Нелюбимая работа в графике 5/2 по восемь часов плюс час на обед. Не час, конечно, а сорок пять минут. Пятьсот двадцать пять минут в будний день, три тысячи шестьсот семьдесят пять минут в неделю — и это не учитывая времени на дорогу: полчаса туда и полчаса обратно пешком. Так и нашагивала свои двадцать тысяч шагов, что способствуют улучшению работы сердца и сосудов, снижению артериального давления и уровня холестерина в крови, по пути на работу утром и обратно вечером.

Каждый рабочий день похож на две сотни других в году. Каждый из коллег разыгрывает свой спектакль. Секретарша влюблена в начальника, но при этом ей льстит внимание младшего брата босса, который непонятно, какую должность тут занимает, и неизвестно, для кого из них она так старательно подбирает наряды, словно приходит на показ мод, а не на работу. Секретарша каждую смену перемывает косточки коллегам с бухгалтершей, а та не скрывая завидует её молодости и, конечно же, вниманию двух самых завидных холостяков в её адрес. Бухгалтерша неплохой человек, никому не желает зла, но не умеет скрывать свои эмоции, про таких говорят «лицо с титрами». Каждая её реакция понятна и без слов. Нет, она не типичная бухгалтерша преклонного возраста в очках, ей чуть больше сорока, но она абсолютно не умеет сочетать вещи и подбирать свой гардероб так, чтобы подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки. Часто выглядит ярко и смешно. А секретарша умеет льстить и подхалимничать, возможно, бухгалтерша и правда не замечает фальши в словах той и только мне её «ой, какие миленькие бусики» кажется скорее критикой, чем комплиментом. Младший брат босса, видимо на правах родства, появляется на работе только в день премии, которую нам выдают в конвертах. Отвесит несколько похабных комментариев в сторону декольте секретарши, та покраснеет в ответ и криво улыбнётся, а после он снова исчезнет на месяц. Может, у него удалённый формат работы, может, это только я не замечаю его вклад в проекты.

Я жила ожиданием выходных и отпусков. Вот только на выходные ничем особенно важным и интересным не занималась — читала или смотрела сериалы. Ни к чему не стремилась, ничего не хотела, не ждала никаких сюрпризов от обычной размеренной жизни. Друзей не заводила, сторонилась знакомств, не ходила на свидания. Окончила Институт Журналистики, потому что мама стала переживать, что я останусь без высшего образования после того, как бросила Колледж Искусств за год до получения диплома. Она не понимала, что я перегорела к учёбе, а точнее к тому, что меня ждало после неё: отработка бюджетного образования. Меня бы послали в какую-нибудь глушь на два года, а я не хотела тратить своё время и отпахивать за копейки. В итоге всё равно пришла к этому: после института работала в телекомпании, в которую устроилась ещё на втором курсе, когда проходила рабочую практику. Я не получала удовольствия, но всё равно любила жизнь. Мама, а где это высшее образование теперь, когда прах мой стоит на кладбище в разноцветной урне?

Сначала мама пилила меня по поводу учёбы — кому ты будешь нужна без образования? А потом не упускала момента напомнить о том, что я не замужем — не настроена ли ты умереть старой девой с четырьмя кошками? Не настроена, мам, но у судьбы свои планы. То подтолкнёт меня в объятия к сыночке своей знакомой, то начнёт рассказывать о новом соседе, и даже кольцо на его безымянном пальце её не смущало. Я же лишь улыбалась, кивая на все её монологи, но не спорила. Ещё давление поднимется или сердце кольнёт. Да и принцип был у меня такой: никому никогда не доказывать свою точку зрения и не делиться ей, если не спрашивают. А мама никогда не спрашивала, только наставляла и поучала. Я понимаю, мам, сейчас тебе грустно, что после меня не осталось внуков, но разве я могла предвидеть свою смерть в двадцать три?

В телекомпанию, чтобы улучшить качество условий труда для сотрудников, пригласили психолога, в кабинет к которому практически заставили ходить раз в неделю на тридцать минут, отрывая это время из обеденного. Первую неделю я просто молча смотрела на молодого психолога, отвечая на его вопросы односложно: да, нет, возможно. Во второй раз я уже была более разговорчива, а в третий — прорыдала все тридцать минут, что мне не свойственно. Психологу удалось докопаться до одной детской травмы, расковырять эту болячку и выпустить гной.

