Я наблюдал, как утром она собиралась после прошедшей совместной ночи, и неприятное чувство дежавю раздирало меня изнутри.

— Работаешь сегодня? — спросил я и замер от своего вопроса. В голове пронеслось: если она ответит «как и всегда», нужно будет начинать бить тревогу, так как в дежавю и подобные вещи я не верю.

— Как и всегда, — пожала плечами она.

Меня будто парализовало. И на мгновение я вернулся в сегодняшний сон. Всё, что происходило в реальности, уже произошло во сне. С точностью до мелочей: Василиса неуклюже соберёт волосы в высокий хвост, поцелует меня в дверях и попрощается до вечера. Бросит на прощание «я позвоню». И уйдёт…

Я вернулся в реальность в тот момент, когда она повторила:

— Я позвоню! Ты слышишь меня вообще?

Растерянно кивнул в ответ и закрыл за ней дверь.

Что это было, чёрт возьми⁈

Сосредоточиться на работе не выходило. Все мысли были о сне. И о Василисе.

Вечером я забрал её с работы и предложил поужинать в нашем любимом ресторане.

— Может, сходим уже куда-то ещё, — как-то раздражённо промямлила Василиса, подкрашивая губы красной помадой.

— Я думал, ты любишь это место… — удивился я.

— Любила. Надоело! — отчеканила она, со злостью закрывая футляр с помадой.

— Плохой день?

Она криво улыбнулась в ответ.

В ресторане она вела себя не менее странно. Грубила официанту. Молчала, когда мы оставались наедине. И даже не смотрела в мою сторону, изрядно пригубившись к вину.

— Что случилось? — не выдержал я, поймав её взгляд. Раздражённый и полный ненависти ко мне. Что я сделал не так? А, главное, когда?

— Ничего, — фыркнула она.

Конечно, иного ответа я и не ожидал.

После ужина Василиса потребовала, чтобы я отвёз её домой. Я выполнил её просьбу без пререканий, не настаивая на том, чтобы она сегодня ночевала у меня.

Либо день был слишком долгим, либо на меня так подействовало её настроение, но сон пришёл сразу же, как я опустил голову на подушку.

Раннее утро, едва рассвело. Василиса не спала всю ночь. В её дрожащей руке был мобильный, который молчал. Она набирала один и тот же номер. Абонент не отвечал. Она написала сообщение: «Я не могу… не могу так поступить с ним! Почему ты не отвечаешь⁈» Но и сообщения не были прочитаны.

Василиса собиралась на работу, перевернув свой гардероб и оставив его в состоянии свалки, нанесла макияж, едва скрывающий круги под глазами, и вызвала такси.

Через два часа рабочего дня ей пришло сообщение: «Я внизу». Она сорвалась с места и стремглав побежала к отправителю.

Мужчина ожидал её возле серого старенького опеля. Василиса остановилась в шаге от него.

— Ты выбираешь его? — грубо спросил он. Я никогда не позволял себе такого тона в её адрес, даже если был без настроения. Его глаза прожигали Василису насквозь. То ли злость, то ли ревность отражалась в них.

— Я никого не выбираю! — ответила она, резким движением вытерев щёки.

— Я приехал для того, чтобы услышать, что ты не можешь так поступить с ним?

— А что ты от меня хочешь⁈

— Садись! — гаркнул он, открывая перед ней дверь своей машины.

— Я не могу…

— Садись! — повторил он тем же тоном, заталкивая Василису в машину за локоть. Сам занял водительское сиденье.

В машине она сама потянулась к его губам. Но он отвернулся.

— Зачем он тебе? — прошипел он.

— Он богат. У него есть имя и статус…

— А я⁈ — перебил её он.

— А тебя я люблю!

Мужчина завёл рычащий мотор старенького опеля.

Маленькая обшарпанная квартира. Место, куда Василиса в своих фирменных дорогих шмотках никак не вписывалась. Одежда слетала с неё с нечеловеческой скоростью. Казалось, его пальцы даже оставили синяки на её теле.

В квартире пахло краской и бумагой.

Он толкнул её на матрас в середине единственной комнаты, быстро разделся сам и накрыл её тело своим. Соитие произошло быстро, без прелюдий.

— Ты не уйдёшь от него… — закурил он, присаживаясь.

