28 мая 1938 года по всем прикидкам должен был стать для семьи Кэш из Принстона, штат Флорида, самым обычным днём в ряду прочих таких же точно будней. Вера Кэш (Vera Cash) и её муж Джеймс (James Cash) владели автозаправочной станцией и сами же на ней работали. Малый бизнес хотя и назывался «малым» по величине денежного оборота, отнимал тем не менее много времени и сил. И пока взрослые вкалывали не покладая рук в стремлении заработать лишний цент, маленький Джеймс Бэйли Кэш (James Bailey Cash) по прозвищу «Скиги» («Skeegie») был предоставлен самому себе.

Мальчик, которому через пару месяцев [если точнее, то 2 августа] должно было исполниться 6 лет, рос энергичным и не по годам развитым. Окружавший малыша мир, должно быть, казался ему похожим на райский сад. Территория вокруг города Принстон в конце 1930-х годов была окультурена и засажена бескрайними плантациями персиковых и цитрусовых деревьев. Для лучшего водоснабжения посадок были проложены бесконечные каналы — их длина в ту пору превышала 200 км. Даже дикая природа была представлена дикорастущими кокосовыми пальмами, которые образовывали протяжённые труднопроходимые массивы с густым подлеском. Климат был мягким, природа — фантастической, люди вокруг казались добрыми и заботливыми… По крайней мере все друг другу улыбались.

Итак, весь день 28 мая 1938 года прошёл для Кэшей в круговерти совершенно будничных и малопримечательных событий. Немногим позже 21 часа Вера уложила малыша спать, а сама, быстро собравшись, отправилась на заправку к мужу. Женщина хотела провести уборку находившегося там магазина. Из дома она вышла в 21:30, продолжительность отсутствия не должна была превысить одного часа.

Родители возвратились гораздо раньше — уже через 45 минут. К их величайшему изумлению и ужасу они увидели пустую детскую кроватку. Мальчик исчез, и это событие превратило обычный весенний день в самый страшный в жизни Джеймса и Веры. Хотя записки с требованием выкупа в доме не оказалось — в этом родители убедились в первые же минуты с момента обнаружения пустой кроватки — они почти не сомневались в том, что Кэш-младший исчез вовсе не случайно и отнюдь не по причине некоего фатального стечения обстоятельств. Пропажа малыша связана с чьей-то злой волей — в этом были уверены и мать, и отец Джеймса, хотя родители и не могли в ту минуту объяснить свою уверенность.

Джеймс Кэш-младший по прозвищу «Скиги» рос здоровым и жизнерадостным ребёнком. Впереди у него была большая и счастливая жизнь — по крайней мере так казалось вплоть до 28 мая 1938 года.

Они сразу же побежали к соседям и сообщили о случившемся, но попросили пока не обращаться в полицию — эта просьба объяснялась тем, что Джеймс и Вера рассчитывали в ближайшее время отыскать ребёнка или получить письмо с требованием выкупа. Все американцы знали из газет, что в письмах с требованием выкупа всегда содержится указание не обращаться к правоохранительным органам с заявлением о похищении. Так что Джеймс и Вера в те минуты пытались упредить наиболее очевидный вариант развития событий. Информация о зловещем исчезновении ребёнка стала быстро распространяться по округе. В течение последующего часа у дома Кэшей собралась группа друзей и знакомых общей численностью порядка 30 человек — все они имели при себе фонари, мачете, огнестрельное оружие и были готовы заняться поисками малыша. После полуночи люди приступили к прочёсыванию местности, действуя при этом совершенно хаотично, поскольку никто не знал, в каком именно направлении надлежит двигаться.

Примерно в половине первого часа ночи уже 29 мая у дома Кэшей появился брат отца пропавшего мальчика — Эшбари Кэш (Asbury Cash) и его жена Беатрис (Beatrice Cash). Они желали кое-что сообщить Джеймсу-старшему и Вере, и рассказ их прозвучал необычно и волнующе. Беатрис шёпотом — дабы никто не слышал! — поведала родителям «Скиги», что перед сном по привычке стала осматривать двери и окна своего дома и обнаружила на дверной ручке cо стороны улицы письмо, привязанное обувным шнурком. Письмо было адресовано «Джей-Би Кэшу», то есть Джеймсу Кэшу-старшему, но непонятно было, почему его подвесили к двери Эшбари Кэша.

Прочитав письмо, женщина поначалу приняла его за глупую детскую шутку, но хорошенько поразмыслив, встревожилась. В письме сообщалось, что Джей-Би должен отправиться в северную часть Принстона, где ему надлежало отыскать дом на краю апельсиновой плантации согласно указанным ориентирам, и на крыльце этого дома взять письмо, содержащее подробную инструкцию для последующих действий. Крайне озадаченная прочитанным Беатрис разбудила спавшего мужа и показала ему необычное послание.

Джеймс Кэш-старший.

После небольшого совещания супруги сели в машину и отправились к Джеймсу, где и узнали об исчезновении маленького «Скиги». Джеймс Кэш моментально сообразил, что его брат и невестка привезли письмо похитителя. То есть его опасения оказались не напрасны — сын пропал потому, что некто пожелал получить за него выкуп. С небольшой группой поддержки — буквально три человека — Джеймс уселся в свою автомашину и отправился по маршруту, описанному в переданном ему письме. Поиски нужного дома потребовали времени. На это ушло минут 25—30. Район был не освещён, кроме того, нужное место находилось вне городской застройки в середине плантации, густо засаженной фруктовыми деревьями и пересечённой грунтовыми дорогами в разных направлениях.

В конце концов, впрочем, нужный дом удалось отыскать — Джеймс Кэш бросился к нему, стал стучать и звать хозяев, но… ответом ему послужила полнейшая тишина. Некоторое время Кэш и его спутники, используя электрические фонари, осматривали снаружи пустой дом. В ходе этого осмотра Джеймс обнаружил краешек конверта, выглядывавший из-под двери. Аккуратно вытащив его и заглянув внутрь, он понял, что в конверте находится послание, излагавшее порядок передачи 10 тыс.$ в качестве выкупа за маленького «Скиги». Автор письма хотел, чтобы Кэш-старший сложил деньги в обувную коробку, которую надлежало оставить на обочине дороги. Преступник указывал замкнутый маршрут, которым Кэшу надлежало двигаться, сидя в автомашине, и сообщал, что при появлении мигающего светового сигнала тот должен остановить машину, поставить коробку на обочину и уехать вперёд, не выходя из салона. Точное место в письме не указывалось, единственным ориентиром должен был служить мигающий свет электрического фонаря. Выкуп за мальчика должен быть собран из банкнот и серебряных сертификатов номиналом 20$, 10$ и 5$. Время передачи назначалось автором письма на полночь с 30 на 31 мая. Таким образом, получалось, что похититель предоставлял Кэшам некоторый запас времени для сбора денег. Что ж, это было разумно с его стороны, однако именно в ту минуту следовало выяснить, кому принадлежит опустевший дом и почему именно эту постройку похититель выбрал в качестве почтового ящика для своего послания.

Покатавшись по округе, разбудив, напугав и поговорив с местными жителями, Джеймс Кэш и его товарищи не только узнали имя и фамилию проживавшего в интересующем их доме человека, но и отыскали его самого. Им оказался молодой чернокожий мужчина Джон Эмануэль (John Emanuel), ответивший на все заданные вопросы и рассказавший довольно странную историю. По его словам, около 22 часов минувшего вечера — а может немного позже — он лёг спать в своём доме вместе с сожительницей, которую звали Джеральдина Барнс (Geraldine Barnes). Уснуть, впрочем, они не смогли — их сон оказался нарушен сильным стуком в дверь. Стучавший себя не назвал, но заявил, что Эмануэль должен взять письмо, которое будет подсунуто под дверь, и немедленно отнести его Джеймсу Кэшу. Адрес последнего написан на конверте. Эмануэль, испугавшись столь необычного начала разговора, стал отказываться, убеждая стучавшего, будто не умеет читать, однако тот рассвирепел и пообещал пристрелить его в сию же минуту, если тот не подойдёт к двери и не возьмёт письмо. Тут чернокожему мужчине стало совсем нехорошо — и по-человечески его можно понять! — а потому он решил не испытывать судьбу. Подняв створку окна, противоположного входной двери, он буквально выбросил туда свою подругу и прыгнул следом сам. Они убежали в дом друга, преодолев более 2,5 км, и что там творил неведомый визитёр, ему неизвестно.

Слева: Джон Эмануэль, намеченный похитителем в курьеры, но не ставший таковым. Справа: дом Эмануэля, под входную дверью которого оказалось подсунуто письмо преступника с требованием выкупа и описанием того, как его надлежит передать.

Эмануэль настаивал на том, что никакого письма не видел, в руки ничего подозрительного не брал, стучавшего в дверь его домика не знает, лица этого человека не видел и голос этого человека ему незнаком… Соответственно, и опознать его не может. Что ж, по-видимому, это был конец ниточки, и дальнейшее ведение розыска сына грозило Кэшу-старшему обвинением в самоуправстве. Надлежало решать, как поступать далее.

На обратном пути к дому Кэш сделал остановку возле собственной автозаправочной станции и сделал, пожалуй, самое благоразумное в его положении — он позвонил в территориальное управление ФБР в городе Майами и заявил о похищении сына и получении записки с требованием выкупа. Шерифу Кэш-старший звонить не стал, по-видимому, не испытывая иллюзий относительно возможностей и профессионализма представителей этого ведомства.

Далее последовало неожиданное продолжение. Специальный агент ФБР Артур Ратцен (Arthur Rutzen), глава территориального подразделения ФБР в Майами, предложил Кэшу немедленно приехать в офис Бюро для личного разговора. Расстояние от Принстона до Майами составляло всего 30 км, и Джеймс согласился без раздумий. Ратцен являлся очень необычным во многих отношениях человеком. Родился он в 1910 году, то есть к описываемому моменту времени ему исполнилось всего-то 28 лет. Однако, несмотря на молодость, он уже возглавлял территориальное управление и распоряжался судьбами многих десятков людей. Получив высшее юридическое образование, он в 1935 году подался в Федеральное бюро расследований, одним из лучших окончил курс подготовки и попал во Флориду, где как раз восстанавливалось территориальное управление, сокращённое 10-ю годами ранее. Ратцен имел безусловно выдающиеся аналитические способности и демонстрировал весьма впечатляющую результативность. Он сделал в высшей степени блестящую карьеру, последовательно возглавляя шесть (!) региональных управлений ФБР в различных частях страны. Затем — уже в самом конце 1949 года — Ратцен покинул Бюро и перешёл на работу в сферу крупного бизнеса. После весьма впечатляющих успехов на ниве корпоративного управления в крупной компании «Wurlitzer» ему предложили занять руководящую должность в Министерстве торговли США. В 1962 году он возглавил региональное управление министерства в Нью-Йорке и оставался в этой должности 21 год.

Артур Ратцен делает доклад Директору ФБР Гуверу. Как несложно догадаться, Ратцен стоит, а Гувер просматривает поданные им документы.

Скончался Артур Ратцен в начале августа 1989 года в возрасте 79 лет. Если кто-то сейчас заинтересуется историей семьи Ратцен, то, скорее всего, поиск приведёт его к другому Артуру Ратцену, выдающемуся спортсмену и крупному бизнесмену, создавшему в начале XXI столетия один из самых быстрорастущих бизнесов. Это сын интересующего нас Артура Ратцена, сначала состоявшийся в качестве успешного спортсмена-рестлера, а затем проявивший недюжинные дарования на ниве корпоративного управления и заработавший большие миллионы в индустрии развлечений. Ратцен-сын скоропостижно скончался в 2005 году в возрасте 57 лет. Впрочем, остановим на этом наши генеалогические исследования и вернёмся к событиям конца мая 1938 года. Тем более что интрига расследования в те ночные часы 30 мая, подобно пружине, драматически сжималась, и невозможно было представить, чем же именно закончится происходящее. Уже в 02:10 Джеймс Кэш сидел напротив специального агента Артура Ратцена и рассказывал о том, чем занимался последние часы. Кэш передал специальному агенту оригиналы обеих записок, написанных похитителем, и Ратцен тут же направил их на криминалистическое исследование. Впрочем, он сделал их ксерокопии, которые использовались в ходе дальнейшего расследования.

