В душе у меня была буря. Самая настоящая гроза. Час назад я оплакивала свою судьбу и отчаянно боялась будущего. А сейчас мне предлагали выход, и выход достойный. Я буду не изгнанница, но княгиня. Никто не покажет на меня пальцем, за моей спиной будут лишь завистливые шепотки, а никак не притворная жалость. А что я в столице не появляюсь, так это в обычаях оборотней. У них жены каждый год рожают по ребенку, оборотни любят детей и очень плодовиты.

Разве не этого я хотела? Чтобы пришел прекрасный принц, в смысле, князь, и решил все мои проблемы? Вот он, мой рыцарь, готов меня спасать. Так почему же у меня вдруг появилось ощущение, что я саму себя продаю? Меняю себя настоящую на что-то роскошное, но фальшивое.

Я прекрасно поняла, что это так на меня повлияли слова Сандры, тот, последний разговор с ней. Она явно верит в меня гораздо больше, чем я сама. Она говорит, что я сильная. Она говорит, что я смелая. Разве это так? Я всегда была уверена, что лучший выход из любой ситуации — это тот, когда тебя кто-то спасет. Я ведь девушка, слабая, хрупкая, нежная. Все, на что я способна — это поплакать и смириться со своей судьбой. А наша «фальшивая» принцесса считала иначе.

А ведь она права. Несмотря на то, что мы с Сандрой едва успели узнать друг друга, она многому меня научила. Второй жизни не будет, а если и будет — то не здесь и не сейчас. Что важно, а что нет? Чего я хочу от самой себя? На что я способна?

Как бы поступила в этой ситуации Сандра? Она бы точно боролась. Она сильная, смелая и никогда не продаст душу. Так и я. Изгнание, дальнее поместье? Справлюсь. В конце концов, я — дочь древнего и гордого рода Лорье. А еще у меня прекрасное образование. И кто сказал, что я должна прозябать в поместье? Уеду в Приморье или Золотые Сады, устроюсь гувернанткой или компаньонкой. Инкогнито, конечно, не стоит больше вредить семье. Буду работать, научусь готовить. Не так уж это и сложно, наверное. Вон, принцы смогли, чем я хуже?

Да, раньше я об этом и помышлять не могла. Считала себя выше этого, ведь работать могут только простолюдины, а мы, аристократы — служим! А чем я лучше той же Мэри-Бет, чем я отличаюсь от нее? У меня тоже две руки, две ноги и голова. Только в моей голове еще куча знаний, которые я вполне могу передать кому-то другому. Если уж я с Сандрой справилась, то с более покладистой ученицей тем более найду общий язык!

Мне вдруг стало легко, я поняла, что решение мое — правильное. Я могу больше, чем стать заложницей князя Ферье. Нелюбимый муж, предложение как милостыня, обязательно найдется кто-то, кто попрекнет меня моей ссылкой. Да и оборотни — у них ведь своя жизнь, свои уставы. Женщина там не имеет особых прав. У нее одна миссия: рожать каждый год, пока есть здоровье. К тому же от Ферье неуловимо попахивало псиной. Не хочу так. Хочу быть свободной. Чтобы потом, спустя двадцать лет, не плакать как Сандра об упущенных возможностях.

Я зажгла свечу и трезво, с холодной головой написала князю Ферье письмо о том, что отказываюсь от чести стать его женой, не считая себя достойной его титула и древнего рода. И решение мое твердое и неизменное. Ничего, он переживет, я уверена.

Мы все переживем.

Кроме, пожалуй, графини Лорье.

Матушке, разумеется, толком ничего не рассказали, да и отец был не в курсе ситуации. Сказали по секрету, что я дурно влияю на принцессу, что не справилась со своими обязанностями, что сильно оскорбила Элисандру, и вот наказание — подите прочь, леди Лорье, чтобы духу вашего не было в Стограде и его окрестностях. А магическая клятва, которую меня заставили принести, не позволила мне ни оправдаться, ни как-то приободрить матушку.

Как она рыдала, как проклинала судьбу, сколько обидных слов я от нее выслушала! Но потом она взяла себя в руки, умылась ледяной водой, обложила опухшее от слез лицо травяными компрессами и легла на диван в гостиной.

— Элисандра — дура, — умирающим голосом сообщила графиня Лорье. — Все просто, девочка моя, ты пала жертвой черной зависти и мерзкого предательства. Ты ни в чем, конечно, не виновата!

Я едва не упала со стула.

