Я шла по Рю-де-Сольферино в парикмахерскую, чтобы встретиться с Николь, и мурлыкала под нос I’m in the Mood for Love Джулии Лондон. Мне попадались на глаза красивые здания из песчаника; солнечный свет заливал кованые балкончики, заставленные горшками с цветами. Ах, вот бы жить в такой квартире, с окнами от пола до потолка! Погрузившись в мечтания о до блеска отполированных деревянных полах и развевающихся белых занавесках, я чуть не прошла мимо парикмахерской. Вместе с угощением я несла хорошие новости и, к моему удивлению, первым делом увидела за окном Джонни. Судьба, не иначе.

— Как здорово, что ты тоже здесь! — воскликнула я, поприветствовав его и Николь и вручив им пакет с выпечкой. — Угадайте, кто хочет нанять дипломированного историка?

Оба с непониманием уставились на меня.

— Джефф Хардинг, местный экскурсовод!

— Окей… — озадаченно протянул Джонни. Он никак не мог взять в толк, зачем я все это рассказываю.

— У него сейчас такой большой поток желающих, что он ищет помощника. Человека, который не только разбирается в истории, — я сделала паузу для пущего эффекта, — но и способен зажечь толпу!

Во мне кипела радость, от которой зажглись бы разом все фонари в Компьене. А вот Джонни не пришел в восторг.

— Mais, c’est geniale[109], это идеально! — воскликнула Николь.

— С чего ты взяла, что мне нужна работа? — нахмурился Джонни.

Он сказал это таким тоном, что я сразу осознала: я только что совершила огромную ошибку.

— Я… это… я просто так сказала, ни с чего. Он провел мне экскурсию, вот я и…

Николь заговорила по-французски, обращаясь к Джонни, да так быстро, что я ни слова не могла разобрать. Ни один из них не повысил голоса, но по напряжению было ясно, что они спорят.

— Он очень милый человек, — добавила я, хотя меня уже никто не слушал. — Я… знаете… мне пора возвращаться на работу…

Кажется, Николь и Джонни даже не заметили, что я ушла. На обратном пути мне уже не хотелось петь. Слишком поздно я осознала, что стоило сначала рассказать о работе Николь, чтобы она сама выбрала, как сообщить Джонни. И вообще, лучше бы держала рот на замке и ни во что не влезала. Не так это и просто — помочь людям, даже если искренне желаешь добра.

***

В конце дня, полного переживаний о том, испорчена ли наша дружба с Джонни и Николь навсегда, я закрывала пекарню и вдруг увидела, что кто-то припарковался на другой стороне дороги и теперь выходит из своего дорогого «Рэнж Ровера». Спустя мгновение до меня дошло, что это он. Хьюго.

— Bonsoir, — просто сказал он.

— Bonsoir, — улыбка на моем лице выдавала, как я рада его приезду. Он был до невозможности красив, в накрахмаленной белой рубашке и слегка зауженных брюках. И еще этот его загар… Пришлось даже прикусить губу, чтобы убедиться, что это не сон и я вижу его воочию.

— Дело в том, что я был неподалеку… Хотя нет, забудь. У меня не было никаких дел в Компьене. Честно говоря, сегодня я встречался кое с кем в Париже и подумал, что рискну заехать к тебе и спросить… Может, ты свободна сегодня вечером и согласишься поужинать со мной?

Именно из-за таких фраз у девушек земля уходит из-под ног — и да, со мной это тоже сработало. Тем не менее, не только Хьюго умел играть. Я бросила взгляд на часы и сделала вид, что задумалась.

— Полагаю, я могу уделить тебе время, — заявила я, и он понимающе усмехнулся.

— Вот и замечательно. Ну что, идем?

— Ага, только я быстренько переоденусь, ладно? — я покосилась на свой полосатый топ в бретонском стиле и простые джинсы.

— Лично я бы ничего менять не стал…

Я игриво закатила глаза.

— Всего пять минут!

Череда женских журналов навсегда вбила в мою голову истину, что переход от дневных развлечений к вечерним — важная часть взрослой жизни, и, слава богу, наконец я могу применить полученные знания на практике! Соображать требовалось быстро. Я сменила балетки на единственную пару на каблуке, которую прихватила из Дублина, — черные ботильоны с открытым носком. Времени переодеваться не было, и никаких украшений мне тоже не подвернулось, так что я нацепила красный шейный платок, которым Николь пользовалась, работая в парикмахерской (она подарила его мне). Затем обильно надушилась и расстегнула заколку, которой подкалывала волосы на работе. На ходу прочесывая их пальцами и спотыкаясь, я отправилась в ванную на поиски красной помады. И последний штрих: подкрасить ресницы тушью. Переход от дневного лука к вечернему завершен! Выходя, я накинула на плечо куртку и заперла дверь в пекарню.

Хьюго дожидался меня снаружи, открыв пассажирскую дверь. Окинув меня взглядом, он одобрительно кивнул.

— Итак, куда ты меня везешь? — спросила я, когда мы тронулись с места.

