Репортеру стало немного не по себе. Он ускорил шаг. Незнакомец, однако, не отставал.

Так вместе они дошли до булочной, в которой Люси всегда запасалась хлебом. Окна магазина были ярко освещены, хотя внутри уже никого не было, кроме продавца, читавшего газету за прилавком.

Кларенс миновал булочную. Шаги за спиной прекратились. Репортер понял, что незнакомец вошел в магазин. Он улыбнулся своим подозрениям. Вся история Каталони и этот последний разговор с провизором сделали его слишком нервным, В конце концов бандитов вовсе не так много.

Он прошел по пустынной Парковой еще около полукилометра и снова услышал за собой шаги. Репортер оглянулся. Сзади, метрах в тридцати, шел тот же мужчина в шляпе. Кларенс снова прибавил шагу. Через некоторое время он опять оглянулся. Мужчина держался того же расстояния в тридцать — двадцать пять метров.

Кларенс решил немного переждать, чтобы незнакомый мужчина оказался впереди. Он поставил ногу на низкий подоконник витрины и сделал вид, что поправляет развязавшийся шнурок.

Незнакомец тоже остановился.

Кларенс оглянулся и увидел, что далеко сзади за первым мужчиной движется еще одна темная фигура.

И тогда репортер испугался. Он испугался, как ни разу в жизни. Кларенс понял, что он, в сущности, такой же человек, маленький и очень мало заметный в общем круговороте вещей, такой же, о которых пишут в газетах: «Найден на улице убитым», «Ограблен сегодня ночью». Всё, что он читал и слышал в последнее время о бандитах, сразу вспомнилось ему. «Почему бы им не ограбить меня? — спрашивал он себя. — Что я могу сделать?»

Он пожалел, что не носит с собой оружия, и тотчас же признался себе, что всё равно не решился бы пустить его в ход. Куда там! У него никогда не хватило бы на это смелости.

Сердце бешено билось у него в груди, он всё ускорял и ускорял шаг, и всё же слышал, что незнакомец следует за ним.

Впереди теперь был железнодорожный переезд, за ним широкий пустырь и в конце его — дом Роджерсов, знакомых Кейтеров, и другой дом, где жили они сами.

Кругом, кроме преследующих его двух мужчин, не было никого. Кларенс понял, что бандиты ждут, когда он выйдет на пустырь. Он решил, что не сделает этого ни в коем случае.

Дойдя до перекрестка, он резко свернул направо и, подбежав к будке телефона-автомата, вошел в нее.

Теперь всё должно было выясниться. Если незнакомцы преследуют его, они будут искать его на перекрестке. Кларенс решил, что он тогда выскочит из будки, перебежит улицу и укроется в домике сторожа на переезде. Сторожем была старая ревматическая женщина, но Кларенс рассчитывал, что присутствие еще одного человека сможет остановить бандитов.

Стоя в будке и едва сдерживая нервную дрожь, он смотрел через стеклянную дверь на перекресток.

Первый мужчина показался из-за угла, ни секунды не задерживаясь прошел через переезд и повернул направо по железнодорожной линии. Здесь фонари были чаще. Кларенс видел, как мужчина уходил всё дальше и дальше и, наконец, скрылся совсем.

Второй, не переходя улицы, свернул налево и прошел мимо Кларенса. Он прошагал близко от будки, и репортер увидел, что это старик, седой и сутулый.

Кларенс вышел на улицу и вздохнул. Колени у него еще чуть-чуть подгибались от пережитого волнения.

Он зашагал через переезд и вышел на пустырь. Далеко в конце его светились огоньки. Через десять минут Кларенс будет у себя.

Ему стало легко и даже весело. Какого черта он так испугался! Уж он-то не принадлежит к числу людей, которых можно запугивать, как Розиту, Бенсона или провизора! Он выше этих людей по своему общественному положению, но в то же время недостаточно богат, чтобы интересовать гангстеров, как объект ограбления.

Нет, нет, повторял он себе, он-то не принадлежит к числу тех, кого убивают. Кларенс пришел домой в великолепном настроении, которое сразу было испорчено Люси. Жена заявила, что у Кэт опять сильный жар.

Ночь прошла у них тревожно. Кэт часто просыпалась и жаловалась на горло. Люси и Кларенс подогревали ей полосканье и рассказывали по очереди сказки.

Кларенс заснул только под утро, когда дочери стало лучше.

Проснулся он поздно и тут же узнал, что Люси уже договорилась с начальником отдела объявлений и несколько дней не будет выходить на работу.

— Он что-то со мной очень холодно говорил, — сказала Люси. — Но ведь мы ничего не можем сделать. Мы не можем оставить больную девочку на кого-нибудь чужого.

У Кларенса сжалось сердце, когда он подумал о том, что жену могут уволить. Пока они работали вдвоем, у них была отложена небольшая сумма, которую они рассчитывали использовать для поездки зимой во Флориду. Но Люси была права. Больную Кэт оставить не на кого.

