсь больше. Отвлекаюсь на звук пришедшего сообщения. Оно от Айзека. И не содержит ни одного слова. Лишь фото. Снято в каком-то из ресторанов. Я его знаю, бывала там не раз. Заведение не из бюджетных, там подают вкуснейшее мясо, а ещё коктейли из рома с кусочками белого шоколада, кокоса и ананаса, поэтому мы с родителями ходим туда только по особым случаям. Например, когда Тео заканчивает полицейскую академию, или когда я поступаю в свой университет на бюджетное. И в этот раз, вероятно, моя семья тоже что-то отмечает. Привычно угрюмый по виду старший брат сосредоточен на тарелке перед собой, держа вилку и нож, а мама заботливо подаёт папе салфетку, пока тот ласково улыбается ей и скорее всего благодарит. Последнее я просто додумываю, пока смотрю на изображение их троих, снятое сегодняшним вечером, о чём свидетельствуют дата и время в углу фото.

«Спасибо», — отправляю в ответ.

«Вряд ли одного твоего „спасибо“ достаточно. Отблагодаришь по-настоящему, когда вернусь», — становится мне ответом.

— Пошляк, — усмехаюсь, качая головой.

«Для моей настоящей благодарности одного фото тоже недостаточно», — пишу встречно с улыбкой.

И даже не сомневаюсь, что получу обратно что-нибудь в его духе. Так и выходит.

«Договорились», — присылает Айзек.

На моих губах растягивается новая улыбка. Из ванной я выхожу. Я так рада узнать и увидеть собственными глазами, что у моей семьи всё в порядке, что решаю не омрачать этот вечер паршиво противоречивыми новостями. Ну и да, малодушно использую этот самой же выдуманный сомнительный предлог, чтобы отложить свой будущий приговор хотя бы до утра.

«Спокойной ночи», — пишу и отправляю супругу.

Правда, тут же удаляю. Понадеявшись, что он не успевает прочитать. Не то сочтёт ещё меня чрезвычайно сентиментальной. Да и не настолько мы с ним становимся близки, чтобы обмениваться такими дурацкими любезностями, будто и впрямь парочка.

Ведь так?

Не так.

И половина минуты не проходит, а я получаю точно такое же: «Спокойной ночи» от него.

И вот кто скажет, чему я опять бестолково улыбаюсь?

А то сама не знаю ответ. Если только где-то очень-очень глубоко в душе. И да, он мне не нравится. Особенно если учесть, что я размышляю об этом добрую половину последующей ночи, несмотря на то, что как раз стараюсь больше ни о чём не думать, просто заснуть.

А на утро…

Всё-таки делаю тест.

Четыре часа — тоже же утро!

Выбираю самый модный. Тот, что способен показать не только положительный или отрицательный результат, но и срок по неделям в специальном окошечке.

Итог…

— Млять!

Произношу вслух лишь единожды. Но не про себя. В моей голове это слово звучит десятками криков, пока я малодушно зажмуриваюсь, наощупь схватив лежащий на столешнице тест, переворачивая его специальным окошечком вниз, чтоб не видеть результат, только потом открываю глаза, малодушно уставившись на пластиковую фиговину, способную кардинально раз и навсегда изменить мою жизнь.

Млять! Млять! Млять!

Нет, не могу. Не хочу. Не сейчас.

Мне по-прежнему страшно…

До жути!

И пусть отрицание — вообще не решение. Только хуже делаю самой же себе, но и сил взглянуть правде в глаза у меня самым прискорбным образом нет.

Глупо ли?

Ещё как!

Но одна только мысль о том, что во мне теплится новая жизнь, и она является тем, что относится к Марку, вызывает острую тошноту. Будто кто-то за горло схватил, причём изнутри, собираясь меня побыстрее прикончить. Я ведь не смогу скрывать это от него всю свою жизнь. Но и глотать возможные последствия обратного — как та же непроходящая тошнота, от которой можно скончаться.

— Да нахрен это всё! — окончательно психую, отворачиваюсь, направившись в душ.

