Сахалин в истории Китая известен достаточно давно. Первые упоминания об острове в древнекитайском географическом трактате «Шань Хай Цзин» датируются XI веком до н. э.
Во времена китайских династий Сахалин имел разные названия. Так, при династии Тан он назывался островом Куе, при династии Мин — Куйи или Куву, а при династии Цин — Куйе, Куей или Куе. Формально эти названия — разные формы записи одного и того же слова. Метафорически в китайской истории Сахалин называли «островом черного дракона» или «островом в устье черной реки» (то есть реки Амур). Но сегодня в Китае используется общепринятое название острова, которое передается тремя иероглифами, фонетически близкими к названию на русском языке.
В археологических китайских исследованиях есть высказывания о том, что остров Куе во время ледникового периода был соединен с материком. По мнению ученых, аборигены острова — это древние азиаты, занимавшиеся охотой и рыбной ловлей.
В китайских династийных хрониках представлены исторические материалы о близлежащих землях, в том числе и о Сахалине, который именуется в источниках по-разному: как Люгуй и как Куе в «Син тан шу» («Новая хроника государства Тан») или в «Туг Дянь» («Свод общих установлений государственного управления»).
В. М. Санги в работе «Общение с избранниками богов» (1989), ссылаясь на древнекитайскую хронику «Ши цзи» («Исторические записки», II век до н. э.), писал о племени сушень, появившемся в 2021 году до н. э. во дворе Шунь и преподнесшем «подарки в виде стрел из дерева ку с грубыми каменными наконечниками». Расшифровывая двусложное сочетание «сушень» как «водный человек» (а «сушени» — как «люди, живущие в окружении воды») и слово «ку», означающее в нивхском языке «стрелу», а позже — «пулю», В. М. Санги пришел к выводу, что под «сушенями» в древней хронике могли подразумеваться нивхи, обитавшие в «стране среди морей», то есть на Сахалине.
По словам В. М. Санги, изучая нивхские исторические предания и занимаясь топонимикой «страны морей», он «нашел в среднем течении северосахалинской реки Даги[78] пал-гору, где с древнейших, долетописных времен нивхи добывали материал для “грубых каменных наконечников”».
В двухтомном романе «Памятник Юннин»[79] (1979) Чжана Сяотяня (1939–2016) рассказывается о событиях, которые разворачиваются на китайско-российской границе. Романное время датируется серединой XIX века (почти в конце династии Цин). В центре романа — судьба добросердечной ханьской девочки-сироты Кумадан, которая была воспитана взрослыми рыбаками Хичже.
В первой главе романа Чжана Сяотяня «Памятник Юннин» описывается неизвестная деревня вблизи реки Хэйлунцзян (буквально переводится как «река черного дракона»). В этой же части книги сообщается о происхождении острова Куе: остров Куе очень похож на рыбий хребет или на плавник длинного кита.
В общее повествование романа включена следующая история: «Давным-давно это была, действительно, живая рыба! Никто не может сказать, насколько она была велика, и никто не может измерить, насколько она была тяжела. Но как только рыба взмахивала хвостом, то поднимались морские волны»[80]. Большой карп в романе Чжана Сяотяня также связан с легендой, согласно которой карп — младший сын короля морских драконов по имени Ао Куе — был послан королем морских драконов для охраны моря. С тех пор Ао Куе отвечает за четырех черепах и восемь рыб. Сражаясь с противником, герой был тяжело ранен, но, умирая, превратился в каменную рыбу-гору и утонул посреди моря.
В «Памятнике Юннин» есть упоминания о мифологических персонажах китайской культуры, однако они прямо не связаны с религиозными представлениями коренных народов Сахалина.
По причине географической близости Сахалина и Курильских островов к Хоккайдо в японской литературе ХХ — начала ХХI века используются разные упоминания о коренных народах региона и их мифологии.
