Чан Юань проснулся от странного прикосновения. Открыв глаза, он увидел, что малыш пары лет от роду тычет ему в лицо облизанными пальцами. Заметив, что мужчина внезапно пришел в себя, ребенок на мгновение замер, а после залепетал и радостно продолжил тыкать куда ни попадя.

Дракон молча принял несколько тычков и, убедившись, что малыш доволен, схватил его ладошку, поднялся и сел. Краткий осмотр подтвердил: он находился в обветшалой хижине, где не было ничего, кроме соломенной крыши да четырех стен. Эр Шэн там не оказалось. Чан Юань попытался встать, как вдруг почувствовал что-то тяжелое на одном из пальцев. Это оказался малыш, который катался по земле, кусая его палец и посасывая крохотными губками.

Подождав какое-то время и заметив, что ребенок даже не думает его отпускать, Чан Юань пригрозил ему:

– Прекрати безобразничать.

Малыш, очевидно, не понял, что ему сказали, продолжив сосать палец с причмокиванием и крайним удовлетворением.

Что… что ему с этим делать? Чан Юань понимал, что ему следует проучить эту кроху, но также вполне осознавал, что тот совсем хрупкий и сломается, стоит приложить силу, а затем превратится в неприглядные куски гнилого мяса…

Внутреннюю дилемму Чан Юаня прервал внезапный звон разбитой посуды у двери. Оглянувшись, он увидел застывшую в проеме девушку с пожелтевшим лицом. У ног, прикрытых лохмотьями, валялась разбитая глиняная миска.

Кроха, до сих пор так и не оторвавшийся от пальца Чан Юаня, при виде девушки раскрыл рот и плюхнулся на землю. Он не заплакал, а с громким всхлипыванием обратился к ней «сестра» и на четвереньках пополз в ее сторону. Девушка невольно отступила на пару шагов, но после, похоже, ей что-то пришло в голову: с напряженной челюстью встретив взгляд Чан Юаня, она поспешила к мальчику, взяла его на руки и выбежала за дверь.

Шаткие шаги, растерянный взгляд – Чан Юань тут же заподозрил неладное и последовал за ними.

За обшарпанной хижиной был переулок, где царила мертвая тишина. Выйдя из него, мужчина увидел Эр Шэн, безучастно стоящую у обочины, словно статуя.

Мужчина огляделся. Вся улица была пуста, только изредка из домов доносились тихие стоны. В воздухе воняло сгнившей плотью и гарью. В закутке неподалеку кто-то разжег костер, от которого исходили клубы черного дыма.

Происходящее вокруг напоминало разруху, что царила несколько лет назад во время хвори, созданной чарами гу. Но теперь – Чан Юань это ясно понимал – виновником были не злые чары, а болезнь. Здесь не было ни вредоносной ци, ни демонов, только человеческое отчаяние и бесчисленные страдания.

– Эр Шэн.

Услышав свое имя, девушка вздрогнула. Она повернулась к нему, глаза ее были пусты, но на дне их плескалась плохо подавляемая паника.

– Чан Юань… мы правда выбрались из пустынного города?

– Здесь нет ни песка, ни пыли, ни силы печати. Это царство Людей.

Воспоминания Чан Юаня прервались в тот момент, когда они вошли в красный свет. С наступлением темноты он потерял сознание, а когда очнулся, то уже был здесь.

– Царство Людей… царство Людей… – безостановочно повторяла Эр Шэн, будто не смела верить в увиденное.

Дракон протянул к ней руку и погладил по волосам. Он знал, что эта картина, должно быть, пробудила недобрые воспоминания. Ему хотелось утешить девушку, но вдруг краем глаза Чан Юань заметил женскую фигуру, что в смятении пронеслась мимо. Проследив за ней взглядом, он взял Эр Шэн за руку:

– Пойдем посмотрим.

В укромном уголке две женщины держали на руках по грудничку. Обе выглядели подавленными и долго колебались. Под озадаченным взором Эр Шэн они обменялись детьми. Малыши, оторванные от рук родных, в страхе разрыдались. Обе женщины захлебывались слезами вместе с ними, отчаяние и боль на их лицах были неописуемы. В конце концов старшая развернулась и ожесточенным шагом покинула закоулок.

Вскоре после ухода женщины малыш заплакал, и вторая, державшая его на руках, тоже не могла остановить поток слез, но, чуть успокоившись, положила ребенка на землю и схватила булыжник, замахиваясь, что разбить ему голову!

