На следующий вечер Ману, к моему удивлению, оставил ключ на коврике перед дверью в мою квартиру. Ключ был старинный, тяжелый, и я точно знала, какую дверь он отпирает. Ставя будильник на 3:15 утра, чтобы успеть спрятаться в подвале до того, как мадам Моро и Ману спустятся туда, я боролась с беспокойством: а вдруг я окажусь в одной комнате с призраком? И неизвестно еще, как отреагирует мадам Моро. Мария, моя предшественница, должно быть, тоже обо всем узнала и предпочла убраться восвояси. По словам Джеффа, она тоже была из Англии и уехала, никому ни слова не сказав. Не то, чтобы я винила ее — не таких сюрпризов ожидаешь от маленькой boulangerie в пригороде Парижа. Да и кто поверит столь безумной истории? Разве что тот, кто видел все своими глазами. Теперь я была твердо убеждена, что сюда меня направила судьба в самый переломный момент жизни — после смерти мамы. Столкнувшись с тайной этого места, я не хотела больше убегать.

Вниз я кралась на цыпочках и чувствовала себя удивительно бодрой — немыслимое дело, когда крадешься сквозь мрак на рандеву с призраком. Добравшись до кухни, я включила свет и вставила ключ в замок маленькой дверцы, ведущей в подвал. Удары сердца, эхом отдающиеся в ушах, разбудили бы и мертвеца, но я понадеялась, что мне это только кажется. «Что ты удумала, Эди?» — мрачно спросила я себя, понимая, что пути назад уже нет. Провернув ключ в замке, я услышала характерный щелчок. Когда маленькая дверь со скрипом распахнулась, снизу повеяло холодом. Колени у меня дрожали, и ноги были готовы в любую минуту подкоситься. Наверное, я бы остановилась и обдумала эту авантюру еще раз, но тут послышались звуки наверху, и это могло означать только одно: мадам Моро проснулась и вот-вот спустится сюда. Собравшись с духом, я достала из кармана халата фонарик, закрыла и заперла за собой дверь на ключ и принялась осторожно спускаться вниз по лестнице в подвал.

Ману приложил к ключу записку с рекомендацией, где мне лучше спрятаться. Наблюдая за происходящим в подвале из мужского туалета, я была на некоторой дистанции, в безопасности, но теперь оказалась внизу и нервничала. Я отыскала мешки с мукой, за которыми Ману велел спрятаться, и окопалась там. Со своего места я прекрасно видела великолепные печи, выпекавшие знаменитый хрустящий хлеб Моро, большие лохани, где месили тесто, — всего этого было не разглядеть из наблюдательного пункта наверху. Вдоль стен тянулись деревянные полки, уставленные золотисто-розовыми горшочками и формами для хлеба. В другом конце помещения стояли большие весы: в той части комнаты тесто резали на части и раскатывали.

Я сидела в полной тишине, напряженная с головы до пят. Что-то слегка коснулось лодыжки, и я испуганно вскрикнула, а потом сразу же зажала рот рукой, молясь, чтобы это не оказался зомби, напавший на меня. Однако при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это просто развязавшийся пояс халата, и меня затопило чувство облегчения пополам со стыдом.

Внезапно я услышала, как проворачивается в замке ключ — мадам Моро и Ману вот-вот спустятся, а значит, и до появления таинственного призрака осталось недолго. Собрав остатки мужества, я постаралась дышать ровно и думать о том, что вычитала в интернете. Это остаточная энергия, фильм, проигрывающийся на повторе, — не более того. Они зашли, не сказав друг другу ни слова, но Ману огляделся, выискивая меня взглядом. Что ж, раз он ничего не заметил, значит, я хорошо спряталась. Может, он даже решил, что я струсила. Времени терзаться сомнениями у него явно не было, потому что Ману принялся разжигать печи, подкладывая в них дрова из поленницы, сложенной в противоположном углу подвала. Я увидела дверь, которая, вероятно, вела на улицу, в переулок с торца здания. Смогу ли я убежать через нее, если дела пойдут не лучшим образом?

