Дом встретил нас выбитыми входными дверьми.

– Так, – пробормотал Степа. – Чудная картина, как ты мне мила: светлая прихожая… полная ерунда! Не Пушкин я, не Пушкин!

Не следовало сейчас говорить мужу, что стихотворение «Чудная картина» написал в 1842 году поэт Афанасий Фет.

– Стойте пока тут, – велел Дмитриев мрачным парням в камуфляже, которые вылезли из микроавтобуса. – Вилка, за мной. Следовало давным-давно заменить деревянную дверь на стальную. Сейчас разберусь с господами гостями непрошеными и вызову мастеров.

Не снимая уличную обувь, мы вошли в гостиную и увидели сладкую парочку: Юлию Борисовну Сретенскую и ее мужа Виктора.

– Что привело вас к нам? – совсем неласково осведомился Степан, усаживаясь в кресло. – Советую прочитать статью сто тридцать девятую УК РФ[10].

– Просто… ну… она… – начала Юлия Борисовна.

Невестка Сонечки на этот раз говорила не так нагло, как в тот день, когда она явилась смотреть нашу московскую квартиру.

– Моя мать – очень пожилая женщина, в состоянии фантастической деменции. Это такое психическое заболевание, тяжелое. Разве она способна жить самостоятельно? – перебил супругу Виктор.

– Фантастическая деменция? – переспросил Муркин. – Кто поставил такой диагноз?

– Психиатр, – живо уточнила Юлия.

Я молча наблюдала за ситуацией. Снова заговорил Степан:

– Госпожа Сретенская, чтобы попасть в поселок, вы дали хорошую сумму охраннику, который дежурит у ворот. Пропуск вам не заказывали. Софья, как вы отреагировали, когда в дверь начали ломиться те, кого вы не желали видеть?

– Выглянула в окно, увидела знакомый автомобиль, позвонила на охрану, – отрапортовала Сонечка. – Там ответили: «На машину заказали пропуск». Но я ничего не заказывала, подумала, секьюрити ошиблись! Потом кто-то принялся звонить в дверь, стучать, через короткое время, похоже, начал бить в нее ногами. На экране домофона я увидела лица Виктора и Юлии и сразу связалась с вами. Эти люди хотят меня увезти к себе, но я категорически не желаю иметь с ними никаких дел!

Юлия картинно закатила глаза.

– Вот она, фантастическая деменция в ярком проявлении! Родных своих не узнала!

– Плюс мания преследования, – добавил Виктор. – Мать необходимо лечить в стационаре.

Сонечка рассмеялась.

– Не хотела позорить их, но придется рассказать вам кое-что. Когда я вышла замуж, вместе с супругом Андреем Витальевичем получила его сына от первого брака. Мать девятиклассника убежала, оставила его отцу, своему мужу, письмо. В нем она высказалась прямо и откровенно. Суть послания такова: женщине надоело жить с супругом-неудачником и хамом-ребенком, она исчезает навсегда из их жизни. «Не ищите меня, не найдете».

Сонечка улыбнулась.

– А я обитала в соседней квартире, в крошечной «однушке». Никаких кавалеров не было. Андрей Витальевич был меня на пятнадцать лет старше. Когда остался один, он растерялся, попросил помочь ему по хозяйству. Меня в детдом мачеха сдала, когда ее супруг, мой папа, умер. Женщина меня не удочерила, я круглая сирота, поэтому бесплатно от государства жилье получила. Очень уж мне хотелось семью, – вот откликнулась на просьбу Андрея. И быстро у нас отношения сложились. Он был ласковый, нежадный, но очень бедный бухгалтер. А мне все равно, сколько у любимого денег. Спустя пару лет Андрею пришло в голову зарабатывать поимкой жуликов, которые начальников в плане финансов обманывают. А я только-только на аудитора выучилась. Стали работать вдвоем. Как взлетели ракетой! Семь лет были единственные на рынке в своей области. Потом другие подтянулись, но лидерство осталось у нас. Когда Андрей Витальевич заболел и понял, что долго не проживет, он сделал так, что все наши накопления и бизнес отошли ко мне. Виктору отец оставил квартиру и дачу, сказал перед смертью: «Жить тебе есть где, диплом МГУ в кармане. Работай вместе с женщиной, которая тебе мать заменила». Я, владелица всего, пыталась парня подключить к делу, да Витя не особо трудолюбив. На мой вопрос, почему он ничего делать не желает, ответил, что ищет себя.