В 03:00 специальный агент позвонил в офис службы шерифа округа Дэйд (Dade County) на территории которого находился город Принстон, место проживания семьи Кэш. Трубку поднял дежурный помощник шерифа Ивенсон (R.B. Eavenson), ответивший на вопросы Ратцена и сообщивший, что никакой информации о похищении ребёнка служба шерифа ещё не получала. Это был хороший знак, означавший, что друзья Кэша, занимавшиеся поиском ребёнка, шум пока что не поднимали.

Ратцен предложил Ивенсону немедленно встретиться на нейтральной территории, дабы обсудить дальнейшее взаимодействие ведомств и порядок ведения расследования. В качестве нейтральной территории специальный агент предложил отель «Roberts» в Майами-Бич — в этом заведении местное подразделение ФБР имело несколько номеров для приватных встреч, оборудованных скрытой техникой звукозаписи. Кроме того, отелем руководили бывшие сотрудники правоохранительных органов, так что полная тайна встречи могла быть гарантирована безусловно.

Ивенсон немедленно отправился по указанному адресу, но не один — он пригласил в поездку детектива службы шерифа Сэмюэла МакКи (Samuel K. McKee). Ратцен отправил Джеймса Кэша домой и велел дожидаться появления представителей правоохранительных органов. После этого он сделал телефонный доклад руководству Бюро в Вашингтоне и отправился в отель «Roberts».

Встреча там прошла в высшей степени продуктивно. Люди шерифа выслушали краткое сообщение Ратцена о событиях вечера и ночи и безо всякой демагогии и проволочек признали приоритет ФБР в расследовании. Со своей стороны они обещали полную поддержку и следование всем директивам, которые получат со стороны Бюро. Все участники этого импровизированного совещания сошлись в том, что действовать надо по возможности быстро и избегать огласки так долго, как это окажется возможным. Что ж, это было весьма похвальное единодушие!

В 5 часов утра 29 мая Ратцен и МакКи появились в доме семьи Кэш. Они осмотрели комнату, в которой спал похищенный мальчик, окна и двери. Сразу скажем, что следов грубого взлома или использования отмычек не было обнаружено ни при этом осмотре, ни при последующем, проведённом уже при дневном свете.

Далее последовал опрос семейной пары, арендовавшей у Кэшей комнату на втором этаже. Беседа эта, проводившаяся без протокола, преследовала цель сугубо прагматичную — получить характеристику Джеймса и Веры Кэш от людей, имеющих с ними деловые отношения. Нельзя было исключать того, что похищение ребёнка преследует цель не получения денег, а личной мести и записки с требованием выкупа лишь маскируют истинный мотив.

Арендаторы дали Кэшам в целом положительную характеристику, назвав их людьми строгими, пунктуальными в денежных делах и справедливыми. Вместе с тем они признали, что Джеймс Кэш-старший имел репутацию человека конфликтного и неуступчивого, у него существовали враги и, в принципе, вероятность мести отметать с ходу не следовало.

Далее Ратцен и МакКи внимательно изучили копии обеих записок, переданных преступником [оригиналы, напомним, находились в управлении ФБР в Майами]. Из лексического анализа, а также осведомлённости автора писем об особенностях местной географии специальный агент и детектив заключили, что выкуп требует некто из числа местных старожилов. Этому выводу, правда, противоречила непомерная сумма требуемой выплаты — Джеймс Кэш заверил «законников», что для него она совершенно неподъёмна и весь его бизнес не стоит 10 тысяч долларов. Правда, он тут же подчеркнул, что намерен эти деньги всё же раздобыть и выкуп заплатить. Для этого он просил ФБР не мешать ему и не допустить огласки факта похищения. Ратцен полностью одобрил идею передачи выкупа, присовокупив, что Бюро рекомендует выполнять требования похитителей всегда, когда это возможно. Кроме того, он добавил, что Бюро может помочь с получением и хранением большой суммы денег, разумеется, с соблюдением некоторых формальностей. В целом обсуждение сложившейся ситуации, имевшее место в те утренние часы в доме семьи Кэш, носило конструктивный характер и сулило полное взаимопонимание сторон в дальнейшем.

Вера Кэш и её сын Джеймс «Скиги» Кэш-младший, похищенный вечером 28 мая 1938 года.

После этого Ратцен возвратился в Майами-бич, а МакКи озаботился размещением в районе дома Кэшей постов скрытого наблюдения [в их задачу входило выявление любой подозрительной деятельности, которая могла быть связана с похитителем ребёнка]. В 10:15 специальный агент Ратцен позвонил из управления ФБР в Майами в штаб-квартиру Бюро в Вашингтоне. Его доклад выслушал лично Гувер. Ратцен лаконично обрисовал ситуацию, сообщил о нехватке человеческих и материальных ресурсов и попросил руководство о всемерном усилении. Таковое не заставило себя ждать. В 14 часов из Вашингтона поступило сообщение, гласившее, что в Принстон выдвигается «летучий отряд» инспектора Эрла Коннелли, который и возглавит работу по этому делу.

Родился Коннелли в 1892 году, то есть в интересующее нас время ему уже исполнилось 46 лет. В годы Первой мировой войны Эрл служил в Вооружённых силах лейтенантом, сражался в Европе, после демобилизации завербовался в Бюро расследований (BOI — Bureau of Investigation), предтечу ФБР, и в 1920 году познакомился с Эдгаром Гувером. Он произвёл на последнего очень хорошее впечатление. Знакомство с руководителем службы обусловило как карьерный рост Коннелли, так и то, что он довольно быстро занял в будущем ФБР довольно необычную позицию — Гувер доверил ему руководство своеобразным «летучим отрядом», перебрасывавшимся в разные части страны для проведения особо ответственных расследований. Иногда этот «летучий отряд» сами же сотрудники Бюро иронично называли персональной «пожарной командой» директора. Хотя «летучий отряд» Коннелли проводил аресты и самые разные операции, связанные с риском для жизни, было бы неправильно называть эту группу спецназом. Инспектор и его подчинённые занимались не только силовыми акциями, вполне рутинным опросом населения, осмотром мест совершения преступлений и сбором улик, но и очень деликатной оперативной работой — проводили разнообразные оперативные мероприятия — организовывали «прослушку» телефонов, скрытую перлюстрацию корреспонденции, внедрение агентуры, контролируемые поставки и всевозможные провокации, именуемые сейчас весьма растяжимым понятием «оперативный эксперимент». Коннелли был очень хорош в этом деле — умён, изобретателен, настойчив.

Специальный агент ФБР Эрл Коннелли, получивший впоследствии звание инспектора, на протяжении более десяти лет возглавлял «летучий отряд», являвшийся личной «пожарной командой» директора Бюро Гувера. Коннелли познакомился с последним ещё в 1920 году и неизменно пользовался поддержкой и полным доверием всевластного руководителя самой влиятельной спецслужбой США. В дальнейшем Коннелли возглавил территориальное управление ФБР в Нью-Йорке и с этой должности ушёл на пенсию в 1953 году.

Инспектор был прямо связан с раскрытием большого количества сенсационных дел, в том числе и таких, что остались в мировой истории криминалистики и криминологии. Например, именно Коннелли в мае-июне 1935 года успешно расследовал похищение 9-летнего Джорджа Вейерхойзера, мальчика из богатой семьи лесопромышленника. Мальчик был спасён, а преступники разоблачены. Примечательно, что спустя несколько десятилетий выросший мальчик фактически взял на содержание одного из своих похитителей — уже дряхлого и жалкого — и тем продемонстрировал потрясающий пример христианского примирения. Смеяться не надо — это воистину достойный пример великодушия и христианского смирения. Хотя, возможно, не все читатели сейчас поймут автора.

Коннелли был тем человеком, кто лично беседовал с юным Джорджем после его возвращения, и по сообщённым им данным отыскал яму в лесу, в которой мальчика прятали в светлое время суток. Между Эрлом и Джорджем установились настолько доверительные отношения, что во время судебного процесса над похитителями мальчик после дачи показаний прошёл в зал и… сел на колени инспектора. Согласитесь, очень необычная демонстрация доверия и привязанности.

Дело Джорджа Вейерхойзера стало на многие годы своего рода эталоном работы ФБР по раскрытию преступлений, связанных с похищением людей. Но это отнюдь не единственная история, ставшая сенсацией в масштабах страны и неразрывно связанная с фамилией легендарного инспектора.

В июне 1942 года — то есть через четыре года после описываемых событий — Коннелли с подчинённой ему группой специальных агентов провёл масштабную операцию по поиску и аресту немецких диверсантов, высаженных с подводной лодки. Нацистские шпионы оказались застигнуты врасплох, они даже не успели приступить к выполнению задания. Это была блестящая во всех отношениях операция, без упоминания которой сейчас не обходится ни одна работа по истории американских спецслужб в годы Второй мировой войны.

Уже после этого — в январе 1950 года — Эрл Коннелли по распоряжению Гувера был привлечён к расследованию знаменитого «Великого бостонского хищения», жертвой которого стала известная инкассаторская компания «Бринкс». Правда, в этом случае Эрл действовал уже не как руководитель «летучей группы», а как приглашённый консультант. В то время он возглавлял нью-йоркское территориальное управление ФБР и не мог надолго оставить рабочее место.

Сильной чертой инспектора как профессионального «законника» являлось его прямодушие и стремление отстоять собственную точку зрения. Коннелли относился к числу немногих людей, способных оспаривать мнение Гувера и добиваться пересмотра принятых директором Бюро решений. В отношениях с подчинёнными Эрл не допускал фаворитизма и, если требовалось, подвергал жёсткой критике любого, невзирая на возраст, былые заслуги и личное отношение к этому человеку. Интересная черта Коннелли как руководителя заключалась в том, что он не критиковал подчинённых «за глаза», а всегда делал это очно и при посторонних. Публичная критика оказывала потрясающее воспитательное воздействие — Коннелли никогда не приходилось объявлять замечания одному и тому же сотруднику дважды.

Газетные публикации разных лет, связанные с расследованиями, оперативное сопровождение которых осуществлял «летучий отряд» Эрла Коннелли. Цифрами обозначены публикации, связанные: 1 — с похищением и последующим освобождением 9-летнего Джорджа Вейерхойзера в мае 1935 года; 2 — с задержанием немецких диверсантов в ночь на 29 июня 1942 года; 3 — с расследованием таинственного исчезновения Элис Парсонс в июне 1937 года.

Те, кто читал мой очерк «1937 год. Куда же исчезла Элис Парсонс?», специально написанный для сборника «Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований»4, моментально поймёт, что инспектор Коннелли является одним из героев этого весьма драматичного произведения. Там достаточно подробно описана разработанная инспектором стратегия работы по делам, связанным с похищениями людей. Стратегия эта предусматривала последовательную реализацию нескольких этапов, которые можно свести к следующей последовательности: 1) изоляция членов семьи похищенного; 2) полная перлюстрация почты и «прослушка» телефонных переговоров как членов семьи похищенного, так и связанных с ними лиц; 3) размещение по месту проживания похищенного лица оперативных сотрудников под видом охраны; в первоочередную задачу этих оперсотрудников входит негласный обыск места проживания похищенного и его ближайших родственников; 4) ведение переговоров и последующую передачу требуемого выкупа; 5) тщательный мониторинг оборота денежных средств с целью фиксации случаев появления банкнот, переданных похитителям в качестве выкупа; 6) активная информационная политика, призванная дезориентировать похитителей и спровоцировать внутренний конфликт участников преступной группы.

Описанная выше стратегия выглядит, конечно же, разумно и очень даже весомо, но при расследовании исчезновения Элис Парсонс летом 1937 года она сплоховала. Эрл Коннелли пережил тогда поражение тем более болезненное и ранящее самолюбие, что имена преступников он, в общем-то, установил правильно, и даже схему преступления реконструировал довольно близко к истине. Гувер тогда лично приезжал в Нью-Йорк из Вашингтона для участия в допросе главного подозреваемого, и это стало возможным именно потому, что директор верил в таланты командира «летучего отряда». Однако триумфального разоблачения не случилось, хотя допрос этот продлился — секундочку! — более 5 часов. Фиаско Коннелли представляется особенно досадным и несправедливым по причине крайней жестокости и цинизма преступников. Когда Коннелли сказал, глядя в глаза подозреваемому: «Мы знаем, что Элис Парсонс похоронили живой», — тот не повёл даже бровью… Какое же каменное сердце надо иметь, чтобы сохранять спокойствие при выдвижении подобных обвинений!