Провожу под косыми горячими струями не меньше часа, а затем тщательно собираюсь, одеваюсь и направляюсь на свою новую работу. Все тесты, как использованный, так и нет, забираю с собой, сбросив их в тот же пакет, в котором привожу их с аптеки.

Не хватало ещё, чтоб вся вилла Янг узнала «чудную новость» быстрее меня…

В порт я еду не одна. Со мной дочь Марии и Матео — Ирени. Её имя означает «мир», девушка правда очень тихая, спокойная и сдержанная. А ещё довольно смышлённая и расторопная не по годам, будучи значительно младше меня. Даже завтрак для нас обеих прихватывает, с учётом, что мы выезжаем с виллы в сущую рань. Синьор Джакомо тоже по всей видимости страдает бессонницей или скорее ранняя пташка. Ожидает наш приезд перед въездом на территорию. Подробно знакомит нас не только с охраной на посту, но и с каждым, кто встречается потом на пути. То, кстати, занимает всё наше утро. А вот другую половину этого дня я посвящаю непосредственно тому, чтобы вникнуть в рабочий процесс. На первый взгляд, предприятие выглядит не таким уж и масштабным. Всего лишь частная портовая зона, не занимающаяся перевозкой пассажиров, только грузов. Но я очень быстро осознаю, что это не так. Структур и подразделений — тех, что отсюда не видимы глазу, так много, что впору писать конспект, чтоб запомнить всех. Одна бухгалтерия на удалёнке чего только стоит. Их там целая банда с собственной иерархией и менталитетом. А я так увлекаюсь всем новым, что пропускаю пришедшее перед обедом сообщение от супруга с новым фото. На нём Эва и Кай. Они завтракают вместе в какой-то кофейне. Такие счастливые, что аж немного завидно становится. И чуточку грустно, когда ближе к вечеру я получаю ещё одну фотографию, на этот раз с братом: Теодор Хорн при своём полном офицерском параде, занятый на работе.

— А жизнь тем временем по-прежнему кипит и продолжается, — улыбаюсь экрану.

«Без меня продолжается», — заканчиваю про себя.

Но что уж там…

Я сама так решила. И пусть безумно по всем соскучилась. Ну, за исключением Кая. Того, кстати, можно было бы и не показывать мне, я бы нисколько не расстроилась. Да и в любом случае присылаю в ответ на все полученные изображения своё очередное «Спасибо», оставив все сопутствующие комментарии при себе. Не до них мне. Прошедший день выдаётся воистину сумасшедшим. Зато как существенный плюс, едва оказываюсь в своей постели, моментально вырубаюсь.

Таким образом проходит ещё два таких дня…

Теперь фотоотчёты становятся моей ежедневной стабильностью, подобно необходимому ритуалу. Благодаря синьору Джакому и Ирени я не только осваиваюсь в порту, но и существенно ускоряюсь в курсе изучения языка. Четвёртый день без Айзека — он же предпоследний на этой неделе, у многих по офисной части выходной, и приезжать на работу не обязательно, но я всё равно там, как штык спозаранку. Просто потому, что в глубине души я очень чётко осознаю — это превосходно отвлекает. А мне то очень нужно. К вечеру ноги до самых кончиков пальцев уже знакомом гудят, и когда я плетусь к стоянке с оставленной там машиной, единственная моя ближайшая мысль, как бы поскорее утопить себя в горячей ванной с ароматной пышной пеной. Потому и не сразу замечаю дожидающую меня рядом с автомобилем девушку.

— Привет, очередная потеря нашей семьи, — улыбается мне сводная сестра Айзека.

— Анна? — удивляюсь. — Привет, — тоже улыбаюсь ей. — Что ты тут делаешь? — озадачиваюсь.

Вот уж кого-кого, а её я точно не ожидаю тут встретить.

— А где твой хвостик? — интересуется она следом, игнорируя мой вопрос, оглядываясь по сторонам.

Очевидно, в поисках Ирени.

— Она договорилась встретиться со своими друзьями. Кажется, они собираются слушать чьё-то музыкальное выступление. Ушла пораньше, я её отпустила, — отзываюсь, как есть.