Сонечка вздохнула.

– Я не только в цифрах, но еще и в людях разбираюсь, обмануть меня сложно. Но в случае с Витей слабину дала. Стала парня спонсировать. А он то на одни курсы запишется, то на другие – ума-разума набирается. Вскоре Юля появилась, как и я, детдомовка. Ничего за душой, даже жилье не получила, потому что ее мать жива, у нее есть квартира. Баба дочь видеть не желала, но это никого не волновало, формально ей было где жить после выпуска из интерната. И маялась она по съемным комнатам.

Софья погладила Цезаря, который запрыгнул ей на колени.

– Быстро Юля обжилась у нас, стала меня теснить. А моему терпению все ослы мира позавидуют. Годы шли, я молчала, деньги зарабатывала. Юля и Виктор то магазин откроют, то салон красоты, то ресторан. Но ничего не получается. За любым бизнесом хозяйский глаз нужен, а эта парочка нанимает управляющего и живет весело. Понятно, почему дело разваливается. Я же не ленюсь, работаю, живу, как Андрей посоветовал. Муж незадолго до кончины мне сказал: «Сын никогда не интересовался, чем мы занимаемся. Когда меня не станет, будь осторожна. Не следует рассказывать ему о фирме. Он получит недвижимость, и хватит. С голода не помрет, потому что вместе с тобой живет. Интересно, надолго у тебя хватит терпения тащить на своем горбу бездельника? Особо не старайся, как только поймешь, что желание жить с ним вместе иссякло, покупай себе что захочешь – квартиру, дом, – уезжай туда, забудь про короеда. И денег ему больше не давай».

Софья продолжила гладить кота.

– Я не ленивая, работаю, но ничего про фирму Виктору и Юлии не рассказываю. Решила: если начнут беспокоиться, куда это я почти каждый день езжу, совру с честным видом: «В фитнес записалась, после него в СПА отдыхаю, потом по магазинам гуляю». Но ни разу они мне вопросов не задавали. Стало ясно, что Вите и Юлии на меня плевать, для них главное – деньги. А потом невестка начала на меня покрикивать. Я вовсе не глупышка, роль веселой дурочки – моя защита от внешнего мира, на работе я другая. А Юля поверила, что я идиотка. Думаю, Виктор ей врал, говорил, что сам зарабатывает, мать содержит.

Рассказчица улыбнулась.

– Да все вокруг считают, что Виктор семью тянет, а я некто вроде прислуги. Каждый день парочка куда-то развлекаться отправляется, дома не сидит. Приятели у них такие же бездельники – кафе, рестораны, магазины, концерты всякие, тусовки, вечеринки… Все дни заняты. Не видят, как я у ноутбука сижу, не замечают, что я куда-то днем ездила. Виктор меня считает бездельницей, которая живет на наследство от мужа, сидит на горе золота, как жирная крыса, не дает ему столько денег, сколько ему охота потратить.

Софья усмехнулась.

– Терпеть я могу долго, а потом ломаюсь, как сухая палка, и щепки во все стороны летят. Один раз стою на кухне. Дело было летом, Юлия и Виктор неожиданно остались дома. Невестка мне говорит: «Мы тут решили сделать из твоей комнаты гостевую, а то никто из друзей остаться на ночь у нас не может». Я оторопела: «А мне куда деваться?» Виктор ответил: «В мансарду». Это чердак. Низкий потолок, одно маленькое круглое окно, которое не открывается. А Витя нагло заявляет:

«Я хозяин здесь, не ты. Мне особняк завещан – мне и решать, кому где жить».

Сонечка пожала плечами.