Тем не менее малоуспешная работа инспектора Коннелли при расследовании исчезновения Элис Парсонс в 1937 году его карьеру не поломала. И вот теперь, спустя год, инспектору предстояло расследовать ещё одно жестокое преступление, истинный виновник которого должен был находиться, по-видимому, близко к жертве, можно сказать, на глазах.

Инспектор Коннелли и его люди по прибытии в Принстон развернули кипучую деятельность. Прежде всего из дома Кэшей были выселены арендаторы, занимавшие комнату на втором этаже. Эту комнату заняли два сотрудника ФБР с автоматами, формально принявшие на себя охрану дома и обоих супругов. На самом деле им предстояло провести негласный обыск всего имущества Джеймса и Веры Кэш, для чего в ближайшие дни последних надлежало выманить из дома под благовидным предлогом.

Ещё до наступления ночи в дом была протянута новая телефонная линия, обеспечивавшая сотрудников Бюро, находившихся внутри, независимой связью. В самом Принстоне женщина-сотрудник Бюро арендовала большой дом, в котором немедленно была оборудована явочная квартира. Этому дому на несколько ближайших дней предстояло стать конспиративным штабом «группы Коннелли». Туда было завезено оснащение и оружие группы, а также проведена дополнительная телефонная линия.

Сам инспектор Коннелли, выслушав доклад спецагента Ратцена о событиях последних суток, отправился в поездку по тому маршруту, который похититель «Скиги» Кэша указал во втором письме. Коннелли хотел познакомиться с районом, где предстояло работать его группе, и прикинуть места, удобные [с точки зрения преступника] для получения денег. Напомним, что в письме место передачи выкупа точно не оговаривалось — там был указан маршрут, по которому должен был двигаться Джеймс Кэш до тех пор, пока не увидит мигающий свет фонаря.

Поездка произвела на инспектора гнетущее впечатление. Район, в котором предполагалась передача денег, был сельскохозяйственным, без электрического освещения дорог. 29 мая 1938 года явился днём новой луны — это означало, что ближайшие ночи будут практически безлунными, что не сулило полицейским силам ничего хорошего. Протяжённые плантации фруктовых деревьев рассекались грунтовыми дорогами, выглядевшими совершенно одинаково. Хотя сотрудники ФБР во Флориде располагали радиофицированными автомашинами, в тёмное время суток очень сложно было ориентироваться на местности, следуя указаниям по радио. Обилие дорог и зелёных насаждений превращало задачу по блокированию района практически в неразрешимую проблему. Захват преступника в момент передачи денег также представлялся совершенно нереалистичным, поскольку спрятавшийся за деревьями преступник мог издалека увидеть приближавшиеся автомашины, и если бы за Кэшем следовали машины с агентами ФБР, то похититель просто не стал бы сигналить фонариком.

Это было неприятное открытие. Преступник явно хорошо продумал детали, связанные с собственной безопасностью.

В то самое время, пока Эрл Коннелли объезжал предполагаемый маршрут следования Джеймса Кэша-старшего, в управлении ФБР в Майами кипела работа иного рода. Ещё в середине дня Артур Ратцен достиг предварительной договорённости с руководителями двух финансовых компаний — а именно, «First National Bank» и «Trust Company» — о выдаче ими на имя Джеймса Кэша 10 тыс.$ в банкнотах по 5$ и 10$, а также серебряных сертификатов номиналом 5$. Следует уточнить, что ФБР при выплате выкупов никогда не выступало спонсором, но предоставляло [когда это требовалось] гарантии безопасной перевозки денег и их целевого использования. То есть деньги формально выдавались Кэшу-старшему, но управление Бюро в Майами гарантировало, что полученные им средства будут потрачены на заявленные цели и до того момента не окажутся потеряны. При этом Бюро не гарантировало возврат средств, и если в силу неких обстоятельств они оказались бы утрачены, то обязательства по возврату всецело возлагались на Кэша.

Джеймс приехал в Майами, посетил офисы названных финансовых учреждений и расписался в получении денежных средств. При этом на руки он их не получил. Полученные им средства специальные агенты перевезли в здание Бюро, где приступили к переписыванию номеров всех 1800 банкнот и сертификатов и их фотографированию. Операция эта была несложной, но рутинной и довольно утомительной.

Однако после её окончания началась другая, ещё более рутинная и утомительная. От имени руководителя управления Ратцена было составлено письмо, которое предполагалось разослать во все финансовые учреждения Соединённых Штатов и Канады. В письме кратко разъяснялась необходимость выявления платёжных средств с указанными номерами и, в случае появлениях их в обороте, предписывалось немедленно проинформировать обо всех таких случаях управление ФБР в Майами. К письму прилагался список номеров всех 1800 банкнот и серебряных сертификатов. Письмо это с упомянутым приложением было разослано телексом во все финансовые учреждения Северной Америки общим числом более трёх тысяч. Поскольку компьютеров в те времена не существовало, рассылка осуществлялась ручным набором необходимых реквизитов и продлилась до утра следующего дня.

Но это был ещё не конец… 29 мая вообще оказался днём богатым на события. Незадолго до полуночи Ратцену сообщили, что по сообщениям осведомителей из среды местных репортёров, информация о похищении мальчика в городе Принстон стала известна пишущей братии и по крайней мере две местные газеты — «Miami Daily News» и «The Miami Herald» — готовятся дать сообщения об этом в утренних номерах.

Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

Уже после полуночи Эрл Коннелли и Артур Ратцен встретились с владельцами обеих газет и объяснили им крайнюю нецелесообразность каких-либо публикаций о событиях в Принстоне. Их пожелания были услышаны, и владельцы гарантировали полное взаимодействие с органами охраны правопорядка, однако попросили о встречном одолжении. В этом месте всякий проницательный читатель без малейших затруднений догадается, чего же именно пожелали газетчики — они жаждали эксклюзивного информирования после окончания «заговора молчания» и возможности вне очереди сделать фотографии улик и арестованных лиц. Инспектор Коннелли и специальный агент Ратцен гарантировали газетчикам желаемое, и до поры эту проблему можно было считать решённой.

30 мая стал своеобразным «днём тишины», похожим на те, что принято устраивать в России перед выборами. Никакой активности, никакой движухи на улицах, все занимаются своим делом и не обращают внимания на других. Шериф Коулман убрал своих людей с дорог, дорожная полиция объезжала Принстон стороной, в газетах обсуждались виды на предстоящий чемпионат по американскому футболу и перспективы урожая. Флорида являлась фруктовой житницей США, и могла ли существовать другая тема, волновавшая местных жителей сильнее, чем виды на предстоящий урожай?!

На самом деле могла, но Коннелли и Ратцен минувшей ночью договорились с местными властителями дум о том, чтобы те не затрагивали эту тему в ближайшие дни.

Флорида являлась фруктовой житницей США, и не следует удивляться тому, что вопросы, связанные с ценами на удобрения, сельхозтехнику и готовую продукцию всерьёз интересовали местных жителей.

Мы можем только догадываться о том, как провели 30 мая Джеймс и Вера Кэш, но нет сомнений в том, что им было тяжело и одиноко. Они не знали, что случилось с их сыном, и не понимали, смогут ли их усилия помочь ему. Им было тяжело и горько от осознания собственного бессилия — а это страшное, беспощадное и очень унизительное чувство. Но родители, безусловно, верили в то, что пройдёт несколько часов и Джеймс-старший сядет за руль автомашины, отвезёт в нужное место деньги и после этого мальчик вернётся. Надежда на лучшее и вера в Бога поддерживали их в те ужасные часы…

Как бы ни был этот день долог и мучителен, в какой-то момент он подошёл к концу. Пришло время действовать!

В 22:30 Джеймс Кэш-старший сел в свой автомобиль, поставил на пассажирское сиденье обувную коробку, перетянутую шпагатом — там лежали 10 тысяч долларов — помахал рукой Вере и отправился в поездку по замкнутому маршруту длиной 40 км (25 миль). Ночь казалась тихой, беспросветной и безлюдной…

Но это была иллюзия. Заинтересованных и внимательных глаз вокруг Джеймса Кэша было очень много. Отъезд отца похищенного мальчика контролировали два специальный агента, находившиеся на втором этаже его дома. Кроме них посадку мужчины в автомашину отслеживали два скрытых поста, расположенные на удалении около 100 метров к востоку и западу от места его проживания. В задачу этих постов входило обнаружение слежки за автомашиной Кэша. Сразу внесём полную определённость в этот вопрос — никто за Джеймсом Кэшем следить в ту ночь не пытался.

Поскольку маршрут следования отца похищенного мальчика был известен, на пути его проезда Коннелли заблаговременно разместил стационарные (неподвижные) посты. Нельзя было исключать того, что Джеймс Кэш может быть ограблен ещё до прибытия к месту передачи денег, и стационарные посты были призваны оперативно отреагировать на сообщение о нештатной ситуации на дороге. Наряд сил, выделенных для негласного контроля движения Кэша в ту ночь, составлял 22 человека — и это только сотрудники ФБР! — и он незначительно уступал численности дежурной смены охраны президента США (30 человек).

Джеймс Кэш ничего этого не знал. Он пребывал в твёрдой уверенности, что едет в полном одиночестве по мрачным флоридским грязям, и надеялся, что через несколько часов весь этот хтонический ужас закончится — он обнимет своего замечательного сынишку и сможет, наконец-то, выспаться…

Очень медленно — на скорости 30—40 км/час, не более — Джеймс Кэш проехал по району Редлэнд (Redland), указанном в письме похитителя. Он был нетороплив, внимателен и точен в манёврах на дороге… Всё без толку, Джеймс так и не увидел сигнала фонаря.

Он привёз деньги назад. И это означало только то, что преступники не освободят похищенного мальчика.

Это был воистину обескураживающий результат, поскольку совершенно непонятно было, что же делать далее. Вступит ли похититель в контакт ещё раз или же посчитает, что Кэш-старший действует недобросовестно, и по этой причине откажется от выдвижения новых требований?

Мучительная пугающая неопределённость продлилась не очень долго, буквально 20 минут. Уже в 00:45 31 мая поступило сообщение об обнаружении новой записки похитителя. Сообщение это сделал по телефону Уилсон П. Кэш (Wilson P. Cash), родной брат Джеймса Кэша-старшего, работавший на автозаправке последнего. Уилсон и его жена 30 мая подменяли брата, пока тот был занят хлопотами, связанными с передачей денег. Записку нашёл местный житель, 21-летний водитель грузовика Фрэнклин Пирс МакКолл (Franklin Pierce McCall), сын пастора местной назарейской церкви. МакКолл приехал на заправку, чтобы купить топлива, и обнаружил под дверью конверт, который сразу и передал Уилсону.

А тот, соответственно, позвонил в службу шерифа. В ФБР он позвонить не мог, поскольку ничего не знал о работе этого ведомства по данному делу. За запиской без промедления приехали люди Коннелли, они забрали запечатанный конверт и тут же увезли его для исследования с целью обнаружения отпечатков пальцев. В «штаб-квартире» группы Коннелли послание было вскрыто, прочитано и сфотографировано. Из него следовало, что похититель не отказался от получения денег и перенёс время передачи выкупа на 4 часа утра 31 мая. То есть он желал получить требуемую сумму примерно через 3 часа.

Содержание послания немедленно было доведено до сведения Кэша-старшего, само же письмо ему показали в 01:30. Джеймс почерк не опознал, точно так же, как ранее не смог опознать почерк написавшего два предыдущих письма. Криминалистическое исследование как самого послания, так и конверта, в котором оно помещалось, не привело к обнаружению потожировых отпечатков пальцев или ладоней, пригодных для идентификации. Отправитель явно побеспокоился о том, чтобы не оставить подобных следов на бумаге.

Примерно в половине четвёртого часа ночи Джеймс собрался в повторную поездку. Усевшись в машину, он положил на колени револьвер, но поклялся Коннелли, что не станет пытаться самостоятельно задерживать преступника. Револьвер был ему нужен на случай возможного нападения или некоей чрезвычайной ситуации в дороге, не связанной с передачей денег.

Джеймс Кэш-старший в ночь на 31 мая дважды выезжал для передачи денег похитителю сына.

В 04:45 Джейм Кэш возвратился из поездки и сообщил поджидавшим его сотрудникам ФБР, что передача выкупа прошла в полном соответствии с предписаниями преступника. В 04:10, двигаясь по пустынной грунтовой дороге, проложенной вдоль границы густой рощи диких кокосов, он увидел многократное мигание света от источника, находившегося в глубине зарослей. Мужчина тут же остановил автомашину возле телефонного столба, открыл дверь со стороны пассажира и положил к основанию столба обувную коробку с деньгами. Двигатель автомашины он не глушил и из кабины не выходил, то есть все требования похитителя выполнил в точности.

