В. М. Санги выдвинул гипотезу о наличии в нивхской культуре тематически целостного эпоса. Для ее подтверждения ученый собрал, обработал и перевел на русский язык сохранившиеся к середине ХХ века разные образцы фольклора: «Легенды Ых-мифа» (1967), эпическую песню сказительницы Хытчук о «Человеке Ых-мифа» (1986) и «Песнь о нивхах» (1989), состоящую из эпической поэмы в мифах, сказаний и родовых преданий.
В течение тридцати лет В. М. Санги работал над расшифровкой магнитофонных записей сказителей нивхского народа — знаменитой певицы Хыткук из Ногликов, своей матери Полдох и других хранителей старины. Записанные на бумагу сказания и предания нивхского народа легли в основу книги «Песнь о нивхах», впервые опубликованной в Москве в 1989 году. Эта книга, автором которой назван В. М. Санги, представляет художественную реконструкцию мира через поэтическое осмысление мифов и фольклорных текстов нивхского народа.
Тексты этого состоящего из трех частей произведения под общим названием «Песнь о нивхах» были записаны В. М. Санги на нивхском языке, но переведены на русский язык знаменитыми поэтами О. А. Юрьевым, С. А. Степановым, Н. И. Грудининой, М. Д. Ясновым и О. Б. Мартыновой. Переводчики «Песни о нивхах» постарались сохранить мелодику древних сказаний и их языковое богатство.
В «Песнь о нивхах» вошли, например, такие тексты: «С чего началась земля», «Отчего нивхов мало» или «Как нерпа стала невестой человека». Традиционно нивхские сказания исполнялись особым образом — произносились нараспев. Иногда такое пение могло растягиваться на длинную ночь. Мелодия древних сказаний отражена и в переводах всех текстов, представленных в «Песни о нивхах»:
Сперва была одна вода
И не было земли —
Ни берегов, ни островов,
Ни камня над водой.
В те времена лишь утка-лувр[56]
Скользила по волнам[57].
Первая песня, с которой открывается «Песнь о нивхах», посвящена мифологическому сказанию о происхождении тверди (острова) и появлении первого человека (нивха):
И время ей пришло нестись,
Но на воду — нельзя,
Ведь яйца тяжелей воды —
Потонут в тот же миг.
Тут защипала утка-лувр
Из грудки мягкий пух,
Прибавив перышек пучок,
Свила себе гнездо.
Снесла яички утка-лувр
В плавучее гнездо.
И вылупились из яиц
Пушистые птенцы.
Комочки серые, резвясь,
Поплыли по воде.
И скоро выросли они
В больших и сильных птиц.
Содержание песни отличается строгим сюжетным повествованием: перед тем как снести яйца, утка-лувр выщипывает пух, и в сделанном из пуха гнезде рождаются «утята». Позднее по примеру утки-прародительницы они вьют новые гнезда, соединение которых между собой способствует появлению «острова»:
Когда ж пора пришла нестись,
То начали, как мать,
Щипать из грудок мягкий пух
И перышки для гнезд.
На яйца сели, гнезда свив,
И вывели утят.
Когда ж и тем пришел черед,
Как прежним, вить гнездо,
Так много стало этих гнезд,
Что все они срослись
И остров на воде возник —
Так началась земля.
Определяется в мифологическом повествовании и почитаемая отдельными нивхскими родами лиственница, из смолы которой выходит первый нивх.
Вот лиственница возросла
Высокая на нем, и стала по ее коре
Сочиться вниз смола.
Как только капля той смолы
Добралась до земли,
Из капли вышел человек —
Так появился нивх!
Утка, селезень и утята. Рисунок Б. Р. Хорсбру, 1912 г.
Image from the Biodiversity Heritage Library. Contributed by Smithsonian Libraries and Archives
Особенность данного поэтического мифа — указание еще и на другую народность, издревле проживавшую на Сахалине с нивхами. Также в мифе отмечаются и отличительные черты каждого народа: произошедший от лиственницы нивх «краснотел», а родившийся от пихты «орок» (в данном контексте — уильта) «белотел»:
От лиственницы нивх пошел,
Он лиственницы сын,
И потому-то краснотел,
Как лиственница, он.
А орок — тот произошел
От пихты. Потому
Он, словно пихта, белотел.
Так говорит народ.
А в песне «Об айне Буктакане из селения Саки, корне нивхского рода Саквонгов» рассказывается, что «древние айны» «в разных местах обитали». Эта история — еще один пример обращения древних нивхов к народам, которые проживали на Сахалине.
В третьей части «Песни о нивхах» приведена история «О двух девушках, которые оставили свои имена потомкам». В основу этой поэтической новеллы (сюжет которой выстраивается как нравственный) положено предание нивхов Лунского залива[58]. Однако основному развитию действия предшествует своеобразный пролог, в котором в едином контексте звучат и зарифмовываются нивхское название Сахалина и обозначения древнего народного сказания:
Есть много названий на карте Ыхмифа,
И каждое — отзвук прекрасного мифа.
И все они — только сумей разбудить их! —
Расскажут тебе о давнишних событьях,
О предках, о том, как в далекие дни
Шутили, любили, трудились они.
И есть удивительные преданья
Про эти таинственные названья[59].
В этой истории — «О двух девушках…» — объясняется происхождение используемых издревле нивхами топонимов:
Одни слышишь часто, другие — пореже…
Вот Лунский залив.
Вот его побережье —
Два мыса видны на песчаной косе;
Тыкрах и Вайбагр называют их все,
А сопку меж ними — Кисиром… О них
Такую легенду расскажет вам нивх…
А далее сюжетное повествование выстраивается на противоборстве двух героинь — бедной Тыкнгуг и богатой Вайгук, считающей себя выносливее соперницы:
И первой промолвила слово Вайгук:
— Крепка я, как невод, гибка я, как лук!
Как сильная рыба, я быстро плыву —
Я больше тебя на земле проживу!..
Принявшая вызов Тыкнгуг предложила испытать силы в «волнах залива» — спор должна была выиграть та, которая дольше пробудет в холодной воде:
Сидели, сидели в холодной водице…
Вдруг стала Вайгук тихо на бок валиться — Вот-вот нахлебается черной воды!
Тут видит Тыкнгуг — только миг до беды!
Вскочила она, и Вайгук подняла,
И на берег эту гордячку снесла.
Тыкнгуг после спасения горделивой Вайгук сушила свою мокрую обувь «между мысами». В память о споре, который выиграла бедная, но обладающая состраданием девушка, место противостояния двух героинь имеет особые названия:
Глянь, сопка вон та, меж мысами — похожа
На древнюю обувь из нерпичьей кожи.
Ее называет Кисиром народ,
А нивхский язык толкованье дает:
Два слова Кисир воедино связал:
По-нивхски «сир» — сопка, а Ки — торбаса.
Мыс первый зовется Тыкрах в честь Тыкнгук,
Второй называют Вайбагр в честь Вайгук.
По-нивхски «багр» — мыс, «ах» — его оконечность.
Прошла с той поры уже целая вечность,
Да-а… сколько веков, что умом не обнимешь…
Ты видишь два мыса и сопку меж ними:
Они здесь у моря от веку стоят
И память о древней легенде хранят.
В этой «песне» нет особых мифологических примет, но общее содержание ориентирует на древнее происхождение предания и объяснение того, почему именно топонимы Вайбагр и Тыкрах закрепились в речи нивхов, живущих в районе Лунского залива на Сахалине.