— Я не хочу их ранить, — прошипела Фэн Чань, с отчаянием оглядывая заполненный людьми берег. — Они не сделали ничего плохого. Нам ведь не нужно убивать их всех?
Юкай пожал плечами. Он стоял по колено в воде и равнодушно смотрел на неподвижных воинов. Никто не желал сделать первый шаг навстречу битве.
— Хочешь уговорить меня побыть человеком еще немного? — с едва уловимой усмешкой уточнил он.
Фэн Чань не ответила, только крепче сжала рукоять меча. Императору никакого труда не составит убить каждого на этом острове, не потратив больше пары мгновений, только смысла в этом не было.
Духи меча угомонились, не требуя новых жертв, и освобожденный от чужой жажды Юкай на какое-то время стал самим собой, но этого человека Фэн Чань определенно не знала. Равнодушие к чужим судьбам превратилось в нем в ту степень высокомерия, когда даже отнимать жизнь ему не хотелось: краткое усилие в момент удара значило несоизмеримо больше тысяч и тысяч живых, из плоти и крови, людей.
Помедлив, Юкай опустил меч в ножны и поднял руку.
— Можно и не убивать, — пробормотал он и шагнул вперед.
Вода у самого берега пошла мелкой рябью, песок на дне пришел в движение и тонкими струйками потянулся к суше. Ветер сорвал с ветвей горсть зеленых листьев и взметнул их над рядами солдат; словно преодолевая сильное подводное течение, Юкай медленно двинулся вперед. Ладонь его засветилась серебром.
— Даже не знаю, как благодарить твоего отца за этот дар, — лукаво усмехнулся император и взмахнул второй рукой. — Он ожидал забрать мою силу, но судьба благоволит не ему.
Впавшие в оцепенение воины подрубленными деревьями повалились на песок, не имея сил даже удержать оружие.
Перешагивая через обездвиженные тела, Юкай пересек прибрежную полосу и обернулся. Седина в волосах стала куда заметнее, и лицо теперь казалось резче, темнее, злее. Янтарь глаз плавился, светлел, и серебро под ним только дремало до времени, убаюканное поглощенной силой.
— Похоже, у вашего бога закончились силы, — с легкой задумчивостью бросил он и нахмурился, заметив плетущегося следом Кота. — Зачем ты идешь за мной?
Мальчишка выглядел бледным и измученным. Юкай и рад был перестать смотреть на него, да никак не мог с собой справиться. Взгляды были той неистребимой необходимостью, с какой языком касаешься разбитой губы: чтобы осознать боль, нужно тронуть, растравить рану. А Кот был болью — ноющим клочком совести, ушибленным локтем, напоминанием о том, что хотелось бы позабыть.
Кот крался осторожно, высоко поднимая босые стопы и прижимая уши к голове. Вырос он снова быстро и нескладно, разрывая одежду в клочья. Детское тело не могло бы сдержать того количества силы, которое пришлось ему впитать вслед за хозяином, и подросток снова стал рослым жилистым юношей; только во взгляде еще сохранялось что-то детское, чистое. Сибайская жара заставила людей сбросить теплые плащи, а Кот и вовсе остался только в туго обтягивающих бедра коротких штанах и полуразорванной рубахе.
Подняв голову, он бросил безразличный взгляд на Юкая. Изумрудные глаза в сумерках казались насыщенно-сине-зелеными, и в них не было ни осуждения, ни боли. Только плескались вокруг зрачков бесконечные холодные волны; под его равнодушным взглядом император ощутил себя неуютно и отвернулся. Противное, изнутри щекочущее чувство тут же стихло.
— Или он вовсе не собирается нас останавливать. — Чен Е перепрыгнул через последний ряд тел. — Или хочет нас разделить. Или делает что-то еще, о чем мы и не догадываемся.
Смуглый и верткий южанин казался родным среди песчаных отмелей и каменистых берегов. Влажная душная жара пригладила непокорные темные пряди, завила их крупными кольцами. Избавившись от тяжелой одежды, Чен Е решительно потянул и ворот рубашки, но наткнулся на насмешливый взгляд Фэн Чань и в смущении опустил руки.