Теперь оставалось только ждать. Автор писем обещал, что похищенный мальчик будет оставлен в людном и безопасном месте в течение часа после передачи денег, и после этого в течение нескольких минут люди сообщат о его появлении полиции.

Так что подождать надо было час, возможно, чуть более…

Однако минул час, за ним второй, третий, потом взошло солнце, и Эрл Коннелли с группой своих добрых молодцев отправился к тому месту, где Кэш-старший оставил коробку с деньгами. Или якобы оставил… В этой поездке сотрудников ФБР сопровождал и отец похищенного малыша — он без малейших колебаний указал место под столбом, подле которого поставил коробку, и направление, откуда светил фонарик.

Специальные агенты осмотрелись. До кокосовой рощи, откуда Джеймсу Кэшу мигал фонарик, расстояние составляло 20—25 метров. Роща с густым подлеском казалась почти непроходимой, но её обязательно следовало осмотреть в поисках свежих следов. Неподалёку, менее чем в сотне метров, стоял одинокий жилой дом, Коннелли направил людей поговорить с его жителями. Поскольку Кэш утверждал, что не видел автомашин ни при подъезде к этому месту, ни при отъезде, следовало понять, как человек, забравший коробку, покинул район. Для этой цели хорошо подошёл бы мотоцикл — его несложно убрать с дороги, а затем быстро выкатить. Эрл Коннелли лично осмотрел часть кокосовой рощи, примыкавшую к дороге, и расчищенную от зарослей полосу по обе стороны от неё. Следов мотоцикла отыскать не удалось.

Зато сотрудники ФБР отыскали кое-что другое. Тюремную робу! Причём сброшенную недавно — это было очевидно по её состоянию. Во влажном и жарком флоридском климате тряпьё на свежем воздухе гниёт очень быстро, а найденная одежда имела хорошую сохранность.

Шериф Коулман (Coleman) осматривает тюремную одежду, найденную утром 31 мая неподалёку от места передачи выкупа.

Эта в высшей степени неожиданная находка поразила всех. Присутствие недавнего тюремного сидельца неподалёку от места передачи денег грозило полностью изменить прежние оценки ситуации. Конечно, нельзя было исключать тривиального совпадения — совпадения, как известно, случаются! — и тогда неизвестный тюремный узник мог не иметь ни малейшего отношения к исчезновению мальчика. Но если тюремная форма не просто совпадение? Мог ли похититель действительно являться бежавшим из тюрьмы заключённым? Или же, напротив, преступник вовсе не являлся узником и эту одежду подбросил умышленно, желая навести правоохранительные органы на ложный след?

Важно было установить происхождение тюремной робы. Нашивка с номером с нагрудного кармана оказалась удалена, что представлялось вполне разумной мерой, однако на вороте были заметны некие фиолетовые пятна, как будто бы оставленные чернилами. Это мог быть номер владельца либо его тюремное «погоняло».

Необходимо было прочесть надпись, если сие, конечно же, было вообще возможно.

Пока Коннелли и члены его «летучего отряда» осматривали район передачи денег, Коулман, шериф округа Дейд, на территории которого находился Принстон, занялся другим делом, не менее важным. Он решил поговорить с Уилсоном Кэшем и Фрэнклином МакКоллом — теми самыми людьми, с которыми оказалось связано обнаружение третьего по счёту письма похитителя [или похитителей]. Эти люди были хорошо известны местным жителям, и притом с наилучшей стороны.

Уилсона характеризовали как работящего человека, честного работника, которому можно было поручить самое ответственное дело и быть уверенным в том, что тот исполнит его наилучшим образом. Фрэнклин хотя и был на два десятка лет младше, характеризовался в схожих выражениях — он водил грузовой автомобиль, выполнял самые разные поручения местных фермеров и работал столько, сколько потребуется. Оба были женаты, в непотребствах вроде драк и пьянок замечены не были.

Шерифа Коулмана в показаниях Уилсона Кэша и Фрэнклина МакКолла насторожили несколько деталей, важность которых сложно было оценить, но само их существование выглядело непонятным и до некоторой степени подозрительным. Прежде всего, Кэш сообщил, что МакКолл приезжал на автозаправочную станцию около полуночи в компании с товарищем, они сделали кое-какие покупки и уехали. Всё было как обычно, но приблизительно через 40 минут МакКолл возвратился один. Кэш видел, как приближается автомашина Фрэнклина, и пошёл ему навстречу. Он распахнул дверь и увидел МакКолла, стоящего прямо за ней с сильно смятым конвертом в руке. Молодой человек протянул Уилсону конверт и заявил, что только что поднял его — тот лежал, подсунутый под дверь. Однако Кэш, подходя к двери, не видел конверт, который должен был из-под неё торчать [теоретически, по крайней мере]. Кроме того, смятый конверт невозможно было просунуть в щель под дверью — его сначала требовалось хотя бы немного разгладить.

Всё это выглядело так, словно МакКолл принёс послание с собой, а не поднял с пола.

Кроме всего отмеченного выше, имелось ещё одно соображение, сбивавшее с толку. Дело заключалось в том, что ближайшей к месту передачи денег жилой постройкой являлся дом семьи МакКолл. Фрэнклин происходил из большой семьи — он был младшим из пяти детей — но все они уже разъехались, и теперь мать семейства — Линни Эмма МакКолл, в девичестве Тэйлор (Linnie Emma Taylor) — проживала в этом доме одна. Её муж, как было сказано выше, скончался в феврале 1938 года [за три месяца до описываемых событий]. Расстояние от дома Линни МакКолл до телефонного столба, под которым была оставлена коробка с деньгами, составляло порядка 80 метров.

Конечно, близость дома могла быть простой случайностью. Но могла и не быть… Человек, забравший оставленную Кэшем-старшим коробку, вполне мог иметь какую-то связь с семьёй МакКолл. Это предположение выглядело разумным, ведь в случае проведения операции захвата в момент передачи денег преступник мог прекрасно объяснить причину своего появления в том месте в то время — он бы заявил, что приходил в гости к Линни МакКолл и оказался возле коробки с деньгами совершенно случайно…

Какие-то такие мысли явно бродили в голове шерифа, потому что он довольно долго и обстоятельно беседовал с Фрэнклином МакКоллом, а затем отправился на разговор с его матерью. Фрэнклин утверждал, что не появлялся в доме матери и его даже близко не было в том районе в ночь на 31 мая. По его словам, он после посещения автозаправочной станции отправился на вечеринку к друзьям и оставался там до 4 часов ночи. Его жена Клодин (Claudine McCall), в девичестве Хиллард (Hillard), подтвердила слова мужа. Гости на вечеринке, кстати, тоже подтвердили точность сказанного Фрэнклином. Его мать Линни МакКолл дала показания, во всём соответствовавшие словам сына — тот к ней не приезжал уже два дня, так что…

Так что получалось, что шериф смотрит не в ту сторону — у Фрэнклина МакКолла имелось отличное alibi.

Итак, в повестку дня стал вопрос о передаче информации о событиях, связанных с похищением ребёнка, прессе. Тянуть более не имело смысла, если ранее огласка могла повредить передаче денег, то теперь широкая осведомлённость населения могла помочь поиску похитителя [или похитителей].

Конелли лично заявил репортёру «The Washington times» о том, что ФБР не получило от банков номера банкнот и сертификатов, что истине не соответствовало. Как отмечено чуть выше, Бюро вообще не нуждалось в информации на сей счёт от банковских учреждений, поскольку сами же сотрудники Бюро все банкноты переписали и сфотографировали. Цель умышленной дезинформации вряд ли нужно объяснять особо — абсолютное большинство проницательных читателей «просчитают» замысел Коннелли наперёд [инспектор надеялся, что преступник или преступники приступят к размену денег в ближайшее время].

Уже в вечерних выпусках газет 31 мая появились первые сообщения о произошедшем двумя днями ранее похищении во Флориде 5-летнего мальчика.

Первые сообщения в средствах массовой информации, связанные с похищением маленького «Скиги», относились к 31 маю 1938 года, то есть к тому времени, когда Джеймс Кэш-старший уже передал деньги похитителю, и всем стало ясно, что малыш возвращён не будет.

В последующие дни интерес к событиям в Принстоне и вокруг него непрерывно нарастал, и история «Скиги» Кэша скоро стала сенсацией федерального масштаба.

1 июня к штаб-квартире службы шерифа округа Дэйд стали стекаться неравнодушные граждане, желавшие принять участие в поисковой операции. Ещё накануне вечером соответствующее сообщение стало транслироваться радиостанциями, осуществлявшими вещание на территории этого и прилегавших округов. Общий замысел поисковой операции сводился к следующему: круг диаметром 8 миль с центром в доме Кэшей разделялся на 15 секторов, каждый из которых осматривал назначенный для этого отряд добровольцев [то есть на каждый из отрядов приходился сектор в 24°]. Точкой выхода всех отрядов являлся дом Кэшей, на линии окончания маршрута каждому из отрядов надлежало осмотреть участок в 2,75 км.

Для участия в поисковой операции заявились 1200 человек, что означало, что в конечном участке прочёсывания расстояние между соседними добровольцами достигнет 35 метров. Это очень много, участок был слишком большим. Ситуация осложнялась ещё и тем, что район поисков пересекало большое число водных преград — дренажных канав, рвов и каналов, проложенных для осушения местности.

Все изложенные выше соображения делали шансы на успех запланированной операции весьма призрачными, однако от неё нельзя было отказываться — инспектор Коннелли понимал, что общественность ждёт энергичных усилий, и эти усилия надлежало продемонстрировать.

Целый день 1 июня поисковики провели, осматривая плантации цитрусовых и покуда невозделанные участки суши. Тяжёлая, изнурительная работа оказалась напрасной — ничего, что могло бы служить подсказкой в расследуемом ФБР преступлении, найти не удалось.

Поисковая операция на территории округа Дэйд 1 июня 1938 года.

Несмотря на обескураживающий результат, Коннелли посчитал необходимым не снижать усилия по поиску пропавшего малыша. Он договорился с местными властями о продолжении розысков 2 июня и увеличении числа поисковиков в два раза, то есть приблизительно до 2,5 тысяч человек. Предполагалось подключить к поискам полицейских из близлежащих городов, пожарных, а также лесничих из службы национальных парков США (U.S. National Park Service).

В своём вечернем телефонном докладе директору Бюро Гуверу инспектор на прямо поставленный вопрос о судьбе похищенного ребёнка ответил, что считает его мёртвым и, по сути, поисковая операция нужна для обнаружения трупа. Гувер, обдумав услышанное, заявил, что немедленно отправляется во Флориду для того, чтобы лично возглавить расследование похищения Кэша-младшего и помочь своим властным ресурсом снять все возможные препоны на этом пути.

Сообщение о перелёте Эдгара Гувера из Вашингтона в Майами ранним утром 2 июня 1938 года попало во все сводки новостей и на некоторое время сделалось «сенсацией №1», но продержалось в топе важнейших новостей недолго. Через несколько часов территориальное управление ФБР передало прессе список номеров всех 1400 банкнот и серебряных сертификатов, что Кэш-старший передал похитителю (или похитителям) сына. Двумя сутками ранее инспектор Коннелли отрицал существование такого списка, и вот теперь с номерами мог ознакомиться любой желающий. Опубликование номеров делало практически невозможным использование преступником полученных средств, точнее сказать, появление списка превращало подобное использование в смертельно опасную лотерею. Если похититель дружил с головой, ему после этой публикации следовало на многие годы забыть о попавших в его руки деньгах — они сделались опасны и бесполезны.

2 июня 1938 года американские газеты сообщили читателям о том, что директор ФБР Гувер отправился в Майами для того, чтобы лично возглавить расследование похищения Кэша-младшего (снимок слева). А вечерние выпуски газет разместили на своих страницах для всеобщего ознакомления номера всех банкнот и серебряных сертификатов, переданных Кэшем-старшим похитителям.

2 июня поисковая операция была продолжена на большей территории и увеличенным в два раза нарядом сил. Теперь проводился поиск и на океанском побережье, и даже на некотором отдалении от берега — предполагалось, что похититель мог убить ребёнка и утопить тело в океане.

