В аэропорту Асунсьона было шумно и душно. Мы уже сдали багаж и теперь стояли в стороне от основной толпы, у большого окна, за которым медленно выруливали самолёты. Лиза держала в руках только небольшой рюкзак — всё остальное она сдала в багаж.

Лусия крепко вцепилась в её руку и не хотела отпускать.

— Тётя Лиза… не уезжай… — тихо протянула она и шмыгнула носом.

Лиза присела на корточки и провела ладонью по её волосам.

— Я скоро приеду, солнышко. Обещаю.

Малышка кивнула, но глаза у неё всё равно были мокрые.

Я посмотрела на Алехандро. Он стоял чуть в стороне, молча наблюдая за ними, и я видела, как напряглась его челюсть.

Вдруг Лусия повернулась к отцу и громко, по-детски спросила:

— Папа тоже будет скучать?

Лиза не смогла удержаться. Она выпрямилась, бросила на Алехандро быстрый взгляд и съехидничала с привычной лёгкой насмешкой:

— Ой, ну конечно будет. Папа прямо сейчас уже скучает, я по глазам вижу.

Алехандро кашлянул, отвёл взгляд и пробормотал что-то неразборчивое. Щёки у него слегка покраснели.

Я едва сдержала улыбку. Даже в такой момент Лиза оставалась собой.

Лиза обняла сначала Лусию, потом меня — крепко, по-настоящему. Последним она подошла к Алехандро. Обняла и поцеловала его. Они стояли секунду молча. Потом она просто сказала:

— Пока, Алехандро.

— Пока, Лиза, — тихо ответил он. — Спасибо… за всё.

Она кивнула, развернулась и пошла к зоне досмотра, не оглядываясь. Только у самого входа слегка подняла руку в прощальном жесте.

Мы остались стоять, глядя, как она исчезает в толпе. Я почувствовала, как Алехандро сжал мою руку чуть сильнее обычного.

Четыре месяца закончились. А внутри у меня уже тихо звучало: «Посмотрим…».