Она обняла его со спины:

— Я не могу променять роскошь, которую мне даёт он, вот на это… Прости.

— Потаскуха! — выдохнул вместе с дымом он.

— Что ты сказал? — Василиса подорвалась, укрываясь пожелтевшей простынёй, которая была под ними.

— Что ты потаскуха, — спокойно повторил он.

Она прописала ему пощёчину, быстро оделась и вылетела из квартиры, растирая слёзы рукавом шубы, которую ей подарил не он.

Прорыдав до вечера в пустой съёмной квартире — которую ей снимал не он, Василиса надела короткое чёрное платье, обтягивающее её упругий зад, и поехала к тому, кто в состоянии дать ей ту роскошь…

Я проснулся. По лбу струился холодный пот, сердце отстукивало бешеный ритм. Я видел всё происходящее со стороны, словно был призраком между ними. Даже холодный душ не прогнал того осадка, который остался у меня после сна.

И опять противное чувство дежавю давило на грудь чьей-то тяжёлой рукой. Работать с такой головой было просто невозможно. Я позвонил в офис и предупредил, что сегодня буду работать удалённо. А сам до вечера утолял дикие мысли в бутылке Джек Дэниэлса.

Когда в дверь раздался звонок, я замер с поднесённым ко рту стаканом. Пока трель не переросла в стук, я не поднялся с дивана. Допил виски и отставил стакан.

Открыл дверь. На пороге стояла Василиса. С потёкшей тушью и размазанной помадой. На ней было то самое чёрное платье из сна.

— Какого чёрта⁈ Оглох, что ли! — буркнула она.

— Что случилось? — выдохнул я, ощущая, как скрутило желудок.

— У меня был плохой день. — Василиса сбросила ту самую, подаренную мной, шубу мне на руку, и прошла в квартиру.

— На работе?

— А где ещё! — раздражённо ответила она и налила себе виски из бутылки на столе.

«В объятиях другого мужчины, например», — пришло мне в голову, но вслух я сказал:

— Возьми отпуск.

— А ты уже взял? — Василиса кивнула на почти пустую бутылку. — По какому поводу пьёшь?

— Кошмары замучили…

Я оставил её шубу на диване и присел напротив.

— Давай слетаем в Египет. Я возьму отпуск, — безразлично произнесла она, а потом опрокинула стакан залпом.

Я смотрел на неё, а по пищеводу растекалось противное послевкусие, словно меня только что стошнило, и осталась горечь. Словно сны — совсем не сны, а предвестники чего-то ужасного. «Предательства любимой женщины, например», — подсказало подсознание. Я отогнал подобные мысли и ответил ей:

— Конечно. Закажу билеты.

Она коснулась моей руки́ и отвела взгляд. Было ли ей стыдно на меня смотреть или всё же неприятно? Даже не знаю, что лучше из двух зол: быть жалким или быть отвратительным в глазах женщины, на которую сам смотришь с обожанием?

Я познакомился с Василисой в стрип-клубе. Мы с партнёром отмечали там успешную сделку. Её привели к нам в закрытую вип-кабинку. Я жадно скользил взглядом по изящным изгибам стройного тела. Мой партнёр усмехнулся и предложил: «Она полностью твоя, я выберу себе другую!» А потом оставил нас наедине.

Она знала все нюансы своей работы. С ловкостью кошки оказалась на моих коленях и уже прижалась влажными губами к моим дрожащим:

— Чего желаешь, котик?

А я уже был слишком пьян, чтобы желать чего-то определённого.

После удачного для нас обоих полового акта — она получила неплохие чаевые, а я удовольствие — я пригласил её на ужин. А она, сверкая зелёными глазами, согласилась. Ещё бы — её интересовали только мои кошелёк и статус. А я влюбился с первого взгляда.

Дальше — дорогие подарки, рестораны, элитные тусовки. Заставил её уволиться с двух работ — вторая была официанткой в задрипанной забегаловке — и устроил через знакомого, который был мне должен приличную сумму, ведущей в хорошую телекомпанию. Конечно, пришлось простить долг, но ведь она счастлива. Довольна. Сияет. И если такова цена её хорошего настроения… Я любил, а она позволяла мне любить. Так продолжалось два года.

А потом начались сны.

