Я проснулась оттого, что завибрировал телефон. Сообщение было коротким.

«Буду в Компьене на следующей неделе. Целую, Хьюго».

Мой желудок сделал сальто. Я не знала, взволнована я, испугана, или то и другое. Если быть честной, то после вечера откровений мадам Моро мысли о Хьюго отошли на второй план. Ее трагедия потрясла меня до глубины души и заставила задуматься о многом, связанном с утратой мамы. Я ловила себя на том, что все больше проникаюсь благодарностью за все те годы, что мы провели вместе, за минуты, когда мы делились тем, что нам нравится или не нравится, пели вдвоем, ели пирожные. Я вдруг поняла, как повезло нашей семье прожить столько замечательных лет вместе. Даже горе, накрывавшее меня с головой при мысли о том, как тяжело ей было в самом конце, теперь мешалось с чувством благодарности за отпущенное нам время. Я догадывалась, что в истории мадам Моро были и куда более болезненные и ужасные эпизоды, которые она предпочла опустить. Она не только потеряла родителей, но и утратила родную культуру, была оторвана от корней. Ее вырастили француженкой, дочерью местного пекаря, и под страхом смерти она не могла ни с кем обсуждать свое цыганское происхождение.

Не хотелось бомбардировать ее вопросами о прошлом, поэтому я углубилась в самостоятельное исследование. «Параимос», как некоторые историки называли геноцид цыган, привел к почти полному уничтожению рома на территории Европы, унес сотни тысяч жизней. Я нашла подтверждение тому, о чем рассказывала мадам Моро: в Компьене действительно существовал лагерь для интернированных, где кроме евреев и цыган держали и членов французского сопротивления. Потом их отправляли в концлагеря, такие как Освенцим. Даже читать об этом было невыносимо, но понимать, что ты лично знаком с человеком, пережившим этот ужас, что теперь она может утратить все из-за каких-то жадных застройщиков? Нет, я просто не могла этого допустить!

***

— Мне нужно найти какое-то УТП, понимаешь? — сказала я папе, разговаривая с ним по телефону как-то вечером.

— Найти что? — озадаченно переспросил он.

— Уникальное торговое предложение! Серьезно, пап, тебе надо идти в ногу со временем… Я подумала, что ты, с твоим опытом, мог бы помочь мне придумать что-нибудь, что спасет этот бизнес и привлечет новых покупателей.

Мы уже обсудили, как нарезной хлеб из супермаркета вытесняет багеты, а также прошлись по нездоровой европейской экономике в целом.

— Люди любят покупать всякие карты лояльности магазинов, — ответил отец, явно польщенный тем, что я спросила его мнение.

— Да, я тоже о них подумала, — согласилась я, записывая это пунктом номер один в блокнот. — Только, боюсь, этого недостаточно, чтобы сдвинуть бизнес с мертвой точки. Нужно нечто… оригинальное, я не знаю.

— Ты, кажется, сказала, что к вам приезжает много туристов?

— Да, в основном англичане, а еще столичные жители.

— Ну что ж, дай подумать, — он вздохнул. — Все-таки мы говорим о Франции.

— Скажи мне то, чего я не знаю, — нетерпеливо сказала я, разглядывая выцветший потолок моей квартирки. Весь дом нуждался в ремонте, вот только денег на него было не наскрести.

— Точно нет смысла конкурировать с лучшими кондитерскими, а? — продолжил папа.

— Полагаю, нет.

— Ну тогда лучшее, что ты можешь сделать, — яркая витрина, привлекающая внимание. Я бы сказал… капкейки? Да, определенно, ничего лучше не найти.

— А? — я была немного разочарована столь скромным планом, ведь речь шла о спасении пекарни. — Тебе не кажется, что эта тема уже устарела?

— Ты еще скажи, что торт «Королева Виктория» вышел из моды! Кое-что будет продаваться в любые времена, а вам сейчас нужно именно это — наличка в кассе.

— Я не уверена, что в этой пекарне капкейки придутся к месту, — задумчиво проговорила я.

— Это, конечно, уловка, но с нотками здравого смысла. Прибыль большая, а затраты минимальные. Давай, погугли прямо сейчас.