Настроение поисковиков было бодрым. Рабочий настрой подкреплялся тем, что большое количество владельцев магазинов и всевозможных едален, занимавшихся бизнесом на территории округа Дэйд, организовали бесплатное питание и доставку питьевой воды участникам поисков. В конце дня для всех поисковиков был запланирован бесплатный ужин с пивом. Согласитесь, при такой организации работы любое дело спорится веселее!

Помимо поиска на суше и в каналах, операция по розыску «Скиги» Кэша началась и на океанском побережье.

Перед самым началом прочёсывания местности пара специальных агентов ФБР произвела задержание 50-летнего Майкла Брэкстона (M.F Braxton), ближайшего соседа семьи Кэш, о котором говорили, будто тот имел плохие отношения с отцом похищенного мальчика. Брэкстон заявил о желании принять участие в поисках «Скиги» и стоял в группе поисковиков, ожидая команды выдвигаться, когда сотрудники Бюро приблизились к нему и без каких-либо объяснений сцепили руки за спиной наручниками. Несмотря на протесты мужчины, его довольно грубо усадили в автомашину, не ответив ни на один из заданных вопросов. Свидетелями случившегося стала большая группа поисковиков, которые немедленно рассказали об увиденном журналистам.

Примерно в те же самые минуты, когда сотрудники ФБР увозили Брэкстона в штаб-квартиру регионального управления ФБР в Майами, был взят под стражу и его сын Джон. Последний не принимал участия в поисковой операции, его задержали по месту проживания. О том, чем же отец и сын Брэкстоны навлекли на себя подозрения Бюро, будет сказано чуть ниже.

Майкл Брэкстон, 50-летний сосед семьи Кэш, был демонстративно задержан на глазах большого числа поисковиков, многие из которых знали этого человека на протяжении десятилетий.

Тогда же был задержан Джеймс Сидни Смит (James Sidney Smith), известный в Южной Флориде грабитель банков, отбывший за решёткой в общей сложности 15 лет. Коннелли предполагал, что Джеймс Смит мог изменить «масть» и переквалифицироваться из грабителя банков в киднеппера (похитителя детей). По мнению инспектора ФБР, с этим человеком также следовало поговорить в спокойной обстановке вдали от фотоаппаратов газетных репортёров. Смит, в отличие от Брэкстона, ни о чём спрашивать не стал и лишь пошутил насчёт того, что агенты Бюро, по-видимому, сильно его боятся, коли сковывают руки за спиной…

Для проведения допроса был взят под стражу и его однофамилец Родни Смит (Rodney Smith). Этот человек не был ни родственником Джеймса, ни даже его знакомым. Родни привлёк особый интерес к своей персоне тем, что имел конфликт с Кэшем-старшим из-за невыплаты последним денег за проведённый ремонт. Сам Джеймс Кэш утверждал, что рассчитался со Смитом точно и в срок, что и подтверждал предъявленными расписками, однако Родни настаивал на том, что владелец автозаправки ему не доплатил, и в связи с этим высказывался в адрес Кэша не только осуждающе, но и угрожающе.

Наконец, в те же самые часы в офис Бюро в Майами был доставлен ещё один — уже пятый по счёту — подозреваемый. Таковым оказался некий Джеймс Мино (James Minot), имевший конфликты с Джеймсом Кэшем-старшим по причине невозврата последнему долга. Мино являлся сыном многолетнего друга Кэша и имел намерение заняться извозом в формате грузового такси. Он попросил у Кэша взаймы 300$, договорился о скидке на топливо, купил грузовичок и… ничего у него не вышло. В конечном итоге он машину продал, взятые взаймы деньги не вернул и даже долг за бензин погасил не полностью. А когда Джеймс Кэш попросил молодого человека отдать всё, что тот должен, Мино послал его куда подальше. Что тут скажешь, настоящий украинец, хоть и американец…

Одна из многих газетных публикаций, посвящённых поисковой операции 2 июня 1938 года. Справа представлена увеличенная схема района поиска «Скиги» Кэша (заштрихованный круг).

Репортёры, узнав о том, что Бюро задержало по меньшей мере пятерых подозреваемых и все они доставлены в помещение территориального управления в Майами, перешли в режим круглосуточного дежурства возле здания. Толпа в 50—70 человек находилась у дома №73 по Вест-Фледжлер стрит (West Flagler Street) в ожидании новостей, а автомашины репортёров занимали все свободные места поблизости.

Поисковая операция 2 июня оказалась безрезультатной. Ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на судьбу похищенного мальчика, отыскать не удалось.

Проанализировав работу поисковиков, руководство ФБР решило отказаться от тактики массовых прочёсываний местности. Качество работы многих поисковиков и их отношение к порученному делу рождало определённые вопросы. Многие поисковики считали, что поисковая операция — это своеобразный пикник или туристский поход — добровольный, ни к чему не обязывающий и во всех отношениях приятный, за участие в котором будут бесплатно поить, кормить и в конце дня даже пивка дадут попить без ограничения… Некоторые поисковики, вспотев и устав, самовольно покидали цепь, многие в ущерб качеству стремились поскорее закончить движение, чтобы выйти в конечную точку и получить пару жареных сосисок с пивом. В общем, это был не нормальный полицейский поиск, а пародия на него!

По этой причине на следующий день — то есть 3 июня 1938 года — поисковую операцию было решено проводить значительно меньшим нарядом сил. Число добровольцев уменьшалось до 150 человек, которых надлежало распределить между группами полицейских, пожарных и лесничих. В составе всех поисковых отрядов работали кинологи с собаками — это должно было повысить эффективность поисков, несмотря на кратное снижение числа участников.

В тот же день на публике впервые появился Джеймс Кэш-старший, до того находившийся вместе с женой Верой в полной изоляции. Дела на автозаправочной станции требовали присутствия хозяина, родным и близким нельзя было до бесконечности перепоручать работу. К Кэшу выстроилась целая очередь из автомашин репортёров, которые желали залить в бак условные три или пять литров бензина и заодно поболтать с хозяином. Быть может, Джеймсу Кэшу такое внимание и было не очень-то приятным, но в тот день он реально заработал больше, чем за целую неделю.

Результаты поисковой операции, проведённой 3 июня, оказались столь же ничтожными, что и накануне. Понимая, что район возможного сокрытия похищенного мальчика слишком велик, а силы правоохранительных органов совершенно недостаточны, Коннелли решил более поисками вслепую не заниматься. Разумеется, решение это он принял не единолично, а по согласованию с директором Бюро Гувером.

Ну, а что же происходило в штаб-квартире регионального управления ФБР?

Самое высокое здание в Майами в конце 1930-х годов являлось пристанищем для ряда правоохранительных структур. Здесь размещалось территориальное управление ФБР в Южной Флориде с камерами для временно задержанных (на верхних этажах здания — с 19-го по 28-й), отделения федерального и окружного судов.

3 и 4 июня там безостановочно кипела работа. Все пятеро задержанных оказались на «допросном конвейере» — их допрашивали либо без перерывов, либо с минимальными перерывами, ограничивая даже в пище и воде. Нет, воды не лишали, но если человек просил пить, то ему приносили маленький бумажный стаканчик…

Самые серьёзные подозрения вызывали, конечно же, отец и сын Брэкстоны. История их конфликта с Джеймсом Кэшем-старшим выглядела предельно глупой, но именно глупые конфликты чреваты зачастую неожиданным ожесточением. Майкл Брэкстон, плотник по профессии, подправил ограждение участка таким образом, что пересёк межевую линию и вольно или невольно прихватил небольшой кусок территории своего соседа Кэша. Последний попросил устранить нарушение, на что Брэкстон ответил отказом и посоветовал соседу обратиться в суд. Это был очевидный недружественный вызов. Кэш, однако, «закусился» и решил не давать спуска наглецу. Он обратился к адвокату и последний подготовил исковое заявление, с которым и приехал к Брэкстону. Адвокат показал последнему заявление и рекомендовал устранить допущенное нарушение в 24 часа, грозя в противном случае серьёзными материальными потерями. Брэкстон смекнул, что дело плохо, и передвинул ограду на правильное место.

Хотя формально инцидент можно было считать исчерпанным, Брэкстон затаил обиду и отомстил соседу в довольно гадкой манере. Он купил у Кэша 10 галлонов (~38 литров) топлива в кредит, который гасить изначально не собирался.

Когда по прошествии времени Кэш-старший напомнил Майклу о необходимости оплатить бензин, последний весело расхохотался и заявил, что денег Кэшу не видать, поскольку топливо взято в счёт его — Брэкстона — работы по переносу ограды. То есть плотник устроил эдакий ловкий, как ему казалось, «кидок» соседа.

А затем к Кэшу приехал Брэкстон-младший и с удивлением узнал, что ни он сам, ни его папаша на автозаправочной станции Джеймса Кэша более обслуживаться не будут. Сын стал возмущаться, дескать, коли у тебя проблемы с моим отцом, так и решай их с моим отцом, меня в эти разборки не вмешивай! Услыхав такое, Джеймс Кэш-старший произнёс что-то вроде: «Сын должен отвечать за грехи отца».

И Брэкстон-младший в ответ в крайнем раздражении выкрикнул: «Смотри, как бы твоему сыну не пришлось ответить за грехи папаши!»

Неосторожная фраза, правда? Особенно в контексте того, что через несколько недель «Скиги» Кэш пропал из собственной кровати.

Что прикажете думать по поводу эдакого бэкграунда? Брэкстоны являлись ближайшими соседями Кэшей и всей округе были известны своим злонравием. Слыли они за людей не то чтобы опасных, но не очень приятных и не симпатичных. Подозрения в отношении Брэкстонов укреплялись ещё и тем, что их alibi выглядели не очень убедительно, фактически они основывались на показаниях жён обоих подозреваемых. Сотрудники ФБР допрашивали отца и сына безостановочно, не давая спать и не разрешая вызвать адвоката или совершить телефонный звонок. Это, конечно же, являлось грубейшим нарушением пресловутых конституционных прав, но в США на подобные нарушения в те годы смотрели весьма снисходительно. [Тут достаточно упомянуть о том, что в полицейских органах официально существовали «степени строгости» допросов числом четыре или даже пять в зависимости от региона; и «строгости» эти предполагали нешуточные меры физического воздействия — обливание холодной водой под сильным давлением, продолжительное сковывание наручниками, фиксирование допрашиваемого в неудобных позах при помощи смирительной рубашки и прочее].

Апельсиновая плантация в Южной Флориде (фотография 1940 года). Благодатные почвы и мягкий тёплый климат превратили этот штат в самый настоящий апельсиновый рай. Хотя, если быть точным, во Флориде выращивали тогда и многие иные фрукты, и зелень к столу.

Внушали определённые подозрения и остальные задержанные. Родни Смит делал ремонт в магазине и складском помещении на автозаправочной станции Кэша и остался недоволен полученной в качестве оплаты суммой. Он потребовал от заказчика доплатить, мотивируя это перерасходом материалов, однако Джеймс Кэш отказался это сделать, заявив, что перерасход материала допущен по вине самого Смита и тот не должен перекладывать его оплату на его плечи. Смит остался крайне недоволен произошедшим и в присутствии посторонних неоднократно высказывал угрозы в адрес Джеймса Кэша-старшего.

Другой подозреваемый — Джеймс Мино, сын старого друга последнего — воспользовался доверительными отношениями отца и Кэша для того, чтобы получить довольно значительный кредит и скидку на топливо, но затем свою часть обязательств выполнить не пожелал. Или не смог — это для ФБР было даже и не очень-то важно. А важно было то, что он крепко поругался с Джеймсом Кэшем и позволил себе угрожать ему.

И Родни Смит, и Джеймс Мино не имели надёжного alibi на время исчезновения «Скиги» Кэша и время передачи выкупа. Как это ни покажется удивительным, но наименее подозрительным из всей этой странной компании подозреваемых оказался Джеймс Сидни Смит, известный гангстер. Начинал этот человек свою трудовую стезю в качестве сотрудника полиции Портленда, однако в 1922 году при исполнении служебных обязанностей он убил человека. В тюрьму его не отправили, суд, можно сказать, проявил снисхождение, но из полиции удалили. Смит попутешествовал по стране и весной 1923 года на Аляске убил Герта Грея (Hert Grey), известного в тамошних буераках преступника. Суд в Кетчикане (Ketchikan) отнёсся к убийце милостиво, поскольку тот сделал Аляску немного чище, а кроме того, убийство стало следствием ссоры, и Грей был вооружён. В общем, Смит получил всего семь лет, каковые и отбыл. Из федеральной тюрьмы на острове МакНейлс (McNeils) в штате Вашингтон он вышел с репутацией опасного человека и искренней ненавистью к холоду, снегу и северным территориям.