— Вам лучше бы побыть на корабле, но никто не станет меня слушать, не так ли? — бесстрастно бросила нефритовая дева и неторопливо вытерла влажное лезвие меча о рукав. Холодно щурясь, она переводила взгляд с Юкая на едва переставляющую ноги Фэн Жулань.
Широкая, усыпанная светлым песком дорога вела вглубь острова, причудливо петляя между стволами деревьев. В объятых тенями кронах шуршали яркие птицы, устраиваясь на ночлег. Напоенный ароматами цветов воздух становился свежее, отпуская дневной жар.
Все острова были густо заселены — не так уж много суши подарило сибайцам море, — но вокруг не было ни души, кроме оставшихся на побережье воинов.
Это место казалось таким прекрасным и спокойным, что не верилось ни в каких чудовищ. Небо раскинулось блеклым лиловым куполом, медленно наливаясь синевой и рассыпаясь мириадами ярких звезд. Кот задрал голову и замер, вглядываясь в вязь созвездий. Небесные огни тонули в его распахнутых глазах.
— Не может быть, — едва слышно прошептал он. — Не может быть.
Голос его дрогнул и сорвался. Словно не веря самому себе, мальчишка поднял руку и указательным пальцем очертил два созвездия, напоминающие ковши.
— Они всегда были здесь? — с напряжением спросил Кот и оглянулся, растерянно смотря на спутников. — Я же видел…
Чен Е поднял голову и недоуменно пожал плечами.
— Вообще ни единого созвездия не знаю. Все чужое.
— У Сибая другое небо, — глухо бросил Фэн Юань. Он остановился посреди тропинки, но смотрел вовсе не на звезды. — Подземный бог принес его взамен нашего.
Взгляд его, нетерпеливый и цепкий, не отрывался от лица Кота.
Принцесса остановилась и тяжело выдохнула:
— Если победим, то небо снова станет прежним. Мы зовем его богом, но разве боги требуют крови?
Мокрый подол плотного платья путался в ногах, заставляя Фэн Жулань оступаться на сыпучем песке.
Фэн Чань с тоской оглядела промокшее и покрытое пылью крошечное войско, но даже если внутри нее вскипали чувство вины и паника, то на неподвижное резкое лицо не просочилось ни капли эмоций. Тьма опускалась все ниже, и никто не увидел бы таящегося в ее глазах — только прилипчивый южанин снова оказался рядом и незаметно для остальных сжал узкую, покрытую мозолями ладонь девушки.
— Ты не сможешь остановить его, — шепнул ей Чен Е. — Ни спровоцировать, ни разозлить. Мы для него как песок под ногами.
— Я и не собиралась его останавливать, — фыркнула Фэн Чань, но руки не отняла.
— Собиралась, — невесело улыбнулся южанин и замолчал, только шагнул вперед и потянул девушку за собой.
Дорога уводила все дальше, и горбатые синие тени жались к стволам деревьев, провожая незваных гостей. Фэн Жулань становилась все нетерпеливее и шла быстро, опираясь на руку едва поспевающего за ней брата.
Бог был связан с миром вокруг незримой пуповиной, как нерожденный младенец с матерью, а связью этой раз за разом становился кто-то из рода Фэн. И теперь подземное чудовище словно торопило, тянуло из принцессы все жилы, спеша снова заполучить свое.
Сочащийся тьмой вход в пещеры дохнул на них холодом и запустением.
Ниже, ниже. Темнота глухо лепетала о прошлом, вспоминала ненужные тайны, убаюкивала и тянула на дно; запах крови и чего-то холодного, соленого становился все сильнее.
Вниз, к самому сердцу острова.
Юкай развешивал огоньки: с его пальцев срывались трепещущие языки пламени и плыли впереди, как пущенные по воде фонарики. Их дрожащий свет выхватывал то пористые неровные стены, то пожелтевшие от старости кости на полу. Не было необходимости произносить заклинания или сосредоточиваться на том, что требовалось, — сила послушно текла сквозь тело Юкая, принимая нужную форму быстрее мысли.
Это было понятнее и проще, чем дышать. Знания и ритуалы оказались лишь костылями, призванными научить человека держаться на ногах; но чем больше силы, тем меньше нужны подпорки.
Шаги звучали глуше, а свет становился тусклее, словно тьма забирала у него слишком много сил. Император спешил, больше не обращая внимания на своих спутников, — ниже и ниже, прямо навстречу последней своей битве.