— О, великолепно! — радуется Анна. — Значит, ты целиком и полностью моя. Наконец-то!

Мои ноги по-прежнему злостно гудят, и с каждой уходящей минутой сильнее, поэтому бьющего из неё энтузиазма я не разделяю, хотя и не хочу огорчать. Она ведь права, последние дни я всю их семью будто бы избегаю. Ухожу слишком рано, прихожу очень поздно.

— Ты о чём? — спрашиваю.

— О том, что сегодня ты капец как мне нужна! — незамедлительно сообщает брюнетка. — Ты просто обязана меня спасти!

— Где-то пожар или потоп? — улыбаюсь.

— Да! — охотно соглашается Анна. — Сегодня у моей подруги День рождения, она закатила грандиозную вечеринку, и мне с кем пойти, — разводит руками. — В моём положении, сама понимаешь, парни не особо хотят со мной тусоваться, — вздыхает уже печально, опуская голову, глядя на свой живот.

Я ей честно сочувствую.

Но у меня ж ноги!

И полнейшее отсутствие желания куда-то идти, если только это не оставшиеся четыре шага до руля, и то исключительно потому, что это поможет вскоре упасть на кровать, а потом забыться беспробудным сном, желательно сразу до понедельника сразу.

— Возьми с собой лучше другую какую-нибудь подругу, — качаю я головой. — Я устала. Да и подарка нет. Ты б хоть заранее предупредила, — вздыхаю, обхожу младшую сестру Айзека и собираюсь открыть дверь.

Ага, как же…

Она ж своим круглым задом, обтянутым платьем минимальной длины, аккурат дверную ручку прижимает.

— Ну, Нина, — принимается ныть на мой отказ. — Если бы у меня была хоть одна подруга, думаешь стала бы я к тебе приставать? Как раз потому и не могу пойти одна туда. Все будут надо мной издеваться, поскольку у меня даже «плюс один» нет. Ну, пожалуйста, Нина! — строит умоляющее лицо в глубокой стадии скорби.

Повторно вздыхаю.

— Нахрен нужна такая подруга и весь этот её праздник, если ты не можешь пойти туда, как есть, будучи просто собой? — задаюсь закономерным вопросом.

Анна не отвечает. Выпячивает нижнюю губу. Могу поклясться, вот-вот и вовсе расплачется, вновь тоскливо уставившись на свой пока ещё плоский живот. Именно поэтому я начинаю задумываться, уж не из-за него ли в действительности она не хочет пойти туда самостоятельно и ей требуется поддержка. И не пойти тоже не может. Тогда все решат, что ей стыдно и есть что скрывать. Недаром же Антонио был не в восторге, когда только узнал. Я не особо знакома с местными нравами, но в любой части света беременная брошенка — не то чтоб позор, но предмет досужих сплетен, не всегда лицеприятных.

Такая себе участь…

Особенно, если и саму, как вариант, вполне вероятно ждёт примерно то же самое.

— Ладно, забей. Мне не привыкать, что на меня все забивают, — отталкивается от дверцы с водительской стороны девушка, пока я размышляю.

Её голос звучит так, будто я её только что предаю. Как и весь мир. Наверное, именно поэтому я покупаюсь.

— Ладно, — сдаюсь, пока она не ушла. — Но только на пару часов. И сперва мне нужно заехать домой, принять душ и переодеться, — предупреждаю.

Но кто б ещё услышал последнюю часть. Всю стоянку наполняет такой громкий визг, полный восторга, что мои последние слова в нём банально тонут. Анна виснет на моей шее и с самым счастливым видом расцеловывает меня в обе щёки.

— Ты лучшая! — радуется она.

И я тоже невольно улыбаюсь. Попутно зачем-то вспомнив, как однажды уже видела примерное такое же проявление радости с её стороны. Когда мы с Айзеком впервые переступили порог виллы Янг. Хотя на тот момент я восприняла её непосредственность не настолько легко. Спасибо, теперь только повисла, а не забралась на меня в прыжке с обеими ногами, как тогда на него.