Хотя я и без психолога знала, что все проблемы во взрослом возрасте берут своё начало в детстве. Я признавала, что у меня не клеилось с мужчинами, но не хотела разбираться почему. А причина была на поверхности — отношения с отцом. Когда мне было тринадцать, он ушёл из семьи. Мама храбрилась, делала вид, что ничего не произошло, но и у неё с мужчинами не клеилось. Мам, поэтому ты так хотела, чтобы я устроила свою личную жизнь? Моя связь с отцом тоже оборвалась. Он женился во второй раз, кажется, у меня даже есть сводный брат. Отец не очень-то интересовался моей жизнью, а точнее — не интересовался вовсе. Пару лет после развода родителей он звонил за день до или за два после моего дня рождения, поздравлял и присылал деньги на подарок, мама не отдавала их мне, а тратила на еду или одежду. Может, он пересылал их и до моего восемнадцатилетия, но я не держала в руках ни денег, ни подарков. Мама постоянно винила отца в том, что он ей всю жизнь покалечил и ничего хорошего не оставил после ухода. А как же я, мам? После тридцатиминутных встреч с психологом раз в неделю — это придало мне смелости отстаивать свои личные границы и прямо говорить маме о том, что мне не нравится — на очередное мамино «какой же он мудак…», я прервала её на полуслове и попросила больше не высказывать мне свои обиды на него. Это было неожиданно для неё, она расплакалась и сказала, что я неблагодарная, но больше не заговаривала со мной о нём.

Я планировала пройти более глубокую терапию и вылечить все свои травмы, но не успела.

На работе я всегда держалась отстранённо от коллег — ни с кем не делилась личной жизнью, никогда не посещала корпоративы и не ходила в бар каждую пятницу. А потом появилась новенькая. Были слухи, что она здесь оказалась по блату. Меня это не волновало. Она что-то постоянно рассказывала мне, потому что другие обходили её стороной — то ли завидовали, то ли осуждали, я же молча слушала и кивала.

Я сама не заметила, как сблизилась с Василисой. Не сказать, что считала её «лучшей подружкой», а Василиса же видела во мне и подругу, и коллегу, и советника. Со всеми своими проблемами она бежала ко мне, а я не отталкивала её и всегда находила слова, чтобы поддержать.

Я узнала, что сюда Василису действительно устроил мужчина — наш босс был чем-то обязан ему, вытащил её из забегаловки и стрип-клуба. Боюсь предположить, что она представляла собой до встречи со своим спасителем. Сейчас же она походила на истинную леди: всегда свежий маникюр, ровный макияж, аккуратная причёска, выглаженная блуза и идеально сидящий костюм — каждый новый и сидит идеально, словно у неё в заложниках стилист. Я наносила макияж только на съёмки и на них же использовала пиджаки из рабочего гардероба. Рядом с Василисой я смотрелась блекло: в её образе всегда присутствовала яркая деталь, я неизменно выбирала чёрный цвет. Вместе мы смотрелись так, словно одного персонажа на картинке сделали чёрно-белым, а другого оставили в цвете.

Не знаю почему, но именно воспоминания о Василисе занимали очень важную часть в моей памяти. Не скажу, что я была близка с ней до такой степени, чтобы думать о ней после своей смерти. Но факт остаётся фактом: я смотрела эти воспоминания, как сериал, в котором уже ничего не могла изменить.

Ярко всплыло воспоминание о том дне, когда Василиса вошла в кабинет совсем не похожа на себя: круги под глазами и опухшие веки красноречиво говорили о том, как она проревела всю ночь.

— Что стряслось? — я сама поинтересовалась, потому что она была на редкость молчаливой. Обычно её рот открывался, едва она переступала порог нашего кабинета.

И тогда она поведала мне ещё одну историю своей жизни:

— Я уехала от него… Но любить не перестала. Я должна жить в роскоши! Купаться в деньгах и славе, вращаться в солидных кругах. Я для этого рождена! А он… он бедный художник, который не способен мне всё это дать. Но я всё равно люблю его, как никого никогда не любила и не полюблю. Он отыскал меня сейчас. Но я не могу уйти к нему…

— Всё ясно, — поняла я. — Ты нашла себе богатенького папеньку и пользуешься его деньгами и положением, но твоё сердце принадлежит бедному художнику.