Последнее препятствие.
На мгновение его лицо омрачилось, а в глазах промелькнула тень сомнения. Бредущий в самом конце Кот поднял голову и тяжело вздохнул.
Не останавливаясь, Юкай тряхнул головой — и огоньки снова налились силой.
Последнее препятствие перед отправлением на север. Последняя стена. Сломать ее — и все наконец завершится.
Найти, увидеть своими глазами. Увериться, что он жив.
Стены вокруг шептали, как шептала пустыня тысячами своих песчинок, неумолчными ветрами и изрезанными временем скалами. Они напоминали о времени беспомощности, времени человеческого тепла и глупых надежд; но сюда его привела не надежда, а злость.
Свет щедро дарил надежду, но только отбирал силу, взамен награждая ранами.
Тьма всегда была милостива — она ничего не обещала.
«Света в тебе совсем не осталось, погаси его до конца. Погаси его — и настанет покой. Погаси его!»
Юкай обернулся. Последние капли света в себе он не берёг, но и потушить не смел — все остатки чистого, теплого были скрыты в чужих руках. В исцарапанных когтистых ладонях, в которых было куда больше жизни и смелости, чем во всем огромном и холодном мире.
Если я верну Ши Мина, и брата найду, и как-то удастся пережить мне свой срок — я, наверное, сгорю без остатка. Растворюсь в этом светлом и чистом, как тает в солнечных лучах ночь. Если бы можно было и после смерти остаться с вами рядом, следовать тенью…
Удержите меня, ни о чем не прошу больше. Не дайте вам навредить. Вы — последний мой якорь.
Идти становилось все труднее. Уже не разобрать, кости под ногами или камни; все трещало и сдвигалось, сбивая каждый шаг. Легкая пористая порода нависала над головой, как резной потолок, только вместо узоров вниз смотрели бесконечные круглые зрачки.
«Он заточил морского демона в глубинах пещер». — В висках застучало, звонкий теплый голос зазвучал в ушах. Юкай болезненно нахмурился. Он слышал этот голос так часто, но почему никак не мог вспомнить его обладателя?
Принцесса вдруг оступилась и рухнула бы на пол, но Фэн Чань успела подхватить легкое, невесомое тело сестры. С неловкой нежностью она коснулась лба Фэн Жулань, убирая жесткие от соли влажные волосы, но не произнесла ни слова, только помогла подняться и повела дальше. Никаких разногласий между ними больше не осталось. Обе сибайские принцессы дошли до самого края, за которым была только пугающая неизвестность; вопреки всему им хотелось шагнуть туда вместе.
Мерный звук падающих где-то в глубине лабиринта капель вынуждал до предела напрягать слух. Нечеткое эхо запутывало, заставляло оглядываться в ожидании нападения. Чем дальше продвигался отряд, тем тяжелее становилось дыхание. В воздухе будто чего-то важного не хватало, и он впустую проходил внутрь, не принося никакой пользы.
— Совсем близко, — пробормотала Фэн Жулань и замолчала, тревожно оглядываясь. Человеческий голос показался в этом сплетении подземных ходов чуждым и слабым, случайно заблудившимся между каменных стен.
Широкий проход резко сузился и снова раздался вширь, скрывая за невысокой аркой огромный зал. Темнота здесь была иная: она распадалась перед глазами тысячами темных точек, черным снегопадом скрывая в своей глубине хозяина пещер.
Люди остановились, не решаясь перешагнуть незримую грань. Узкий коридор давал им ощущение защищенности.
Горсть трепещущих язычков пламени сорвалась с пальцев Юкая, на мгновение расцветив кожу теплыми бликами, влетела в круговерть темноты и сгинула, не оставив следа.
Император оскалился и шагнул вперед — жизни осталось слишком мало, чтобы тратить время на бесполезные раздумья, — но цепкая ладонь ухватила его за рукав и настойчиво потянула назад, царапнув когтями.
— Не ходи туда, — с отчаянием попросил Кот, дрожа всем телом.
Он выглядел не просто напуганным, а оглушенным собственным глубинным ужасом. Глаза были раскрыты так широко, что казались бездонными колодцами, пальцы дрожали и впустую скребли по ткани.
— Не ходи, — повторил он и тяжело перевел дыхание. — Он огромный. Огромный.