— Ладно, — я вздохнула, пытаясь придать голосу хоть немного энтузиазма. — О, погоди-ка! — добавила я, воспрянув духом уже через минуту. В интернете обнаружилось полным-полно фотографий невообразимо изысканных капкейков. Крошечные печенья-макароны всех цветов радуги, как маленькие кондитерские шапочки, венчали собой кексы, покрытые золотистой глазурью и усыпанные кокосовой стружкой. Были даже целые торты, украшенные макаронами. — Ого, выглядит потрясающе!

— Не стоит благодарности, — сообщил папа, и я практически слышала в его голосе самодовольную усмешку.

— Да, это может сработать… Не знаю, пап. Мне придется готовить их самой, а я, честно говоря, даже дома не так уж много пекла, — с сомнением сказала я.

— Не беспокойся, милая, я дам тебе идеальный рецепт капкейков. Тебе надо сделать несколько партий, чтобы набить руку, а потом все пойдет как по маслу.

— Ты серьезно думаешь, что мне такое по плечу?

— Еще бы! Разве тебя не учили лучшие?

Я невольно рассмеялась, а потом вспомнила о мсье Моро. Внезапно я осознала, насколько важно семейное наследие.

— Ладно, слушай, — сказал папа уже серьезнее. — Думаю ли я, что ты можешь спасти бизнес, который погряз в долгах и сохранить крышу над головой твоей начальницы? Не знаю, Эди, честно. Думаю ли я, что разноцветные кексы, выставленные на витрине, привлекут к вам больше покупателей? Черт возьми, да! — воскликнул он тем глубоким баритоном, который когда-то держал в подчинении целый штат су-шефов. — Этой твоей мадам Моро несказанно повезло, что в дело вступила ты!

И это было все, что мне требовалось услышать.

Папа прав: это будет лишь первый шаг. Тем временем я продумаю долгосрочный бизнес-план, который можно будет предоставить банку. Я решила, что займусь капкейками уже завтра, во время обеденного перерыва, пока пекарня будет закрыта.

***

Еще через день я пригласила мадам Моро и Ману присоединиться ко мне за обедом. Получилось просто отлично. Мадам Моро приготовила вкусный паштет из куриной печени и подала его с зеленым салатом и, конечно же, хлебом на закваске. Ману казался очень расслабленным — я видела его таким впервые: он оживленно болтал о будущем, о том, как окончит школу и начнет полноценно работать в пекарне.

— Не раньше, чем окончишь baccalauréat[147]! — вставила мадам Моро, и я поняла, что это их давний спор. Я могла понять ее принципиальность, ведь сама мадам Моро была лишена возможности получить высшее образование, но также видела, что Ману стремится поскорее занять место «нового мсье Моро».

— Ладно-ладно, послушайте! — вмешалась я. — Я думала о том, как бы мы могли привлечь больше покупателей в пекарню, поговорила с отцом, и он подкинул одну идею. Что, если мы нацелимся на туристов и начнем продавать капкейки?

Воцарилось гробовое молчание.

— Но я не пеку кексы, — наконец сказал Ману.

— В этом и суть! Их буду печь я.

Ответом снова была мрачная тишина.

— Ладно, — вздохнула я. — Давайте я просто покажу.

На кухне я открыла шкафчик, куда спрятала испеченную ранее партию капкейков. Идею я почерпнула из книги мсье Моро, когда наткнулась на рецепт пирожных-макарон. Нежные и сладкие, сделанные из простых ингредиентов, но требующие немного терпения. Полистав «Инстаграм»^◊, я решила с их помощью усовершенствовать папино предложение, добавить кексикам немного лоска. Изящным движением, позаимствованным у официантов, я сняла стеклянную крышку с тарелки.

— Представляю вам ванильные капкейки с начинкой из белого шоколада, украшенные золотистыми макаронами, политые ганашем на основе ликера «Бейлис».

Глаза у обоих стали как блюдца.

— Где ты это взяла? — спросила мадам Моро.

— Да говорю же, я сама испекла их!