Этой ночью я целовал Василису, всё ещё ощущая привкус предательства на её губах. Этой ночью она не позволила к себе прикоснуться, сославшись на головную боль. Притворилась, что заснула, повернувшись ко мне спиной. А я слышал, как она всхлипывала.

Мы прекрасно провели месяц в Египте. Весь отдых она была нежной и ласковой, а когда вернулись, её как будто подменили. Сказала, что будет ночевать у себя, а сама помчалась в ту обшарпанную квартирку в объятия того мужлана.

Он — непризнанный художник. Стены его однушки увешаны её портретами без рамок. Этого в первый раз я не заметил, так как мой взгляд был сосредоточен на них двоих. Точнее, на их обнажённых телах.

Под ним она стонала, подо мной же больше не издавала ни звука. Пока они наслаждались друг другом, я рассматривал квартиру. Теперь я видел, что Василисе тут самое место. Её красоту и изящность пожирало предательство…

Я опять подскочил в кровати, пробуждаясь ото сна.

— Опять кошмар? — Василиса уже не спала, попивала кофе из крохотной чашечки, куда, казалось, даже глотка не вмещалось.

Ничего не отвечая, я ушёл в душ. Меня передёргивало от одного только взгляда на неё. От одной мысли, что она променяла меня на какого-то непризнанного художника, мною овладевала дикая ярость.

На следующий день мы улетели в Египет. Там я спал без сновидений вовсе. Но тот последний сон не выходил из головы.

По возвращению, её, как и в том самом сне, будто подменили. С аэропорта Василиса взяла такси и уехала, бросив на прощание:

— Переночую у себя.

Я обречённо смотрел на отъезжающее такси.

Наверное, сказался долгий перелёт, а может, и эмоциональное потрясение сыграло свою роль, но я вырубился почти на сутки, а хотел прилечь на пару часов.

Два дня Василиса не берёт трубку и не отвечает на мои сообщения. На третий день появляется на моём пороге, как ни в чём не бывало.

— Что за игры⁈ — Я вне себя от ярости и даже не пытаюсь скрыть своё раздражение, хотя никогда не позволял себе срываться на неё.

— Я не играю, — отвечает она.

— У тебя кто-то есть? — Мой прямой вопрос ещё больше выводит её из себя.

— Ты спятил⁈ Нет! — Её глаза наливаются кровью, как будто во всех смертных грехах виноват именно я. Как будто это я испортил её жизнь. Как будто это я изменяю ей.

— Я не верю тебе, — спокойно говорю я. Я просто устал. От этих снов и от её безразличия. Она любила неистово, но не меня.

— Конечно, я же для тебя просто красивая игрушка! Тебе только трахать меня нравится! — в истерике кричит она.

— А ничего, что я тебя люблю? — Я хватаю её за плечи и трясу, как тряпичную куклу.

Она плачет:

— Так женись на мне!

Я проснулся и схватился за телефон. Проспал до утра следующего дня, а от Василисы не было ни одного пропущенного. Набрал её номер, а в ответ услышал длинные гудки.

И только на третий день Василиса появилась на моём пороге. Всё произошло в точности, как в последнем кошмаре.

С какой-то непонятной периодичностью мне снились сны, в которых моя любимая женщина была в объятиях другого мужчины. Наверное, я слабохарактерный или слишком любил её, раз молчал два года. Глотал свои сны, чувствовал от неё запах другого мужчины, но молчал.

Через три года таких эмоциональных качелей я всё равно сделал ей предложение. Василиса согласилась. Но ничего в наших отношениях не изменилось.

Если ад существует, то представляет собой именно наш предсвадебный период. Я хотел тихой росписи без шумной огласки, она — пышного торжества. Полгода мы не могли прийти к согласию. В итоге — я сдался и уступил. Василиса занималась всей подготовкой, оправдывая ей свою нервозность и своё длительное отсутствие рядом со мной. Во снах же я видел, как в это самое отсутствие её ласкает другой мужчина.

Я превратился в зомби. Боялся засыпа́ть, чтобы вновь не оказаться под властью столь реалистичных снов. Недосып сказывался на работе и настроении. Я продал свои акции бизнес-партнёру и перевёл все деньги на счёт, который был открыт уже давно — для экстренных случаев.

Какое-то странное предчувствие ходило за мной по пятам. Не сны, так предчувствия.