– Палка сломалась. Щепки разлетелись. Я ответила спокойно: «Конечно. Не спорю, коттедж твой. Не стоит мне жить тут. Уеду». Они поняли, что вместе со мной уйдут и деньги – пара-то привыкла к волшебной палочке, которая их желания исполняет. Начали меня уговаривать не съезжать – вдруг плохо станет? Никто не поможет! Но палка-то сломалась, ее не починить! Я объяснила: «Моя жизнь, мои деньги. Что хочу, то и делаю». Дошло до бездельников, что уходит кормушка, решили прогнуться и одновременно не допустить моего побега. Виктор засюсюкал: «Одной тебе тяжело апартаменты смотреть, да и опасно – мало ли, какой хозяин окажется. Мы поможем». Юля начала со мной на просмотры ездить. Все апартаменты, как на подбор, плохие: тараканы там, плесень…

Софья тихо рассмеялась.

– Я сначала верила, что постоянно жилье такое стремное попадается, а потом… Юлия давно захотела, чтобы у нее была охрана, завидовала богатым подружкам, у которых секьюрити есть. Я выполнила ее каприз, появилось у нас аж четверо парней. Она их именовала Жан и Жак. На самом деле их зовут Сергей, Александр, Федор и Роман. Ребята не дураки, живо поняли, кто на самом деле им деньги платит. Ну и Сережа мне шепнул, что Юля велит во все квартиры для просмотра вносить искусственных тараканов – такие в кино используют. Плесень фальшивую они тоже там куда-то бросали по ее приказу. Не хотят Витя с женой одни жить! Понимают, бездельники, что могут от голода ноги протянуть.

Соня взяла меня за руку.

– А потом я вас встретила. И не собираюсь расставаться с вами. Люблю домашним хозяйством рулить, котиков обожаю, мечтаю еще о собачке. Ну и делом потихоньку занимаюсь. Фирма жива, сотрудники на местах. Вы на работе, я в интернете. Простите, пришлось вам мне новый ноутбук купить, прежний остался у Виктора с Юлей. Да и фиг с ним. В «Windows» есть функция «Найти мое устройство», оно позволяет удаленно уничтожить все содержание потерянного гаджета. На новом сейчас работаю, очень он мне нравится. Вилка, Степа, простите меня, не рассказала вам сразу всю правду. Понимаете, подумала, если скажу, кто я, вы в жизни меня к плите не подпустите, не дадите хозяйство вести, наймете кого-нибудь. Но готовка, уборка и все остальное – мой отдых. И я впервые за долгое время живу счастливо!

– Хороший аудитор в хозяйстве всегда пригодится, – тихо сказал Степан. – Но любимая тетя, которая пирожки печет, намного лучше.

Я обняла Сонечку.

– Мы счастливы, что ты с нами.

Степан встал.

– Господа незваные гости, прошу вас пройти на выход. Тихо и без скандала. В противном случае мои люди решат проблему.

Юлия и Виктор переглянулись, но не сдвинулись с места. Муркин тоже поднялся.

– Да сами справимся. Вилка, где наш пулемет «максим»?

– В кладовке, – спокойно ответила я. – Сейчас прикачу.

– Не надо! – испугался сыночек и помчался в прихожую, забыв про жену-красавицу.

Юлия ринулась за супругом.

– Пойду проверю, уехали ли, – усмехнулся Степан. – Заодно мастера встречу.

Я посмотрела на Костю.

– Не могу считаться знатоком оружия, но вроде легендарный «максим» был снят с вооружения в шестидесятых годах двадцатого века…

– В последний раз он применялся в тысяча девятьсот шестьдесят девятом, – кивнул Муркин, – в советско-китайском пограничном конфликте на острове Даманском. Сам не пойму, почему сейчас про него сказал.

– Но твои слова прямо к месту пришлись, – рассмеялась я. – Юлия и Виктор удрали.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Сонечка. – Я от вас никогда никуда не уеду!

– Чем это пахнет в коридоре? – спросил Степан, возвращаясь. – Сонечка, у тебя что-то жарится? Из кухни вроде как дымок идет…

– Пирог! Боже! Совсем про него забыла! – ахнула Софья и кинулась к духовке.

– Пойду поработаю, – сказал Костя и тоже ушел.

В гостиной остались только я и коты.

– Ты чем заниматься будешь? – поинтересовался муж, когда через полчаса вернулся в дом. – Пошли погуляем по поселку?

– Давай, – согласилась я, – отличная идея.