Эр Шэн в шоке закричала:

– Что вы творите?! – Она стрелой бросилась вперед, выбила камень из руки женщины и подняла ребенка с земли, безостановочно ругаясь. – Как можно жестоко обращаться с таким малышом?!

У местной, которая теперь сама валялась на земле, не было сил подняться. Она уткнулась лицом в траву и жалобно взвыла:

– Я ничего не могу поделать… Я давно ничего не ела. Мой отец умер от болезни. Мать дома вот-вот скончается от голода. Мой муж снова заболел. Я ничего не могу поделать, ничего не могу поделать…

Эр Шэн была потрясена услышанным.

– Вы… хотели убить этого ребенка, чтобы съесть его? Вы… – Ее осенило. – Вы с той женщиной обменялись детьми, чтобы съесть их?

Женщина закрыла лицо руками и горько заплакала.

– Он, как-никак, моя плоть и кровь… я не могла этого вынести. Нам приходится меняться детьми, чтобы съесть их[67].

Лицо Чан Юаня было чернее тучи, а Эр Шэн побледнела. Передав малыша в руки мужа, она погналась следом за ушедшей женщиной, их же собеседница так и лежала на земле, тихонько всхлипывая. Чан Юань спросил:

– Почему вы не покинете это место? Почему бы вам не найти иной путь?

– Городские ворота были закрыты еще до того, как болезнь разошлась. Никому нельзя выйти. Не было ни зерна, ни лекарств, столько народу погибло… – Вспоминая недавнее, женщина заплакала еще горше. – Слышала, на Оленьей горе, что на окраине города, есть лекарство от этой болезни. Если сможем достать его, все будут спасены. Но… но этот мерзкий начальник стражи городских ворот испугался, что болезнь перекинется на другие города, что в будущем он попадет под расследование властей… Он никого не выпускает, здесь все равно что тюрьма. Даже если не заболеем, мы умрем от голода!

Чан Юань долго не отвечал. Уложив ребенка рядом с женщиной, он сказал ей:

– Позаботься о нем. Приходи сюда сегодня вечером за лекарствами и зерном.

Глядя на удаляющуюся спину мужчины, та погрузилась в раздумья, а после снова посмотрела на плачущего малыша. Она подумала: может быть, ее брата уже съели, а может, этот человек просто лжец. Как он мог выйти, когда городские ворота закрыты? Ее муж и мать были на краю гибели. Она обменяла брата на этого ребенка, значит, должна убить его и съесть…

Она подобрала и подняла над собой камень, рука ее дрожала. Чан Юань знал, что та собирается сделать, но не замедлил своего шага.

Ребенок продолжал плакать, рука девушки так и зависла в воздухе. Наконец, она отбросила булыжник, взяла малыша на руки и прижала его лицо к своему, рыдая вместе с ним.

Чан Юань подумал, что хотя люди порой хрупки, порой низменны, а порой бесстыдны и смешны, иногда, как сейчас, они восхищают его красотой своей души.

Когда он нашел Эр Шэн, та стояла перед четырьмя истощенными и болезненными людьми, наставляя их:

– Сегодня вечером я принесу вам лекарства и еду. Вы должны заботиться о том малыше! Даже не думайте его есть! – В конце она добавила: – Если съедите, я, когда принесу еду, проглочу ее прямо перед вами или вообще сожгу. Короче говоря, ничего вам не дам!

На страшную угрозу дракон усмехнулся про себя.

Успокоив людей, Эр Шэн обернулась и увидела Чан Юаня, что ожидал ее позади. Они некоторое время смотрели друг на друга, и девушка лукаво улыбнулась:

– Чан Юань, я хочу сделать кое-какую пакость.

– Как раз думал о том же, – кивнул он.

– Я узнала, что все запасы продовольствия и лекарственных трав находятся на Оленьей горе. – Она призадумалась. – Похоже, начальник стражи тоже прячется там. Как по мне, так это форменное свинство. Наставник однажды сказал мне, что, когда вступаешь в школу Затерянной горы, то становишься ее учеником, значит, вам теперь вместе жить и вместе умирать. Я считаю, что такими же твердыми принципами должен обладать и начальник стражи, которого кормит народ. Почему бы нам его не вернуть сюда, а Чан Юань?

Он улыбнулся необычно строгой Эр Шэн.

– Абсолютно с тобой согласен.

Вечером начальник стражи города Аочэн, живший в усадьбе на Оленьей горе, необъяснимым образом исчез. Большая часть трав на горе была собрана, но зерно хранилось не в его усадьбе, а в военном лагере неподалеку, так что казармы также оказались разграблены.

