– Это совершенно не смешно, – наконец, отмираю я, пока он спокойно ставит чашки на стол и садится за него.

– Да я вроде шутником никогда не был. Ну, что ты застыла? Садись чай пить.

Не могу, не могу даже пошевелиться!

Шутником он, может, и не был, но я жду, что сейчас выглянет режиссер программы с криком: «Вас снимают скрытой камерой!»

Что за бредовая идея?

Зачем ему это?

А главное, как это вообще может помочь поймать маньяка?

Нет, нет! Самое важное, зачем ему ловить этого маньяка?!

– Да не буду я никуда садиться! Ты какую-то чушь придумал. Ты пять лет не интересовался ни моей жизнью, ни тем, что творит маньяк… Пять чертовых лет, Демьян!

– Так и он не особо светился. А теперь увидел нас вместе и активизировался. Прекрасный повод его поймать и, наконец, узнать, кто это.

– Да не неси ерунды! Тебя это больше не касается, – меня колбасит, раздражение и злость готовы вылиться в рукоприкладство. Хочется не просто его ударить, хочется больно ему сделать. – Зачем ты это придумал?! Чтобы что? Трахнуть меня на посошок? Пойдем трахнемся, может, ты перестанешь нести эту ересь! Оставишь, наконец, меня в покое!

Я просто уверена, что он, как нормальный человек, в этой ситуации противопоставит моему предложению свои слова, но точно не жду, что он глотнет чай, поднимется и подойдет со словами:

– Пойдем.

– Куда? – теперь я уже ни фига не понимаю.

– На посошок. Может, и правда, спермотоксикоз мне на мозги давит, и я какую-то чушь несу, – он все ближе, нависает скалой, а я пытаюсь понять, куда себя деть.

Дернуться в сторону, а зачем?

Почему бы просто вот так не постоять и не посмотреть на то, что он вырос, да, точно вырос, что раздался в плечах.

А можно еще подумать о том, что пока мы занимались сексом, я не видела его тела. Даже не трогала.

Все было так быстро!

Гормональный взрыв, в котором не было ни капли разума. Голые эмоции, которые кипят во мне до сих пор.

Шагаю назад, чтобы избежать падения, но Демьян ловит за шею, обжигает касанием, заставляет застыть в ожидании маленькой сладкой смерти, что несут его губы.

Ему просто секс нужен, да?

Просто чертов посошок, и он уйдет?

Перестанет мозолить глаза, вынуждая каждый раз начинать терапию избавления от чертовой зависимости?

Нужно что-то сказать, закричать, послать! А я слабая… Я лишь даю к себе прикоснуться, даю тронуть свои искрящиеся влагой губы.

А потом химия, соединение составов, после которых следует фейерверк. Отбрасывается в сторону здравый смысл и логика, смертью храбрых падет гордость, а похоть дьяволом хохочет из самых недр тела. Тела предателя. Тела клетки. Оно отвечает на каждое касание стовольтным разрядом, стреляющим по коже.

Мурашки табунами.

Волоски дыбом.

В груди рождается совершенно неприличный стон. Он тонет в жадном поцелуе, в трении языков, в оглушающем топоте сердец, что так близко друг к другу.

Рука Демьяна массирует мне затылок, словно гипнотизируя, словно это еще требуется.

Словно я уже не глина, из которой можно слепить, что хочешь. Вот он и лепит, а я поддаюсь. На то, как он подцепляет рукой свитер, как стягивает его через голову.

Тут же возвращая губы на место, тут же снова врываясь в мой рот. Ни секунды на раздумья, никакого промедления, и вот его губы уже на шее.

Его зубы впиваются в кожу, а я лишь влажно постанываю, сжимая руки в кулаки.

– Оживи, будь со мной, – шепотом в районе груди, эхом отражается по барабанным перепонкам, словно заклинание.

Еще минуту просто стою, просто терплю эту сладостную пытку, до невозможности приятную, когда твердые губы скользят по шее, когда острые зубы врезаются в мякоть груди.

Но меня будит теплое дыхание на соске.

Вот так.

Через ткань, которую Демьян тут же тянет вниз, скользнув по отвердевшему соску языком.

Раз, другой, словно колет острием языка. Раз, другой, и вот он весь у него во рту.

Я распадаюсь на частицы, сливаюсь со Вселенной, окончательно теряя связь с реальностью.

Я просто накрываю ладонями его плечи, ощущая их твердость даже сквозь ткань, ниже…

Ниже!

Подцепляя его кофту и потянув ее вверх, выше, выше, пока голова не проходит через горловину, пока кофта не летит в компанию к моей. Глаза в глаза, и столько вопросов! Глаза в глаза, и мы просто летим вниз.

– Это плохая идея, – пытаюсь говорить, пока еще мозг соображает…

– Молчи, силы тебе понадобятся на другое.

Он целует меня снова, смачно, со звуком, крайне мокро и приятно.

Я стискиваю бедра, между которыми влажно так, словно он уже засунул туда язык. Вскрикиваю, когда он опускает на лобок руку, собирает его ладонью, пуская вниз живота длинные стрелы судорог.

Большим пальцем находит сквозь ткань клитор, чуть нажимая на него. Гааад… Знает прекрасно, как сделать так, чтобы я быстро кончила.

Он убирает руку, отпускает, наконец, мой затылок и заводит ладони мне за спину, нажимает на поясницу, заставляя расплющить грудь об его.

Горячо. Бесстыдно. До невозможного хорошо.

Он гладит спину, целуя меня все грубее, словно пытаясь сожрать, затолкать язык мне в глотку. А я только поддакиваю.

Трепетной ланью дрожу от каждого его вздоха.

Когда он хватает меня за зад, просто обнимаю его за плечи, закидывая ступни на талию.

Я уже в воздухе, уже плотно прижата промежностью к его стояку.

Но это всего на пару мгновений полета.

В следующую секунду я плюхаюсь на стол, сметая чашки с чаем. На краю сознания возникает мысль, что потом это все убирать. Но и она тает под напором его поцелуев, под наглостью его рук.

Они на груди, сжимают, соски теребят, опускаются ниже, оттягивая резинку спортивных штанов.

Кожу холодит сквозняк, пока он стягивает с меня лишнее, пока я пальцами изучаю, насколько изменилось его тело.

Стало тверже, сильнее, грубее даже. Порхаю пальцами ниже, ниже, нащупываю рваную полоску… Шрам.

Хотела бы обсудить, но Демьян не отрывается, не дает даже вздохнуть, лишь дергает в спешке завязку на собственных штанах, спуская их ровно настолько, чтобы с оттяжкой врезаться в давно влажное, готовое лоно. Вломиться в меня и вынести остатки мыслей.

Я ахаю, прогибаясь в пояснице, каждым миллиметром ощущая в себе его плоть.

Величину, твердость, контуры вен, пульсацию, что отдается по венам, заставляя кровь вскипать быстрее.