Ведь, по сути, он не был плохим человеком. Впрочем, он вообще не был человеком в привычном для большинства понимании. Он был хомо квантикус. Именно так его классифицировал профессор Большеротов, проведя тщательное исследование в специализированном отделении на Волоколамском шоссе в Первой инфекционной больнице, прямо при повороте к Тушино. Профессор мог бы бесконечно изучать научный феномен этого диссоциативного расстройства идентичности, доставшийся пациенту после аварии на улице Свободы, где белая «Волга» с пьяным в дым доцентом Института марксизма-ленинизма въехала в трамвайную остановку и лишила жизни ещё трёх человек, двое из которых, мужчины, возвращались после планового посещения психдиспансера неподалёку, а одна, женщина-бухгалтер, ехала на работу.

Однако работе Болыперотова помешал факт принадлежности пьяного водителя к партийной элите. Леонид Аркадьевич Воронов-Шумский хоть и вынужденно и по своей же халатности уместил в своём теле сущности трёх им же погубленных людей, но своей идейной квалификации и высоких связей не потерял. Хомо квантикуса пришлось отпустить. В министерство звонили из ЦК партии.

Профессор Болыперотов исчез через неделю. Попытки его найти успехом не увенчались, хотя все, кто был знаком со сложившейся ситуацией, не сомневались, что его сожрала одна из сущностей секретаря парткома. Нельзя сказать определённо, так ли это было на самом деле. Леонид Аркадьевич потратил массу времени, чтобы подобного не случилось. Как только ситуация с дополнительными сущностями прояснилась, партиец взял бразды правления на себя, составил точный график индивидуального существования и провёл маркерные линии поведения, за которые выходить сущностям не рекомендовалось. Если же возникало неповиновение, Леонид Аркадьевич искоренял его бескомпромиссным запоем, каждый из которых мог стать последним. Сущности боялись за тело носителя и делали почти всё по указке Воронова-Шумского.

Срывы тоже порой случались, но мудрый парторг продумал и это, закрепив в сознании сущностей, что причинять вред своим землякам-тушинцам нельзя, не по зге, а что до остальных, то их провинности должны были соответствовать двум параметрам — аморальщина и беспартийность. Так что в соседствующих Войковском и Строгинском районах эти качества могли стать и приговором. Особенно ночью, когда людоед Поликарп или альпинист Гиви ловко ползали по балконам, движимые своими тёмными, чудом объединёнными инстинктами, которые можно было бы купировать медикаментозно, но Леонид Аркадьевич опасался за ясность своего рассудка. Тело на всех было одно, и экспериментировать с психотропными препаратами действительно было рискованно. Тем более что за почти десять лет сосуществования ощутимого вреда нормальному обществу сущности не нанесли. Были выкрадены из своих квартир и съедены шесть домашних насильников, из своих кабинетов — четыре злостных взяточника и два радиолюбителя, пойманных на прослушивании враждебной радиостанции «Голос Америки». В остальном хомо квантикус воспринимался окружающими как приличный человек с принципами. Дверью в подъезде он не хлопал, почтовые ящики не поджигал и чужих мужей не спаивал. Правда, поначалу соседей смущали дикие крики, периодически доносившиеся из его квартиры под утро, но когда Леонид Аркадьевич уплотнил стены фанерой и стекловатой, тогда поводы критиковать исчезли окончательно. Кроме того, возможность всегда задействовать сущность бухгалтера Елизаветы делала его незаменимым помощником при расчёте за коммунальные услуги. За время своего диссоциативного расстройства идентичности Воронов-Шумский сберёг соседям-пенсионерам большие деньги, на которые они в складчину отремонтировали мусоропровод. Это капиталовложение и самому Леониду Аркадьевичу облегчило некоторые бытовые аспекты, невольно возникшие вместе с дополнительными сущностями. Больше ему не приходилось в четыре часа утра брести к мусорному баку на другом конце двора и отбиваться от стаи собак, словно дожидавшихся его там.

Конечно, чудом уцелевшему Жабину все эти повороты судьбы были совсем не интересны. Его больше волновали мокрые брюки и хлюпающие мочой ботинки. Хотелось избежать насмешек со стороны. Прижимаясь к домам, он добрался до кафе «Рыцарь», где поварихой служила его мама. Ворвавшись к ней на кухню через чёрный ход, мальчишка бросился в слезах ей на грудь и, заикаясь, рассказал о произошедшем.

Кристина Зурабовна женщина была вспыльчивая и крупная. Своего сына она любила беззаветно и даже была готова преступить закон, если бы потребовалось. Но тут она повела себя необычно. Женщина только расстроенно погладила Андрюху по голове, присела на табурет у стены и уставилась в пол. Посидела так несколько минут, наконец подняла на описанного ребёнка глаза и сказала:

— Никому про это не говори, там твой дядя Гиви в нём сидит. Жалко, ты с ним не встретился.