Джеймс подался в южные края, где и куролесил на протяжении последующих лет. Власти связывали его с банковскими ограблениями, но ни разу взять с поличным Смита не удалось. Благодаря агентурному осведомлению, «законники» знали, что Джеймс Смит действовал очень осторожно — он занимался «сколачиванием» группы для конкретного нападения, проводил разведку объекта, принимал на себя обязанности по обмену похищенных ценных бумаг и украшений, которые обычно переправлялись за границы США в Китай, Аргентину или Филиппины, но сам на «дело» не ходил. Говорили, что Джеймс Смит убил нескольких товарищей, вызвавших его подозрение или неудовольствие возражениями, но эти сообщения подтвердить не удалось.

В общем, этот персонаж признавался всеми знавшими его очень опасным человеком, и такой, безусловно, мог бы без особых затруднений похитить ребёнка. Насколько мы можем сейчас судить, наводку на него дал некий осведомитель — именно поэтому за гангстера сразу же взялись всерьёз. Однако очень быстро стали возникать сомнения в правдивости сообщённой агентом «наводки». Смит не знал о существовании семьи Кэш и никогда не бывал на автозаправке Кэша-старшего. Размер выкупа в 10 тыс.$ вряд ли мог удовлетворить запросы такого гангстера, как Смит. Примечательно то, что гангстер не настаивал на собственном alibi, но сотрудники ФБР выяснили важную деталь, заставлявшую усомниться в причастности Смита к похищению «Скиги». Дело заключалось в том, что вечером 30 мая и всю ночь на 31 Джеймс Смит играл в карты и из-за стола не вставал, не звонил по телефону и не отвечал на звонки.

Сложно было представить, чтобы опытный преступник, отправивший на серьёзное дело подельника, не ждал бы отчёта о проделанной работе.

В общем, самый опасный из подозреваемых первым отвёл от себя подозрения. 5 июня Джеймсу Смиту предложили пройти проверку на «полиграфе», тот моментально согласился, с полным самообладанием выдержал такой допрос и был выпущен на свободу.

В тот же день аналогичную процедуру было предложено пройти остальным подозреваемым. Джеймс Мино и Родни Смит успешно выдержали волнительную процедуру, а вот отец и сын Брэкстоны проверку провалили.

Флорида в конце 1930-х годов могла бы показаться раем и идиллическим местом для добропорядочной семейной жизни, но реалии не всегда соответствовали ожиданиям.

Так 5 июня Бюро сосредоточилось на двух основных подозреваемых. Между тем Коннелли и Гувер испытывали некоторые сомнения в том, правильно ли был очерчен круг подозреваемых изначально. Может быть, истинный преступник в него не попал? Может быть, следует вернуться к первоначальной оценке местных жителей и ещё раз критичным взглядом оценить каждого из ближнего окружения супругов Кэш?

Изучая людей, по разным причинам привлёкших внимание ранее, сотрудники ФБР обратили внимание на того самого Фрэнклина Пирса МакКолла, что нашёл третье по счёту письмо похитителя. Уилсон Кэш, дядя «Скиги», сообщил о некоторых странностях, бросившихся в глаза при получении письма из рук МакКолла. Прежде всего, письмо было сильно смято, и непонятно было, как же преступник умудрился подсунуть его под дверь, а по словам Фрэнклина МакКолла, тот вытащил заклеенный конверт из-под двери. Непонятно было, для чего Фрэнклин возвратился на автозаправочную станцию, поскольку он побывал там приблизительно 45-ю минутами ранее в обществе товарища. Они купили пару канистр бензина, сигареты, шоколад и уехали, а спустя 3/4 часа МакКолл возвратился. Наконец, определённые подозрения вызывало то обстоятельство, что дом матери МакКолла являлся ближайшим к тому месту, где произошла передача денег похитителям. Конечно, это могло быть всего лишь случайностью, но…

Шериф Коулман допрашивал МакКолла по обстоятельствам обнаружения письма с требованием выкупа, но в конечном итоге отпустил, сочтя полученные объяснения удовлетворительными.

Теперь с МакКоллом решили поговорить сотрудники ФБР. 5 июня его доставили в здание территориального управления. Он был допрошен, дал необходимые пояснения и согласился пройти проверку с использованием «полиграфа». Результат оказался неубедительным, Фрэнклин явно нервничал всякий раз, когда вопросы касались исчезновения «Скиги», но оператор не стал категорически заявлять о лжи проверяемого.

В общем, после допроса Фрэнк был отпущен домой без каких-либо последствий.

На следующий день в здание №73 по Вест-Фледжлер стрит, в котором размещалась штаб-квартира представительства ФБР в Южной Флориде, приехали жёны старшего и младшего Брэкстонов. Женщины желали пройти внутрь и поговорить с Гувером, директором Бюро, о причине задержания их мужей. Разумеется, никто не допустил дамочек к руководителю и вообще не позволил пройти внутрь охраняемого периметра, но сие лишь усилило негодование женщин. Те вышли на улицу, где находилась большая группа репортёров, и устроили импровизированную пресс-конференцию, в ходе которой рассерженные домохозяйки метали громы и молнии в адрес бюрократов из ФБР и лично мистера Гувера. Женщины рассказали довольно много как о своих мужьях, так и о семействе Кэшей — в ту минуту разглашение такого рода деталей представлялось совершенно нежелательным.

Минут через 10—15 местные начальники сообразили, что явно перегнули палку с бдительностью и создали совершенно ненужный шум, что называется, на ровном месте. Женщин пригласили в здание, где они пробыли несколько часов. С кем они встречались и что им было сказано, так и осталось неизвестным — обе женщины, выйдя на улицу, не проронили ни единого слова. Они лишь плакали…

Прошло ещё несколько часов, и из дома №73 по Вест-Фледжлер стрит вышли отец и сын Брэкстоны. Они выглядели крайне измождёнными и с трудом передвигали ноги. Никто из них не отреагировал на вопросы репортёров и ничего не сказал по существу, только «позвольте пройти» и «освободите дорогу».

Так 6 июня директор Гувер и инспектор Коннелли остались без подозреваемых. 7 июня не принёс никаких новостей. Кэш-старший начиная с 6 числа трудился на своей автозаправке полный день, и его рабочее время было наполнено массой интервью разной продолжительности.

7 июня паломничество репортёров к нему продолжилось. Кэш твёрдил то же, что говорил накануне — ему неизвестно о каких-либо подвижках в расследовании, ФБР его не информирует, он никого не подозревает и о судьбе сына может только гадать…

8 июня газеты сообщили о том, что сенатор Адамс, председатель подкомитета по финансам Верхней палаты федерального парламента, сделал заявление, из которого следовало, что подкомитет без проволочек одобрит экстренное выделение 50 тыс.$ на финансирование усилий ФБР по расследованию похищения Джеймса Кэша-младшего. «Это само собой разумеется», — бодро закончил своё выступление сенатор.

Казалось, в расследовании не происходило никаких подвижек. Но в действительности это было не совсем так. Утром 8 июня сотрудники Бюро, хорошо знакомые с деталями дела, приступили к детальнейшему допросу Кэша-старшего и его супруги. Они исходили из того, что преступник находится где-то рядом с семьёй Кэш — это человек, хорошо знакомый Джеймсу и Вере, он, несомненно, попадал в поле зрения Бюро, и фамилия его присутствует в оперативных материалах. Ведь он знал, что Вера по вечерам уходит из дома, и знал время её ухода. Этот человек был осведомлён о том, что жильцы со второго этажа в вечер похищения будут отсутствовать! С большой вероятностью этот человек ориентировался в доме Кэшей, поскольку он знал, где спит малыш, и на своём пути ничего не сломал и не разбил. Этот человек отлично ориентировался на местности, знал местные просёлки и не боялся преодолевать большие расстояния пешком.

Кто это мог быть?

Обсуждая различные кандидатуры, сотрудники Бюро несколько раз возвращались к Фрэнку МакКоллу, но подозрения в его адрес отметались тем, что Фрэнк не бывал в доме Кэшей и по этой причине вряд ли надлежащим образом ориентировался на месте. Но каково же оказалось удивление агентов, когда Джеймс и Вера в один голос заявили, что Фрэнк МакКолл не только бывал в их доме, но даже жил в нём! Оказалось, что после свадьбы годом ранее молодой человек вместе с женой Клодин (Claudine) арендовали комнату на втором этаже и прожили в ней три месяца!

Это был совершенно неожиданный оборот. Об этом пустяке никто из сотрудников ФБР не знал до середины дня 8 июня!

И вот теперь вроде бы всё сошлось. МакКолл, как никто, соответствовал всем критериям разыскиваемого преступника, более того, «Скиги» Кэш хорошо его знал и, в отличие от всех прочих подозреваемых, МакКолл мог унести мальчика, вообще не прибегая к насилию. Эдгар Гувер, услыхав о внезапно открывшихся деталях, распорядился немедленно доставить МакКолла для допроса и провести этот допрос максимально жёстко.

В те часы никто из посторонних ничего не знал о происходивших в недрах штаб-квартиры событиях. Фрэнклин МакКолл был доставлен в Майами в полной тайне, о его задержании тогда не узнал никто.

Около 14 часов начался его допрос, в котором участвовал и директор ФБР Гувер. Нам неизвестны подробности происходившего тогда в комнате для допросов, но мы можем не сомневаться, что разговор был серьёзным — Бюро не имело никаких улик, единственным позитивным выходом являлось склонение подозреваемого к сознанию вины и выдаче улик, доказывающих его безусловную причастность к преступлению. Как можно было добиться такого результата? Набор средств и приёмов очень ограничен, вдумчивый читатель без труда их перечислит…

Приблизительно в 4 часа пополуночи — то есть уже 9 июня — большая группа сотрудников ФБР вышла из здания на Вест-Фледжлер стрит и расселась по четырём автомашинам. Мужчины были в рабочих комбинезонах, с лопатами и вёдрами в руках, разумеется, все они были вооружены. Это необыкновенное шествие наблюдала толпа журналистов, которые тут же передали в свои редакции сообщения об увиденном, поэтому сообщение о необычной активности ФБР попало в утренние выпуски газет. Газетчики не знали одной мелочи — среди людей в рабочей одежде находился Фрэнк МакКолл, также одетый в синий комбинезон, правда, шёл он без оружия и лопаты.

Всем стало ясно, что в расследовании наметился некий прорыв, но какого рода и с чем связанный, не знал в ту минуту никто из посторонних. Через некоторое время среди журналистов распространилась информация о том, что Эдгар Гувер, облачённый в рабочую одежду, покинул штаб-квартиру Бюро в Майами и в сопровождении охраны отправился в неизвестном направлении. Отъезд директора Бюро убедил всех в том, что некий успех действительно достигнут и Гувер отправился в поездку с целью лично удостовериться в полученном результате.

Прошло ещё несколько часов, и последовал шквал разнообразных новостей: тело «Скиги» Кэша найдено… найдена разорванная обувная коробка, в которой передавался выкуп… найдена часть денег, переданная похитителям… найдена ещё одна часть денег, переданная похитителям… преступник — Фрэнк МакКолл — даёт признательные показания и сотрудничает со следствием… он настаивает на том, что действовал в одиночку… и не убивал мальчика…

9 июня оказался долгим днём, и уточнённая информация передавалась в те часы информагентствами не менее шести раз. Вечером того же дня ФБР передало сознавшегося преступника службе шерифа, и Коулман, шериф округа Дэйд, впервые показал преступника фоторепортёрам.

Фрэнк МакКолл (слева) после передачи службе шерифа следует по коридору с шерифом Коулманом. Одна из первых газетных фотографий МакКолла в номере от 9 июня 1938 года.