За день до свадьбы я не спал уже третьи сутки. А моя будущая жена даже не удосужилась поинтересоваться, почему её будущий муж такой помятый и подавленный.

Как я ни пытался бороться, организм всё равно ослаб, и я провалился в сон.

Всё та же обшарпанная однушка с портретами Василисы на стенах. Всё тот же матрас, застланный застиранной старой простынёй, от которой воняет хлоркой.

Она в его объятиях. Он жадно целует каждый дюйм её стройного тела. Она отвечает на его страстные ласки.

— Ты станешь чужой женой… — шепчет он.

— Это всё ради нас! При разводе я заполучу кругленькую сумму, и мы сможем построить своё счастье, — отвечает она. — Нужно только потерпеть… — Её тон поучительный, будто она объясняет очевидные вещи.

Да, всем всё очевидно. Слеп только я. А моё подсознание пытается всё рассказать мне и даже показать!

— Я не могу тебя с кем-то делить! Ты только моя…

— Он даже не прикасается ко мне. Потерпи! Осталось совсем немного.

После страстного полового акта она засыпает в его объятиях с улыбкой на лице.

Утром, в день нашей свадьбы, она возвращается ко мне. Только я-то уже знаю, что никакой свадьбы не будет…

Я проснулся в лавине ярости и гнева. Была бы она сейчас рядом, порвал бы её на британский флаг! Столько ненависти к ней скопилось во мне. И больше ни капли любви.

Василиса вернулась ко мне, как по сценарию, в который я уже подглядел. Я схватил её за плечо и затолкал в квартиру.

— Потаскуха! — прорычал ей в лицо. — Мразь!

А она будто даже не удивилась. Как будто тяжкий груз спал с её плеч вместе с моими словами.

— Я люблю его! — С рыданиями выплюнула она. И её лицо, покрытое толстым слоем косметики, стало таким некрасивым для меня. Как же я раньше не замечал, что душа, запертая в этом идеальном теле, чужая мне.

— Я вытащил тебя из грязи. Я отдал тебе любовь и уважение. А ты втоптала меня в экскременты!

— Ну так ударь меня! — прокричала она, барабаня кулаками в мою грудь.

Я хотел её не просто ударить… Я хотел её убить! Но вместо этого я вышвырнул её за дверь.

Гнев и чувство мести поглотили меня. Я проследовал за Василисой до её работы. Но не вошёл в кабинет, а остался возле двери, слыша весь её диалог с коллегой.

— Я всё испортила! — сквозь рыдания произнесла Василиса.

— В этом ты мастер. А поконкретнее? — ответил другой женский голос.

— Свадьбы не будет…

— Ты всё-таки ушла к своему художнику⁈ — удивлённо и осуждающе ответили Василисе.

— Не смогла доиграть до конца.

— Я тебе изначально говорила, что чувства другого человека — это не игра! Мало того, что ты тянула из него деньги, так ещё и крутила козни за его спиной. А теперь осталась у разбитого корыта. Вот увидишь, твой художник смоется, как делал это не раз.

— Что я могу поделать, если хочу жить красиво⁈ Я не знала, что он посмеет вернуться! Я не хотела, чтобы так всё вышло. Видит Бог, я отталкивала его! Я знаю, что поступила очень плохо…

У меня больше не было желания слушать всё это. Почти бегом я вернулся в машину. Мысли были как в липком желе или меду. Растекались по моему подсознанию, липли к его стенкам. Я не осознавал, как открывал бардачок и доставал револьвер, который ещё ни разу не пришлось использовать по назначению, как снимал с предохранителя и выходил из машины.

Все следующие действия я совершил как будто под действием какого-то наркотика. Будто какая-то тёмная сила двигала мной.

Я подошёл к кабинету и заметил, как её жёлтый пиджак скрылся за поворотом. Спрятал оружие за ремень брюк сзади и последовал за ней.

Она зашла в дамскую комнату и подошла к зеркалу, опускаясь над умывальником.

Стоя за её спиной, я поднял дрожащую руку с револьвером и спустил курок. Щелчок — пуля вошла в её спину в то самое место, куда она вонзила свой нож в мою.

Василиса медленно выпрямилась. Кровавое пятно растекалось по жёлтому пиджаку. Я смотрел в искажённое болью лицо в зеркале.

Смотрел и понимал: это не она…