Поймав недоумённый взгляд сына, Кристина Зурабовна объяснила ему, что она про его похитителя всё знает, да и многие в курсе, а одной из сущностей является её родной брат Гиви.

Когда-то брат был гордостью Тушинского строительного управления, но угораздило ему влюбиться в дочь начальника, хотя девка сама на любовь напрашивалась. Однажды вечером, когда начальника дома не было, Гиви пришёл к своей любовнице. Только между ними возникла интимная близость, как её отец вернулся домой, и Гиви пришлось спасаться бегством через балкон, по водосточной трубе. А девка жила тут неподалёку — на девятом этаже в доме на улице Героев Панфиловцев, прозванном тушинцами за своеобразную архитектуру «великой китайской стеной». Между седьмым и восьмым этажом под Гиви обрушилась секция трубы, и несчастный влюблённый зацепился брюками за монтажный крюк. В таком положении вниз головой он и провисел до утра. Потом его, конечно, сняли при помощи пожарной машины с лестницей, но за время, проведённое на стене, он бесповоротно свихнулся. Страх высоты покинул Гиви, но на его место пришла необъяснимая тяга забираться в самых неожиданных местах на высоту. Его постоянно снимали с деревьев, чужих балконов и труб котельных. Апофеозом безумств стало его восхождение на стойку высоковольтной линии, где он спровоцировал замыкание и на четыре часа зимой лишил весь район электричества.

Гиви принудительно лечили, а когда ему полегчало, отпустили домой, при условии регулярного посещения районного психоневрологического диспансера. В первое же посещение его и сбил насмерть пьяный партиец.

Тело похоронили, но через полгода к Кристине Зурабовне пришёл неизвестный довольно импозантный мужчина и представился братом. Своё утверждение он подкрепил знанием таких обстоятельств из личной жизни женщины, что сомнения у неё сразу отпали — это мог знать только Гиви. Несчастный брат объяснил ей свою ситуацию, оставил денег и ушёл, пообещав время от времени, когда будет такая возможность, навещать сестру.

— Так что, сынок, — сказал мама Андрюхе, — забудь про всё. Они нам теперь все не чужие.

В зале кафе раздались голоса: «Виталик, пой! Виталик, пой!»

— Днюха? — поинтересовался Андрюха.

— Из Питера к твоему папе друг приехал, — ответила женщина, — с гитарой тоже. Поют так красиво! Пьют тоже, конечно, но очень культурно. Питер — сам понимаешь! Наши лапотники равняются.

Из зала зазвучала гитара, и кто-то проникновенным голосом запел: «Что-то мою пулю долго отливают, что-то мою волю прячут, отнимают… Догони меня, догони меня…»

— Только откинулся питерский? — предположил мальчик.

— Нет. Хипарь. Волосы длинные, — сообщила Кристина Зурабовна, мечтательно прищурилась и сама стала подпевать: — «Я для доли смертной, ох, для доли смертной и жених завидный, и товарищ верный. Догони меня, догони меня…»

— Штаны сполоснёшь? — попросил сынок и принялся стягивать мокрые брюки.

Прежде чем идти к Борьке домой, ребята завернули к Дому пионеров. Там в театральном кружке занималась протеже Хольды в комсомольской организации — Ксюша Репина. Училась она в параллельном классе и была кандидатом в члены комсомола. У Ксюши была сестра Лена, и они очень любили в отсутствие родителей собирать дома всех бродячих собак района. Свою им завести не разрешали. Приходилось компенсировать, гуляя с соседской Булькой и прикармливая ничьих дворняжек.

А ещё Ксюша получила в подарок от руководства Дома пионеров мотоцикл «Ява-350» за сыгранную ею роль Маленькой Разбойницы в «Снежной Королеве». Мотоцикл ей подарили, потому что закончились велосипеды. Плюс, конечно, сыграл свою роль восторг от спектакля, на котором присутствовал гость из городского отдела образования. И хоть мотоцикл не совсем подходил для миниатюрной, с огромными васильковыми глазами девочки, масштабность подарка исключала неблагодарность. Ксюша тут же освоила транспортное средство в совершенстве и каталась на нём и летом, и зимой. Тушинские пацаны, которым тоже посчастливилось иметь мотоциклы, тайно гордились ею, когда в морозные январские дни из окон своих квартир видели, как она несётся по сугробам в магазин за хлебом. Местные инспекторы ГАИ примерно по тем же внутренним причинам не препятствовали удалому увлечению Репиной, тем более что её папа-геолог у половины из них на дачах скважины для колодцев бурил за смешные деньги.

Но всё-таки театр для Ксюши стоял на первом месте. Театральной студией руководила великая женщина — Фасолева Людмила Николаевна.