— Да-да, — патетически продолжила матушка. — Она просто тебе позавидовала. Ты умная, красивая, тебя все любят. Не удивлюсь, если сам Вилберт положил на тебя глаз, вот она и спровадила кандидатку в будущие королевы с глаз долой!

Я поражалась матушкиной фантазии, а она воодушевлялась все больше.

— Ну конечно, это заговор! Король понял, что из его дурной доченьки ничего путного не выйдет, и стал присматривать себе вторую жену, которая сможет родить еще наследников! Поэтому и указ такой издал! Поэтому и женихов от тебя отваживал! Ами, солнышко мое, признайся, в этом ничего постыдного нет. Ах, я знаю! Ты такая чистая девочка, ты отказала королю! Может быть, он даже распускал руки, о-о-о, старый развратник!

Роб, сидящий в кресле у камина, вдруг уронил лицо в ладони и зарыдал. Я зло посмотрела на его дрожащие плечи, потом перевела взгляд на абсолютно невозмутимого отца. Кажется, я понимаю, почему он целыми днями торчит в своем департаменте, и почему играть стал, тоже понимаю.

— Я поеду с тобой в деревню! — провозгласила графиня Лорье.

Папенька радостно встрепенулся и яростно закивал. Я же замотала головой:

— Как можно, матушка? Не должны вы жертвовать собой! К тому же вам еще Джоану замуж выдавать через несколько лет! Вы должны остаться и… и защищать мое доброе имя! Я поеду одна.

— Добрая моя девочка! — матушка снова взрыднула, а отец взглянул на меня с укоризной.

— Все будет хорошо, — пообещала я. — Не волнуйтесь за меня, я справлюсь.

Я должна была покинуть Стоград на следующий день после того, как объявили о помолвке принцессы Элисандры и ливойского принца Валериана. И в тот же самый день четыре бывшие фрейлины ее величества тоже вышли замуж. Марлен стала леди Кель, Рия и Ядвига тоже ухитрились найти себе мужей, а Женни…

Мне позволили побывать на ее свадьбе в маленькой часовне на краю города. Бенедикт, все же согласившийся взять ее в жены, не хотел помпезной свадьбы, допустили только самых близких, узкий круг, так сказать. Только родители невесты, я как подружка и сам лорд. В качестве его свидетеля выступил герцог Эйленгер, которого я теперь ненавидела всем сердцем. Уверена, что он совершенно точно распознал презрительные взгляды, что я кидала на него всю недолгую церемонию.

Видимо, невеста уже побывала в руках Палача, потому что она была смертельно бледна и совершенно не разговаривала, только головой мотала. А во время свадебного обряда расплакалась и потеряла сознание.

Бедняжка! Ничем она не заслужила эту участь! До чего ж мне было тоскливо и горько! Я сама там рыдала, когда отнюдь не выглядевший счастливым новоиспеченный муж уносил Женевьеву на руках.

Утирая слезы и сморкаясь, я села в свой экипаж и велела кучеру везти меня домой. Уже завтра я отправлюсь в поместье, надо еще проверить, как служанка сложила вещи. Всхлипывая и отчаянно жалея подругу, я даже не заметила, что кучер на козлах не наш, точнее, не папенькин, и едем мы вообще в другую сторону. Только когда экипаж зачем-то остановился в каком-то глухом переулке, я очнулась.

Не заорала только потому, что кучер оглянулся и приложил палец к губам, весело сверкая глазами.

— Какого черта, рий Роймуш? Что вам от меня нужно? — взвизгнула я возмущенно. — Да что вы себе позволяете?

— Ди, нам нужно поговорить.

— Свихнулся? Ты меня похитил?

— Самую малость. К тебе не подобраться. В дом твой меня не пустили, сказали, ты больна. Братец твой вежливо мне отказал, даже записку не согласился передать. А ментально воздействовать на будущих родственников я не стал, они могут не простить потом. Пришлось вот так.

— Будущих родственников? Да ты рехнулся! Немедленно верни меня домой. А хотя я сама дойду, — я выпрыгнула из экипажа, подобрав юбки. — Видеть тебя не хочу больше!

— Да выслушай же ты меня! — Роймуш спрыгнул на мостовую рядом со мной, попытался ухватить меня за руку и… о да! Я сделала то, о чем мечтала уже довольно долго. Я дажа ему пощечину — звонкую такую, тяжелую. Впервые в жизни я кого-то ударила. Роб, конечно, не в счет, в детстве мы дрались, но он брат, его бить можно.