Пока они снимали пробу, я пересказала рецепт. Следуя инструкциям из книги Пьера, я взбила яичные белки до жестких пиков. Затем приготовила сироп для итальянской меренги, подогрев воду с сахаром, и влила его во взбитые яичные белки, после чего аккуратно добавила миндальную муку и сахарную пудру. Ну а потом началось самое сложное. На пергаментном листе, используя маленький стакан, я нарисовала круги и, перелив смесь в кондитерский мешок, заполняла ею обведенные контуры. Получилось двадцать одинаковых макарон. В рецепте говорилось, что надо дать им настояться и в это время заняться начинкой.

Я решила, что немного ирландского колорита не повредит, а потому приготовила ганаш, прогрев в маленьком сотейнике «Бейлис» со сливками и крошкой из белого шоколада. Когда шоколад растаял, я утерла пот со лба и проверила температуру в духовке. Я не заметила, как в какой-то момент начала по-настоящему наслаждаться процессом. Это было классно — создавать нечто новое, привнося в проверенный рецепт что-то от себя. И вот настало время последнего ингредиента: три капли ванильного ликера. Готовой смесью я полила остывшие макароны.

По выражениям лиц Ману и мадам Моро я поняла, что только что сильно выросла в их глазах.

— Неплохо, а? — спросила я, развернув один из капкейков и откусив кусочек. — Думаю, если выставить их на витрине, мы привлечем новых покупателей.

— Я понятия не имела, что ты умеешь печь такое, Эдит, — восхитилась мадам Моро.

— Все благодаря вот этой книге рецептов, — сказала я, достав из заднего кармана красную книжечку.

Лицо мадам Моро застыло.

— Где ты это взяла? — резко спросила она.

— Я… я нашла ее, — пробормотала я, чувствуя, что опять сделала что-то не то. — Под половицей у меня в комнате…

Я покосилась на Ману, но он лишь пожал плечами. Видимо, тоже не знал, в чем дело. Мой взгляд прилип к красной обложке. Почему я не рассказала о ней мадам Моро? Слишком увлеклась разгадыванием их семейных тайн и попытками спасти пекарню? Надо было догадаться, что такая реликвия будет много для нее значить.

Она протянула руку, прося отдать книгу ей, и приняла, как драгоценный артефакт. Осторожно повертела в руках, а потом открыла и, увидев текст на первой странице, прижала пальцы к губам.

— Я помню, как он писал это, — с нежностью в голосе проговорила мадам Моро и погладила бумагу. — Он записал в эту книгу все мои любимые рецепты. Это было после того, как маму…

— Простите, я должна была рассказать вам раньше…

Но она махнула рукой, отметая любые мои извинения.

— Я сама спрятала этот блокнот, — сказала она. — Наверное, сунула туда, под половицу, а потом позабыла о нем.

— Я даже не знала, кто такой Пьер, когда нашла эту книгу рецептов, — добавила я, но мадам Моро меня не слышала.

— Странное дело, — медленно продолжала она. — Когда я ела твой кекс, то вдруг вспомнила кое-что, о чем не вспоминала уже очень давно.

Я закусила губу. Значит, это происходит не только со мной?

— Я как-то спросила Пьера, что мне делать со всей любовью к Maman, которая живет в моем сердце и теперь не имеет выхода.

Какой непростой и в то же время искренний детский вопрос! У меня самой сжалось сердце, и я почувствовала, что едва могу дышать.

— Он сказал, что любовь, которую мы испытываем к тем, с кем не можем быть, это не бремя, а дар. Бесценный подарок, который мы можем разделить с другими людьми.

— Как? — это было первое слово, которое Ману сказал с тех пор, как отведал мой кекс.

— Что до Пьера, то он вложил этот дар в пекарню, в пищу, которую готовил для жителей Компьеня. Он говорил, что таким образом каждому дано испытать любовь.

— Это прекрасно, — сказала я, вытирая набежавшую слезинку уголком фартука.

— Они мне нравятся, — сказал Ману, указывая на капкейки. — Они заставили меня вспомнить о моей Maman.

Что это, еще одно таинственно всплывшее из глубин воспоминание? Неужели, все дело в том, о чем я думаю?..

Вскочив, я достала мой секретный ингредиент из шкафчика.

— А скажите, есть ли что-то, что я должна знать вот об этом?