Дрова потрескивали и искрили, и комната понемногу озарялась тусклым пламенем. Ману насыпал муку в лохань, пока мадам Моро, с трудом передвигаясь по комнате, собирала остальные ингредиенты, которые могут ему потребоваться. Добавив в тесто дрожжи и воду (он отмерял на глаз, не пользуясь весами), Ману замесил тесто и переложил его на рабочую поверхность. Запах муки и кисло-сладкий аромат дрожжей перенес меня в детство, и я почти забыла, зачем прячусь здесь. Ману посыпал тесто мукой, и его движения убаюкали меня — ровно до того момента, когда воздух замерцал и атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Казалось, электрический разряд пронизал все пространство. Постепенно из тысячи кружащихся мерцающих пылинок начали вырисовываться смутные очертания человека. Впервые увидев его так близко, я задрожала и чуть не опрокинула мешок с мукой, за которым пряталась. Правда, этого все равно никто не заметил: и Ману, и мадам Моро оба вздрогнули, когда появился призрак — хотя они-то ожидали его появления! А потом мадам Моро сказала то, что потрясло меня сильнее всего:

— Bonjour, Papa.

Я застыла. Нет, это не какой-то случайный полтергейст, поселившийся в пекарне, — это призрак того самого мсье Моро! Мне пришлось засунуть в рот край пояса от халата, чтобы не закричать. Мсье Моро, то есть его призрак, казалось, в упор не замечал присутствия дочери и правнука: он был целиком сосредоточен на работе. Да, «Википедия» не врала: он двигался не совсем как обычный человек. Казалось, я смотрю старый кинофильм: окружавший его фигуру свет то вспыхивал, то почти полностью угасал. Он тянулся к предметам, но не касался их. Он был не в силах (или не хотел?) взаимодействовать с реальными людьми. Ману же внимательно наблюдал за прадедом и изо всех сил старался перенять его технику. Это было поразительно! Оба взмахнули руками, посыпая доску мукой, и принялись месить тесто, то и дело добавляя тот или другой ингредиент. Наконец, отставив хлебные заготовки в сторону, Ману, точно повторяя за мсье Моро, поставил в печь котелок с кипящей водой, а потом с помощью длинной лопатки затолкал круглые сырые буханки в глубь и закрыл дверцу. Ману и мадам Моро не говорили друг другу почти ни слова, разве что обменивались дежурными репликами: «Убедись, что вода подходящей температуры» или «Можно ставить багеты в духовку». Похоже, они привыкли работать в столь уникальных условиях. Мадам Моро с любовью наблюдала за отцом, но старалась не подходить слишком близко.

Так продолжалось больше часа, и я порядком устала, скорчившись, сидеть на холодном полу. Мадам Моро сказала, что пора нести выпечку наверх и готовиться к открытию, и тут мсье Моро, или, точнее, его призрак, внезапно исчез, оставив после себя легкое колебание воздуха, вроде ряби на поверхности воды. Я поняла, что настал момент истины: я должна заявить о своем присутствии. Не хотелось пугать их, выскакивая из-за мешков с мукой, но раз эти двое все утро провели в компании призрака, вряд ли мое появление будет для них таким уж шоком.

— Доброе утро, мадам Моро, — выдавила я, с трудом поднимаясь из своего укрытия.

При виде меня она пошатнулась, но, к счастью, Ману поддержал ее под руку.

— Mais, qu’est ce que…[129] Ты! — воскликнула она, и в голосе одновременно звучали ярость и стыд внезапного разоблачения.

Ману подвел бабушку к табурету, помогая ей сесть.

— Elle veut nous aider[130], — мягко сказал он.

— Он прав, — немедленно согласилась я. — Я действительно очень хочу помочь… если смогу, конечно.

Я не знала, на что подписываюсь и с чего вдруг Ману решил сказать так, но в тот момент согласилась бы с чем угодно, потому что мадам Моро дрожала и так побледнела, что я всерьез испугалась за ее здоровье. Я принесла ей стакан воды с кухни, и она выпила его залпом, после чего велела Ману нести хлеб наверх и собирать утренние доставки. Убедительный кивок, сопровождавший эту реплику, дал ему понять, что с ней все будет в порядке. Едва ли я могла сказать то же о себе. Я все еще дрожала, то ли от холода, то ли от потрясения. Должно быть, мадам Моро заметила это, потому что, поднявшись, она приказала мне следовать за ней. Мы поднялись наверх (я ободряюще кивнула Ману, когда проходила через лавку), и выше, и остановились у входа в ее квартиру. До сих пор я не видела ничего, кроме двери ее апартаментов, и это значило много: наконец-то она готова впустить меня к себе домой. Как и моя квартирка этажом выше, эта была маленькой и сугубо функциональной, но при этом обставлена с большим вниманием и по-домашнему уютно. На полу лежал ковер, а высокие окна, выходящие на улицу, были занавешены шторами с оборками. На каминной полке стояло множество фотографий: разные сцены из жизни пекарни, а еще женщина — вероятно, мать мадам Моро. Потом я увидела фото мсье Моро, которого сразу узнала: эти густые усы и аккуратно зачесанные назад волосы не позволяли спутать его ни с кем другим.