— Безумица! — прогрохотал Этьен, все же поймав меня и прижав к себе. — Не отпущу, пока не поговорим.

— Поди к черту, — приглушенно пробормотала я, пытаясь вырваться из его объятий, чего мне уже делать и не хотелось вовсе. — Ты лжец и мерзавец.

— Ни в коем разе не лжец. Мерзавец — да. Лжец — нет.

— Ты во всем мне лгал! Ах, я знаю, чего ты хочешь! Триста гронов? Так вот, денег я тебе не дам, ты их не заработал! Ферье мне сделал предложение отнюдь не потому, что я следовала твоим советам! К тому же я ему отказала!

Мне показалось, что упоминание о деньгах должно его задеть, обидеть, а он только расхохотался и меня отпустил. Почувствовал, менталист проклятый, что я уже передумала так быстро убегать и готова к диалогу.

— И в чем я тебе лгал, Ди? — спросил довольно мирно. Рожа его выглядела такой довольной, что мне снова захотелось его ударить.

— Ты сказал, что секретарь!

— Вовсе нет. Ты сама так сказала. Я подыграл.

— Ты говорил, что сын блудницы!

— Это правда. Я внебрачный сын герцога Добберея. Единственный, как оказалось, ребенок. После его смерти меня разыскала его сестра и забрала к себе. Кровь не водица, я — наследник отца. Выучился, развил свой дар, кстати, доставшийся мне от матери. От наследства я отказался в пользу племянников, не думаю, что имею на это право. Да и не хочу быть заложником старого замка. К тому же с даром менталиста работу найти не сложно. По словам тетки, человека из меня не вышло. Только неблагодарная тварь, вытащенная из грязи и отмытая от нечистот, могла бросить все и уехать путешествовать в свое удовольствие.

Я с удивлением на него уставилась, забыв уже о том, что нужно бежать без оглядки. Все, что он рассказывал, было невероятно интересным.

— Сколько тебе было лет?

— Когда она меня нашла? Девять. А сбежал я в девятнадцать. В Ливое однажды помог в расследовании одного ограбления, которое оказалось вовсе не ограблением… неважно. И меня заманили на работу в службу безопасности, пообещав жизнь, полную приключений. Не обманули, кстати.

— И какое у тебя жалование?

— Весьма достойное. Плюс личное благоволение королевы Ливоя.

— Она твоя любовница?

— С ума сошла? Ей почти семьдесят! Она меня после одного дела почти что усыновила, можно сказать. Я тебя с ней познакомлю, вы друг другу понравитесь.

— Ты лгал, что у тебя нет денег.

— Вовсе нет. Я говорил, что у секретаря не самое высокое жалованье, ну так я и не секретарь. А что дома нет… так его и нет. Но если ты захочешь — куплю любой.

— Что значит «если я захочу»?

— Я же сделал тебе предложение. Не думала же ты, что я возьму его обратно?

Меня снова охватила злость. Думала, конечно! И все равно он лгун — несмотря на все оправдания!

— Ты меня использовал!

— Да с чего ты взяла?

— Подбирался к Сандре!

— Разве? Я хоть раз задавал тебе про нее вопросы? Выпытывал что-то? Разве я ее в театр позвал?

— Ну… — я откровенно растерялась. — А зачем я тебе тогда?

— А зачем ты этому болвану Ферье? Если уж князь, не отличающийся особым умом, разглядел в тебе сокровище, то я, который только и делаю, что разыскиваю всякие пропавшие драгоценности, не мог не понять, что мне сказочно повезло, что ты со мной. Несмотря на все те глупости, которые я тебе наплел.

— А зачем ты это сделал? Почему просто не сказал, кто ты есть на самом деле?

— Мужское тщеславие, рыбонька моя. — Он усмехнулся невесело. — Ты ведь сразу сказала, что тебе нужен богатый и удобный муж. Я мог бы им стать, но… мне хотелось, чтобы ты узнала меня настоящего, без всех этих атрибутов власти и денег. И… чтобы полюбила не за что-то, а вопреки. И судя по тому, что ты ему отказала, я оказался прав?

— Нет, я… да. Ты прав.

Не стала ему ничего говорить про свои планы, зачем? Ферье я отказала потому, что его не люблю. Любила бы — приняла бы все его условия. С радостью бы поселилась в замке в лесу, рожала бы ему детей и вела хозяйство. И простила бы все его выкрутасы, как готова была простить Этьену.