— Всё не так! — всхлипнула Василиса. — Он молодой и красивый… Но я его не люблю.

— Понятно. Пользуешься им, — повторила я.

— Чтобы обеспечивать себя! И моего художника…

Я даже поперхнулась чаем. Никогда не осуждала её, но всегда высказывала своё мнение в чистом виде:

— Ты же понимаешь, что это ни во что хорошее не выльется?

Она кивнула.

— Какой у тебя план?

— Женить его на себе. Потом развестись. Получить при разводе то, что жене причитается, — заявила Василиса.

— Какая же ты мелочная, Вась…

— Я знаю! Но не тебе меня судить! Ты родилась в столице, живёшь с матерью в своей квартире, тратишь все заработанные деньги на себя красивую, имеешь высшее образование. А у меня ничего этого нет! Как там говорится? Хочешь жить красиво — умей вертеться? Вот я и верчусь.

— Никогда не судила тебя, — ответила я спокойно.

Василиса не обижалась на мою прямоту. Терпеть не могла подхалимство и лесть — в этом то мы с ней были похожи.

Три года она вела свою игру. Три года я слушала её причитания и упования на злодейку судьбу. Каждый я раз говорила ей, что не понимаю, почему она не прекратит всё это. На что она всегда отвечала: «Я слишком далеко зашла».

Природа наделила Василису красотой и умением держаться в обществе, но недодала ума и сострадания к себе подобным.

Я тоже не была лучшим вариантом женской особи человечества. Слабые мужчины меня сторонились, сильные не выдерживали больше месяца. Но я бы не поступила так, как поступала она. Нельзя так любить материальное и плевать на духовность в целом.

Зря, наверное, я принялась защищать её и помогать ей, попутно вытаскивая из ямы, куда она сама забралась…

Как-то Василисе удалось вытащить меня в клуб. Конечно, я сопротивлялась, но она заявилась ко мне домой, притащила с собой несколько чересчур коротких платьев в пайетках, как знала, что в моём гардеробе откопать что-то подходящее для клуба не получится. Мы с ней были практически одинакового телосложения, только я выше, и её платья на мне вообще едва прикрывали зад и перед.

— Что за разврат! — Я покрутилась у зеркала.

— Девочки, может чаю? — Дверь приоткрылась, в комнату заглянула мама. Она была очень рада, что у меня наконец появилась подруга. И даже одобрительно закивала, когда увидела меня в отвратительно коротком платье: — Как хорошо село!

— Ой, я же шампанское принесла! — вспомнила Василиса. — Будете с нами? — Она достала из своего чемодана, который, предполагаю, путешествовал чаще, чем я, бутылку брюта.

Я поморщилась.

— Я сейчас принесу фужеры! — обрадовалась мама и скрылась за дверью.

— Сейчас взбодришься! — пообещала Василиса, подходя ко мне и поправляя платье сзади. — И правда хорошо село!

— Как на проститутке, — заметила я.

— Не на проститутке, а на танцовщице! — поправила меня она.

— На танцовщице в стрип-клубе, — тихо добавила я.

— Ну не в джинсах же ты пойдёшь! — возмутилась Василиса.

Вернулась мама и поставила на столик два бокала.

— А вам? — подмигнула ей Василиса, откупоривая бутылку.

— Не, я чая выпью, но если не против, посижу с вами…

— Ма-а-ам, — всплеснула руками я, но Василиса перебила меня:

— Конечно, не против! — И сунула мне в руку бокал.

В тот день я оторвалась так, словно это был последний раз в жизни. Поддавшись уговорам Василисы, осталась в одном из её платьев, к нему она расчехлила мои ботфорты на шпильке — не помню, как они оказались в моём шкафу, наверное, кто-то держал меня на мушке и ждал, пока я оплачу заказ, иначе я не могу объяснить эту покупку. Но, признаюсь, мне понравилось собирать мужские взгляды на себе. Конечно, я не планировала отыскать в тот вечер и в том месте мужчину своей мечты, но после выпитой бутылки шампанского дома и нескольких коктейлей в клубе, я настолько раскрепостилась, что без зазрения совести принимала ухаживания — и не от одного кавалера. Василиса тоже принимала. И на моё «У тебя же есть жених и художник!», она фыркнула «Сегодня не хочу думать ни об одном из них!» и продолжила танцевать.