— Это сюрприз.

Через двадцать пять минут мы были на месте. Длинная подъездная дорожка, обсаженная кипарисами, вела к зданию, которое я сперва приняла за старый сарай. Но когда мы приблизились, я увидела столики под открытым небом и нависающие над ними огни.

— Что это за место? — с удивлением спросила я. Честно говоря, я обрадовалась, что он не повез меня в самый обычный ресторан.

— Старый виноградник. Мой друг арендовал его в прошлом году, — пояснил Хьюго, ловко заруливая на свободное место на парковке. Он выскочил из машины и, обогнув ее, открыл мне дверцу. — Позволишь?

— Вы создаете опасный прецедент, мсье Чедвик, — пробормотала я.

— Я готов рискнуть.

Казалось, я уже навеселе, хотя не выпила еще ни капли. Это в самом деле происходит со мной? С Эдит Лейн, которая не в состоянии правильно истолковать карту и работает на ничем не примечательной работе?

— Жан, comment ça va?[110] — зайдя в амбар (винодельню!), Хьюго первым делом поздоровался со своим приятелем.

— Eh, mon ami, content de te voir[111], — ответил Жан. — О, ты сегодня не один?

— О, bonsoir, — я тоже поздоровалась, поцеловав его в обе щеки. — У вас здесь очень красиво.

Я уже заметила длинные ряды дубовых бочек и небольшой бар у входа, предназначенный для дегустации.

— Merci, Mademoiselle.

Мы сели за столик, с которого открывался вид на виноградник: он развернулся к югу от винодельни и загадочно мерцал в свете луны. Хотя весна еще только-только вступала в свои права, ночью уже дышалось по-летнему легко, и было приятно слушать, как потрескивают поленья в маленьком очаге. Чтобы гости не замерзли, на сиденьях были овчинные коврики, и всем желающим раздавали пледы. За другими столиками сидели парочки и небольшие компании друзей, и их непринужденная болтовня служила прекрасным звуковым сопровождением нашему вечеру.

— Не думаю, что я когда-нибудь бывала в подобных местах, — сказала я.

— Да, тут особая атмосфера.

О божечки, он привел меня в свое особое место! Это определенно что-то значило. Бабочки у меня в животе так и порхали. Подошел официант и предложил нам вина — Хьюго, разумеется, сказал твердое «нет».

— Прошу, не отказывай себе в удовольствии только ради меня, — сказал он, когда я тоже отрицательно качнула головой.

— Ну, разве что один бокал. Мне вставать в шесть утра.

— Ах да, пекарня. Ну и как идут дела?

Он остановил на мне пристальный взгляд голубых глаз, и я захотела хотя бы на словах сделать мою жизнь интереснее, чем в реальности.

— Это просто дневная работа, понимаешь? На самом деле я вкладываюсь в мою музыкальную карьеру.

Господи, зачем я это сказала?

— Это просто замечательно. Планируешь где-то петь? Должен сказать, в прошлый раз я поистине наслаждался твоим выступлением.

Quelle merde[112], как сказали бы французы.

— Эм, да. Я, возможно, буду петь с бэндом Джонни в «Ностальгии», — сообщила я, все глубже закапывая себя. Что я несу? Я последний человек, которого Джонни захочет видеть, не говоря уже о том, чтобы джемить вместе! К счастью, нам как раз принесли еду.

— Bon appétit, — сказал Жан, ставя перед нами две огромные белые тарелки и маленький котелок. Когда он поднял крышку, моих ноздрей коснулся насыщенный густой аромат, от которого потекли слюнки.

— Ты любишь кок-о-ван — петуха в вине? — спросил Хьюго, накладывая мне на тарелку аппетитный кусочек курицы.

— Не уверена, что мне случалось пробовать его.

Я расстелила салфетку на коленях и подождала, пока он положит порцию себе.

— Bon appétit, — повторил Хьюго вслед за Жаном.

Вкус оказался божественный. Курица, тушеная в вине с жемчужным луком, грибами и соленым беконом. Французы так замечательно умеют сочетать простые ингредиенты! Нам подали корзинку с хлебом, и Хьюго принялся отламывать кусочки и макать в соус — довольно смелый шаг для парня в белой рубашке.

— Спасибо, что привез меня сюда, — сказала я, распробовав блюдо. — Это волшебное место.

— Мне показалось, тебе может тут понравиться.

Что за фотограф может позволить себе ездить на такой машине и ужинать в винодельне на вершине холма?

— Что такое? — спросил Хьюго, заметив, что я уставилась на него.

— Пытаюсь разгадать тебя. Ты вроде бы живешь довольно гламурной жизнью, но в то же время радуешься простым вещам.

— Я не могу наслаждаться и тем, и другим?

Я кивнула. Вероятно, я перешла черту. Он имеет право жить так, как ему заблагорассудится. Прикончив бокал, я покорно приняла еще один из рук официанта. Что ж, надо признать, мои навыки свиданий хромают.