Ещё в театральном училище Людмила Николаевна подружилась со своей землячкой по Тушино цыганкой Ангелиной Антокольской. Сразу после выпускных экзаменов они поехали сначала в Самару, где мама Ангелины Зоя Михайловна пристроила их в фольклорный коллектив «Ай-на-на», и с ним они исколесили весь Советский Союз. Тогда же Людмила с Ангелиной встретили любимых. Людмила — лётчика-испытателя, он жил в военном городке неподалёку; Ангелина — цыгана-гитариста, он работал в областной филармонии. И тот и другой исчезли в неизвестных направлениях примерно через год семейной жизни. Причины их побега были наверняка разные, но по результату женщины решили больше не испытывать судьбу, а пойти по зге — «где родился, там и пригодился».

Они вернулись в Тушино. Людмила поначалу устроилась в Дом пионеров уборщицей, потом ей предложили, раз есть образование, взять на себя осиротевший театральный кружок, и она со всей присущей ей страстью погрузилась в параллельную реальность театра. Она в точности применила систему Станиславского, и от постановки к постановке её спектакли сияли всё большими смыслами и поражали всё большей красотой.

Свою первую труппу она собрала сама, посещая все школьные утренники и торжественные вечера в округе. Самых перспективных девочек и мальчиков она приглашала в свой театральный кружок и превращала в принцев и принцесс, ну на худой конец — в рыцарей и красных шапочек. Дети росли вместе со своими героями и становились ими. Мало кто из них стал профессиональным актёром, а уж успеха добились и вовсе единицы. Репина была одна из них. Пройдёт десять — пятнадцать лет, и на фильм с её участием начнут ходить целыми классами, а во всех уголках СССР появятся её точные копии — девочки-панки с манерой тушинских гопниц, бесповоротно отвергающих ложь ссученного общества и с удовольствием вляпывающихся в разные неприятные ситуации. Довольно часто это заканчивалось в отделении милиции. Да и сама Репина от своего зрителя не отставала, но после очередного задержания решила, что заигралась, и вышла замуж. Стала ретивой прихожанкой и удостоилась гораздо более значительной награды, чем вся слава мира — она стала матерью пятерых детей, причём тушинской.

Но это ещё случится не скоро, а пока рассерженная Хольда её немилосердно отчитывала на глазах у Борьки и подошедшего Серёжи.

— Ты когда была должна членские взносы у всех собрать? — спрашивала комсорг.

— В четверг, — виновато отвечала Ксюша.

— А сегодня что? — продолжала интересоваться Хольда.

— Пятница, — признавалась Репина.

— И где членские взносы?

— Ещё не собрала. Воропаева не было три недели, он на сборах, и Салкина тоже с родителями в Ташкент уехала, — оправдывалась Ксюша.

— Не крути мне мозги, будущая комсомолка, — сердито щурилась Принцесса. — Можно было и без них ведомость в райком привезти! Галочки напротив отсутствующих поставила, указала причины, и всё.

— Не догадалась, прости! — раскаялась Репина.

Старшая подруга взяла её за плечи, прожгла взглядом до задней стенки черепа и сказала:

— Сестра, мы комсомолки, нам дурами быть не положено. Так мы фиг коммунизм построим! Хочешь бесплатных конфет «Мишка на дереве»? Мешок?

— Хочу! — кивнула Ксюша.

— Тогда садись на моцик и мотай в райком с ведомостью, — звонко хлопнула по стене ладонью Хольда.

— Лады! — тут же согласилась Ксюша, потом склонилась к правому уху подруги и прошептала: — Вчера тётя Ангелина к Фасолевой приходила. Я в соседней декорации дремала и слышала, что к цыганке дядька медальон приносил из «чёрного клада». Он его на Тушинском аэродроме нашёл. Тётя Ангелина советовалась, надо в милицию заявлять или не надо. Всё-таки она гадалка. Как-то не по зге.

— Конечно, надо было! Ты згу вообще не сечёшь! — огорчённо брякнула Хольда. — Знаешь, сколько беды этот клад уже причинил? И люди исчезали, и бараки горели. Нельзя сокровища в частные руки! От этого зло и капитализм.

Чтобы не оставлять читателя в обидном неведении, имеет смысл обрисовать общую картину исторических перипетий, связанных с так называемым «чёрным кладом». Официально тушинская версия звучала следующим образом: клад представлял из себя сундук с сокровищами и колдовскими книгами. Сундук собрала в шестнадцатом веке польская красотка Марина Мнишек, которая у всех Лжедмитриев женой была. Особо полька интересовалась книгой по практической магии Агриппы, третий том которой был посвящён женскому колдовству. С его помощью красотка надеялась свою власть над Москвой, а там и над всей Россией укрепить. Но не сложилось у неё. Одного мужа старая царица не признала, второго татарин на охоте пришил. Неделю Маринка царицей ходила, потом её маленького сына повесили, а саму в башне заточили до смерти. В общем, не помогли Агриппа Ниттенгеймский и его волшебство.