Домой я вернулась утром. Ботфорты, сыграв свою второстепенную роль в моей жизни, больше никогда не появятся в ней: я сломала каблук на одном. Василису забрал её жених, она предлагала и меня подвезти, но я отказалась и вызвала такси. Что-то мне подсказывало, что этому святому мужчине достаточно одной пьяной женщины в салоне. Я не видела, как он выглядит, потому что он не выходил из машины, мой затуманенный алкоголем взгляд разглядел только профиль издалека. Василиса не приукрасила: её спаситель и правда был молод.

На следующий день мне было очень плохо, я едва открыла глаза и тут же услышала радостное:

— Ну ты и соня!

Я резко присела и тут же вернула голову на подушку.

— Как ты здесь оказалась, — буркнула я, прижимая ладони к лицу.

— Твоя мама впустила меня! — щебетала Василиса. — Я принесла боржоми, — протянула мне бутылку.

— Вряд ли мне, конечно, поможет что-то, кроме топора, — промямлила я, открывая бутылку и делая несколько глотков.

— Сегодня ты идёшь на свидание!

— Что-о-о⁈ — Я аж подавилась.

— Спокойствие! — Василиса отпрянула, наверное, мой взгляд был красноречивее слов. — С тем, с кем вчера танцевала весь вечер.

— Я не помню, с кем я танцевала вчера! — недовольно бросила я, поднимаясь. Всё равно она не даст поспать.

— Он симпатичный, — уверила меня Василиса.

— Не думаю, что у нас с тобой одинаковый вкус на мужчин, — я натянула джинсы и футболку.

— Бро-о-ось! — Василиса улыбнулась. — Ну ради меня…

— И меня, — услышала я голос мамы с кухни.

— Твою ж!.. — Я схватилась за голову. — А мой кавалер то хоть в курсе, что идёт со мной на свидание? — предприняла последнюю попытку отбиться.

— Он сам предложил! А ты согласилась, — добила меня Василиса.

— Я⁈ — напрягла память, но прошлый вечер оттуда был стёрт напрочь.

— Ну ладно, я, — призналась Василиса.

Я вздохнула.

Мой образ на свидание вновь был в руках Василисы, на помощь ей пришёл тот самый чемоданчик, только уже с другим наполнением: несколько корсетов, много бижутерии и парочка ботильонов. Спасибо, хоть джинсы разрешила выбрать из моего репертуара. Василиса поколдовала с моими волосами, собрав рыжие пряди, которые пора уже было подкрашивать, в высокую причёску. Я так же позволила нарисовать себе стрелки и даже согласилась на красную помаду.

— Ну конфе-е-етка! — пропела Василиса, крикнув маме: — Взгляните!

Мама заглянула в комнату:

— О боже! — И сложила ладони в молитвенном жесте.

— Ты там случайно ещё одну бутылку шампанского не притащила? — выдохнула я. — Забыться мне бы не помешало…

Василиса расхохоталась, как будто я сказала что-то очень смешное.

— Ты похожа на Джулию Робертс[5]! — выдала мама, не подумав.

— В Красотке[6]? — закатила глаза я.

— То-о-очно! — согласилась Василиса. — Только у неё было красное платье там, а у тебя красный корсет, — она достала телефон, что-то отыскала там, а потом протянула мне экраном в лицо: — Смотри!

— Надеюсь, мой кавалер не похож на Ричарда Гира[7], — вздохнула я, — он совсем не в моём вкусе.

Василиса снова рассмеялась, следом за ней и мама. Они обе хохотали до слёз, а мне почему-то было совсем не до несмешно.

Куда и к скольки должна приехать — я не знала. Василиса вызывала мне такси.

— Во сколько я должна быть и где?

— В половину девятого в Счастливом случае, — не отрывая от телефона взгляда, ответила Василиса.

Я взглянула на часы над её головой:

— А ничего, что уже девять?

— Всё в порядке, — усмехнулась она, — девушка должна немного задерживаться на свидание.

Я закатила глаза.

— Он очень милый, вежливый, и глаза у него добрые, — перечисляла Василиса, — чуточку старше…

— Точно не похож на Гира? — ещё раз уточнила я.