Магическая пелена была бессильна против существа, сотканного из волшебства и чудовищного представления об идеальности. Юкай мог только догадываться, что за картину видел сейчас взъерошенный и растерянный юноша.
Перед глазами Кота развернулась огромная пещера, заваленная обломками пористой породы и грудами плотной серой пыли, однородной и тяжелой. Цвета исчезли, и только тусклое мерцание чешуи разбивало серость синими отблесками. Чешуя была повсюду; петли чудовищного змеиного хвоста раскинулись на десятки метров и бесшумно перекатывались, сокращаясь и расправляясь. Может, то был клубок непомерно разросшихся змей, но разве потерпел бы такое соседство морской демон?
Чешуйки плотно наслаивались одна на другую длинными, узкими треугольниками. Там, где змеиное тело изгибалось слишком резко, костяные пластины приподнимались и щетинились, приоткрывая темную изнанку.
Монотонный звук разбивающихся о камни капель стих.
— Не стойте на пороге, — ласково заговорил демон, продолжая скрываться во тьме; его голос был теплым и дружелюбным. Шорох и костяной перестук пластин раздались сразу со всех сторон, словно змеиный хвост своими кольцами заполонил всю пещеру.
Юкай шагнул первым, Кот одновременно с ним отступил, продолжая удерживать изрядно изорванный рукав. Ткань затрещала.
— Уходи, — ровно приказал император, не глядя отмахнувшись от цепких пальцев. — Ты будешь мешать мне. Вернись на корабль.
С ничего не выражающим лицом вперед вышла Фэн Жулань. Обогнув Юкая, она молча канула в темноту. Фэн Юань дернулся следом, но замялся, не решаясь сделать последний шаг.
— Трус, — презрительно процедила Фэн Чань и прицельно пнула брата по голени. С тихим вскриком тот качнулся вперед и пропал; нефритовая дева прыгнула следом.
— Не убивай его сразу, — едва слышно пробормотал Кот. Губы его шевелились так слабо, что просьбу можно было и не расслышать вовсе. Он не был уверен до конца, стоило ли о таком просить. — Выслушай.
Обернувшись, Юкай с недоумением посмотрел на своего спутника.
— Уходи или не мешай, — тяжело повторил он, и лицо его стало почти прежним.
Тьма охватила их и потянула куда-то вниз, в мягких лапах сжимая хрупкие человеческие тела. У Кота закружилась голова, но босые стопы почти сразу коснулись теплой и шершавой поверхности камня.
Мрак схлынул влажной волной, разошелся в стороны и пропал.
Пещера и вправду была огромной, но все же не такой бесконечной, какой казалась на первый взгляд. Каменные наросты острыми пиками свисали сверху и влажно блестели, как подтаявшие сосульки в конце зимы.
— У меня так давно не было гостей, — доверительно сообщил демон. Все его исполинское тело пришло в движение, и где-то с треском рассыпалась каменная колонна.
Ему было тесно.
Перед оцепеневшими людьми сворачивались петли лазурно-синего чешуйчатого хвоста, и толщина его превосходила человеческий рост. Змеиные кольца напирали и с боков, и даже за спиной наплывали с громким царапающим шорохом.
Вместо головы исполинское змеиное тело венчал мужской торс. Чешуя мельчала, переходя в гладкую голубоватую кожу; человеческая часть демона ослепляла великолепием, но слишком пугающие искажения не давали оценить его красоту. Поджарый сухой живот был лишен впадины пупка и поперечных мышц — от ребер пролегали длинные выпуклые подкожные борозды прямо к хвосту. Грудная клетка казалась очень развитой, а плечи были слишком широки для человека. Его лицо скрывалось в густой тени.
Выпуклую череду ребер пересекал чудовищный шрам. Рубец вздувался буграми, подчеркнутый глубокими тенями. В жителе пещер не было ничего безумно пугающего, но тело его источало животную мощь, и люди ощущали эту незримую глухую угрозу всей своей плотью.
Демон качнулся и вынырнул из тени.
Два длинных гладких рога бледно-голубого морозного оттенка закручивались спиралью. От висков они уходили далеко назад, за уши, и на вид казались массивными и тяжелыми. Светлые волосы скручивались сосульками и опускались на спину, даже ресницы были почти белыми, инистыми. Его черты лица вызывали оторопь и невольное восхищение.