Ночь опускалась на город, и черная тень проплыла по небу над Аочэном, разбрасывая зерно и травы. Горожане говорили, что видели след божественного дракона и, думая, что это боги пришли спасти их, растроганные до слез трижды преклонились и девять раз поклонились до земли Небу[68].

Эр Шэн сидела между драконьими рогами Чан Юаня, глядя на оглушенного и связанного начальника, и радостно улыбалась. Она ущипнула его за обрюзгший живот.

– Этот растяпа – подлый трус. Мы его не били, а он уже просил пощады. Неудивительно, что он такой толстокожий. Думаю, даже если ранить его Защитным мечом, он будет истекать не кровью, а жиром.

Золотистые глаза изогнулись в полумесяцы, что выглядело как восхищенная улыбка. Подлетев к усадьбе начальника городской стражи, дракон приземлился и помог Эр Шэн спуститься, не обращая внимания на то, что второй пассажир свалился на землю, как мешок с мясом, и очнулся от боли.

Чан Юань невозмутимо отряхнул ладони Эр Шэн:

– Они у тебя грязные.

Девушка молча приняла его ухаживания, а затем спросила:

– Я его трогала, ты ревнуешь?

Дракон кивнул:

– Ревную.

Эр Шэн просияла счастливой улыбкой. Она обняла мужчину, ластясь к нему:

– Чан Юань, муж мой, я и не ожидала, что ты так сильно меня полюбишь. Любовь ко мне уже проникла в твои кости? Ты запечатлел ее в своей душе?

Они долго так стояли, отчего сердце дракона забилось чаще. Он крепче обнял Эр Шэн, прикусил ее губы и шепнул ей в рот:

– И то, и то.

Его теплый и влажный язык случайно коснулся ее губ. Казалось, он вдруг что-то осознал, лизнул кончиком языка изгиб губ Эр Шэн, а затем скользнул в ее рот.

Та вздрогнула и неосознанно отступила назад. Чан Юань с легкой силой прижал ее затылок:

– Не двигайся, кажется, я… кое-что понял…

Эр Шэн и впрямь не двигалась, ее тело было напряжено, а зубы стиснуты еще крепче.

Чан Юань изо всех сил старался, но не смог проникнуть глубже. В конце концов он в бессилии отпустил возлюбленную, увлажненные глаза мужчины сияли небывалым ранее светом. С некоторой обидой он окликнул не расположенную к сотрудничеству девушку:

– Эр Шэн…

Она так и стояла неподвижно. Они обменялись растерянными взглядами, Чан Юань вздохнул и горько улыбнулся.

– Со временем привыкнешь.

Ее готовое выпрыгнуть из груди сердце постепенно успокоилось. Эр Шэн поджала губы, вспомнив их близость, и уточнила со всей серьезностью:

– Может, мне стоило открыть рот?

Чан Юань тоже нахмурился в недоумении и после некоторых раздумий выдал:

– Может, стоило…

– Кхм-кхм… – прервал их кашель. Лицо начальника стражи покраснело, как свиная печень. Поняв, что его кашель привлек внимание пары, он побледнел от испуга.

– Великие герои! Не убивайте меня, я не хотел! Продолжайте целоваться, я ничего не видел!

Эр Шэн хлопнула себя по лбу.

– Ох-ох, Чан Юань, мы с ним еще не разобрались!

– Давай я сам, – недовольно сощурился дракон.

Начальник стражи был ужасно напуган, сопли на его лице смешались со слезами, он безостановочно молил о пощаде, но парочка просто привязала его к стулу в главном зале и без лишних слов ушла. Толстяк опешил, в голову его закралась мысль, что в городе по-прежнему бушует болезнь. Теперь начальник оказался совсем один, и никто даже не узнает, если он заболеет и умрет.

Он обмочился, крича:

– Великие герои! Вернитесь! Я знаю, что мне тогда не следовало открывать рот! Впредь я не совершу подобного… Я все понял! Вернитесь!

Чан Юань и Эр Шэн оба считали себя людьми твердых моральных устоев, поэтому, естественно, пренебрегли мольбой беспринципного начальника городской стражи. Они ушли, держась за руки и не оглядываясь.

Найдя двух женщин, которые днем обменялись детьми, они отдали им еду и травы. За своей спиной они услышали звук лбов, бьющихся о землю в почтительном поклоне. Обе семьи называли их посланными Небесами, чтобы спасти народ, и возносили высшим силам благодарность.

Эр Шэн, обернувшись, смущенно покраснела, ощутив неловкость от такой признательности, но лицо Чан Юаня потемнело.

