— Вот тут покои Луизы, — остановился я у дверей в комнаты дочери.

— Ох… подожди минутку, — попросила моя девушка.

— Хорошо, — едва заметно улыбаюсь. Зря Мэрили так переживает. Лу — очень светлый ребёнок. Она всегда рада новым знакомым, да и… мечтает о «настоящей» маме, которую я должен спасти.

Девочка показывала мне рисунок, где… вся наша семья вместе. Я, Морт, Ольга, Луиза. И настоящая мама Луизы, которая, благодаря длинному языку и далеко идущим планам Штирлица, была нарисована с белыми волосами и красными глазами.

Красивый рисунок, это я как отец говорю. А если честно — жуть жуткая. Мэрили получилась чуть ли не упырём, Мортимер потерял правую руку вместо левой, я смотрелся каким-то то ли демоном, то ли монстром… Ужасно красиво вышло, в общем. Ну не ждать же от маленького ребёнка шедевра в стиле великих живописцев, верно?

— Чего это там так шумно? — удивился я, прислушавшись к происходящему за дверью.

В комнатах дочери… шебуршали. Активно так. Мы ещё не виделись — я всё же сюрприз решил сделать, да и спала моя малышка днём. Проверил убежище, перекинулся парой слов с Мортимером, известил их с Ольгой о ночном знакомстве с моей будущей невестой, потом занялся приготовлениями. Ту же брошку для Мэрили погонял на тестах, изменил цвет пламени глаз с красного на фиолетовый, чтобы слишком жирного намёка на наследницу Валуа не было…

— Подглядим, — решил я, беспардонно приоткрывая дверь, чтобы появилась небольшая щелочка.

— Бойл… — осуждающе покачала головой моя леди. Только вот я… услышал, да, услышал, но внимания не обратил, потому что прикипел взглядом к открывшейся картине.

— Котятки же, — пробормотал я, наблюдая за хаосом, происходящим в гостиной моей дочери.

Таким… ушасто-хвостатом хаосом низенького роста в приличных количествах. Думаю… думаю, изначальная цель всего этого — навести как раз таки порядок, но исполнение выходило чрезвычайно хаотичным.

— Это… горничные? — рядом, к щели в дверном проёме, пристроилась моя Мэрили.

— Котятки-горничные, — поправил я девушку, продолжая наблюдать.

Девять девочек-котолюдок лет шести, одетых единообразно — в платюшки чёрного цвета с белыми передничками и обутых в миленькие чёрные башмачки, делали «топ-топ-топ» по всей территории гостиной.

Вот первая, натужно кряхтя, подкатила большой пустой вазон в угол, с ясно слышимым «хы-ы-ы» поставила тот вертикально, отшагнула, оценила результат, довольно кивнула, после чего с крайне деловым видом потопала к одной из больших коробок, перевалилась через бортик… и чуть ли не свалилась внутрь. От аварии мелочь спасла другая мелочь, схватив свою, без сомнения, сестру за ножки, и вытянув наружу. Спасённая, кстати, крепко держала в ручках небольшую статуэтку взлетающего лебедя.

Которая сразу заняла место на тумбе. Девочка-котя посмотрела на композицию, чуть повернула фигурку лебедя, снова одобрительно кивнула, и вернулась к коробке.

В этот момент третья сестрёнка остановилась напротив статуэтки, склонила головку к левому плечу, забавно дёрнула ушками… после чего сграбастала лебедя и потащила его к чайному столику, водрузив в самый центр.

Довольно кивнув (кажется это у них семейное), малявка отправилась дальше… наводить красоту, а на статуэтку лебедя обратила внимание ещё одна малышка. Как и сестричка, она склонила головку к левому плечу, дёрнула ушками, сграбастала птичку, и потащила её к дверям спальни Луизы. Но, в этот момент, девочку и её груз перехватила самая первая котодевочка…

И начались натуральные семейные разборки. Малявки вовсю спорили на незнакомом мне языке, указывая пальчиком то на тумбу, то на чайный столик, то на двери спальни. «Инцидент Лебедь» длился где-то пару минут, после чего обе девочки, держа статуэтку за крылья, решительно направились в спальные покои Лу.

Это я описал всего одну картину, а их происходила масса. Более того, из кабинета Луизы, где та делала уроки (довольно редко, предпочитая заниматься этим в компании Ольги, уже в её комнатах), появилась ещё одна мелкая котолюдка, что пёрла стопку книг, которую уронила, споткнувшись о валяющуюся на полу огромную мягкую игрушку. Десять.

Да, десять, чёрт побери, «Котяток». За последней, кстати, показалась «Кися» — молодая женщина с кошачьми ушами и хвостом. Та же чёрная масть, похожие с мелкими черты лица выдавали в ней близкую родственницу. Думаю, это мать… выводка. Да простят меня Боги за такое определение, но назвать по-другому десяток пигалиц ОДНОГО возраста я просто не могу.

