— Да, нам нужны судомойки, — оглядев Виолетту с ног до головы, сообщила суровая статная женщина средних лет — старшая кухарка дворца. — Покажи руки, девочка. Ты же ни дня не работала! Сложно тебе придется.

— У меня муж болен, — вздохнула Летта. — Деньги нужны на лекарства и еду.

— Смотри, работа большого ума не требует. В ночь пойдешь? После ужинов и балов всегда много посуды. И еда кой-какая остается, голодной не уйдешь и мужа еще накормишь.

— Много ли платят?

— Два медяка в день.

Летта сглотнула. Когда-то она медяки даже нищим кидать брезговала, подавала только серебро. А сейчас вынуждена была вот так работать. Но ведь ее накормят и разрешат взять с собой! Да и на три дня трав хватит! Так что можно деньги вовсе не тратить, копить. Через пару недель Рик выздоровеет и придумает что-нибудь. Всего-то и поработать нужно… Не переломится.

— Я согласна.

— Приходи в десять вечера. Десять — это когда большая стрелка часов на главной башне после третьего боя совершит полный оборот.

— Я умею определять время, благодарю.

— Не совсем дура, значит. Это хорошо. Жду сегодня. И одень что-то совсем старое, в чистом-то не приходи.

Летта кивнула и проворчала:

— Правильно говорить «надень».

— Чего бормочешь?

— Благословляю вашу милость, госпожа кухарка.

— Погоди, голодная?

— Да, — Летта слишком устала, чтобы врать.

— Постой немного, я принесу хлеба и сыра.

И ведь принесла! Правда, хлеб был поломан, а сыр явно не первой свежести, но теперь Летта благодарила кухарку гораздо искреннее. Шла она домой задумавшись — а кормили ли у них во дворце слуг? Горничные частенько доедали за хозяйкой. Иногда бегали на кухню перекусить. Но та же Марта была с ней постоянно, и днем, и ночью. Даже спала в комнатке рядом. Когда она ела? Когда купалась? Когда справляла естественные надобности? Была ли у нее семья? Раньше Виолетту не волновали такие вопросы, прислуга была для нее вроде предмета интерьера. А теперь принцессе сделалось нестерпимо стыдно. Она шла и плакала: не от голода, не от обиды на судьбу, а оттого, что чужая кухарка оказалась куда более милостива и добра, чем самая прекрасная принцесса Семи Королевств.

Сыр Летта по дороге съела весь, ведь лекарь запретил давать его Рику. Сыр делают из молока, уж это она теперь точно знала. А вот хлеб принесла и даже немного погрела в печке. Накормила проснувшегося мужа, который благоразумно не стал спрашивать, откуда она взяла еду, и уснула.

Ей снился шторм, бушующий, опасный, совсем не похожий на то ласковое голубое море, которое показывал ей Рик. Она тонула, захлёбывалась, из последних сил цеплялась за доску. А где-то рядом в пелене вязкого тумана звенел колокол: один, два, три… девять! Надо сказать, что часы на центральной, Часовой площади, били три раза в день: в шесть утра, провозглашая начало нового дня, в полдень и в девять вечера. Звон их был слышен в каждом уголке города Гонтона. Неграмотные люди всегда знали, когда ложиться, когда вставать, а когда можно было отдохнуть от работы и пообедать. Виолетте подобное изобретение очень нравилось, она хотела бы такую же огромную башню с часами в своей стране. Особое удовольствие ей бы доставило проснуться от первого боя, перевернуться на другой бок и снова уснуть.

Спасительные часы! Она бы не проснулась, если б не услышала третий бой! Рику нужно было дать двойную порцию отвара, потом быстро одеться, потом бежать со всех ног во дворец. Летта страшно боялась опоздать.

Все же успела. Ее провели на огромную кухню и для начала усадили возле очага и вручили миску с тушеными овощами. Принцесса, которая ещё неделю назад ела ножом и вилкой, жадно заработала щербатой деревянной ложкой.

— Не торопись, сейчас будет перемена блюд, — сказала ей старшая кухарка. — Вот после неё наступит самая жара.

Летта кивнула, пальцем очищая миску.

— Волосы у тебя красивые какие, — вздохнула кухарка. — Да и сама хороша. Эх, у родителей в доме, поди, жила как в сказке! Зачем вы, девки, замуж выходите за молодых и красивых голодранцев?

— Жила, — грустно улыбнулась Виолетта. — Так уж вышло. Я, в общем-то, и не собиралась.

— Что, соблазнил сокол горлицу? Дело молодое. А отец, поди, топор взял…

— Примерно так.

— Вот, возьми чепец и волосы убери. И фартук надень. Пошло дело.

В кухню ворвались лакеи в ливреях. Подхватили большие блюда, закрытые серебряными колпаками. Летта могла по форме блюд определить, что внутри. В больших овальных — рыба. В круглых — мясо, скорее всего, дичь. В квадратных овощи. В маленьких широких кувшинах соусы, в хрустале — вино.

— Хлеба не хватает, — привычно заметила она. — В корзинах.

— Верно, — ахнула старшая кухарка. — Хлебные корзины, масло, живо! Криворукие лентяи, шевелитесь!

Поварята лет восьми-девяти на вид тут же притащили вазочки с маслом: оранжевым, зелёным и белым. С томатами, с зеленью и с чесноком. Хлебные корзины нашлись в углу возле печи.

Снова как стая воронья налетели лакеи, на этот раз с грязными тарелками. Побросали на большой стол возле стены, убежали. Летта и ещё три девушки схватили щетки. Посуда мылась цепочкой: Летта щеткой счищала в бадью остатки пищи, вторая девушка намыливала тарелки, третья полоскала их в воде, а четвёртая вытирала белоснежными полотенцами. Вроде ничего сложного, а спина и руки у Летты заломило спустя полчаса.

Потом тарелки кончились, и девушек поменяли местами. Теперь Летта вытирала.

Старшая кухарка, жалея нежные руки новенькой, поставила ее на самую простую работу. Ей не нужно было возиться со щелоком и постоянно опускать тарелки в холодную воду. И все равно в один момент принцесса поняла, что все, сейчас она сомлеет. Голоса слышались как через покрывало, в глазах потемнело.

— А ну не падать тут! — рявкнула внимательная кухарка. — Мир, девочку замени. Летта, садись у окна, дыши.

Свежий воздух немного привёл принцессу в чувство. Ей снова хотелось плакать, на сей раз от усталости и боли в натруженных, покрасневших и распухших руках, но она прикусила губу и загнала слёзы обратно. «Две недели, — сказала она себе. — Всего две недели. Я сильная, я выдержу», совершенно забывая, как пугала Рика за те же слова.

— На сегодня ты свободна, — сказала старшая кухарка, сунув в ладонь Летты монеты. — Приходи завтра в то же время. И вот еда для твоего мужа. Горшок вернёшь.

Надо же, у них тут горшки из синей глины…

— Этот горшок делал мой муж, — зачем-то сказала она.

— Рик-гончарщик из Торопа? Как тесен мир. Стало быть, он болен? А в этом году горшки будут? Мои криворучки разбили несколько штук.

— Нет, — помолчав, сказала принцесса. — Горшков не будет.

И сгорбясь вышла из кухни.

В коридорах звучало эхо музыки. Летта узнала модную в нынешнем сезоне альсенту. Знакомые звуки заставили ее выпрямиться и сделать несколько па. Показалось, что даже спине стало легче… Ах, как бы ей хотелось потанцевать!

Летта и не подозревала, что за ней следят два поварёнка, отправленные, чтобы проследить, как бы новая судомойка не заблудилась в незнакомом дворце.