Кларенс наскоро позавтракал и побежал в газету, хотя в этот день он мог прийти после обеда. Ему хотелось собственным служебным рвением возместить отсутствие жены.

В газетном киоске он взял утренний выпуск «Независимой», чтобы прочесть, что написал Докси.

На первой странице значилось:

«Действительно ли Варци — убийца Каталони?»

В то время как все другие газеты уже потеряли интерес к делу Петро Каталони, убитого 21 сентября в порту, «Независимая» продолжает заниматься этим преступлением. Некоторые данные показывают, что версия, предложенная сыщиком Мак-Графи, который заявил, что преступником является сицилиец Тонио Варци, бежавший из города, не является единственно возможной.

В связи с этим наш корреспондент задает начальнику полиции следующие вопросы:

— Кем запугана жена убитого — Розита Каталони и почему она отказалась говорить о преступлении?

— Кем запуганы грузчики в порту?

— Почему при сравнительно высокой зарплате люди работают в порту не более полугода и предпочитают другую деятельность, хотя бы и оплачиваемую ниже?

— Как могло случиться, что в течение одного года было убито четырнадцать грузчиков?

Мы надеемся, что эти вопросы пробудят энергию начальника портовой полиции и сыщика Мак-Графи.

Кларенс, пораженный, опустил газету. Докси сформулировал здесь все те подозрения, которые ему самому были еще не ясны. Хотя в заметке и не утверждалось, что Варци не является убийцей Каталони, но каждый мог понять, что газета с недоверием относится теперь к этой версии.

Он бегло просмотрел другие газеты. О деле Каталони нигде не было ни слова. Неужели мистер Бирн — редактор «Независимой» — действительно хотел раскрыть всю правду по делу убитого итальянца? Ведь Докси вчера не хотел выражать никаких сомнений.

В комнате для репортеров ему сказали, что Докси ждет его к себе.

— Дело развертывается, — сказал начальник отдела, потирая руки. — Только что звонил Мак-Графи, спрашивал, почему мы так нажимаем на всё это.

— А почему, действительно? — спросил Кларенс. — Я не думал, что вы так резко напишете.

Докси развел руками:

— Мое дело — слушать приказания. Мистер Бирн распорядился использовать весь материал, чтобы написать сильнее. — Потом другим топом начальник отдела сказал: — Поезжайте сейчас к Розите Каталони. Постарайтесь заставить ее разговориться. Если удастся, привезите ее сюда. Можете даже пообещать ей денег.

— А такси вы мне опять оплатите?

— Оплатим.

Розиты, однако, дома не оказалось. Дверь в ее комнату в бараке стояла открытой, но внутри никого не было. Пока Кларенс недоуменно разглядывал неприбранную постель и остатки вареного картофеля на столе, в дверях показалось женское худое лицо. Это была та женщина, у которой он в прошлое посещение спрашивал, как найти Розиту.

— Вы кого ищете?

— Розиту.

— Розиту сегодня увезли.

— Как увезли?

Женщина вошла в комнату.

— Так, увезли. Утром пришла машина, Розиту посадили вместе с детьми и увезли.

— А что это за люди были? Ее знакомые?

Слабое подобие улыбки промелькнуло на тонких губах женщины.

— Если бы это были ее знакомые, она бы не плакала.

— А она плакала?

— Еще как!

— Значит, она не хотела уезжать, а ее увезли насильно?

Женщина хмыкнула.

— Конечно.

После небольшого разговора выяснилось, что увезшие Розиту люди были хорошо одеты и, очевидно, бывали здесь раньше, так как их машина остановилась сразу возле двери.

Это было самое настоящее похищение, и, возвращаясь в редакцию, Кларенс думал о том, как осложнилось за последние два дня дело Каталони.

В редакции его ожидал еще один сюрприз.

Когда он прошел к себе, выяснилось, что в приемной его ждут. Кларенс спустился на третий этаж и на кожаном диване в углу комнаты увидел Бенсона.

Грузчик в своем потертом, плохо сшитом костюме из дешевой ткани чувствовал себя неловко в роскошно обставленной просторной комнате с толстым ковром на полу.

Увидев репортера, Бенсон встал и поспешно подошел к нему. На лице у грузчика горели красные пятна, голос был хриплый от волнения.

— Я вас уже давно жду, — сказал он. — Полчаса, Я вашу фамилию запомнил и приехал прямо сюда.

— Вы решили всё-таки всё рассказать?

— Решил. — Бенсон огляделся. — Где бы нам поговорить? Только скорее.

— А если здесь? — Кларенс указал на тот же диван, с которого грузчик поднялся.

— Нет, — Бенсон оглянулся на девушку-секретаря, сидевшую за машинкой, и покачал головой. — Надо найти такое место, где нас никто не услышит.