– Болезнь в Аочэне – это судьба, и жертвы предопределены ей же. Жизнь и смерть ваших близких – лишь несколько штрихов в Книге Судеб. Небеса безжалостны, а мир жесток, так за что же вы благодарите высшие силы?

Прежде люди никогда об этом не задумывались и были ошеломлены вопросом.

Эр Шэн тоже застыла и вдруг поняла, что Чан Юань всегда ненавидел сковавшую его судьбу. Пусть теперь дракон покинул руины Десяти Тысяч Небес и обрел свободу, в глубине души он не мог примириться и всегда возмущался жестоким пророчеством Небес.

Она, наконец, нарушила повисшую неловкую тишину, погромче наказав:

– Помните, вас спасли не высшие силы, не Небеса и уж точно не так называемые небожители, а… – Эр Шэн обвела собравшихся взглядом и улыбнулась. – Это была самая обычная пара. Жена добродушна и миловидна, ее красота способна завоевывать страны и покорять города[69], затмить луну и посрамить цветы[70], второй такой нет в Поднебесной. Ее муж красивый и элегантный, словно вольный ветер[71], и имеет восемь доу таланта[72]. Никто в мире не сравнится с ним.

Это… что это за «обычная пара»?

Чан Юань глянул на нее, губы его дрогнули, однако с них не сорвалось ни слова. При виде шаловливого и гордого взгляда возлюбленной сердце дракона защемило, и вся ненависть и обида улетучились.

Эр Шэн поразила народ, одним махом выдав все слова похвалы, какие только пришли ей в голову. Она довольно вскинула подбородок и удалилась с мужем под руку.

– Мы люди скромные и не раскрываем своих имен, совершая добрые дела. Давай поскорее покинем город, пока еще ночь. Я давно не видела наставника и старшую соученицу, страшно по ним соскучилась. После, как вернемся на Затерянную гору и попрощаемся с ними, я брошу совершенствование и отправлюсь путешествовать с тобой по горам, рекам, озерам и морям, хорошо?

– Хорошо, конечно, однако мы не разобрались с этой бедой до конца. – Покачав головой, он посмотрел в сторону городских ворот. – Мы разграбили запасы в военном лагере, но это лишь потушило горящие брови[73]. Продовольствия хватит максимум на несколько дней. Если ворота так и останутся закрытыми, боюсь, горожане умрут от голода.

Эр Шэн застыла. Пораскинув умом, она предложила:

– Снимем городские ворота, и дело с концом.

– Нет, – ответил Чан Юань. – Поскольку за городом стоят казармы, очевидно, что это город большого военного значения. Уберем сейчас ворота, и жителям будет трудно противостоять вражескому вторжению в будущем. К тому же армия подчиняется правительству. Раз стража приказала закрыть город, значит, они сговорились с генералами. Если народ разбежится, их перебьет армия.

Растерянная девушка почесала затылок:

– Что же нам тогда делать?

– Пусть они по доброй воле откроют ворота.

– То есть…

– Начальника стражи городских ворот еще можно использовать. – Чан Юань отвел взгляд вдаль, его уши подозрительно покраснели. – Кстати… можем заставить рассказать его все, что знает. Об… открытии рта и всем таком…

Эр Шэн решительно похлопала себя по груди:

– Предоставь это мне!

Они снова допросили толстяка. Эр Шэн была с ним жесткой: задала все вопросы, которые следовало задать, и выяснила все, и даже больше. Хотя девушка, слушая толстяка, покраснела до корней волос, она узнала много нового. Допросив его с пристрастием, она скрыла свое лицо и отвела начальника к армии, расположенной за городом. Похитительница заключила сделку с бородатым генералом: через два дня они передадут толстого стражника, а армия откроет ворота.

Сама Эр Шэн сочла эту сделку нелепой и ужасной. Они были соотечественниками, но жизнь одного стражника была равноценна жизням обитателей целого города. Все они родились людьми, почему один стоил так дорого, а остальные – столь дешево? Но она также знала, что, пусть это и несправедливо, такова реальность. Это… судьба.

Два дня спустя войско открыло ворота города Аочэн, запечатанные снаружи, и вошло внутрь. Эр Шэн, как и было условлено, отпустила начальника стражи, наблюдая, как он, пошатываясь, радостно бежит к бородатому генералу. Она взъерошила волосы и уже готова была сказать им о своей добросовестности, как вдруг краем глаза уловила вспышку оранжевого света. В ужасе оглянувшись, она увидела огонь на распахнутых городских воротах, который стремительно пожирал соседние дома! А воины в доспехах держали холодные клинки и рубили людей, пытавшихся сбежать из города.

