Хьюго Чедвик

— Я думаю, нам стоит соскочить с этой сделки на Рю-де-Пари. Это финансово невыгодно.

Хьюго ехал в машине и разговаривал с отцом по громкой связи.

— Послушай, Хьюго, если ты не хочешь — или не можешь — довести эту сделку до конца, я запросто найду того, кто сможет. Тысячи младших сотрудников готовы удавиться за твою позицию в компании. Не всем, знаешь ли, работу преподнесли на блюдечке.

Хьюго резко втянул воздух и на следующем съезде свернул с автострады.

— Ладно, Papa, я прямо сейчас еду в Компьень. Сперва я хотел заехать к Maman, давай позвоню тебе оттуда?

— К чему звонить мне из La Retrait?

— Ну, не знаю, может, ты хочешь поговорить со своей женой?

В ответ — напряженное молчание.

— Просто сделай свою работу, — наконец сказал отец и повесил трубку.

Хьюго расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и опустил стекло, чтобы остудить пылающее лицо. Он ощущал себя загнанным в ловушку. Все кругом хотели, чтобы он был кем-то другим, кем он не являлся на самом деле. Как же так получилось, что он только и делает, что разочаровывает близких? Все изменилось, когда умер Стефан, когда все ждали от Хьюго, что он своим присутствием как-то восполнит эту потерю, займет его место — и он так и сделал, надеясь, что это поможет родителям пережить горе. Все оказалось напрасно. Маме становилось хуже, отец замкнулся в себе, сосредоточился на бизнесе. А теперь Эдит… Он, Хьюго, позволил ей думать, что он из хороших парней, потому что с ней это казалось возможным. Но в реальном мире он — просто очередной бездушный делец в дорогом костюме.

***

— Как она сегодня? — спросил Хьюго дежурную сестру, пока они шли по коридору к комнате матери.

— Честно говоря, после вашего последнего визита она очень взволнована. Все время говорит о своем дяде… что-то о том, что нужно поступить по совести.

Хьюго потер лоб. В прошлый раз мама принялась рассказывать ему какую-то историю, но быстро сбилась и потеряла мысль. Тогда он не придал этому особого значения.

— Я поговорю с ней, — он лучезарно улыбнулся медсестре.

Комнату заливал мягкий свет закатного солнца, окно было немного приоткрыто, и занавески слегка шевелились на ветру.

— О, пионы! — воскликнула мать, когда он вошел с букетом в руках. — Дорогой, не стоит каждый раз приносить мне подарки!

Она поднялась из кресла, чтобы как следует обнять его и расцеловать.

— Сын может подарить матери цветы, — отмахнулся Хьюго. Он не мог избавиться от мысли, что подарками ничего не изменишь, что у нее должно было быть двое сыновей, балующих ее. Что она вообще не должна была оказаться в подобном заведении.

— Хьюго, я так рада, что ты пришел. Я должна рассказать тебе нечто важное, — начала мать.

Он придвинул для нее стул к маленькому столику у окна и налил им обоим по стакану воды из кувшина, стоявшего возле раковины.

— О чем ты, Maman?

— Я… я должна сказать тебе… кое-что очень важное, что я вспомнила.

Она нахмурилась, начав путаться.

— Все в порядке, — заверил Хьюго, нежно дотронувшись до ее плеча. — Тебе не обязательно напрягаться…

— Это важно! — выкрикнула она.

Прежде мать никогда не повышала голос, и он видел в ее глазах отчаяние. Постоянно терять и пытаться обрести снова фрагменты воспоминаний, истории, которые делают человека тем, кто он есть… Должно быть, она чувствовала, что теряет себя саму. Хьюго тоже терял ее, хоть и не хотел признаваться себе в этом. Он ненавидел эту болезнь, ненавидел то, что происходит с матерью.

— Ну, тогда мы с места не двинемся, пока во всем не разберемся, хорошо?

Она с благодарностью улыбнулась.

— Ты случайно не принес тот горячий шоколад?

— Нет, прости, у меня не было времени заехать в пекарню.

Он лгал. Довольно и того, что он будет вынужден появиться там завтра. Мысль о том, как посмотрит на него Эдит, уже сейчас ужасала его.

— Пекарня на Рю-де-Пари, верно?

— Да! Ты помнишь ее?

— Разумеется, помню. Он держал там табачную лавку.

— Твой дядя?

— Арно, да. На самом деле он приходился дядей моему отцу. О нем я и хотела тебе рассказать… Понимаешь, он сделал нечто ужасное… Чудовищное предательство. Мы должны все исправить, понимаешь, Стефан?

— Да, Maman, — кивнул Хьюго. Она всегда во всем полагалась на Стефана, как и отец. Хьюго всегда оставался для них ненадежным сыном — а теперь у них остался только он один. Вынужденный занять место брата.

— Я знаю, что задумал твой отец. Ты должен остановить его ради семьи Моро. Мы должны загладить вину перед ними.

— Погоди… о чем ты говоришь?

— Он выдал немцам, что она прячется там. Женщина… с ребенком… Он предал их, он разбил ему сердце… Пожалуйста, сынок, ты должен все исправить…

Мать все говорила и говорила, но ее слова не имели никакого смысла. О ком шла речь? Какое отношение немцы имели к семейству Моро? Вся эта ситуация внезапно стала куда сложнее, чем представлялось Хьюго.