Никто не должен быть настолько прекрасен.
Сияние голубых глаз, едва заметная улыбка на темных губах, каждое движение, каждый вздох.
Нападать демон не спешил. Он опустился ниже, пристально вглядываясь в лица людей; его тело было в два раза крупнее человеческого.
Не обращая никакого внимания на спутников, Юкай вытянул меч из ножен. Демон с издевкой приподнял белесую бровь и гулко рассмеялся:
— Какой смешной мальчик.
Над головами людей что-то с шумом пролетело, разрезая воздух. Невольно все пригнулись, избегая опасности, и только Фэн Чань осталась неподвижной. Гибкий кончик хвоста взмыл вверх, изогнулся крючком; демон с удобством подпер им подбородок.
— Зачем ты пришел сюда? — Низкий голос его вдруг напомнил Коту его собственный, когда он был доволен и сыт. — Убить меня? Давай, не тяни.
— Погоди, — шепнул Кот. — Может, мы сможем…
— Не сможем, — коротко отрубил Юкай, не сводя глаз с доброжелательного демона; однако юноша ощутил странные колебания: император будто хотел сохранить чудовищу жизнь, но раздавил эту неуместную тягу в пыль.
Неважно, кто нападет первым. Нужно просто закончить начатое.
Меч взлетел, и с лезвия со свистом сорвался узкий серп серебристого пламени. Демон меланхолично качнулся вправо — совсем чуть-чуть, но магический удар прошел мимо и с сухим треском врезался в свод.
Пещера дрогнула. Сверху посыпались камни, вздымая в воздух пыль.
— А я ведь не вредил тебе, — с упреком заметил демон. — Я не мог отказать правителю и не дать ему сил, но сам никогда не предпринимал ничего плохого ни для тебя, ни для твоей страны. Волна — не моих рук дело. Хочешь битвы — так пусть…
Следующий удар отбросил демона вглубь пещеры. Поперек торса на мгновение вспыхнула светящаяся синяя полоска раны, мгновенно исчезнувшая. Кольца змеиного хвоста пришли в движение, чешуя лазурной рекой потекла со всех сторон сразу.
Гибкий конец хвоста ударил по стене, как огромный хлыст, поднял столб пыли и маятником качнулся назад. Не успевшего увернуться Фэн Юаня отбросило в сторону, и тело его с влажным пугающим звуком врезалось в каменную колонну. Оставляя за собой широкую кровавую полосу, принц сполз на землю. Даже на расстоянии было видно, как шея его изогнулась под неправильным углом, а голова подбородком уперлась в плечо. Глаза его мгновенно опустели.
Фэн Жулань с тихим вскриком бросилась к брату.
— Покажи мне все, на что способен, — прогудел демон. Темные губы разошлись, обнажив череду острых игольчатых зубов. Между ними метался узкий раздвоенный змеиный язык, то и дело пробуя воздух на вкус. — Покажи мне всё.
Юкай оглянулся на Фэн Чань. По потолку поползли едва заметные трещинки, соединяя полости в камне, земля под ногами вздрагивала.
— Уводи их, — процедил Юкай, зная, что даже самый тихий шепот достигнет ушей нефритовой девы. — Все вот-вот рухнет.
Фэн Чань на секунду замешкалась. Взгляд ее прикипел к изломанной фигуре брата и испуганной Фэн Жулань; глаза покраснели.
— Иди! — рявкнул император и отпрыгнул в сторону, избегая удара.
Тяжелый хвост хлестнул прямо у его ног, оставив глубокую борозду. Треск над головой зазвучал глуше и тише, стал почти неслышным.
Очнувшись, Фэн Чань тенью метнулась вглубь пещеры, увернулась от хвоста и вслепую отмахнулась от него мечом. Закаленная сталь со звоном ударила по петле змеиного тела и разлетелась на части, не оставив на чешуе даже следа.
Отбросив в сторону бесполезную рукоять с обломком лезвия, Фэн Чань подхватила сестру и потащила ее к выходу. Незаметный в клубах пыли южанин притянул растерянного Кота, перекинул через плечо и бросился вслед за Фэн Чань.