В ужасе от увиденного, она, не скрывая, что была ученицей школы совершенствующихся, взмыла в воздух и подлетела к ближайшему солдату. Собрав всю свою духовную силу в ладони, она ударила его по плечу, отбросив подальше. Эр Шэн спасла одного человека, но в город ворвался целый полк. Повсюду раздавались крики, которые рассердили ее до красных глаз, но девушка не знала, что ей делать.

– Чан Юань! Спасай людей! – крикнула она, держа Защитный меч, и в гневе бросилась на расправу с бородатым генералом.

Увидев виновника трагедии, Эр Шэн отрезала ему бороду мечом, черные волосы тут же разлетелись по земле. Потрясенные солдаты вокруг созывали остальных на защиту командира, но боевые искусства обычных людей и в подметки не годились техникам Затерянной горы. Едва приблизившись, воины были отброшены духовной силой. Эр Шэн направила меч к горлу генерала, глаза ее налились кровью.

– Бесстыдники! Я освободила эту жирную свинью, а ты не сдержал обещания!

Генерал, сохраняя вежливость, ответил ей суровым взглядом.

– Я обещал лишь открыть городские ворота, ничего больше.

Эр Шэн свирепо посмотрела на него – тот сказал правду.

– Армия должна защищать страну и народ. Народ платит и кормит вас, чтобы вы их убивали? Прикажите этим ублюдкам прекратить!

– Ох, святая наивность. Если болезнь распространится за пределы города, погибнет гораздо больше людей, а не только население Аочэна. Мы убьем их и сожжем с зараженными ради общего блага.

– Бесстыдник! – Эр Шэн не бранилась с самого своего вступления в школу Затерянной горы, но сегодня она так разозлилась, что ей было все равно. – Эта жирная свинья была за городской стеной, почему ты его не убил? Я тоже была в городе и теперь разговариваю с тобой, почему бы тебе ради общего блага не покончить с собой?

– Я – генерал южного округа Великой Ци, – холодно фыркнул он. – Разве могу я сравниться с ничтожными и скоротечными жизнями простолюдинов?

Пожар объял уже весь город, поднимаясь к небесам. Крики жителей Аочэна душили своим отчаянием.

– Они не могут сравниться с тобой? – В глазах Эр Шэн внезапно промелькнула тень жестокости и злобы. Ее рука, сжимавшая меч, слегка дрожала, словно она изо всех сил пыталась подавить соблазн. – Тогда скажу как есть: если все в Аочэне умрут, я хочу, чтобы они были похоронены рядом с тобой и твоей армией.

Защитный меч сверкнул огнем и оказался у горла бородатого генерала, оцарапав кожу. По шее мужчины скатилась струйка крови. Увидев, как на него смотрит эта сумасшедшая, генерал, закаленный долгими годами сражений, покрылся холодным потом, что стекал по спине. Он невольно сглотнул, и от движения кадыка острие меча вонзилось еще глубже.

– Я не бросаю слов на ветер.

На миг воцарилась гробовая тишина, и толстый начальник стражи, дрожа, сжался в комок под надежной защитой солдат. Он не понимал, откуда у этой девушки вдруг такая… смертоносная аура. От нее всем стало холодно и страшно.

– Прикажи им остановиться! – повторила Эр Шэн, в ее тоне прозвучал приказ, которого невозможно было ослушаться.

– Дерзкая смутьянка! – крикнул один из солдат. – Как ты смеешь угрожать генералу Великой Ци?!

Глаза Эр Шэн похолодели, и она взмахнул рукой, чтобы убить воина своей духовной силой. Та оказалась настолько велика, что солдат отлетел на несколько чжанов, и, харкнув кровью, потерял сознание.

– Почему бы тебе его не убить? Невежественные и мелочные люди заслуживают смерти, – снова раздался в сердце Эр Шэн бесформенный голос. На сей раз так близко, словно шептал на ухо, заставив ее затрепетать всем телом.

Она едва сдерживала желание пронзить мечом стоящего перед ней генерала. Эр Шэн ясно понимала, что убивать людей нельзя. Даже если эти солдаты были ненавистны и отвратительны, даже если они считали человеческую жизнь ничтожной, она не могла их убить. Не имела права лишать кого-то жизни. Если она это сделает, какая разница будет между ней и этими людьми…

– Если не убьешь, их преступления будут защищены императорским двором и разрешены законом. Они не будут наказаны, а в будущем заживут еще богаче и спокойнее. – Рука Эр Шэн, в которой лежал меч, задрожала еще сильнее. – Посмотри, что они творят.