Среди произведений Такэды Тайдзюна (1912–1976) выделяется новелла «Светящийся мох» (1954). Основные события этого произведения развиваются в небольшом приграничном городке Раусу, с берегов которого видны очертания острова Кунашир. Первая сюжетная линия «Светящегося мха» посвящена реальной истории о людоедстве, произошедшей в 1943 году на северо-восточном побережье Хоккайдо. В отдельных частях «Светящегося мха» есть упоминания о древних племенах айнов, об их быте и традициях. Также в новелле представлена еще одна сюжетная линия — это рассказ о некоем господине М., специалисте по изучению айнов. На одной из научных конференций в Саппоро ученый был возмущен заявлением своего коллеги о том, что некоторые племена айнов в прошлом употребляли в пищу человеческое мясо. Господин М., будучи выходцем из айнов, не мог допустить подобного высказывания о своем народе. Преступление капитана М., по словам повествователя, могло быть удачным примером того, что людоедство в экстремальных условиях может быть свойственно и цивилизованным народам. Эпизодическое упоминание об айнах есть и в другой части новеллы: староста волостного управления коллекционирует каменную и глиняную посуду, найденную в развалинах айнской крепости.
Староста и директор, живущие в маленьком городке, очевидно, осведомленные в айнских традициях, до некоторой степени подготовлены к тому трагическому повороту событий, которые привели капитана М. к надругательству вначале над мертвыми людьми, а потом и над еще живым человеком. В сознании директора школы преступление капитана М. в условиях суровой зимы в прибрежном районе — это естественное следствие физической борьбы со всепоглощающим голодом. А светящийся в пещерах мох, если следовать айнским представлениям, ассоциируется не только со стойкостью, но и с «божественной» способностью — быть живым, чувствовать происходящее и реагировать на него.
В прозе Кэндзабуро Оэ (1935–2023), удостоенного Нобелевской премии в 1994 году, можно выделить небольшой цикл, посвященный нивхам и другим представителям малочисленных народов Дальнего Востока. В число таких произведений, прежде всего, попадает рассказ «Собачий мир» (1964), в котором этнографический материал, введенный в сюжетную линию, связан с раскрытием жизненных устремлений молодого человека, называемого «младшим братом» главного героя.
Известие о нахождении «младшего брата», потерянного во время эвакуации, застает главного героя в окрестностях города Абасири на Хоккайдо при знакомстве с сахалинскими переселенцами — гиляками и ороками (такие слова используются в оригинальном тексте). Позже необходимость встречи с «братом» в Токио вынуждает героя отказаться от ранее запланированной встречи со старым шаманом. Сложный характер «брата», его представление о мире соотносятся главным героем со всем тем, что он знает о встречаемых гиляках и ороках. Размышления о жизни коренных народов Сахалина становятся средством понимания и ценностных ориентиров всех героев рассказа.
Амулет шамана уильта, «сево-саман виивура». XIX в.
© Сахалинский областной краеведческий музей
В начале рассказа ставится вопрос, в чем причина несчастий людей, принадлежащих к малочисленным этническим сообществам. Главный герой вспоминает свое посещение Абасири: «У меня был план встретиться со старым ороком-шаманом, который выколол себе глаз, чтобы положить конец злоключениям своего народа. Но это не помогло орокам вернуть благоденствие. Покинув под предводительством шамана Южный Сахалин, они стали бродить по Хоккайдо, выполняя самую тяжелую и грязную работу, и в конце концов добрались до окрестностей Абасири на севере Хоккайдо. Корреспондент местной газеты, служивший мне провожатым, высказал мысль: не в том ли причина их злоключений, что они страшатся жизни вдали от моря, омывающего Южный Сахалин?»
Но если для главного героя поступок шамана становится знаком высокой ответственности за свой народ, то «младший брат», напротив, видит в этом происшествии насилие ороков над избранным ими предводителем. «В том, что на Южном Сахалине старик вышиб себе глаз, — говорит за ужином “брат”, — может, и есть какой-то шаманский смысл, но все равно, я уверен, он не по собственной воле сотворил такое, его соплеменники заставили, это уж точно. А уж потом старик — он ведь шаман — не стал жаловаться, не стал и обижаться»[81].
На взгляд главного героя, страдания сахалинских переселенцев вызваны тем, что они, живя в условиях дикой природы, во всем руководствуются инстинктом. Ведшие на протяжении многих столетий охоту и рыбный промысел, они и на Хоккайдо продолжают искать леса с оленями и реки, полные кеты. Но эти поиски, сопряженные с тяжелой физической работой, не приносят желаемого результата. Поэтому и будущее этих людей видится иллюзорным: спасением могут стать только верования предков.