— Ты такая зануда! — Василиса поднялась. — Такси будет через три минуты.

Я кивнула и направилась в прихожую.

— Ты будешь мне благодарна! — уверяла Василиса, следуя за мной.

Мама выглянула из кухни:

— Василисушка, а ты останешься? Я борщик сварила.

— Конечно! Давно жидкого не ела, — крикнула ей та через плечо, а потом повернулась ко мне: — Я дождусь тебя.

— У меня же нет минимума, который я должна провести на этом свидании?

— Не меньше часа! — Василиса толкнула меня в бок.

Я закатила глаза.

Зря переживала, я неплохо провела время с Владиславом, который, слава богу, ничуть не был похож на главного героя Красотки, только если манерой поведения: такой же галантный и улыбчивый.

Мы стояли на крыльце ресторана, ожидая, пока приедет моё такси. Владислав предложил подвезти меня сам, но я отказалась — не хотела, чтобы он знал мой адрес.

— Спасибо за вечер, — он приобнял меня за талию. — Буду ли я удостоен ещё одного свидания?

Я посмотрела на него:

— Честно?

Он кивнул. Я аккуратно убрала его ладонь со своей талии и улыбнулась, но, наверное, эта улыбка получилась вымученной.

— Я вчера так перебрала, что даже не помнила, как ты выглядишь, — призналась я.

Он снова кивнул — понимающе и не осуждающе.

— Все переговоры об этой встрече вела моя подруга, — продолжала я, — меня просто доставили к назначенному времени в назначенное место. Да ещё и с опозданием, — вспомнила и скривилась, уточняя: — Не люблю опаздывать.

— Это даже к лучшему! — не терял надежду Владислав.

— Нет, — прервала его я. — Ты интересный, правда, но… — Я пыталась быть мягче, но всё равно мои слова прозвучали грубо: — Но не в моём вкусе.

— А ты очень даже в моём, — признался Владислав.

— О, моё такси! — обрадовалась я.

— Я всё равно напишу.

— А я всё равно не отвечу, — это я уже говорила из машины. — Прощай.

— Ты обязана пойти на второе свидание! — воскликнула Василиса.

Наши рабочие столы находились друг напротив друга, Василиса подкрашивала глаза, я готовила вопросы для завтрашнего интервью. Мелькать в кадре я не любила, Василиса с удовольствием брала на себя и мои съёмки, а я забирала у неё бумажную работу. Конечно, это было неправильно, но начальство закрывало глаза на наши обмены, потому что каждая выполняла свою работу качественно.

Мы обсуждали моё свидание с Владиславом, потому что Василиса не дождалась меня в тот день, уехала на встречу со своим художником.

— Тише ты! — закатила глаза я, оторвавшись от монитора.

Но никто из коллег даже не смотрел в нашу сторону.

Василиса отбросила тушь, поднялась со своего места и подошла ко мне. Меня тут же окутало ароматом её стойких духов.

— Это он? — Она посмотрела на мой телефон, экран которого то и дело загорался от входящих сообщений.

Я кивнула.

— Ответь! — Василиса схватила телефон и всучила его мне.

— Я ясно дала ему понять, что не заинтересована во втором свидании, — прошипела я, вырвав у неё телефон и положив его на место.

— Зануда! — буркнула Василиса и вернулась на своё место.

Я вернулась к интервью. Какое-то время Василиса молчала, и я не видела её из-за огромных мониторов между нами.

— Всё! Я договорилась. — Она вновь поднялась, поправила юбку и подошла к моему столу, присев на край и оперевшись локтем.

— О чём и с кем? — не отрываясь от работы, спросила я.

— О твоём свидании!

Я уставилась на неё. Василиса подмигнула мне.

— У меня запись! — И убежала, виляя бёдрами, обтянутыми кожаной юбкой.

Загорелся экран телефона. Я вздохнула и перевела взгляд на сообщение от Владислава: «Я заеду за тобой?»

— Вот зараза! — вслух сказала я, разблокировав экран, чтобы прочитать всю переписку.

Вероятно, возвращаясь за свой рабочий стол, Василиса прихватила и мой телефон, потом вернула на место, когда подошла во второй раз.

