Если вы читаете мою книгу внимательно (ну а вдруг!), то заметили, что я уже не раз повторил эту фразу: психопаты делают что хотят. Пришла пора раскрыть эту формулу.

Как это вообще — делать что хочешь? В каком смысле? Если в смысле осуществления желаний, то на пути к этим самым желаниям обычно приходится делать не только то, что хочешь, но и много всякой рутинной работы. В таком виде «делаю что хочу» звучит как лицемерная банальность.

А если имеется в виду то, о чем говорят дети (вот прямо встал и с самого утра только и делаю, что ем печеньки и сижу в телефоне), так это просто неправда. Невозможно вечно потакать себе и при этом быть успешным, хоть бы даже и успешным психопатом.

Итак, конечно же, успешный психопат не сидит часами перед экраном, по крайней мере, они не поступают так каждый день. Но они все же очень часто напрямую следуют своим желаниям. При этом желаний у них много, выше среднего, они весьма разнообразны и редко сводятся к пассивным удовольствиям. Скорее, это жажда впечатлений, активной жизни и деятельности. Психопатам не хочется валяться на диване — им хочется жить.

Что это значит конкретно?

Популярная психология часто советует людям выйти из зоны комфорта (конечно же, во имя так называемого «развития»). Печальная правда в том, что большинство людей не чувствует, что комфорт у них есть. Повседневные ощущения и эмоции нормативно адаптированного человека, как правило, далеки от удовлетворенности жизнью. Каждый день он испытывает тревогу, легкую подавленность, раздражение. Он ощущает на себе так много мешающих и нежелательных воздействий, что все, чего ему хочется, когда мир оставляет его в покое, — это, собственно, покоя.

Так было на протяжение всей человеческой истории. Даже хуже: люди всегда жили в сильнейшем дискомфорте. Опасностей было больше, а барьеров между ними и человеком — меньше. Люди постоянно чувствовали голод, холод, усталость, боль. Да, одна лишь боль чего стоит — в отсутствие-то обезболивающих.

И большинство людей уже и в то время хотели, чтобы все оставили их в покое и в пещере. Да, для большинства, когда еды нет, топлива нет и сил мало, логично все это экономить и не рисковать остатками комфорта. Но люди в те времена жили в коллективах, а не поодиночке. И всегда находился кто-то, кто все-таки из последних сил выходил из пещеры и отправлялся на поиски чего-то нового. Он делал это не потому, что хотел выйти из зоны комфорта, а потому, что хотел жить сильнее, чем длить существование. Он был готов рискнуть жизнью во имя жизни! «Жить или умереть, но не прозябать в полужизни», — так он ставил вопрос.

Вот это и был наш успешный психопат. Он хотел жить — и делал что хотел.

Понятие «хочу жить» с тех давних пор не слишком изменилось. Наш мозг не обманешь. Нормативный человек живет с мозгом в ладу, а мозг — создание древнее, он не верит, что пробки, дедлайны, тревоги или финансовые неурядицы — это дискомфорт или угроза. «Сиди, где сидишь, а то потеряешь и это», — говорит мозг, и нормативно адаптированный человек погружается в свой дискомфорт все глубже и глубже.

Такой человек, конечно, живет, но не то чтобы очень хочет жить и не очень-то чувствует жизнь. С экзистенциальной точки зрения его почти что нет.

Чувственная реальность психопата иная. Он до сих пор ощущает себя беспризорником, заброшенным в мир, лишенным оснований в нем находиться. Поэтому он настроен на то, чтобы выйти из пещеры и взять у мира свое — то, чего он хочет.

Вот прямая речь нескольких успешных психопатов, с которыми я знаком лично: они рассказывают, как относятся к своим желаниям и к желаниям детей.

«Дело было на Гавайях в 2018 году. Начал извергаться один из вулканов, а я всегда мечтал посмотреть на это дело поближе, ну и пошел. Со мной было еще несколько ребят, я сказал, что заплачу штраф за всех, если нас поймают, а штраф был ни много ни мало десять тысяч баксов. Было здорово! Газы просачивались из-под земли. Звук был похож на гул грузового поезда. Я надел противогаз, но потом снял, потому что в нем было сложно понимать, куда иду. Этот жар на лице, и куски лавы, как в слоу моушн… Парни надышались газами, а мне хоть бы хны. Я с хрустом давил в руках вулканические камни, а другим осколки впивались в руки. Не знаю, почему так вышло, может, вулкану я понравился. В общем, нас не поймали».

«Когда уже в принципе выходишь на уровень, на котором можешь себе много чего позволить, начинаешь понимать, что человек в общем-то примитивное существо. И когда нечего хотеть на самом деле, начинается гонка самолюбий: вот, у меня есть это, а у них есть то, куплю себе такое… Это все ерунда. У себя в семье я установила анти-потребительство. Я говорю детям: впечатления, приключения, обучения — вперед, придумывайте, я все обеспечу. Есть сумасшедшие туры для подростков, типа в Антарктиду на шхуне. Но я жду всегда, чтобы они сами сказали: хочу вот такое. Я никуда не тащу, ни к чему не призываю. Так у нас обычная жизнь. А вещи, бренды — тут я занимаю довольно жесткую позицию, как насчет себя самой, так и насчет детей. Жить как все, гоняться за тем же, за чем все, — это просто убивает фантазию».