Завтрашний день эфемерен, неясен еще и потому, что у нивхов нет письменности: «Я рассказал, что у гиляков нет письменности. Согласно их преданиям предки этого древнейшего народа Азии пустились в плавание вместе с предками айнов и ороков, но только у гиляков украли доски с буквами, лежавшие на утесе. Поэтому айны и ороки имеют письменность, а гиляки нет».
Эпизодические отсылки к мифам и преданиям коренных народов Дальнего Востока есть и в более ранних произведениях Кэндзабуро Оэ, еще не переведенных на русский язык: в романе «Бесчестье юноши» (1960), в рассказе «Счастливый молодой нивх» (1961) и других произведениях.
Художественное пространство романа Масахико Симады (р. 1961) «Любовь на Итурупе» (2003) охватывает 1990-е годы, однако оно не лишено размышлений об островном шаманстве и о Великом духе.
Белые скалы Итурупа, Курильские острова. Современная фотография.
Shchipkova Elena / Shutterstock
В самом начале книги главный герой Нода Каору рассказывает следующую историю: «Врач тюремной больницы, у которого остановился Чехов, рассказал ему одну легенду. Когда русские пришли на Сахалин и стали истреблять гиляков, гиляцкий шаман проклял остров, чтобы от него никогда никому не было прока.
Наверное, неизлечимые тоска и скука — непременные спутники жизни на проклятом острове. Но что в этом хорошего: методично наводить тоску на всякого путешественника, проходящего через таможню, и его же использовать как лекарство от скуки? Мне хотелось высказать все, что я думаю, но я удержался даже от вздоха»[82].
Немногим позже история проклятия Сахалина гиляцким шаманом повторяется относительно острова Итурупа[83]. Недостаточно хорошо владеющий русским языком Нода Каору размышляет: «Итуруп проколот. Проклят?! Та же история, что рассказал Чехову врач тюремной больницы?»
А. П. Чехову неоднократно приходилось слышать во время своей поездки на Сахалин о «проклятии» островной земли:
«…Неправда. Ничего ваш Сахалин не дает. Проклятая земля.
<…>
За обедом же была рассказана такая легенда: когда русские заняли остров и затем стали обижать гиляков, то гиляцкий шаман проклял Сахалин и предсказал, что из него не выйдет никакого толку.
— Так оно и вышло».
Этот эпизод чеховской книги цитируется Масахико Симадой, но применительно к другому времени (спустя сто лет с момента поездки русского классика на Сахалин) и к другому острову (Итурупу, входящему сегодня в границы Сахалинской области).
В трехтомном романе Харуки Мураками (р. 1949) «1Q84»[84] (2009) приведен объемный фрагмент о нивхах из книги А. П. Чехова «Остров Сахалин». При рассказе о мистическом «Маленьком Народце» (как это предлагается в русском переводе романа) вводятся эпизоды с описанием быта и традиций сахалинских гиляков (в современной терминологии — нивхов).
Фрагмент из чеховского произведения герой романа, учитель математики Тэнго, читает юной Фукаэри. Накануне Тэнго дочитал книгу, в которой «самые интересные места» «помечал цветными наклейками». И поэтому герой читает Фукаэри (написавшей свое первое, пока еще не опубликованное произведение) уже заранее выбранные и «нужные страницы». А еще когда девушка задает собеседнику вопрос, почему русский писатель отправился из столицы так далеко, то Тэнго полагает, что причина состояла в разглядывании карты и обращении внимания «на форму острова».
Этот и другие эпизоды из книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» цитируются Харуки Мураками в первом томе романа «1Q84»: «По свидетельству Невельского, гиляки считают большим грехом земледелие: кто начнет рыть землю или посадит что-нибудь, тот непременно умрет. <…> Кроме гиляков, в Сев<ерном> Сахалине проживают еще в небольшом числе ороки, или орочи, тунгусского племени. Но так как в колонии о них едва слышно и в пределах их распространения нет еще русских селений, то я ограничусь одним только упоминанием о них». И это единственный эпизод, в котором отмечается одно из важных поверий нивхского народа: нельзя втыкать нож или какой-то острый предмет в землю.