Конечно, я злилась на неё и обязательно ей всё выскажу, как вернётся, но почему-то, прочитав переписку, я улыбнулась. Ей удалось вести диалог от меня так, что мать родная не догадалась бы о подмене.

«Я сама доберусь», — ответила Владиславу я. В ответ он прислал: «Спасибо, что согласилась!».

Сегодня вечером у меня будет второе свидание. Удивительно, но так далеко в общении с противоположным полом я ещё ни разу не заходила.

Василиса вернулась со съёмки передачи очень довольная собой, плюхнулась на свой стул и уставилась на меня.

Я молчала.

— Что, ответила, что сама приедешь?

Закатив глаза, я рассмеялась.

— Я так и хотела написать, — всплеснула руками Василиса, мол, как ты предсказуема.

— А у тебя кто сегодня по планам? — Я погасила монитор, дождавшись, пока процесс завершения работы закончится. — Спаситель или художник?

Я не спрашивала у Василисы их имён, между нами она называла своих любовников «Любимый» и «Жених».

Второй предложения ей так и не сделал. Первый же и вовсе не собирался, но Василиса была уверена в обратном.

— Жених возвращается из командировки, — вздохнула она. — Идём сегодня ужинать. — Василиса посмотрела в окно, которое было рядом с нашими столами.

— Что?

— Любимый злится, — тихо сказала она.

— На что? — удивилась я.

— Он хотел, чтобы я приехала к нему.

— Ну-у-у, — протянула я, — между вонючей однушкой и дорогим рестораном выбор очевиден.

Василиса пронзила меня недовольным взглядом.

— Я не понимаю тебя, Вась…

— Не надо меня понимать! — оборвала меня она.

Я пожала плечами. Не стала напоминать ей о том, о чём она сама прекрасно знала.

В этот раз на свидание я собиралась сама: Василиса после работы уехала на встречу со спасителем, а я поехала домой. Опаздывать по наставлению подруги я не собиралась, но один совет всё же учла — открытое декольте. Свои корсеты Василиса так и не забрала, и мне приглянулся ещё один — самый простой из всех, бежевый с чёрным кружевом, без перьев, рукавов и бретелек, а с моей чёрной шёлковой юбкой в пол он смотрелся изумительно даже на мой скромный вкус. Шею украсил жемчужный чокер. Из макияжа — всего лишь лёгкие стрелки и пудра, чтобы придать моему бледному лицу немного цвета. На ноги — любимые камелоты[8], если бы это увидела Василиса, её бы хватил удар. Но даже с ними мне нравился мой образ.

Я долго не могла определиться, что сделать с волосами: собирать легко, быстро и красиво в высокую причёску, как Василиса, я не умела. Всё, на что мои руки хватило, это расчесаться.

— Вздор какой! Ведь он даже не в моём вкусе, — вслух пробубнила я.

Мама выглянула из кухни:

— Что говоришь?

— Сама с собой, — отмахнулась я.

Она вышла в прихожую:

— Ой, красавица! — запричитала она, сложив ладони в молитвенном жесте.

— Не слишком… — Я повернулась к ней лицом, в мыслях подбирая подходящий эпитет: —.. вульгарно?

— Фу ты! — Мама взмахнула руками. — Благородно!

Я усмехнулась:

— Особенно в этом корсете.

— Не одежда красит человека, дочь.

Я накинула пальто.

— А не легко ли ты оделась⁈ — возмутилась мать, подходя ко мне и по дороге стягивая толстый вязаный шарф с полки.

— Даже не вздумай обматывать меня им! — Я выставила руки вперёд. — Я на такси.

Мама обиженно посмотрела на меня:

— Простудишься…

Я быстро шмыгнула за дверь, пока она насильно не повязала шарф на меня.

На свидание я приехала на десять минут раньше, чем мы договаривались. Зашла в ресторан, уточнила про бронь. У меня взяли пальто и провели к столику.

Я не заметила Владислава из-за огромного букета оранжевых крупных роз.

— Рита… — Владислав поднялся мне навстречу.

— Мне больше нравится Марго, — я нацепила свою самую добродушную улыбку.

— Извини, не знал.

Я пожала плечами, мол, ничего страшного. Он отодвинул стул, я присела. От букета тянулся приятный запах, так и хотелось, закрыв глаза, уткнуться в него носом.