«Кися» подхватила плюхнувшуюся малявку, отряхнула той передник, и начала что-то выговаривать, наставительно качая перед носом дочери указательным пальцем. Мелочь состроила уморительно-виноватую мордашку, и внимательно следила за перстом родительницы, подёргивая хвостом. В результате… получила звонкий щелбан и, надувшись, стала собирать книжки с пола. Кстати, это были сказки с кучей картинок. Красочные обложки и отличное качество. У нас, в Эйруме, такие и делали, и продавались, но конкретно этих книг я раньше не видел — скорее всего данные сказки были куплены недавно в Империи.

Пока не видел «Котика», но что-то мне подсказывает, что он где-то поблизости. Подозреваю, им является отец данного крупного семейства. И меня это… чуть напрягает.

Нет, уверен, Штирлиц позаботился о том, чтобы хвостатый вёл себя прилично, но… давайте буду говорить откровенно: мужик из дикарского племени рядом с твоей маленькой дочкой — это повод для беспокойства. Мортимеру я верю, но вот сейчас, глядя на… довольно милую картину из десятка мелких горничных-котят и их кошки-матери, тоже одетой в форму горничной, в воображении почему-то рисуется мужик с кошачьими ушами, одетый в треники и майку-алкашку с горчичным пятном. Небритый и с перегаром.

«Надо будет поглядеть на него лично», — решил я, понимая, что начинаю тупо параноить, как ненормальный «яжбать».

— Лорд Нэвэрмор?

Неожиданный вопрос, заданный НЕЗНАКОМЫМ, тихим мужским голосом, заставил вздрогнуть. Причём как Мэрили, так и меня! Меня!!!

Что чуть не повлекло неоправданно-резкие действия с моей стороны. Причина проста: я хорош в Аурном деле. Реально хорош. Не супер-пупер, но точно в полусотне самых-самых этой страны. А теперь, внимание: НЕ УСЛЫШАЛ, как кто-то подошел ко мне и, что намного важнее, к моей девушке. Рядом с дверями в комнаты МОЕЙ ДОЧЕНЬКИ.

Поэтому, то, что я просто оглянулся, прикрыв дверь, а не рубанул на голос клинком, окутавшись Аурой и призывая магию, можно смело назвать абсолютной победой сдержанности и благоразумия.

«А вот и Котик», — была первая мысль, когда я приступил к осмотру мужчины перед собой.

Невысокий, где-то на голову выше леди Скарлет. На первый взгляд — дрищеватый, но я сразу понял, что это не так. Худой и жилистый с узковатыми плечами котолюд производил впечатление опасного и изворотливого бойца. А то, что я его не услышал говорило о том, что этот тип великолепно умел подкрадываться.

Стоял он в строгих одеждах слуги и в мягкой обуви. Без оружия. Масть чуть светлее, чем у своей кошки-жены, отливает фиолетовым оттенком, как у некоторых девочек. Кошачьи уши, одно из которых, левое, некоторое время назад было хорошо так измочалено, поэтому сейчас смотрелось рваным и деформированным. Хвост, длинный, чёрный, с оттенком фиолетового, а на кончике маленькое белое пятнышко.

«Твою маковку мать», — выругался я про себя, узнав этого… персонажа.

Раб-питомец-яндере, спасённый леди Владимир в основной игре. Отбитый и неадекватный король драмы*, ветка сюжета которого дико бесила меня и сестру, но обладатель огромной толпы фанаток, зовущей этого кошака «крашем».

И это при том, что он являлся самым что ни на есть настоящим абьюзером, да простят меня Боги за использование этого определения. Причём не каким-то там «безобидным» стандартным бараном с чешущимися кулаками, а натуральным психологическим насильником, не чурающимся образа жертвы, подлых манипуляций, и мерзких ухищрений.

Это обморок мог грубо схватить главную героиню за руки, домогаться, а когда его отбривали, делал грустное лицо и выдавал что-то в стиле: «ну да, я же всего лишь животное». После чего игрок был вынужден либо того успокаивать, чуть ли не унижаясь, либо ожидать выхода на одну из плохих концовок, связанных с этим психически нестабильным ушлёпком.

Вот как он мог получить столько фанатично обожающих себя игроков? Хотя да — если моделька нарисована секасно, то не важно, что она принадлежит психу. Да и девиации разума, типа яндеристости, привлекали определённую часть аудитории. Кхм-кхм… сразу нужно уточнить, что прекрасные алоглазые и беловолосые девы — это другое. Это не драная кошатина, не брезгующая давлением на пожалейку. И, да — я лицемер с двойными стандартами. Злодей же — по должности положено.

— Лорд? — вывел меня из безмолвного изучения его внешности кошак. Кстати, тот стоял, держа в руках крупную коробку, а я, на рефлексах, встал так, чтобы Мэрили была закрыта моим телом.

— Что тебе нужно? — уже полностью спокойно спросил я.

— Вещи, из Империи. Леди Лу приказала принести их ей в комнаты, — мужчина говорил без страха, но почтительно, при этом прямо глядя на меня янтарно-зеленоватыми глазами кота. Акцент, кстати, несмотря на верность слов и построение предложений, был заметным. Мужчина сильно растягивал некоторые гласные.

— Входи, — скрепя сердцем, толкаю дверь, рукой указывая котолюду на открывшийся проход.