«Для меня очень важно оставить себе все те вещи, которые я любил раньше. Чтобы понты их не убили, чтобы нехватка времени, трудоголизм не убил радость. Я беру пример с моего дяди. Он тоже был очень богатый человек и очень жизнерадостный. Вообще эта культура жизнерадостности в богатстве… Она в нас как-то была то ли убита, то ли просто не привилась, потому что неоткуда было. Все мрачные, пафосные, даже вкуса в дизайне нет. А дядя просто любил рыбалку. И он оплачивал, мы ехали на десяти машинах, там катера, крутые снасти, снаряжение, закуска, угощение. При этом все удобное, дорогое и высшей пробы — все, чтобы была радость и ее со всеми разделить. Или горные лыжи — вот так же. Поехать вместе, всласть покататься, нормальные костюмы — не что-то там эксклюзивное, просто супер-качественное, лыжи, угощение, баня… Все так сделано, чтобы люди получили удовольствие. И дядя больше всех радовался, что все вокруг наслаждаются жизнью и отдыхают. Вот и я так тоже хочу, как он».

Сразу заметно, что у этих людей дофаминовые и серотониновые рецепторы не увяли, с ними все в порядке. Им нравится и рисковать, и радоваться жизни, и замечать приятные мелочи. Они с удовольствием разделяют радость с другими. Они радуются не тому, что им завидуют, и вообще не обладанию. Они радуются переживанию, опыту, новым ощущениям и хорошо понимают, как это устроено.

Многие успешные психопаты характеризуют себя как «безумных», «безбашенных», «сумасшедших», «ненормальных». Это не значит, что они считают себя психически больными, просто они видят, что такой уровень интенсивности переживаний не вполне обычен для современного человека. Обычным взрослым людям по разным причинам кажется, что интенсивные желания — признак то ли незрелости, то ли, наоборот, испорченности (капризности).

Между тем человеком движут именно чувственные желания, яркие картинки жизни.

Многие взрослые люди не умеют мечтать. Они заменяют желание декларацией, мечтают словами, а не картинками. Но слова не дают драйва, они не значат ничего, они не вкусные, не красочные, не привлекательные. Нужны картинки, наполненные чувственными подробностями, как наши первые мечты, будь то щенок, планшет, велосипед, радужный единорог, кукла Барби или леденцовый петушок на палочке. Желания развивают нашу субъективность. Иметь желания прекрасно.

Это тот самый случай, когда «ненормальное» в смысле «редкое» более нормально и естественно, чем общепринятое.

Делаю, что хочу. Это тоже важно. Психопаты не только мечтают, им хочется так сильно, что они готовы даже пошевелить задницей, чтобы встать с дивана и научиться ходить по канату. Некоторые люди (не из числа психопатов) обычно пожимают плечами на жалобы о неосуществленных мечтах: «Просто вы недостаточно хотели».

Нет, конечно, не то, чтобы от силы желаний зависело абсолютно все. Жизнь бывает сильнее нас, даже если мы почти всесильны или кажемся себе такими. Но кое-что от нас и нашего «хочу» все-таки зависит.

Желания должны быть очень сильными, чтобы оторвать нас от привычек, лишить возможности прокрастинировать и заставить предпринимать шаги. В дальнейших главах мы рассмотрим, откуда у психопатов берутся такие сильные желания и что за ядохимикаты выделяются у них в мозгу, чтобы удобрять для этого почву.

Прошу заметить: если человек утверждает, что он делает все, что хочет, или только то, что хочет, то он не психопат, а полный безумец. Желаний всегда в сто раз больше, чем вещей, которые удалось осуществить. Но если мы слишком редко испытываем вау-эффект от того, что долго стремились к желанному и наконец обрели его, то с каждым годом этот чудо-механизм ослабевает. Остаются только маленькие и привычные желания. Мы застреваем, залипаем, позволяем нашему мозгу ходить проторенными дорожками.

Ко мне приходят люди, которые всегда ставят нужные галочки. Они ходят на тренинги, медитируют, занимаются спортом и по расписанию нюхают цветы. Но счастья не наступает. Вместо непосредственных переживаний возникают эмоции, то есть блюдо, которое приготовлено рациональностью для внешнего мира. А под ними — скука и недифференцированная эмоциональная боль, смесь тревоги, стыда и подавленного гнева. И наоборот: чем чаще мы этот механизм желаний проворачиваем, задействуем и смазываем, тем больше разнообразных желаний у нас появляется. Мы учимся хотеть. Учимся жить.