Итак, что же именно произошло в ходе допроса, и какого рода признания сделал МакКолл? Фрэнклин был далеко неглуп и прекрасно понимал, что инспектор Коннелли не имел никаких доводов, прямо изобличающих МакКолла, поэтому последний вполне разумно выбрал тактику полного отрицания. Однако он явно переоценил собственную способность выдержать пытку. Его, несомненно, пытали, но проделано это было технично, без переломов костей и гематом, совсем не так, как примерно в то же время пытали в Кливленде бедолагу Долежаля.5

То, что допросом МакКолла руководил лично Эдгар Гувер, определённым образом развязывало руки подчинённым директора Бюро. Шеф ждал результата, и чтобы не разочаровать его, инспектор Коннелли и его люди были готовы пойти на всё. МакКолл не имел телесных повреждений — осаднений кожи, гематом, переломов костей — но это означает, что против него была применена высокотехнологичная пытка, скорее всего, электрическим током. Без интенсивного воздействия этот человек себя бы не сдал — а он сдал! Приблизительно через 10—12 часов Фрэнклин сделал первые признания, но сами по себе слова никому не были интересны. Ему пришлось назвать места сокрытия тела похищенного мальчика и полученных в качестве выкупа денег, и только это привело к остановке пытки.

Стенограмма допроса МакКолла никогда не публиковалась, как, впрочем, и магнитофонная запись, хотя мы можем не сомневаться в том, что происходившее в допросной комнате фиксировалось магнитофонной записью. Признание Фрэнклина в самом общем виде пересказал журналистам лично Гувер — он сделал это в середине дня 9 июня — а затем инспектор Коннелли. Разумеется, эти рассказы очень близки по содержанию, ибо подчинённый не может опровергать начальника, верно?

Фрэнклин сообщил, что замысел похищения ребёнка с целью получения выкупа вынашивал более двух месяцев. Он сразу определил в качестве объекта посягательства семью Кэш, поскольку имел с ними прекрасные отношения, и они не должны были его заподозрить. Кроме того, он был осведомлён о распорядке их дня и не сомневался в том, что сумеет унести мальчика без особых затруднений. Появление в доме Кэшей арендаторов комнаты на втором этаже до некоторой степени спутало карты злоумышленнику, но не заставило отказаться от замысла. Зная время ухода Веры к мужу на автозаправку и то, что арендаторы будут вечером 28 мая отсутствовать, он около 22 часов проник в дом Кэшей и обнаружил «Скиги» спящим в кровати. МакКолл накрыл рот, нос и глаза мальчика двумя платками, пропитанными хлороформом, и, убедившись, что тот уснул совершенно беспробудным сном, взял малыша на руки и понёс его к своему дому, если точнее, к тому дому, который последние месяцы арендовал вместе со своей женой Клодин.

Преодолеть ему требовалось около 900 метров. Вес мальчика составлял 20 кг — это довольно заметная нагрузка для пешего движения по пересечённой местности, хотя и не запредельная. Фрэнк МакКолл умышленно отказался от использования автомашины, справедливо рассудив, что транспортное средство будет его демаскировать и может обратить на себя внимание потенциальных свидетелей. Пробежав необходимое расстояние и войдя в дом, МакКолл с ужасом обнаружил, что ребёнок мёртв. Преступник настаивал на том, что не желал смерти малышу и рассчитывал вернуть того родителям живым и здоровым. Именно по этой причине он решил усыпить «Скиги» [дабы мальчик не видел лица похитителя]. Если бы возвращение мальчика не входило в планы злоумышленника, он бы увёл его из дома, не прибегая к снотворному [напомним, «Скиги» Кэш хорошо знал Фрэнка МакКолла и полностью доверял ему, поскольку тот некоторое время жил с ним в одном доме].

Дом, арендованный Фрэнком и Клодин МакКолл. Именно сюда преступник вечером 28 мая принёс похищенного мальчика.

Смерть «Скиги» потребовала от МакКолла импровизации. Не переводя дыхания, он помчался вглубь пальмовой рощи, находившейся возле дома, и в её глубине отыскал сильно заболоченный участок, куда ни один разумный человек по доброй воле не стал бы заходить. Роща эта располагалась приблизительно в 500 метрах западнее административной границы города Принстон. Преступник не расчленял труп и не закапывал его — он оставил тело мальчика в густых зарослях и со всех ног помчался обратно — ему очень важно было в те часы находиться на виду для обеспечения в будущем собственного alibi. Сообщив сотрудникам ФБР обстоятельства похищения и смерти «Скиги» Кэша, преступник в утренние часы 9 июня отвёл их к трупу малыша. То, что МакКолл знал место сокрытия трупа, исключало самооговор и однозначно доказывало его истинную причастность к преступлению.

Однако это было ещё не всё. Фрэнку необходимо было сообщить судьбу денег, полученных от Джеймса Кэша-старшего в качестве выкупа. МакКолл рассказал, как получив обувную коробку с деньгами, разделил свалившееся на него богатство на две неравные части, которые поместил в большие жестяные банки из-под кофе и закопал в разных местах. Одну часть в размере 1300 $ преступник предполагал использовать на текущие расходы для подготовки отъезда из Принстона, а оставшиеся 8700 $ намеревался сохранить для обустройства на новом месте. Обувную коробку, в которой находились деньги изначально, он разорвал и закопал — это место МакКолл также показал [фрагменты коробки были извлечены и приобщены к делу в качестве улики].

Место сокрытия тела маленького «Скиги» Кэша в глубине пальмовой рощи на удалении около 800 метров от дома, арендованного Фрэнком и Клодин МакКолл.

Потрясение от признаний Фрэнка МакКолла оказалось немалым — все знавшие этого человека, как, впрочем, и всю семью МакКоллов — не могли поверить в виновность молодого человека. Джеймс Кэш и его жена Вера пережили настоящий шок — оба заявили сотрудникам ФБР, что ни за что не подумали бы на Фрэнка, который несколько месяцев жил с ними под одной крышей, сидел за одним столом, играл с их сыном и всегда оставался внимательным, воспитанным и добрым человеком. Вернее, казался внимательным, воспитанным и добрым.

Фрэнк был младшим ребёнком в семье Фрэнклина Пирса МакКолла-старшего (Franklin Pierce McCall Sr.) и Линни Эммы (в девичестве Тэйлор (Linnie Emma Taylor)). В браке родились дочери Тельма [в 1904 году], Грейс [в 1906 году], Эстер [в 1912 году], сын Бёрд [в 1915 году] и последний из детей — Фрэнк Пирс-младший [31 марта 1916 года]. К описываемому моменту времени Фрэнку исполнилось 22 года.

Ещё одна газетная иллюстрация, демонстрирующая место сокрытия трупа «Скиги» Кэша.

Знавшие семью характеризовали детей и родителей одинаково — добропорядочные, трудолюбивые, надёжные во всех отношениях люди. Фрэнк-старший, отец преступника, являлся пастором назарейской церкви и пользовался большим уважением местных жителей, он скончался за четыре месяца до ареста сына, и, по общему мнению, было очень хорошо, что отец не увидел чудовищного позора младшего отпрыска.

Сам Фрэнклин МакКолл-младший владел грузовой автомашиной и зарабатывал, выполняя поручения местных фермеров по различным перевозкам. Зарабатывал он по тогдашним меркам неплохо, и потому мотив похищения ребёнка представлялся не до конца понятным. Когда инспектор Коннелли поинтересовался у МакКолла, ради чего тот затеял свою авантюру, последний дал, прямо скажем, неожиданный ответ. Он заявил, что лично ему денег вполне хватало — он вообще привык довольствоваться малым — однако после свадьбы почувствовал, что его жена Клодин заслуживает другой жизни, нежели прозябание в «апельсиновом раю». Фрэнк задумался над переездом в более цивилизованное место, иначе говоря — в большой город — и пришёл к пониманию того, что такой переезд невозможен без хорошей денежной заначки. А откуда можно быстро получить большую сумму денег?

То-то же…

Десмонд Келли, начальник окружной тюрьмы, демонстрирует журналистам ордер на арест Фрэнклина МакКолла. Сам арестант стоит подле него.

При этом Фрэнк МакКолл категорически отверг предположение о соучастии Клодин в похищении «Скиги» Кэша и настаивал на том, что жена ничего не знала о его намерении совершить преступление. Сразу скажем, что инспектор Коннелли не очень-то поверил уверениям преступника, поскольку имелись кое-какие соображения в пользу того, что МакКолл в помощнике нуждался.

Прежде всего, ему было необходимо располагать тайным убежищем, в котором можно было удерживать похищенного мальчика до момента возвращения после получения выкупа, в этом убежище ему нужно было давать воду и пищу и контролировать состояние маленького пленника. Очевидно, что такое убежище — точнее говоря, тюрьму — следовало оборудовать в доме, а сделать это без информирования жены почти невозможно.

Кроме того, МакКоллу нужен был сообщник в момент получения выкупа. Дело заключалось в том, что автомобиль Кэша-старшего, привёзшего деньги в указанное место, было очень сложно контролировать в тёмное время суток на тёмной дороге. Пока отец вынимал коробку с деньгами и через правую дверь ставил её возле телеграфного столба [как того требовала инструкция в письме], через противоположную дверь автомобиль могли скрытно покинуть два или даже три агента ФБР. МакКоллу был нужен помощник, наблюдавший за автомашиной с другой стороны дороги. Коннелли, кстати, считал, что мигающий сигнал подавала из рощи именно жена похитителя, а сам МакКолл в это время находился на противоположной стороне дороги и контролировал поведение Кэша-старшего. После того, как последний уехал, именно Фрэнк и забрал коробку, в то время как жена унесла фонарь.

Клодин МакКолл, жена Фрэнклина. Именно желание обеспечить этой женщине высокий уровень жизни и толкнуло Фрэнка на похищение ребёнка. По крайней мере этим преступник объяснил мотив собственных действий.

Вопрос о выдвижении обвинений против Клодин МакКолл обсуждался руководителями операции — Гувером, Коннелли, Ратценом и некоторыми специальными агентами Бюро — однако в конечном счёте было решено этого не делать. Во-первых, никаких вещественных улик, свидетельствовавших о вовлечённости женщины в преступление, не существовало, а во-вторых, появление соучастника грозило сильно затянуть дальнейшее движение дела. Кроме того, судебные перспективы наказания Клодин МакКолл представлялись весьма неопределёнными, другими словами, можно было потратить массу времени и сил на попытку осудить жену похитителя, а в конечном итоге получить оправдательный вердикт.

Днём 9 июня Бюро передало МакКолла службе окружного шерифа. Он появился перед репортёрами в обществе шерифа Коулмана, начальника окружной тюрьмы Десмонда Келли и группы помощников шерифа. В те минуты были сделаны самые известные фотографии Фрэнка — на них можно видеть подавленного молодого человека, явно пребывавшего не в своей тарелке. Сутки назад он, совершенно невиновный в глазах знавших его людей, был доставлен в допросную комнату на 13-м этаже штаб-квартиры Бюро в Майами, и вот теперь… И вот теперь жизнь его пущена под откос! Было отчего повесить нос, ведь всё так классно начиналось!

Фрэнка МакКолла оформляют в окружной тюрьме. На фотографии можно видеть самого преступника, начальника тюрьмы Келли (он в очках), шерифа Коулмана (джентльмен в шляпе) и помощника шерифа Кондермена, «прокатывающего» пальчики нового заключённого.

Что происходило далее?

Разумеется, газетчики принялись разыскивать и опрашивать всех, кто мог хоть что-то рассказать о Фрэнке МакКолле и мотивах его действий. В те дни было довольно много публикаций подобной тематики, но все они оказались связаны преимущественно с семьёй потерпевших, родственники же преступника хранили абсолютное молчание, что, конечно же, хорошо понятно. В числе давших интервью в те дни можно упомянуть Эллу Хорн (Ella Horn), родную сестру Джеймса Кэша-старшего [тётку погибшего мальчика], а также супругов Граббс (Mrs. Sam Grubbs), знавших как МакКолла, так и Кэшей. Они назвали Фрэнка «тихим парнем» и выразили крайнее удивление его деянием. По их мнению, МакКолл являлся последним человеком, которого можно было заподозрить в преступлении такого рода, что он совершил.

Что показало судебно-медицинское вскрытие тела погибшего мальчика? В утренние часы 9 июня останки малыша были доставлены в похоронное агентство Джорджа Тёрнера (George W. Turner) в городе Хоумстеде (Homestead), находящемся приблизительно в 10 км южнее Принстона. Для проведения вскрытия туда немедленно прибыл доктор службы коронера Томас Отто (Thomas Otto), которому и надлежало работать с телом.

Результаты вскрытия оказались обескураживающими. Выяснилось, что давность наступления смерти весьма велика — порядка 10 дней — и рассказ Фрэнка МакКолла в этой части, по-видимому, точен. За прошедшее время тело во влажном и жарком флоридском климате подверглось значительному разрушению — исчезла значительная часть кожных покровов, а внутренние органы претерпели сильные аутолические изменения. По этой причине выявить симптоматику асфиксии, если таковая и существовала первоначально, не представлялось возможным. Исследование костей тела с помощью рентгеновской установки доказало отсутствие их переломов, то есть и в этой части рассказ МакКолла получал до некоторой степени подтверждение [хотя целостность костей, разумеется, не исключала возможность душения].