Внезапно в ее голове всплыли испуганные лица мужчин и женщин, надломленные крики детей, перерезанные ножом спины и отрубленные головы стариков. Эр Шэн хотела закричать, но не смогла. Она почувствовала сладкий привкус крови в горле, от злости ей хотелось перевернуть небо. Голос продолжал:

– Эти люди заслужили такую судьбу? Быть измученными и безжалостно убитыми? В чем они провинились? Эр Шэн, ты чувствуешь их ужас и отчаяние? Почему бы тебе не убить палачей перед собой, чтобы на улицы Аочэна вернулся мир и покой?

«Замолчи…»

– Эр Шэн, раз нет ни справедливости, ни закона, чего ты сомневаешься? Убийство можно остановить только убийством.

«Замолкни».

– Разве зло не должно быть уничтожено?

«Заткнись!»

Она взялась за голову, с силой ударяя кулаками по ней снова и снова:

– Заткнись! Заткнись! Ни слова больше!

Бородатый генерал, увидев, как девушка внезапно отбросила меч и ни с того ни с сего обезумела, обрадовался и воспользовался случаем. Перекатившись по земле, он отбежал в сторону, где его тут же для защиты окружило множество солдат. Решив, что более ему ничего не угрожает, он гаркнул:

– Любой, кто убьет эту демоницу, будет награжден!

Солдаты, получив приказ, бросились вперед с желанием лишить Эр Шэн головы.

В этот миг ветер внезапно стих, и Эр Шэн тоже замерла, не шевелясь, волосы закрывали ей лицо. Никого оно и не интересовало, всем хотелось ее убить и получить обещанную награду, вот и все.

Когда самый быстрый из клинков метнулся в ее сторону, порыв ветра взметнул пыль, ослепив всех. Раздался лишь истошный вопль, и нападавшие, опомнившись, увидели, что демоница рассекла мечом живот солдата, а его внутренние органы вывалились наружу. Парень отчаянно орал, катаясь по земле, ему была уготована медленная и мучительная смерть.

Она разрубила его по пояснице…

Все с ужасом смотрели на Эр Шэн.

Черная печать на ее лбу в виде пламени особенно бросалась в глаза, словно это была жестокая аура, готовая сжечь все дотла. Воины содрогнулись.

В голове обезумевшей девушки раздался бесформенный голос:

– Все, кого нужно смести с лица земли, должны быть изничтожены.

С солдатами в городе было не так-то просто справиться, ведь Чан Юаню приходилось еще и защищать простой народ, и он не мог разгромить их всех одним махом. Вредоносная ци, исходящая с Оленьей горы, тревожила дракона, но, как бы он ни спешил, найдя Эр Шэн, он понял, что опоздал – земля вокруг была сырой от свежей крови.

В воздухе витал едкий запах, настолько сильный, что вызывал тошноту.

Эр Шэн, обняв ноги, сидела в одиночестве среди разбросанных трупов. Ее запятнанная кровью одежда была ужасающе алой. Она уткнулась головой в колени и, кажется, плакала.

Сердце Чан Юаня сжалось, дыхание перехватило. Он не знал, куда себя деть, но все же, помедлив, подошел. Присев рядом с ней, мужчина, чуть колеблясь, протянул руку, чтобы коснуться головы Эр Шэн. Та, казалось, что-то почувствовала и молча отвернулась, избегая его руки.

Пальцы его застыли в воздухе, и после паузы он твердо положил руку ей на волосы, как обычно, нежно их погладив. Волосы Эр Шэн тоже была влажными от крови, а рука Чан Юаня от прикосновения окрасилась в алый. Он невозмутимо произнес:

– Не бойся, я здесь.

Эр Шэн по-прежнему не поднимала головы, словно, если она не увидит произошедшего, можно будет сделать вид, что ничего не случилось. Чан Юань прижал окровавленную голову девушки к своей груди, неловко похлопал любимую по спине, шепча ей на ухо раз за разом:

– Эр Шэн, Чан Юань здесь, не бойся.

Одеревеневшее тело постепенно расслабилось в ответ на его слова, и подавленные рыдания Эр Шэн вырвались наружу. От этих звуков Чан Юаню казалось, словно рука с острыми когтями сжала его горло и сердце. Вместе с ее всхлипами они делили боль на двоих.