— Assieds-toi[131], — сказала мадам Моро, указывая на одно и двух кресел с гнутыми спинками, стоящих перед камином.

Я обрадовалась возможности согреться и потерла руки, глядя на тлеющие угли. Тем временем мадам Моро вскипятила на плите чайник и заварила нам обеим крепкий кофе. Поставив чашки на маленький приставной столик, она опустилась в кресло напротив.

— Я недооценила тебя, Эдит, — сказала она, одобрительно разглядывая меня.

Вот оно! Одобрение — моя зависимость. Я всегда хотела только одного: завоевать одобрение окружающих. Но теперь, достигнув своей цели, добившись расположения этой старой женщины, я плевать хотела, что она обо мне думает, потому что была чертовски зла на нее.

— Что это, какой-то тест? Я думала, вы искали помощника менеджера, а не охотника за привидениями!

Я шутила, но, казалось, другого способа осмыслить происходящее, справиться с шоком от увиденного просто не существует.

— Mais non… Конечно, нет, — возразила она.

— О, неужели? А что насчет Марии? Да, я знаю, что у вас до меня работала другая девушка! — сообщила я, заметив ее удивление. — Вы для этого нанимаете иностранцев? Чтобы никто из местных не узнал ваш секрет?

— Отчасти, да.

Ну надо же. Я ждала, что она будет спорить, что скажет, будто я неправильно все поняла.

— Так вы признаете, что это правда? — Я чувствовала, что от ярости у меня горят щеки.

— Édith, écoute-moi[132], я не собиралась обманывать тебя… или устраивать проверки. Mais, я не могла рисковать, что кто-то из соседей узнает. Они подумают, что мы… — Она покрутила указательным пальцем у виска и свистнула.

— Не очень-то честно было приглашать меня на работу, не сказав правды.

Я отхлебнула кофе, восхитительно горячего и вкусного.

— А ты бы согласилась, зная всю правду?

Этот вопрос я предпочла оставить без ответа. Разумеется, нет. Да и как можно сказать кому-то, что у тебя в подвале живет призрак, и надеяться, что тебя не сочтут безумцем?

— Сейчас нет времени, — сказала мадам Моро, взглянув на часы, — но обещаю, сегодня вечером я тебе все объясню.

Я смерила ее внимательным взглядом, думая о том, как вообще можно вернуться к работе и целый день вести себя как ни в чем не бывало. Но потом до меня дошло: они с Ману делали это каждый день, на протяжении многих лет. Такова их реальность.

— Ты ведь уже некоторое время знала, но все-таки не уволилась, — вдруг сказала мадам Моро. — Почему?

— Не знаю, — честно ответила я. — По правде говоря, я приехала сюда, чтобы сбежать от своих проблем, и несмотря на… ну, вот это все … — я ткнула пальцем в пол, — мне здесь вроде как нравится. Прозвучит странно, но что-то в этих местах заставило меня снова почувствовать вкус к жизни, понимаете?

Я сморщила нос и смущенно улыбнулась. До этой минуты я не понимала, что это так на сто процентов.

— Ну, я рада, что ты осталась. Mais maintenant, пора работать!

Это прозвучало так по-деловому, что я отбросила прочь все мысли и, поднявшись, приготовилась выйти следом за ней. Уже на лестнице мадам Моро обернулась и посмотрела на меня с непередаваемым выражением.

— Что такое? — нетерпеливо спросила я.

— О, ничего, возможно, у тебя новая форма, hein? — и она окинула меня взглядом сверху вниз. Я поняла, что все это время так и ходила в халате.

— Погодите, я не ослышалась, это сейчас была шутка? — победно ухмыльнулась я. Мадам Моро не ответила, но мы обе знали, что я расколола ее непробиваемую броню.

Эди — 1, Франция — 0!