Марина.

У меня перехватило дыхание.

Значит, пока я ношусь с чужим ребёнком, пока мои дети не знают, к какому углу приткнуться, Вадим от растерянности тыкается во все щели, Люба психует, а Андрей тут решил свои чресла в чужом корыте прополоскать?

И это всё, пока его семья живёт у меня?

Мне кажется, у меня красная пелена упала перед глазами. Одному Богу известно, как я, во-первых, не стартанула с места и не наваляла этой блондинке, которая якобы на меня похожа. А во-вторых, не погнала пинками сына.

Но нет, потом, как выяснилось, все это сделать мне помешала Люба. Она с визгом дёрнулась вперёд меня, точно так же, как и я, прекрасно расслышав, о чем шёл разговор, и дёрнувшись, взмахнула загипсованной рукой так, что Ляля получила по носу. Взвизгнув, та опёрлась о стену, прижимая ладонь к лицу. В следующий момент Люба свободной рукой что было сил зарядила Андрею.

– Офигели, да? – Закричала она на весь коридор так, что стекла зазвенели. – Отец лежит с инсультом, а вы здесь, голубки воркующие, за его спиной что-то перетираете?

– Люб, ты чего? – Зарычал Андрей, и в этот момент я поняла, что как бы осадить-то надо.

– Андрюш, Люба права.

– Нет, ни черта Люба не права! – Зарычал Андрей, взмахивая рукой в сторону Ляли. – Если бы вы не судили ситуацию по вырванным из контекста словам, возможно, вам было бы все намного более ясно. Но нет, пришли такие деловые на вторые сутки после того, как отец слёг, и ещё мне что-то здесь смеете предъявлять!

– Ты забываешься. – Произнесла я холодно и брезгливо посмотрела на Лялю, которая в попытке найти кровь из разбитого носа уже вся исшмыгалась.

– Я… Я…

– Я – последняя буква алфавита! – Развернувшись, рявкнул Андрей. – Я тебе уже прекрасно сказал, что ты должна делать. Но ты все разговоры разговариваешь. Глаза закатываешь. Руки заламываешь. Слава Богу, я знаю, где надо держать ремень и для каких целей его использовать. Ты поняла все, что мы с тобой обсудили? Исполняй!

Андрей тряхнул волосами и заправил их назад. Посмотрел недовольно на меня и на Любу, которая дышала тяжело и не верила брату. Я тоже держалась из последних сил.

– Пройдём в холл. Ляля, ты меня услышала! – Бросил коротко Андрей и шагнул вперёд.

Люба смерила любовницу отца недовольным взглядом и прошипела:

– А я так и знала, что эта история шита белыми нитками. Дура! – Бросила дочь обидчиво, и я, перехватив её за талию, развернула.

Мы двинулись за Андреем.

– И что это сейчас здесь было? – Спросила я, когда мы оказались в холле этажа.

– Это сейчас было то, что одна неуёмная девица не знает, куда своё межножье пристроить, только чтобы не отрываться от кормушки. К Назару она не приблизится. Я нанял няньку. Ничего страшного с мальчишкой не произойдёт, поживёт какое-то время у меня. Потом отец, дай Бог, оклемается. Я не верю в то, что какой-то инсульт может свалить Донского. Много чести для какой-то болячки.

Я вздохнула и поджала губы, намекая на то, что слабо верилось в эту пламенную речь.

– А я так понимаю, ты решила наступить себе на гордость и все-таки приехать?

– Нет, ты неправильно понимаешь. Я приехала, потому что привезла сюда Любу, и все на этом.

Я отвернулась и фыркнула.

Да, старший перенимал всю линию поведения, что Егора, что Архипа. Я не представляла, в кого Вадим и почему он такой эмпатичный. Нет, точнее, представляла как раз-таки. Именно из-за того, что он младший сын, поэтому он настолько умел тонко чувствовать, понимать – интуиция работала.

– Если хотите повидать отца, пройдёмте в палату.

– А Вадима почему не пустили?

– Потому что никого не пускали. Он приехал не в самый удачный момент. – Бросил Андрей.

И когда мы вернулись к палате, Ляли уже не было. Старший покачал головой и сквозь зубы выругался. Смысл ругательств я не поняла.

Зайдя в палату, старалась не смотреть на Егора и просто пройдя, села в кресло. Люба приблизилась к койке, положила ладонь на руку отца и постаралась потрясти.

– Не тряси. Он не придёт в себя. Он ещё ни разу нормально не пришёл в себя. Только глаза открывает. – Андрей потёр переносицу и тяжело вздохнул.

– У тебя Вадим спросил, чем он может тебе помочь, а ты все фыркаешь.

– Да я не знаю, чем он может мне помочь. Не знаю. – Зло произнёс Андрей. – Если бы я сам знал, чем мне помочь.

Я старалась не смотреть на Егора, на то, как побледнел он весь и даже схуднул за эти полтора суток. В душе просыпалась дебильная жалость. Хотелось сделать что-то правильное во всей этой ситуации. Но правильно я себя сейчас вела тем, что так абстрагировалась от этой проблемы.

– Пап, пап, ну ты чего, пап? – Люба не прекращала теребить руку отца и старалась добиться того, чтобы он открыл глаза.

– Какие прогнозы? – Спросила я у Андрея, закидывая ногу на ногу и тяжело вздыхая.

– Восстановиться должен. Новый препарат работает хорошо, раз после такого потрясения он уже приходил в себя, открывал глаза. Это очень хорошо. Так что остаётся надеяться на то, что все будет в более правильном ключе развиваться. Да, восстановление будет долгое. Но там и физиотерапевт, мануальщики. Пока трудно сказать, задета ли моторика.

Но я и так знала, что задета. Потому что инсульт – это такая вещь, хоть и излечимая на данный момент, но она все равно очень неплохо бьёт по организму. Точнее, она бьёт фатально.

Андрей раздражался. Его все бесило. В том числе и моё недовольное лицо.

Ему-то как хотелось, чтобы мама приехала и хотя бы эту проблему с его плеч сняла. А я не понимала, почему должна снимать с кого-то ответственность. Мне казалось, что после развода я никому уже ничего не должна.

– Ладно, вы здесь сидите, а я пойду переговорю с главврачом. Будем стараться выкрутить ситуацию.

Когда Андрей исчез за дверью, Люба посмотрела на меня.

– Мам, почему? Почему он не приходит в себя?

Я вздохнула, пожала плечами.

– В любом случае, Люб, ты слышала прогноз – все должно быть хорошо. Если ты хочешь остаться – я поеду.

– Но неужели ты никак не сможешь обратить на него внимание или…

– Люб, я ничего не могу с этой ситуацией поделать. Я не всесильна. Я не могу взмахнуть волшебной палочкой и отмотать время назад, чтобы у папы не было инсульта.

Люба недоверчиво покачала головой, не веря в мои слова. А я, встав, вскинула бровь, намекая дочери на то, что мне надо ехать. Она поспешно кивнула, и я вышла за дверь.

Но только от чего-то все равно слезы вытирала в машине.