Они спустились на лифте, вышли на улицу, раздражающую мельканием бесчисленных автомобилей, автобусов и рекламными выкриками радио. Кларенс предложил дойти до сквера за Университетом. Погода стояла ветреная, и можно было рассчитывать, что там найдется свободная скамья.

Когда они нашли скамью на пустынной бетонированной аллее, Бенсон осмотрел соседние кусты и только тогда уселся.

Кларенс с недоумением следил за всеми этими приготовлениями.

— Ну вот, — сказал Бенсон. — Я сегодня прочел заметку в вашей газете и решил всё рассказать. Похоже, что вы как следует взялись за это дело. Я всё расскажу и сразу уеду.

— Ну давайте-давайте, — Кларенс вытащил свой блокнот. — Долго вы собирались.

— Я боялся, — сказал Бенсон серьезно. — И сейчас боюсь. Но теперь мне так или иначе надо бежать из города. Раз у вас в газете напечатано, что грузчики в порту запуганы, Обезьяна всё равно решит, что вы со мной разговаривали.

— Какая обезьяна? — прервал его репортер.

— Ах да, вы не знаете. Но я вам всё по порядку расскажу… Так, значит, я после этой газеты понял: здесь мне всё равно не жить. И потом у меня такая надежда, что вы напечатаете мои показания и начнете расследование.

— Ну, конечно, напечатаем, — сказал Кларенс. — Вы только выкладывайте, не задерживайтесь. — Он чувствовал: весь клубок, сплетенный вокруг убитого итальянца, вот-вот готов развязаться, и испытывал страшное нетерпение.

— Ну, слушайте, — Бенсон еще раз огляделся и придвинулся к репортеру. — Каталони убили за то, что он отказался платить. Он один месяц не платил, и мы ему все говорили, что его убьют. Но он только смеялся. Он смелый был. А па второй месяц его убили.

— Подождите, — Кларенс ничего не понимал. — Кому платить? И за что?

— За работу…. Как мы все платим.

Бенсон продолжал рассказывать, и постепенно перед репортером вырисовывалась картина происходящего в порту. Картина эта так не вязалась с тем, что Кларенс думал о жизни, что ему, потрясенному и подавленному, не хотелось верить. Но рассказ грузчика объяснял всё, что прежде было необъяснимым в деле Петро Каталони.

Всего в порту работало около четырех тысяч грузчиков. Больше половины из них отдавали треть своей заработной платы шайке гангстера Дзаватини. Ежемесячно шайка получала от грузчиков огромную сумму — от 120 до 150 тысяч долларов. Большинство из тех, кто выплачивал эту дань, были «прыгунами». Бенсон объяснил, что это такое. «Прыгунами» в порту назывались те, кто эмигрировал в Соединенные Штаты из западноевропейских стран — из Италии, Испании, Греции, Англии и Франции — и не имели денег, чтобы получить разрешение на въезд в страну. Такие люди просто прыгали с борта парохода на причал. Люди Дзаватини устраивали их на работу в порт и забирали у них треть заработанных денег.

— Но позвольте, ведь Петро не мог прыгнуть сразу со всей семьей?

— Петро и не прыгал, — объяснил Бенсон. — Он приехал в Штаты год назад и две недели жил в эмигрантских бараках за колючей проволокой. Потом их всех нанял один подрядчик на постройку моста. Мост построили, — он остался без работы. И тут его взяла шайка и устроила в порт.

— А вы сами?

— Я тоже от безработицы пошел, — вздохнул Бенсон. — Тут вся штука в том, что от них потом не уйти. Если человек здесь же в городе постарается найти работу, они его разыскивают и убивают. Кто хочет уйти, просто должен тайно уехать из города. Но ведь работу не везде найдешь. И уехать, если с семьей, без денег не соберешься.

— Но ведь грузчиков очень много! Неужели ничего нельзя сделать?

— У Дзаватини всё хорошо организовано. У него в каждой бригаде есть свой человек. Такому они много платят, а работать он почти и не работает — тоже из преступников. Так вот эти люди следят, чтобы у грузчиков никакой организации не появилось. Как только такой что-нибудь вынюхает, шайка либо искалечит зачинщика, либо просто убьет. Так что все боятся рот раскрыть.

Кларенс вспомнил о четырнадцати убийствах, случившихся в порту только за этот год. Но всё рассказанное Бенсоном было настолько неожиданным, что он не мог еще поверить этому.

В кустах напротив них летали две бабочки, каким-то чудом попавшие сюда, в центр города; солнце пробивалось время от времени сквозь быстро бегущие тучи, и от этого на бетоне аллеи то появлялись, то исчезали резные тени листьев; в дальнем конце сквера слышались крики детей, играющих в мяч. Всё вокруг — мирные предметы и мирные звуки и запахи — было материальным, зримым, ощутимым, а мрачные тайны порта представлялись нереальными. Казалось, что в мире, где есть эти кусты и бабочки, и солнечные лучи, не может быть места ужасам рабского труда, избиений и убийств.