Она уехала среди ночи. Просто взяла такси и умчалась в город, даже не поправщавшись.

Обиды не было, скорее злость, что в такое неспокойное время она действует по своему усмотрению, не посоветовавшись со мной.

Да еще и походу не в город едет, а к кому – то в гости. Следую за ней по пятам и замечаю, что машина затормозхила на остановке недалеко от места убийства. Ася вышла, быстро осмотрелась и пошла в глубь чащи.

Если бы я не знал ее, мог бы легко подумать, что именно она преступница. Я оставляю машину на дороге и следую за Асей по пятам. Все дальше и дальше в лес, пока мы не выходим к довольно высокому забору двухэтажного дома.

Свет внутри не горит, и Ася ловко перебирается на территорию большого кирпичного дома. Идет по периметру, к окну с задней стороны. Но не успевает забраться внутрь дома, как рядом появляется огромный дворовый пес, обнаживший свои клыки.

Ася замирает, а я хватаю палку и бросаю в другую сторону, громко свищу. Собака убегает, а Ася ловко перебирается через забор прямо мне в руки.

– Кто здесь! – скрипучий голос заставляет нас замереть, смотря друг другу в глаза. – Я буду стрелять.

– Что делать?

– Сделать вид, что мы пришли к Грише. Это же его дом?

– Да. Просто…

– Не дрейвь. Не можешь дозвониться, пришла узнать, где лучший друг.

Выстрел заставляет побороть страх и действовать активнее.

– Дядя Нестор, это я, Ася!

Мы подходим к крыльцу, где старик стоит с ружьем, замечает нас и бледнеет, словно приведение увидел. Потом резко меняется в лице, улыбается желтыми зубами.

– Вот это сюрприз в шесть утра. Ася, Демьян, проходите.

Ася рвется внутрь, но меня эта его доброжелательность пугает.

– Проходите, проходите. Гриша вчера звонил. Ты же про него пришла узнать?

– Про него, да. Их не должно быть в городе, – дергает Ася мою руку и смело идет вперед, а мне остается закатить глаза и пройти внутрь за ней.

– Ты была тут раньше?

– Нет.

– И не считаешь это подозрительным?

Ася осматривается. Да и я тоже. Обычный дом. Только вместо фотографий иконы… И если я не совсем дебил, это подлинники.

Ася застывает перед мужчиной, сидящий в коляске. Седым, хмурым. Напряженным.

– Смотри Петь, у нас гости. Ася, ты, наверное, много слышала о Пете, но не видела ни разу.

– Незамужним женщинам в этом доме делать нечего… Но теперь Чебрец замужем, верно? – от его улыбки веет холодом, почти мертвым. – Обидела мальчика Ремезовых.

– Я извинилась…

– Петь, не влезай не в свои дела. Ну что вы стоите как неродные. Я уже и чай налил. Петь, кати свои колеса к нам. Ворчун старый.

– Дядя Нестор, а где Гриша. Почему он трубку не берет, в сети не появляется.

Нестор этот наливает чай уже дрожащей рукой, криво улыбается.

– Отправили нашего Гришу в горячую точку. Куда, не сообщили. Мы уже изволновались, а тебя Асенька беспокоить не хотели.

Пока мужики поют песни, я осматриваю дом с простыми желтыми обоями. Старую мебель, книжные шкафы. Ощущение примерзкое. Словно я снова в том самом подвале… Запах старости буквально обволакивает, вынуждая сглатывать тошноту. А самое главное огромный на всю стену телевизор, который совершенно не вписывается в эту обстановку.

– А как это с вами случилось, дядь Петь, – интересуется Ася, смотря на калеку. На его лице нет эмоций, зато глазки впиваются в Асю, словно в самую настоящую драгоценность.

– С крыши упал, когда снег чистил, – скрипит он своим голосом, а Ася отворачивается, делает вид, что чай пьет. Но даже кружки не касается. – Думал пойду, но что – то не заладилось.

– Сожалею. Вы мне скажите, если о Грише станет что – нибудь известно?

– Обязательно, моя девочка, – кивает Нестор, а Ася резко встает. Мы торопимся на выход, прощаемся с улыбками, а стоит выйти за ворота, падаем на ближайшие деревья, словно убегали от стаи волков.

– Гриша что – то узнал и они его убили.

– Ась…

– Гриша помогал мне. Он хотел помочь, а потом вдруг резко ушел в армию. Я думала он обиделся из-за Андрея, но за год он бы написал. Позвонил. Хоть раз. Понимаешь?

– Понимаю, что запах там примерзкий. Старческий, который пытались вывести хлоркой. Ничего не напоминает?

– Почему он нас впустил? Если это они… Ты видел тот телевизор? Огромный… Зачем им такой большой?

– Чтобы можно было вывести несколько экранов. Только как Гриша мог не заметить?

– Гриша всегда находился в своей комнате. Ему нельзя было выходить. Если он выходил без разрешения, его били. Он очень надеялся, что с моим появлением все изменится.

– А ты выбрала не его, да? Все еще считаешь, что он не причастен?

– Считаю, что его исчезновение неспроста. Твой отец…

– Ни на что не способен, я сам найду людей, которые нам помогут. Не переживай. Больше мы убийств не допустим. Они поняли, что мы вышли на след и рисковать не будут.

– Дай – то Бог… Мне на работу надо.

– Вызвать такси?

– Очень смешно.

– А мне не смешно. Что мешало поехать вместе?

– Не знаю. Не хочу привыкать к тебе… – жмет плечами, садится в машину и сразу отворачивается. – Или ты решил остаться?

– Да как я могу остаться, если ты постоянно кодируешь меня на отъезд. Выгоняешь считай. Ты же только о себе и своих переживаниях печешься, забывая, что нас двое.

– И что это значит?

– Единственное, что может удержать меня в этой стране, это ты. Уговори меня, и я останусь. Уговори меня, – шепчу около уха, цепляя губами мочку, а пальцами обхватывая лицо. – Уговори меня, и я стану твоим. Хочешь?

– А я вообще ничего не стою? Почему я должна тебя уговаривать, словно ты последний мужчина на земле. И кстати, не самый красивый, если уж на то пошло.

– Но трахаешься ты только со мной, а это о многом говорит.