— Расскажи мне об этом же, когда отпущенная мной пара часов истечёт, — усмехаюсь.

— Если мне повезёт, то ты и сама потом не захочешь уходить. У Элоисы всегда убойные вечеринки, — кивает, задорно подмигивая.

Я на это только закатываю глаза.

— Ты на чём сюда добралась? — уточняю.

— На такси, — всё ещё широко улыбается Анна.

— Ладно, тогда садись, — командую следом.

Девушка вновь охотно кивает. Но не спешит обходить красный капот и устраиваться в салоне с другой стороны.

— Слушай, а ведь не обязательно ехать домой, чтоб переодеться, — призадумывается, пристально на меня глядя в явной оценке. — Давай лучше купим тебе новое платье? Так будет быстрее. Заодно и ты потратишь меньше времени на покатушки туда-сюда, — предлагает.

С учётом, сколько добираться до виллы Янг, а потом опять возвращаться в город, не так уж она и не права.

Единственно…

— У меня уже и так куплена куча шмоток.

— И что? — округляет глаза собеседница. — Когда это новое платье может стать лишним? — возмущается, выдерживает паузу, а затем дополняет коварно: — Я сама за всё заплачу. Заодно купим дополнительный подарок.

Подарок, точно…

— Ладно. Но заплачу за всё я сама. У меня теперь есть собственная зарплата, — по-своему соглашаюсь.

Ну, или будет зарплата…

В следующем месяце.

В общем, не суть!

— Но я помогу выбрать, — выдвигает условием Анна. — И пусть это будет что-то не белое или красное на тебе, а то на тебя посмотри, ты прям как дама червей.

— Чего-о⁈ — теперь уже мой возглас разносится на всю парковку.

Негодница не отвечает. Зато нахально смеётся. Шустро обегает машину и устраивается на пассажирском.

— Ничего, если уж взялась перевоспитывать твоего брата, то и до тебя тоже когда-нибудь доберусь, — ворчу я.

Хотя больше в провокационную полемику не вступаю. А вскоре у меня и правда появляется новое платье. Изумрудное и блестящее. Тоже не особо обремененное скромной длиной. Как по мне, выглядит немного вульгарно, особенно если учесть наличие тонких бретелей и тот факт, что оно обтягивает меня, как влитое. Но если честно, искать что-то более подходящее лень. С приобретением подарка мы возимся не так уж и долго. Анна и с этим мне помогает, завернув в первый попавшийся на пути ювелирный бутик.

«Твоя сестра сманила меня на День рождения её подруги», — отправляю Айзеку, прежде чем мы наконец оказываемся там, где предстоит провести будущий вечер.

Это на удивление тоже прибрежная зона. Но совсем не такая, где я провожу последние дни. Тут явно обитает элита. Начинает темнеть, и всё вокруг загорается умело рассредоточенными огоньками, придающими атмосферу сказочности территории. Кругом стоят модные тачки, снуёт обслуга, спешащая заработать своей любезностью порции знатных чаевых, а также бомбезные яхты у пирса.

Последнее и вынуждает меня задумчиво замереть, как только я выбираюсь из машины.

Элита. Яхты. Суббота.

Звучит очень знакомо!

Даже слишком…

— Ты сказала, это День рождения твоей подруги. Элоисы, так, кажется, да? — оборачиваюсь к успевшей оказаться рядом со мной Анне.

— Да, так, а что? — непонимающе смотрит она.

— То есть, это не вечеринка у Данте? Или же на его яхте, — пытливо смотрю в свою очередь на неё.

Негодница — на то и негодница!

Нахально пожимает плечом, как если не имеет ни малейшего понятия в том, о чём я говорю, а затем с самым невозмутимым видом направляется на яхту, кокетливо виляя своей неугомонной задницей походкой от бедра.

— Это да или нет? — кричу ей вдогонку.

Анна и тогда ничего не говорит. Шустро взбирается по трапу, ещё и бокал с каким-то коктейлем нагло стаскивает с подноса у проходящего мимо официанта.

А вот я…

— Да млять!