Я не стала докучать ему своим присутствием и исчезла. Тем более, он сам попросил оставить его. Но скрывать не буду, мне было интересно в его компании, а в жизни я обычно избегала мужчин, даже на свидания редко ходила. Мама шутила: «Помрёшь старой девой с четырьмя котами!» Только вот с котами она промахнулась — у меня была аллергия на шерсть.

— Почему я не помню день своей смерти? — обратилась к Ангелу Хранителю.

«Обычно это происходит очень резко. Душа не сразу осознаёт, что покинула тело. И последнее воспоминание стирается».

— Расскажи мне про здешние года.

«Один земной день — это сто твоих летаний. По земному — лет. Но они тянутся здесь не так долго. А очень быстро…»

— Как секунды, — добавила я.

«Быстрее! На земле нет этому определения».

— Сколько уже прошло земного времени со дня моей смерти?

«Чуть больше года».

Я опешила. Мне казалось, я умерла пару дней назад.

— Почему я не помню свои поминки? Ни девять дней, ни сорок…

«Это не столь важно здесь. Ты всё вспомнишь. Постепенно. В нужное время».

— Что ждёт меня дальше?

«Не торопись с этим вопросом».

— Ладно, — фыркнула я. Думала, пока он разговорчив, почему бы не воспользоваться возможностью. — Когда я тебя увижу?

«Когда будешь готова».

Я вспомнила то время, когда готовилась к своему рождению. Меня, как пассажира, подселили к моей земной матери и прошептали: «Через двадцать восемь тысяч летаний у тебя будет новая жизнь!»

Теперь я вспомнила все те двадцать восемь тысяч летаний — девять земных месяцев. Моя Душа постоянно летала рядом с земной матерью, которая была беременна мной. Моя Душа и два Ангела Хранителя — её и мой. Один защищал её, второй — меня. Только я их не видела, но ощущала их присутствие.

Я вспомнила каждое слово, которое мама говорила мне. Вспомнила земные часы мучений и страданий, которые она пережила перед моим рождением. И как увидела свет и услышала голос, тоже вспомнила: «Добро пожаловать на землю, Душа!» Это был голос Создателя. Голос Духа, который объединяет в себя все Души и все другие сущности…

Мне стало скучно в своих воспоминаниях, и я вернулась к Михаилу. Застала его возле стойки администратора в салоне. Странно, но к матери я могла приходить только на кладбище по её зову и всего несколько дней после похорон находилась рядом дома. А ему даже звать меня не нужно, я приходила к нему по собственному желанию.

Улыбнулась, когда он обернулся и заметил меня. Отошёл от девушки, которая практически раздевала его глазами. Я рассмотрела желание в её расширенных зрачках, Михаил уже был к ней спиной, направляясь в мою сторону.

— Ты всё ещё здесь? — прошептал он и не останавливаясь проследовал к выходу.

— А ты времени зря не теряешь, — я кивнула в сторону стойки.

— Мы просто разговаривали, — отмахнулся он.

— Какие у нас планы?

— Думаю, в первую очередь нужно разузнать о твоей смерти. С кем я могу поговорить о тебе?

— С мамой, — пожала плечами я.

— Ну-у… тогда поехали к ней.

— А попрощаться с занозой в твоей заднице? — поддела его я.

— Заноза в моей заднице — это ты. Мы с ней не спали. Не спим. И не будем спать. Точка.

— Бедная девочка… — наигранно вздохнула я, ведь в дыхании я не нуждалась, но не могла подобрать нужного действия к словам, — ей та́к хочется!

— Ты невыносима!

— Миш! — позвала его администратор, перебивая наш диалог.

Я бросила в её сторону недовольный взгляд. Михаил обернулся у самого выхода, хватаясь за ручку двери. Девушка уже вылезла из-за стойки и бежала к нему.

— Что? — фыркнул он. А ведь он и сам был недоволен, что она вмешалась, чего тогда на мои слова злится?

— Вот сейчас точно споткнётся и…

— А ты помолчи! — зарычал он.

Девушка испуганно вытаращилась на него.

— Можно я объясню ей?

Мне нравилось это замешательство на лице испуганной девушки.

Михаил махнул на неё рукой, мол, не сейчас, и вышел:

— Тебя слышу только я!

— Точно. Я и забыла, — я семенила рядом.

Мы сели в машину. Я запрыгнула на сиденье рядом с водителем, не дожидаясь, пока передо мной откроют дверцу.

— Адрес? — Михаил всё ещё был зол на меня и даже не пытался скрыть это.

Я продиктовала.

— А мужчина в твоей жизни существовал? Сколько тебе лет… было, когда ты… кхм… умерла? — теперь мы поменялись ролями и он занял позицию интервьюера.

— Двадцать три, — первый вопрос я намеренно оставила без ответа.

— Можно было и замуж выходить.

— А ты почему один? — резко отреагировала я.

— Я не хотел тебя обидеть…

— Не обидел. Просто не люблю, когда кто-то считает, что ему виднее, как мне распоряжаться своей жизнью. — Мы оба замолчали, и я тише добавила: — Нужно было.

— Сложно, наверное, говорить о себе в прошедшем времени.

— Не сложнее, чем разбираться в причинах своей смерти.

Мы подъехали к моему дому. Будто бы ещё вчера я выходила из него человеком.

— Скажешь, что мой давний друг, — наставляла Михаила я, — узнал о том, что меня не стало, только сейчас. Приехал выразить свои соболезнования.

Он позвонил в дверь, та почти сразу же открылась. Я уставилась на женщину, пытаясь узнать в ней свою мать:

— Э-э-э… — протянула я, — э-это не моя мать.

— Здравствуйте! — не растерялся Михаил.

— Чем могу вам помочь? — Радостно улыбнулась незнакомка. Она была не намного старше меня. Решив, что красавчик напротив определённо ищет её, начала строить ему глазки, поправляя свою грудь, подчёркнутую глубоким вырезом.

Михаил был из тех мужчин, которые, даже того не желая, умели привлечь женское внимание. Природа наградила его ростом под два метра, я бы и на двадцатисантиметровых шпильках едва доставала ему до плеча. К своему обворожительному внешнему виду он ещё добавил доброжелательную улыбку и неравнодушный взгляд. Как будто одного роста уже недостаточно!

Незнакомка улыбалась ему во все тридцать два зуба, явно вставленные и отбеленные.

— Мою мать зовут Лариса, — предупредила я, не сумев скрыть своё отвращение от этой особы.

— Могу я поговорить с Ларисой? — повторил за мной Михаил, не обращая внимания на моё недовольство.

— Она продала квартиру полгода назад, — ответила женщина, слегка расстроившись, что он всё же не по её душу.

Мы оба — и я, и Михаил — растерялись.

— Да уж. Теперь мы не узнаем о моей смерти… — промямлила я.

— Простите… — растерянно улыбнулся он женщине.

Дверь закрылась прямо перед его носом.

— И что теперь? — вздохнул он.

— Не знаю. Я не придумала план «Б».

— Подруги? Мужчины, с которыми ты спала, в конце концов!

— Я спала одна! — фыркнула я. Теперь, переступив черту, разделяющую жизнь и смерть, я понимала, что быть одной — это не наказание. Что там говорят? Человеку нужен человек? Ложь. Человеку никто не нужен. Ему на всё отведённое земное время вполне хватит себя. Познать себя, своё я, свой Дух — это самое важное.

— Не мне тебя судить, — перебил мои мысли Михаил.

— Здесь не судят.

— И что представляет собой жизнь после смерти?

Я снова намеренно оставила его вопрос без ответа.