— Нравится? — Владислав кивнул в его сторону.

— Красивый цвет.

— О тебе напоминает, — широко улыбался он. — Что будешь?

— Я бы выпила бокал Sunrise Carmenere. А к вину — мясо.

— Какой прожарки? — уточнила официантка.

— С кровью.

Приняв заказ у меня, а потом у Владислава, она оставила нас наедине.

Мягкий свет от незашторенного окна падал на наш столик. Я опустила взгляд, рассматривая свои пальцы. Пора бы уже записаться на маникюр.

— Что заставило тебя передумать? — спросил Владислав. Было в нём что-то притягательное: галантность, бархатный голос, ухоженный внешний вид. И вряд ли он купил этот букетище на последние деньги.

— Кто, — я подняла голову, встречаясь с голубыми глазами, которые казались ещё ярче из-за голубой рубашки на нём.

— Кто? — переспросил Владислав.

— Ну, если уж быть честной, то и об этом свидании тоже она договаривалась. Мошенница, украла мой телефон, пока я была погружена в работу.

— То-то я подумал, что ты стала быстро отвечать, — усмехнулся он, отодвигаясь к спинке своего стула, чтобы официант поставил блюдо перед ним.

— Да уж, — я взяла в руку бокал, — в роли она вживается превосходно.

— Нет, — поспорил Владислав.

— Нет? — удивилась я.

— Превосходно сегодня выглядишь ты. Тебе это слово больше подходит.

Я опустила глаза, сделав глоток. Насыщенные тона перца, ванили и шоколада оставили послевкусие, которое идеально сочеталось с мясом.

— М-м-м, это очень вкусно! — восхищённо произнесла я.

— Почему ты избегаешь меня? — Владислав не притрагивался к своей еде, рассматривая меня.

Я встретилась с его взглядом и проглотила кусочек мяса.

— У тебя кто-то есть?

— Совесть не позволила бы сидеть здесь сейчас, будь у меня кто-то, — ответила я. Не удалось скрыть нотки обиды и раздражения.

— Какая тогда причина твоей отстранённости?

— Может быть, я такой человек, — я поставила локоть на стол и прислонилась щекой к ладони.

— То есть, если бы подруга не договорилась со мной, ты бы сама не решилась на это?

— Я не люблю опаздывать и отменять встречи, — спокойно ответила я, сделав ещё несколько глотков, добавила: — Слишком уважаю чужое время. Как и своё.

— Ты редкий дорогой экземпляр, Марго, — усмехнулся Владислав.

Я откинулась на спинку стула вместе с бокалом в руке.

— Мы сейчас говорим о библии или обо мне?

— Почему тебе на ум пришла именно библия? — рассмеялся он. Вторая моя ладонь лежала на столе, Владислав как будто невзначай накрыл её своей.

Я вздрогнула от прикосновения, но не убрала руку.

— Не знаю, — убрала ладонь из-под щеки и взяла бокал, сделала глоток, — ты сказал о редком и дорогом экземпляре. У меня мама верующая. Она мне как-то говорила о том, что недавно на аукционе продали самый редкий экземпляр библии…

— А ты верующая?

Я помотала головой и наконец выдернула руку из-под его ладони.

— Ни в Бога, ни в Дьявола, значит, — улыбнулся Владислав.

— Я не знаю, во что верю. В следующую жизнь? — Пожала плечами. — Но ведь пока я в этой.

— Что мне нужно сделать, чтобы было третье свидание?

Я смотрела на него в упор, даже глаза заслезились от того, что не моргала.

— Зачем?

— Затем, что ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, как человек, — я поставила бокал на стол. — Но как мужчина не цепляешь, понимаешь?

— Ты всегда прямолинейна, да? — усмехнулся он, отвернувшись к окну.

Я задела его, но мне не было стыдно.

— А как иначе? Я не умею играть чувствами других людей. И как минимум этого же хочу в отношении себя.

— Это очень много, — Владислав снова посмотрел на меня.

Теперь отвернулась я и тоже взглянула в окно.

— Спасибо за вечер, — прошептала я.

— Но тебе пора?

— Нет, почему же, — я резко выпрямилась. — Мне нравится этот вечер и приятна твоя компания. Я просто не даю тебе ложную надежду на третье свидание.

— Каким ты видишь мужчину, который точно тебя зацепит?