— Ди! — Он шагнул ко мне, ловя меня в объятья и крепко прижимая к себе. — Это правда? Ты… меня любишь?

— Я этого не говорила, — проворчала я, с удовольствием вдыхая его запах.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты это сказала?

— Как минимум, совершить подвиг в мою честь. Я не поняла, ты меня украл, или так и будем посередине улицы стоять?

Конечно же, он меня не украл. Мы вернулись домой, украдкой целуясь, а потом имели долгое объяснение с моими родителями.

Матушка снова рыдала, на сей раз от счастья. Надеюсь, это был последний ее приступ плаксивости, иначе она выплачет всю свою зрелую красоту. Отец хмурился, а потом позвал «жениха» в кабинет на мужской разговор. Вернулись они оттуда спустя полтора часа лучшими друзьями.

— Дом я выкуплю, — строго сообщал Роймуш. — Но записан он отныне будет на Роберта. А еще года через три приезжайте в Ливой, представим вашу младшую при дворе. В Ливое полно подходящих женихов, и главное, что у меня там на каждого есть досье.

Хм, видимо, Джоане придется гораздо проще, чем мне.

— А Аманду я забираю прямо сейчас, — продолжал рий. — Бумаги у меня на брак есть, осталось только вписать согласие родителей. Священник ждет уже несколько дней. Просто корабль в Ливой отплывает через несколько часов, он ждать не будет.

Как это через несколько часов? А если бы он не успел меня поймать? А если бы я закапризничала?

— Ты бы уплыл без меня? — грозно задала я вопрос.

— Конечно, нет. Я бы преследовал тебя до тех пор, пока ты не дала бы свой положительный ответ. Но если мы успеваем, а мы успеваем, что же теперь, упускать свой шанс?

— А Валериан?

— Помолвка заключена, ему вежливо предложено вернуться через год. Дело все в том, что у ее высочества неожиданно открылся сильнейший магический дар. Элисандре придется многому научиться, прежде чем выйти замуж.

— Вот оно что, — понимающе кивнула я. — Как хорошо, рий Роймуш, что у меня уже собраны сундуки! Поспешим же к вашему священнику, а мои вещи пока пусть доставят на корабль.

И мы поспешили.

Моя свадьба была ничуть не похожа на свадьбу Женни. Пусть все было очень быстро и как-то скомканно, я была счастлива до безумия, а жених ни на минуту не выпускал моей руки. Родители сияли, матушка не проронила ни слезинки, а только шепотом расспрашивала Роба, правда ли, что в Ливое есть омолаживающие грязевые источники и теперь, когда у них нет долгов, смогут ли они съездить в гости к любимой дочери следующим летом? Нет, сейчас не поедем, ей нужно ещё триумфально сообщить всему высшему свету о таком великолепном зяте.

Мы с Этьеном лукаво переглядывались как нашкодившие дети, но на вопросы священника отвечали твёрдо и уверенно. Конечно, я согласна быть его женой и в горе, и в радости! Навсегда, до исхода наших дней, воистину да будет так.

На корабль запрыгивали уже в самый последний момент. Это все, конечно, виновата графиня Лорье, которая потребовала, чтобы наряд невесты соответствовал всем канонам. Пока разыскали подходящее платье, пока меня в него запихнули, пока причесали и обвешали драгоценностями, потеряли немало времени. Но успели же, а значит — все будет хорошо!

А теперь нас ждала каюта на корабле и первая брачная ночь, и я даже не знаю, что меня вдохновляло больше — первое в моей жизни морское путешествие или новые уроки от любимого мужа.

— Ты должна мне триста гронов, любимая. Я ведь нашёл тебе мужа, да какого!

— Признаю за собой долг. Отдам… постепенно.

— Можно натурой.

— Это как?

— Поцелуями. Один грон — один поцелуй.

— Этак я год расплачиваться буду!

— Во-первых, ты недооцениваешь мой темперамент, а во-вторых, я никуда не спешу. Более того, мне кажется, что уже набежали проценты… М-м-м, ты должна четыреста гронов, я думаю. Нет, пятьсот!

Я засмеялась. Какой он торгаш, оказывается!

— А нет ли способа… м-м-м… расплатиться чуть быстрее? — мурлыкнула я. — Что-то более ценное, чем поцелуи?

— Интересный вопрос. Я думаю, есть. Да, точно есть.

— Научи же меня, муж.

— С радостью, жена.

И он научил, да так, что к утру мой долг был закрыт окончательно и бесповоротно. И я точно знала, что ещё не раз ему «задолжаю».