Чем больше удалялся Кот, тем сильнее сгущалась тьма внутри Юкая. Император повел плечами и коснулся лезвия ладонью, ощущая кипучую силу под тонким слоем металла.
Демон фыркнул и снова поднялся на недосягаемую высоту, спиралью закрутив хвост.
— Куда вы? — разочарованно спросил он, и низкий голос едва пробился сквозь грохот. Часть свода обрушилась рядом с Юкаем, едва не задев его. — Так не пойдет…
Темный меч пылал и дрожал. Серебряные вспышки срывались с него одна за другой, в воздухе обращаясь изогнутыми лезвиями. Императору едва хватало сил удерживать рукоять в руках. Град ударов сыпался на чешуйчатое тело, но демон словно не замечал их и только снисходительно улыбался, глядя на мгновенно затягивающиеся раны.
— Я ожидал большего, — с грустью заметил он и прицельно хлестнул хвостом по одной из трещин.
Порода лавиной обрушилась у самого входа, зацепив бегущих людей. Фэн Чань в последнюю секунду успела закрыть сестру собственным телом, принимая всю мощь обвала на себя. Кот и Чен Е сгинули молча — только кровь брызнула вверх, осыпаясь на каменное крошево черными жемчужинами.
Пещеру заволокло густыми клубами пыли, и лишь сияющие голубые глаза смотрели сверху с усмешкой и презрением.
— Ты и правда думал убить меня в моем доме?
Черные снежинки оборачивались ледяными лезвиями. Они впивались в лицо, разрезали одежду, ранили пальцы.
Нельзя бороться с тьмой при помощи света. Тьму можно уничтожить только большей тьмой — той, что будет глубже, опаснее, безумнее.
Кто может быть безумнее тысячелетнего демона?
Порезов становилось все больше. Одно из лезвий коснулось лица — и во рту стало солоно и горько.
Кто безумнее?
Изрезанные губы отозвались болью, растягиваясь в улыбке. Эта боль яркой вспышкой канула внутри и на мгновение осветила другую темноту, свившую гнездо на обломках разодранного сердца.
Я всегда бью в ответ.
Глаза у этой тьмы были черные и спокойные, и радужка отливала темно-вишневым, будто где-то рядом горел костер.
У тебя давно нет души, демон, и тебе не понять, как может она болеть. Тебе не понять и той силы, какую дает истекающее ненавистью сердце.
Последний огонек потух — и темнота хлынула наружу.
Звезды вращались над головой, оставляя за собой длинные огненные хвосты. Весь небосвод смещался, трескался и выворачивался наизнанку. Изнанка оказалась нестерпимо-белой и сияющей, с редкими каплями черноты.
Юкай хотел закрыть глаза, но веки не подчинялись — или их вовсе не было.
Ничего не было, кроме хоровода черных созвездий на белом небе да тонкой, режущей боли в правой руке — пальцы с такой силой продолжали стискивать рукоять меча, что оружие точно приросло к коже. Где-то под ребрами образовалась пустота, словно был вырван кусок плоти или какой-то важный орган, а тело никак не могло разобраться, как существовать без него.
На фоне ослепительной белизны появился плоский серый силуэт. Дрожащие пальцы коснулись лица — и скулы прошило болью, будто вместо кожи остались только оголенные, кровоточащие нервы.
— Поднимайся, — тихо прошептала Фэн Жулань, и ее голос срывался в рыдания. — Ты убил его. Убил. Поднимайся.
Хрупкая принцесса с неожиданной силой потянула Юкая, заставив сесть. Не подай она голос, император и не узнал бы в израненной, почерневшей от горя женщине гордую сибайскую правительницу. Волосы ее слиплись от крови и украсились густой коркой грязи.
По телу прошла волна дрожи, а вслед за ней нахлынула боль. Заскрипев зубами, Юкай наконец выпустил рукоять меча, с усилием разжав пальцы. Покрытое синей кровью изъеденное лезвие выглядело как кружева. Оружие было неотвратимо мертво.
На правой ладони не осталось кожи, плоть обратилась одной сплошной обожженной раной. Место простого нагрудника, покрытого боевыми отметинами, занял гибкий доспех из лазурной чешуи.
— Вставай, — не унималась Фэн Жулань.