— Извини, вышло немного грубо, — покаялся Хьюго, отодвигая тарелку и складывая салфетку. — Моя жизнь полна противоречий. Как и ты, я человек творческий — у меня это выражается в любви к фотографии. Но как и у тебя, у меня имеется дневная работа. Скучная, изматывающая, вынимающая душу работа, — он в несколько глотков осушил свой стакан с водой, а потом подмигнул мне. — Просто платят там немного больше, чем в пекарне.

— Я не хотела совать нос не в свое дело, честное слово.

— Нет-нет! — он потянулся через стол и взял меня за руку. — Я рад, что тебе интересно. Потому что я в тебе очень заинтересован.

Ого! Мужчина, который прямо проговаривает ртом свои намерения — это уж слишком. Нет, я привыкла к парням, которые прячут эмоции, стыдятся их и разве что бросят тебе крошку-другую своего внутреннего мира с барского стола. В общем, я смутилась и принялась делать то же, что и всегда в таких ситуациях — бессмысленно лепетать ни о чем.

— Ты знал, что у Компьеня такая богатая история? Джефф, один из посетителей нашей пекарни, провел мне такую экскурсию! Он, кстати, англичанин… как и ты! В общем, он сказал, что мне нужно купить велосипед, и как я сама раньше не додумалась до этого! Я ведь так любила кататься на велосипеде, и, раз уж я планирую задержаться здесь, будет очень кстати иметь хоть какое-то средство передвижения… Но я не хочу новенький современный велосипед, хочу ретро, винтаж, понимаешь? Может, даже с корзинкой!

Слава богу, нам принесли десерт.

— Вишневый клафути под кремом шантильи, — объявил Жан, и посетители разразились аплодисментами. Я почти позабыла, что по соседству с нами ужинают и другие люди. Увлекшись десертом, я потеряла нить повествования.

— Так значит, ты планируешь задержаться в городе?

Планировала ли я? Что ж, наверное… Ой, да кого я обманываю, конечно, я остаюсь! Если остаться в Компьене означает чаще ужинать вот так вот вдвоем…

— Пока что да, — ответила я, стараясь выглядеть равнодушно. — Мне нравится его старомодный шарм.

— Что ж, если очарование Старого Света пришлось тебе по вкусу, то и это наверняка тоже понравится, — Хьюго достал телефон и придвинулся ко мне вместе со стулом. — Это проект, над которым я работаю.

Он продемонстрировал несколько фотографий витрин магазинов, все винтажные.

— Ого, вау! Они великолепны! — Я задержалась на фотографии кобальтово-синей витрины. — Смотри-ка, магазин грампластинок! Джонни наверняка бы понравилось.

Робкая улыбка выдавала то, насколько важен был на самом деле для Хьюго этот проект.

— И вот еще, — он пролистал пару снимков и остановился на выцветшей золотисто-розовой витрине, за которой сидели разномастные куклы.

— Магазин марионеток? — переспросила я, изумленная, что такое в самом деле существует.

— Ага! Владелец открыл его еще в семидесятые, он делает самые разные куклы, механические игрушки, музыкальные шкатулки. Это здание семнадцатого века, таких в Париже больше не осталось.

— Планируешь устроить фотовыставку? — спросила я, понемногу приходя в себя от всего этого ретровеликолепия.

— Чего я на самом деле хочу, так это издать книгу, большой альбом с фотографиями. Правда, до сих пор не связывался ни с одним издателем.

— Почему?

— Понятия не имею. Наверное, боюсь? И к тому же, этот проект еще не закончен.

— А как ты вообще начал? Почему вдруг винтажные витрины?

— Думаю, я просто хочу запечатлеть фрагменты прошлого… пока они не исчезли насовсем.

Я подумала о старых кинофильмах, которые мы с мамой пересматривали раз за разом. Наверное, я тоже пыталась уцепиться за что-то в прошлом. За ценности, характерные для тех времен и канувшие в Лету сегодня, за чувство принадлежности, общности.

— Вот это, наверное, моя любимая, — сказал Хьюго, демонстрируя фото красивой деревянной витрины, выкрашенной в нежно-серый цвет. На бледной вывеске наверху значилось Fabrique de Chapeau[113].

— Это книжный магазин, — пояснил Хьюго. — Когда владелец занимался ремонтом фасада, он обнаружил старую вывеску.

— Ох! Так красиво! — с тоской в голосе промолвила я.

— А почему так грустно?

— Потому что я была бы рада увидеть все это вживую.

— Я могу как-нибудь сводить тебя туда… если, конечно, ты не против компании.

Наши взгляды пересеклись, а спустя мгновение встретились и губы. Целовать его было как идти теплым летним днем по лугу, усеянному полевыми цветами. Сердце билось, мерцало, как огоньки гирлянд вокруг нас.

— Кхм, — откашлялся Жан, подошедший к столу, чтобы убрать тарелки.

— Ей-богу, Жан, как всегда не вовремя, — проворчал Хьюго. А потом, улыбнувшись, попросил принести кофе.