– Я… не смогла остановиться, – через некоторое время Эр Шэн наконец заговорила, дрожа от боли, и бессвязно пробормотала: – Я пришла в себя, и вот… Они умоляли меня, так умоляли… но… но я не смогла остановиться, мои руки не слушались меня.

– Не вини себя. – Чан Юань нежно похлопывал ее по спине, пытаясь утешить. – Это вредоносная ци в твоем теле.

Эр Шэн напряглась, мягко оттолкнула Чан Юаня рукой, подняла голову с его груди и взглянула на него налитыми кровью глазами:

– Это… тоже проделки темной ци?

Иссиня-черные нити бились под кожей Эр Шэн, собираясь в черную печать на лбу, похожую на пламя.

Чан Юань вздрогнул и, не веря своим глазам, коснулся печати. Кончики пальцев пронзила острая боль. Он опустил руку, и лицо его помрачнело. Есть лишь одна печать, которая совершенно несовместима с божественной ци, с которой они исключали друг друга. Даже если ему не хотелось этого признавать, истина была перед ним.

Эр Шэн пала из совершенствующейся в демона, и отныне она постепенно лишится всего светлого, что было в сердце, и обернется чудищем, способным только убивать…

– Чан Юань…

Эр Шэн, видя, что тот хранит молчание, невольно прониклась страхом. Она крепко схватила его за рукава и попыталась сдержать дрожь в голосе:

– Я знаю, что теперь я уродливая, грязная и неряшливая, знаю, что совершила нечто ужасное, но… – Она опустила голову к своим окровавленным рукам, запачкавшим всегда идеально чистую одежду Чан Юаня, и из ее глаз вновь полились слезы. – Можешь не отвергать меня? Другие пусть меня бросят, но можешь ли ты остаться со мной, кем бы я ни стала?

Девушке хватило бы смелости принять всю ненависть со стороны других, столкнуться со всеми предательствами и потерями, потому что рядом с ней по-прежнему был ее муж. Она способна была противостоять любым обвинениям и оскорблениям и не боялась потерять никого, кроме Чан Юаня. Из-за того, что слишком привязалась к нему, Эр Шэн стала целиком от него зависимой: если он исчезнет, ее мир окончательно рухнет.

Он мог убить ее, не используя ни силу, ни оружие.

Чан Юань молча смотрел на нее, его рука прошлась по волосам Эр Шэн и обхватила шею, склонив ближе голову девушки. Его теплые губы нежно прижались к ее лбу. Черная печать обожгла кожу, выражая свой протест, но Чан Юань, казалось, не чувствовал пронзительной боли, лишь тихо прошептал:

– Я сдержу свое обещание быть верным до конца своих дней и никогда тебя не оставлю.

Чан Юань сам не знал всей глубины своей любви, был неуклюж в словах и никогда не говорил Эр Шэн ничего романтичного, но был готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы та жила без забот.

Вечером они наконец решили покинуть поле бойни.

По мере того как Эр Шэн успокаивалась, черные нити на ее лице постепенно исчезали, пламя между бровями стало почти незаметным, а алый цвет в ее глазах угас, превратившись в обычную темную радужку. Девушка выпрямилась, оглядела окровавленную землю, которую она же и окрасила в бордовый, молча опустилась на колени и трижды поклонилась до земли.

– Я искуплю свои грехи, – прошептала Эр Шэн. – Непременно.

Чан Юань наблюдал за ее склоненной фигуркой и вдруг вспомнил о «пророчестве» Ню Юань. Судя по тому, как все сложилось, Эр Шэн определенно ждет заточение, но, к счастью, он уже побывал и в руинах Десяти Тысяч Небес, и в пустынном городе Бесконечности.

Эр Шэн не знала, сколько времени простояла на коленях, пока Чан Юань не поднял ее с земли.

– Я слышал, что падший небожитель Чан Ань трижды возносился на Небеса и трижды оказывался на демоническом пути. Если это так, то где-то должен быть способ снять печать. Давай найдем его.

Эр Шэн после некоторых раздумий предложила:

– Чан Юань, давай сначала вернемся на Затерянную гору. В библиотеке много книг, где рассказывается о Чан Ане. Пролистаем их. Если повезет, найдем какие-нибудь подсказки, или же можем напрямую спросить Почтенного бессмертного, что будет гораздо лучше наших поисков вслепую.

Дракон, естественно, не возражал.