Я задумалась.

— Внешне? — уточнила, вновь пригубив вина.

— А у тебя есть внешний идеал?

Я обвела Владислава взглядом, могла бы сказать «полная твоя противоположность», но это бы оскорбило его. Я стала перечислять:

— Мне нравятся длинные волосы у мужчин. — Заметила, как он провёл ладонью по своей лысине, улыбнулась. — Карие глаза, щетина, высокий…

— Я понял, — прервал меня Владислав.

— Ничего личного, — пожала плечами я, допив вино.

— У меня совсем нет шансов?

— Как ты думаешь, девушкам нравится, когда за ними бегают?

— Думаю, нравится, — Владислав наклонился вперёд и посмотрел на меня вопросительно: — Нет?

— Другим точно нравится, это прибавляет им цену. В выпускном классе мне не давал прохода одноклассник. Пришлось в середине учебного года сменить школу. И переехать в другой город. Поменять телефон. И оглядываться, а сердце сжималось в страхе от того, что среди прохожих я замечу знакомое лицо, — я помолчала. Владислав ничего не ответил. — Я теперь любое ухаживание воспринимаю как сталкинг.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула.

На этой прекрасной ноте закончилось второе и последнее свидание с Владиславом. Уезжая из ресторана, я даже не забрала букет, подаренный им.

Чтобы Василиса больше не использовала этот ход, я поставила пароль на телефон.

История про одноклассника была невыдуманной. Я не понаслышке знала о сталкерах и как они ломают жизнь своей жертве. Я не родилась в столице, маме пришлось продать квартиру, которая досталась ей от родителей, и мы переехали с ней из родного города. Выпускной класс я заканчивала в новой школе. Сложно быть новичком в любом классе, но в выпускном — это ужасно. Тебя просто не замечают. Ты сам по себе. В старой школе у меня была всего одна подруга, мы потеряли с ней связь, потому что мама сказала, что поддерживать с ней общение — опасно. Через неё сталкер может выйти на меня. Да, его родители провели с ним беседу и вроде как отвели к психологу, но нам никто не мог дать гарантий, что я в безопасности. Не скажу, что я горевала от одиночества — мне было комфортно в своём обществе. Но не буду отрицать, что непринятие новыми одноклассниками давило. В родной школе у меня были все шансы получить красную медаль, в новой же я скатилась по всем предметам. Даже любимую русскую литературу забросила.

На удивление, мама ни в чём не винила меня, понимала: то, что я пережила, не могло пройти бесследно. Внешне я ничем не отличалась от той девочки, которой была до этой истории. А вот внутри… внутри меня произошли глобальные перемены.

Я ничем не выдавала своё отвращение к мужчинам. Ни взглядом, ни словом. И работа с коллегами противоположного пола не доставляла мне неудобств. Но искоренить из своего сердца неприязнь к мужчинам мне так и не удалось даже спустя больше пяти лет после случившегося.

Василиса больше не устраивала мне свиданий с Владиславом.

— Ты такая зануда! — заявила она. — Вы бы с Женихом спелись.

Я опешила, перестала стучать по рабочей клавиатуре и посмотрела на неё поверх монитора.

— Что? — Василиса пожала плечами.

— Ты его совсем ни во что не ставишь… — Это прозвучало без доли вопросительной нотки. И это осознание поразило меня. Я думала, что подруга наиграется со своим художником, а когда он её в очередной раз оставит, её жизнь со спасителем станет размеренной.

— Ставлю, конечно! — возмутилось моему предположению она. — Пошла бы я замуж за того, кто бы мне совсем не нравился⁈

— Пошла бы, — тихо ответила я.

— Что?

— Пошла бы, — громче повторила я.

Секретарша посмотрела в нашу сторону, напрягая слух. Нужно же новые сплетни собрать.

— Не нужно быть психологом, чтобы понять, кем на самом деле является твой художник, — понизив голос, добавила я.

— И кем же? — фыркнула Василиса.

— Нарцисс! Которому глубоко плевать на тебя. Ты для него игрушка. С помощью тебя он тешит своё эго.

— Это неправда! — Василиса поджала губы.

Я вздохнула.

После этого моего откровения Василиса отдалилась. Но я всё равно всегда была готова поддержать и выслушать её.