Поэтому заключение доктора Отто оказалось довольно неопределённым — он констатировал невозможность точной диагностики причины смерти мальчика и на этом умыл руки.

11 июня 1938 года Джеймс Кэш-младший был предан земле.

Фотография из газеты, сделанная во время похорон Джеймса Кэша-младшего 11 июня 1938 года.

Поскольку преступник дал признательные показания и отказываться от них вроде бы не намеревался, появлялась юридическая возможность провести суд без участия жюри присяжных. Но в этом случае судья был лишён какого-либо манёвра и мог лишь формально исполнить требование уголовного закона и осудить обвиняемого на смертную казнь. Без вариантов. МакКоллу несколько раз об этом говорили и даже взяли подписку, подтверждавшую факт его информирования, но угроза смертной казни его как будто бы не волновала.

Некоторое время ушло на утрясание формальностей и утверждение кандидатуры судьи, которому предстояло провести процесс. Таковым был назначен судья Аткинсон (H. F. Atkinson), один из самых пожилых судей Флориды. По-видимому, местные «законники» решили, что дедушка старый — ему всё равно, и осуждение на смерть без суда присяжных не нанесёт вреда его карьере, почти завершившейся к тому времени.

16 июня 1938 года Фрэнклин МакКолл был доставлен в суд, где в присутствии почти что 150 свидетелей строгий судья разъяснил подсудимому ту ситуацию, в которой он оказался. Аткинсон поинтересовался: не желает ли МакКолл отказаться от процесса без участия присяжных в пользу суда с участием жюри? МакКолл подтвердил собственное желание получить суд без присяжных заседателей.

После этого процедура пошла без сучка без задоринки, можно даже сказать — весело. Заняв место свидетеля, обвиняемый подтвердил свою личность, заверил, что знаком с обвинительным заключением и признаёт свою вину в похищении ребёнка с целью получения выкупа, но настаивает на том, что не преследовал цель причинить вред здоровью мальчика и убивать его не хотел.

Фрэнк МакКолл на свидетельском месте отвечает на вопросы судьи Аткинсона.

Далее судья «прошёлся» по тексту признания МакКолла, включённого в обвинительное заключение, уточняя детали — наличие двух платков с хлороформом, местонахождение спальни малыша, способа транспортировки похищенного и прочее. Интересно то, что Аткинсон не дал подсудимому возможности дать показания в произвольной форме, и легко догадаться почему — судья не желал разбираться в противоречиях, которые могли появиться в ходе монолога, а потому выбрал путь наименьшего сопротивления. Он просто зачитывал несколько фраз из признания подсудимого и спрашивал: «Это вы говорили? Вы признаёте, что сказали следующие слова? А вот это утверждение справедливо?»

Процесс быстро покатился вперёд и уложился буквально в четыре часа, причём в это время вошли допросы судмедэксперта и некоторых должностных лиц, причастных к проведению поисковой операции и следственных действий.

Закончив со всеми формальностями, судья Аткинсон заявил, что готов огласить приговор, который, без сомнения, был составлен загодя. Перед оглашением судья призвал присутствующих сохранять полную тишину, особо подчеркнув, что сейчас состоится кульминация процесса и дело это очень серьёзное, если кто-то допустит проявление эмоций в любой форме, то этот человек подвергнется аресту или штрафу за неуважение к суду.

Аткинсон приказал подсудимому подняться и зачитал приговор, осуждавший Фрэнклина Пирса МакКолла-младшего на смерть на электрическом стуле в любой из дней недели, следующей за 27 июня 1938 года. В приговоре подчёркивалось, что судья не имел возможности вынести другое решение, кроме осуждения к смертной казни, поскольку деяние МакКолла полностью подпадают под нормы «закона Линдберга» — так просторечно именовался «Federal kidnaping act», принятый 7 декабря 1932 года. Этот закон формально относил похищение несовершеннолетнего ребёнка, завершившееся смертью последнего, к преступлению, караемому смертной казнью без возможности смягчения приговора. Судья Аткинсон подчеркнул, что признания подсудимого, сделанные в ходе следствия и суда, не допускают иной квалификации его деяния, кроме той, что констатирована приговором.

МакКолл выслушивает приговор судьи Аткинсона днём 16 июня 1938 года.

Чтение приговора продлилось четыре минуты. Приговорённый сохранил полное самообладание как при заслушивании речи судьи, так и в последующие минуты, когда покидал зал судебных заседаний.

Забегая вперёд, сразу уточним, что МакКолл не имел какой-то особой стратегии борьбы за жизнь и его поведение вовсе не являлось хитрым фокусом. Он не пытался спасти себя каким-то ухищрением или уловкой, отказавшись от предоставленного Законом права подать апелляцию, он не пытался оспорить приговор и, находясь в тюрьме, просто ждал естественного развития событий. От момента совершения преступления до осуждения к самому тяжкому из всех возможных наказаний прошло менее трёх недель — это исключительная быстрота даже для того времени, хотя сразу внесём ясность, что в случае Фрэнка МакКолла мы видим всё же не самое быстрое правосудие.

Стремительное осуждение похитителя, состоявшееся без судебного процесса с участием присяжных, поставило в сложное положение губернатора Флориды Фреда Коуна (Fred P. Cone). По конституции штата губернатор мог быть выбран лишь на один срок, который истекал в начале января 1941 года. Коун обдумывал свою дальнейшую политическую карьеру и вынашивал планы баллотироваться в федеральный парламент в Вашингтоне, но казнь МакКолла могла повредить его рейтингу.

Одна из газетных публикаций середины июня 1938 года, посвящённая осуждению Фрэнклина МакКолла на казнь на электрическом стуле.

Губернатор по меньшей мере четыре раза под разного рода надуманными предлогами отменял своей властью исполнение приговора. Трудно отделаться от ощущения, что губернатор Коун боялся казни МакКолла больше, чем сам МакКолл. Последняя отмена имела место 20 февраля 1939 года, накануне запланированного на утро следующего дня приведения приговора с исполнение. Смертнику было передано устное послание губернатора — тот будет ждать 72 часа прошения о помиловании, которое намерен подписать. Подача такого прошения ничем МакКоллу не грозила — он и без того признал свою вину, а потому прошение о помиловании являлось естественным в его положении шагом.

Несомненно, последовавшие 72 часа были очень сложными для смертника. На протяжении долгих часов он взвешивал собственную жизнь и раздумывал над тем, следует ли за неё бороться. В конечном итоге Фрэнк принял решение и прошение о помиловании не подал. Выражаясь метафорически, он сам же себя и приговорил.

Утром 24 февраля 1939 года Фрэнк был доставлен в камеру смертников. От права сказать последнее слово он не отказался и произнёс несколько фраз, которые через микрофон слышали присутствовавшие в соседнем помещении родственники похищенного мальчика и должностные лица. МакКолл ничего не сказал о раскаянии или сожалении о содеянном — он лишь признался, что рад возможности уйти из жизни, поскольку очень устал от всего, что происходило с ним после задержания.

Он был очень спокоен и сдержан. В каком-то смысле можно сказать, что умер этот человек на удивление достойно, разумеется, в той степени, в какой вообще можно говорить о человеческом достоинстве детоубийцы.

Могила Фрэнклина МакКолла.

На этом мрачная история похищения и смерти маленького мальчика в апельсиновом раю фактически подошла к своему логическому завершению. Можно сказать несколько слов и будущности некоторых лиц, упомянутых в этом очерке. Клодин МакКолл быстренько уехала из Принстона, повторно вышла замуж в 1942 году и никогда никому не рассказывала о том, чьей женой являлась ранее. Старшие сёстры Фрэнка оказались долгожителями — Тельма прожила 93 года, Грейс — 102, а Эстер — 84. Вполне возможно, что и Фрэнк смог бы прожить долгую и счастливую жизнь, если бы только весной 1938 года не принял ошибочное решение. Можно упомянуть и о родителях погибшего мальчика — Джеймс Кэш-старший дожил до 1977 года, а Вера — до 1995 года. Что же касается губернатора Коуна, то его великодушная готовность помочь смертнику самому губернатору не помогла, и выборы 1940 года в Сенат он проиграл, что побудило его закончить политическую карьеру. А вот инспектор Коннелли продолжал службу в ФБР до 1953 года, возглавил территориальное управление Бюро в Нью-Йорке и с этой должности ушёл на пенсию тяжело больным [он умер в 1957 году].

Коннелли на протяжении нескольких десятилетий работал по многим резонансным делам и, пожалуй, имеет смысл сделать подборку очерков о профессиональном пути этого человека. У автора есть на примете несколько очень познавательных во всех отношениях детективных историй, непосредственно связанных с работой инспектора ФБР Коннелли. Чтиво может получиться очень забористым, ведь Эрл и его «летучий отряд» работали по самым разным направлениям — контрразведка, борьба с похищениями людей, противодействие организованным преступным группам (гангстерам) и прочее. Причём значительная часть того, чем занимался этот человек, сейчас либо вообще неизвестно в англоязычном сегмента интернета, либо известно крайне фрагментарно. Говорить же о русскоязычной части Сети смысла, пожалуй, и нет. Между тем сюжеты, связанные с работой Эрла Коннелли и его подчинённых по разоблачению преступников в 1920-1940-х годах, интересны не только своей детективной канвой, но и весьма познавательны как своего рода «слепок» социальной истории другой страны, совершенно неизвестной современному поколению россиян. Автор убеждён в том, что это та история, которую знать надо…

Разоблачение Фрэнка МакКолла безо всяких оговорок следует признать крупным успехом ФБР. Инспектор Коннелли явно сделал правильные выводы из собственной неудачи при расследовании «дела Элис Парсонс» годом ранее. Действуя жёстко, но эффективно, он правильно выбрал нужного подозреваемого и сумел в кратчайшие сроки — менее полусуток — добиться признательных показаний, причём не самооговора, а во всём истинных.

Можно понять потрясение Фрэнклина МакКолла, который к 8 июня уже уверился в том, что полностью достиг поставленной цели и удачно избежал каких-либо подозрений в свой адрес. Ведь к тому времени его уже допрашивал шериф — и отпустил! — и сотрудники ФБР тоже допросили — и тоже отпустили! Выкуп был получен и надёжно спрятан, оставалось выждать пару-тройку месяцев и спокойно уехать из Принстона, не привлекая лишнего внимания. И вдруг…

Джеймс «Скиги»\Кэш.

История трагической гибели маленького «Скиги» Кэша оставляет ощущение горечи и несправедливости. Жизнь малыша, росшего в обстановке любви и достатка, оказалась разрушена злой волей человека, которому ни сам мальчик, ни его родители не сделали ничего плохого. Вся вина родителей заключалась лишь в том, что они много работали и потому у них были деньги, а преступник посчитал, что эти деньги нужны ему больше, чем их законным владельцам. Поразительная логика, что тут сказать…

Но в этой связи достойно упоминания то обстоятельство, что правоохранительное сообщество Соединённых Штатов успешно победило бич, терзавший общество на протяжении 1920-1930-х годов. Высокий профессионализм ФБР при раскрытии преступлений, связанных с похищением людей с целью получения выкупа, сделал такого рода посягательства крайне невыгодными. Риск быть разоблачённым и неустранимая угроза никогда не воспользоваться даже полученным выкупом [из-за фиксации номеров банкнот и ценных бумаг] лишали преступления такого рода всякого смысла. Уже в 1940-х годах вал похищений, державший в напряжении всю страну на протяжении многих лет, сошёл практически к нулю. С той поры похищения осуществляются лишь эпизодически и очень часто не являются тем, чем кажутся на первый взгляд. Нередко они оказываются всего лишь «симулякрами», то есть имитацией, и маскируют истинный мотив похищения человека. Как правило, это убийство, и затребованный выкуп преступник даже не пытается забрать.

Впрочем, сейчас нам грозит очень сильное уклонение в область криминологии и историю уголовного сыска, совсем не связанное с темой повествования. Сюжет же, связанный с похищением малыша «Скиги», подошёл к своему логическому и долгожданному завершению — преступник получил- таки справедливое воздаяние. Но этот исход вряд ли сделал хоть кого-то счастливым…