После их ухода на клочке земли, где еще не выветрился запах крови, внезапно зашевелилась куча тел. Из-под вороха сломанных конечностей вытянулась одна рука, а затем другая, прокладывая себе путь к воздуху. Еще несколько движений вверх – и начальник стражи городской стены, тяжело дыша, выбрался из груды трупов. Он был измазан кровью с головы до пят, но не получил серьезных травм. Страх на лице толстяка, однако, никуда не исчез, словно души его едва не покинули тело, и он все бормотал про себя:

– Затерянная гора… Школа Затерянной горы… замышляет мятеж…

Аочэн находился к северо-западу от Затерянной горы, расстояние было настолько большим, что даже если лететь обратно на мече, потребуется больше суток. Эр Шэн использовала слишком много духовной силы, и спустя недолгое время с ее лица уже схлынул весь цвет. Идти дальше она бы не смогла, потому пара решила отдохнуть в городе. Было видно, что народ в смятении и порядком взволнован. Эр Шэн расспросила прохожих и узнала, что за время ее пребывания в городе Бесконечности во внешнем мире произошло очень многое.

После появления пустынного города Бесконечности оборотни осадили Затерянную гору, но были отброшены падшим небожители Чан Анем, а после тот таинственным образом пропал, войдя через каменную табличку. С исчезновением Чан Аня вход в пустынный город снова затопило озеро на заднем склоне горы, а оборотни, которые сначала дрожали от страха, вновь замыслили зло. На сей раз они не напали открыто, а тайно похитили многих учеников школы и допросили их о способе преодоления барьера над горой, а затем убили с особой жестокостью.

Старейшины пришли в ярость и попросили Почтенного бессмертного отдать приказ об уничтожении оборотней, и тот согласился. В это время на Затерянной горе как раз продолжалась жестокая резня. Всего два дня назад глава небольшой школы по имени Кун Чжи заявил, что Затерянная гора много лет прятала вход в пустынный город Бесконечности, располагала неблаговидными тайнами, и их скрытые намерения нельзя было измерить[74], поэтому всем школам совершенствующихся следовало быть начеку. Также поговаривали, что продолжительность жизни Почтенного бессмертного Затерянной горы намного превышает длительность жизни обычного совершенствующегося. Даже его внешность не изменилась за сто лет. Поскольку он не вознесся на Небеса и не стал небожителем, должно быть, он встал на демонический путь.

С этим обвинением в мире совершенствующихся поднялся шум. Все школы, изначально желавшие помочь Затерянной горе в борьбе с оборотнями, отступали и хранили молчание, из-за чего Затерянная гора оказалась в неловкой ситуации и им пришлось сражаться со множеством оборотней в одиночку.

Эр Шэн, услышав новости, забеспокоилась, более не желая сидеть на месте. Рука об руку с Чан Юанем они поспешили обратно на Затерянную гору.

В змеином теле дракон провел в школе три года и знал их мощь. Он попытался утешить любимую:

– Сколько бы мелких оборотней там ни собралось, они лишь сброд и не смогут разрушить Затерянную гору.

Но Чан Юань также знал, что истинная угроза для школы – это слухи и клевета, что расходились по миру.

С нападениями оборотней можно было разобраться, хоть и не без потерь, но, если Затерянную гору осудят за скрытые намерения, никто не протянет руки помощи, когда в будущем они окажутся перед лицом реальной опасности. Самое страшное – лишиться всякой поддержки.

– Нет-нет, – возразила Эр Шэн. – Я все равно не смогу уснуть, отдохнуть тоже не выйдет. Лучше нам без промедления вернуться.

Чан Юань лишь безразлично спросил:

– Сколько сможешь пролететь на мече?

Она вздрогнула, а затем жалобно взглянула на него:

– Чан Юань…

Они так смотрели друг на друга, пока мужчина первым не отвел взора.

– Тебе нужно отдохнуть.

Эр Шэн понуро опустила голову и снова тихонько его позвала. Уши его шевельнулись, но он по-прежнему смотрел в сторону с каменным лицом.

Девушка начала теребить его рукав:

– Чан Юань, давай я дам тебе себя укусить?

Тот закрыл глаза и поджал губы.

Разочарованная девушка отпустила его руку, а он снова крепко ее сжал. Она подняла на возлюбленного восторженный взгляд, и перед ней оказались его ласковые глаза, в которых смешались бессилие, нежность и даже укор, будто говоря: «Нельзя меня так соблазнять…».

Их губы встретились, и Чан Юань вздохнул, словно его вынудили поддаться страсти:

– Я не могу тебе противиться.

Наконец, вернувшись в свое истинное тело и позволив Эр Шэн усесться между своих драконьих рогов, он взмыл над облаками и направился к Затерянной горе.