Морт точно его правильно мотивировал. Однозначно. По другому и быть не могло. Но, несмотря на эти мысли, несмотря на понимание, что «кися, котик и котятки» уже некоторое время находятся рядом с Лу, я просто физически не смог подставить наши с Мэрили спины этому типу. Так что… ну, для меня скоро войдёт в привычку открывать двери перед слугами.

Котяра, думаю, понял всё правильно, поэтому, коротко поклонившись, плавно и бесшумно «втёк» в гостиную Луизы. А уже за ним последовали я и Мэрили. Девушка, кстати, не проронила ни слова, полностью отдав мне инициативу. Что ожидаемо от девы этого мира. Всё же пары тут больше патриархальные, если, конечно, леди не займёт место главной в семье с помощью силы. Как физической или магической, так и просто благодаря волевым качествам и характеру. Хотя, и в этих случаях дамы, по большей части, предпочитают демонстрировать окружающим роль ведомой леди, нежели ведущей. Что не мешает некоторым… м-м-м… бой-дамам устраивать мужу или брату «разборы полётов» наедине.

— Позвать госпожу Лу? — повернулся ко мне котолюд.

В этот момент, кстати, все в гостиной, словно играя в «морская фигура замри», мгновенно остановились, уставившись на нас с Мэрили.

Я лишь кивнул… ощущая себя как-то излишне по-злодейски. От опасливого взгляда женщины и откровенно испуганных глазок детей стало даже стыдно перед кошаком. В плане, не станет же он на глазах своих котят творить херню, верно?

— Мииула, — мужчина, дёрнув целым ухом, обратился к женщине-кошке. — Передай леди Лу, что пришел её отец.

Но звать Луизу не понадобилось.

Открылась дверь в спальню дочки, из которой, сосредоточенно пыхтя, спиной вперёд, показалась сама Лу, тащившая вместе с двумя девочками-горничными крупный горшок с декоративным деревцем, в котором лежала та самая статуэтка с лебедем… правда уже без правого крыла.

Поднять они горшок не могли, так что перемещение предмета интерьера проходило в режиме «тяни-толкай», из-за чего тот шкрябал по паркету. Нас троица не замечала, полностью сосредоточившись на деле.

Так что все вокруг просто наблюдали за тремя пигалицами, что целенаправленно волокли деревце в выбранный угол гостиной. Они обогнули ковёр по центру комнаты, Лу пихнула жопкой одну из малявок, что оказалась на пути у её тыла, пробормотав «не преграздай мне путь». Ишь, деловая какая.

— Вот, — вместе с микрогорничными дотащив горшок до места, и задвинув его в угол, моя дочь упёрла руки в боки, удовлетворённо кивнув. — Сэр Фикус теперь будет зыть тута. А птичка пусть здеся и лезыт. Как будто сэр Фикус её спас. Ну, она зе раненая! — дочка ткнула пальчиком в лебедя без одного крыла.

Кстати, одет ребёнок был в ночную сорочку, а на голове у неё творился форменный хаос. Кажется, кто-то полностью забил на то, что леди должна после сна приводить себя в порядок.

— Угусь, — кивнула её первая помощница, отряхивая подол платюшка.

— Агась, — поддержала ту вторая, вытирая ручки о белый передничек, из-за чего женщина, которую кошак назвал Мииулой, закатила глаза к потолку.

— Госпозулина! — третья котёнка, подойдя к Луизе, зашептала ей на ухо так тихо, что сто процентов слышали все в комнате. — Твой папа пришел. С белой тётей.

— Ась? — дочь сначала повернулась к девочке, потом на секунду замерла. А после стала ме-е-е-едленно поворачиваться.

— Белая тётя, — едва слышно хихикнула Мэрили.

— Ой… — Лу, развернувшись к нам, ярко вспыхнула фиолетовым пламенем в глазницах. — Ой-йой, — схватилась она за «причёску» на голове. — Ой-йой-йой, — перевела дочка взгляд на ночную рубашку.

— Лу? — моя малышка прекрасно видела под ползущей по мне тьмой, да и маскировка Мэрили, что была той же тьмой, только «покрашенной» в белый цвет, не была преградой для её теневого взора.

Поэтому я улыбался. Широко и радостно. Ожидая, что моя малыха сейчас кинется обниматься…

— Ой-йой-йой-йой-йой!!! — вопреки моим ожиданиям продолжила причитать девочка, глядя то на меня, то на Мэрили, то на кошака и его кисю, то на мелких котяток. — Папа!!! Я зе не готовая!!!

После чего мелкая рванула… в спальню.

— Я щас! — выглянула нечёсаная головёнка Луизы из-за двери. — Только никуда не ухадите! Щас-щас! Мииула!!! Мииула, быстрее, помоги мне одеться!!! И причесаться! Папа!!!

— А?

— Ну ты… папа!!! — после чего голова дочери пропала, а за ней в спальню, несмело косясь на обтекающего меня, вошла та самая Кися. За которой потянулись мелкие, часть из которых бормотала что-то на своём языке, а некоторые извещали окружающее, что «помогут одеться Госпозулине».