На протяжении трех томов «1Q84» (и более всего в первой и второй частях книги) в разных смысловых контекстах возникают, с одной стороны, имя Чехова, а с другой — важные для общего содержания романа вставки о сахалинских нивхах. Двадцатая глава (она называется «Бедные гиляки!») первого тома романа «1Q84» посвящена «Острову Сахалин» А. П. Чехова, а точнее — большому фрагменту из XI главы, в которой русским писателем рассказывается о коренном народе Сахалина. Эпизодические упоминания о нивхах обнаруживаются и во втором томе книги японского писателя. Экскурс в этническую историю малочисленных народностей Дальнего Востока (а Мураками пишет не только о нивхах, но и об айнах) не случаен. Вероятно, по авторскому замыслу, он соотносится с так называемым Маленьким Народцем, который воплощает собой некую совершенно новую этническую группу, активно включающуюся против воли человека в движение современного мира — его художественного аналога. В русском варианте «этнический» компонент книги Мураками усиливается за счет примечаний переводчика Д. В. Коваленина к тем или иным отрывкам «1Q84».
Благодаря таким вставкам нового текста от лица переводчика углубляется и собственно «русская» тема романа (которая в основном сосредоточена на путешествии А. П. Чехова через Сибирь на Дальний Восток). Так, например, в примечаниях Д. В. Коваленин не только уточняет детали путешествия А. П. Чехова до Сахалина и обратно через Цейлон, но и пишет о В. М. Санги — писателе и поэте нивхского происхождения. Кроме того, в примечаниях кратко представлены места проживания «гиляков» и айнов, а религией этих народов назван шаманизм.
Сатору Нода (р. 1965) приобрел популярность благодаря манге «Золотое божество» («Горудэн камуй»). С 2014 года вышло несколько книг с единым названием, а в 2018 году появились первые серии одноименного аниме-сериала. Оригинальное название книги включает в себя два иностранных слова: первое — английское (golden — золотой), второе — айнское (kamui — божество). То есть «золотое божество» может восприниматься как некий аналог «золотого тельца» (идола, предмета поклонения), из-за которого на протяжении всех частей книги разыгрывается историко-авантюрное повествование: герои пытаются найти место, где хранится спрятанное айнами золото. Основу динамичного сюжета составляет союз «бессмертного» Сугимото Саити и айнской девушки по имени Асирпа. Именно с юной героиней главным образом связана сахалинская линия повествования в картинках. Через образ Асирпы подробно рассказывается о тех социально-бытовых традициях, которыми славится айнский народ: описываются детали одежды и охотничьего снаряжения, особенности устройства дома, семейный уклад и, конечно, разные мифы и народные поверья.
Но этим оригинальная этническая часть «Золотого божества» не исчерпывается. Наряду с айнами в книге Сатору Ноды описываются и другие коренные народы Дальнего Востока — уильта и нивхи. Герои книги говорят по-японски, а отдельные реплики даны на айнском языке (по-айнски говорят Асирпа и ее соплеменники). «Золотое божество» в массовом сознании может восприниматься современным учебником c разного рода сведениями по истории, этнографии, языку и бытовой культуре народов Дальнего Востока. Однако многое в книге — плод воображения ее автора. Названия его книг — «Прощай, Россия», «Амурский тигр», «Наказание в стиле айнов Карафуто», «Народ уильта», «Русская баня», «Русская деревня», «Айны Карафуто» и другие — отсылают читателей неизменно к сахалинской проблематике, которая, вероятно, диктуется не только самим автором, но и читателями — их ожиданиями, их потребностями. Сахалинские фрагменты книги украшены рисунками острова с его природными богатствами — изобилием лесных и морских животных, бескрайними морскими просторами, густыми лесами. В книге Сатору Ноды Сахалин ассоциируется и с айнской культурой — традиционными жилищами, охотничьими обрядами, одеждой. Отдельной линией прописана гастрономическая тема: рассказывается о разных блюдах северной кухни, для которой приемлемо использование лесных и морских животных. При этом очень подробно в рисунках воспроизводятся способы разделки, приготовления и сохранения в качестве запасов рыбы и мяса.