Ухватив Юкая за левую руку, она потянула его вверх. Слезы прочертили мутные дорожки по припорошенным пылью щекам. Глаза принцессы казались огромными, безумными и одновременно неверящими, заключенные в рамку покрасневших век.
С трудом опираясь на ее плечо, Юкай наконец смог подняться. Ноги дрожали, но новый доспех ничего не весил и приятно холодил тело. Едва двигая онемевшей шеей, император осмотрелся.
В свете нового неба остров предстал перед ним вылинявшим и бледным. Буйная зелень словно потеряла цвет и выглядела блекло-голубой. Весь город вместе с дворцом рухнул вслед за пещерами. Разлом щерился темными губчатыми клыками обнаженной породы и уходил вдаль, раскидав в разные стороны хрупкие, прятавшиеся в зарослях хижины. Снизу поднимался пар; негромко журчала вода. На заднем плане виднелись поврежденные светлые шпили и ажурные арки, окруженные обломками и вырванными с корнем деревьями.
Разрушения оказались столь огромными, что разум не сразу мог объять их, а взгляд цеплялся то за стаи перепуганно мечущихся птиц, то за остатки узорчатых стен.
— Мне теперь нечем править. — Фэн Жулань махнула рукой в сторону исполинского провала и рассмеялась. Юкай впервые видел на ее лице такую улыбку: настоящую, искреннюю и счастливую. — Ты свою часть договора выполнил, теперь моя очередь. Идем.
Бледный песок скрипел под ногами, и только сейчас он услышал тишину — страшную, полную, всеобъемлющую. Казалось, умерли даже волны и ветер или сам Сибай пропал куда-то из мира, не выдержав гибели своего божества.
Принцесса хромала — изящный сапожок остался только на левой ноге, правая же была босой. Платье превратилось в мешанину изодранных, окровавленных тряпок.
— Я успела привезти его сюда, — коротко объяснила она. — Мне казалось, что так будет надежнее… Тут недалеко.
Тропинка уводила их все дальше от разрушенного центра острова, цвета понемногу возвращались. Песок заблестел перламутровой крошкой, а небо налилось голубизной.
На побережье, у самой воды, стоял крошечный дом. Стены его были сплетены из гибких молодых стволов, а крыша увита зеленью. У порога лежало несколько крупных плоских раковин, в них росли алые цветы. Вместо двери висела яркая занавесь, и она легонько колыхалась под порывами ветра.
Навстречу вышел человек. Темные недлинные волосы были небрежно заправлены за уши, а кожа покрылась легким золотистым загаром; он был болезненно худым, истощенным и вместе с тем исполненным холодной силы.
Принцесса выпустила руку Юкая и беззвучно отступила в сторону.
Ши Мин смотрел на застывшего столбом ученика без улыбки, только едва-едва подрагивали ресницы да беспокойные пальцы снова ухватили какой-то обрывок потрепанного пояса, закручивая его в узлы.
— Ты изменился, — наконец заговорил он, и уголок губ приподнялся. — Стал совсем другим.
Его взгляд неуловимо потеплел, словно только сейчас Ши Мин разрешил себе поверить в то, что видел.
Юкай слепо шагнул вперед, сжимая израненную ладонь в кулак и этой болью возвращая себе чувство реальности. Несколько шагов показались ему длиннее всей его предыдущей жизни, длиннее и невыносимее всего, через что ему пришлось пройти.
Если сейчас он исчезнет…
Юкай протянул руку и осторожно, невесомо коснулся волос. Они стали светлее, и концы выгорели на солнце.
Если его опять не станет…
Спокойные глаза смотрели точно так же, только запали сильнее, и в уголках — две тонкие морщинки.
Меня не станет тоже.
Ощутив под пальцами теплую гладкость волос, Юкай перестал дышать. Одно неловкое движение, слишком глубокий вздох, слишком пристальный взгляд — как угадать, как не разрушить?
— Я никуда не денусь. — Ши Мин улыбнулся и ухватил широкую, покрытую кровью ладонь. Сжал с силой, словно подтверждая свое присутствие. — Я здесь. Я настоящий, ты же чувствуешь?
«Чувствую», — попытался ответить Юкай, но вместо пустых слов молча опустился на дорожку, неловко подвернув ногу и вжимаясь лицом в покрытую мозолями ладонь, пахнущую металлом и свежесрезанной травой.