Эстер с детства мечтала стать врачом, и это неудивительно. Ее мама, папа, бабушки и дедушки со всех сторон были докторами. Маленькая Валкис отлично училась в школе, поэтому без проблем поступила на первый курс мединститута. И сразу влюбилась в Николая Романова.

Парень был хорош собой, прекрасно воспитан, круглый отличник, родился в семье, очень известной в мире медицины. Но как Эстер ни старалась, Коля не обращал на нее ни малейшего внимания. Похоже, его сердце было отдано Вере Кругловой, тоже продолжательнице династии врачей. Эстер понимала, что у нее нет шансов привлечь к себе внимание юноши, плакала по ночам, но что она могла поделать? Оставалось только изображать полнейшее равнодушие к Романову и весело улыбаться Вере. А чтобы Круглова не подумала, будто Эстер притворяется, Валкис распустила слух, что у нее есть жених, Сергей Кузнецов, он работает в таком месте! Ну очень секретном! Эста получит диплом, и тогда они поженятся.

Когда все компания перешла на третий курс, Вера пригласила Эстер к себе в гости на вечеринку. Валкис обрадовалась. Ей давно очень хотелось сблизиться с Николаем, девушка надеялась, что, когда парень узнает ее получше, он сразу забудет про Верку, без памяти влюбится в Эсту.

Студентка нарядилась во все самое красивое, купила в Столешниковом переулке пирожные, приехала по указанному адресу, позвонила в дверь. Открыл Николай. В скромной квартире, кроме него и Веры, еще была одна девушка.

– Это моя подруга, Варвара Чащина, – представила ее Вера, – будущий ветеринар.

– Хотим с тобой поговорить, – начал парень, ставя на стол чашки с жидким чаем. – Как относишься к тому, что сейчас творится в России? Вся эта приватизация…

– Прихватизация! – воскликнула Чащина. – Кругом бандиты, они теперь полные хозяева! Наша великая страна погибла!

Эстер жила, не думая о политике, ее не волновали никакие перемены. Ее отец спокойно реагировал на перестройку, говорил:

– Жаль, конечно, что СССР превратили в базар-вокзал, но мы не пропадем. Дети появляются на свет и во время революций и войн. Такие акушеры-гинекологи, как наша мама, всегда нужны.

– Да, – соглашалась Ада Марковна. – И такой специалист, как наш папа, без работы тоже не останется.

И они не ошибались, работы у старших Валкисов стало даже больше, чем раньше. Жизнь Эстер текла по-прежнему, никаких трудностей у нее не возникало.

Но, ради того, чтобы подружиться с Колей, Эстер воскликнула:

– Согласна! То, что происходит, отвратительно!

– Бандиты бесчинствуют, – подхватила Вера Круглова, – по улицам даже днем ходить опасно.

– Убивают невинных людей, – поддакнул ей Николай.

Эстер изо всех сил улыбалась. Она решила: главное – подружиться с Колей, а потом он поймет, что умная, красивая Эстер, тихая домашняя девушка, намного лучше политически подкованной на все ноги и руки Верки, которая, похоже, моет голову раз в год. Но тут Коля сказал:

– Предлагаем тебе вступить в наше общество «Мстители».

– Куда? – оторопела Валкис.

Она ожидала разные повороты беседы, но такой ей в голову не приходил. Ей рассказали об организации, в которую входят лучшие друзья Николай, Варвара и Вера. У их родителей дачи в одном подмосковном поселке. Там, еще в детстве, они все познакомились.

Эстер резко покраснела, но не замолчала.

– И они мне рассказали такое! Они лишали жизни бандитов, которые обижали простых людей. Чащина и Верка в «Мстителях» служили приманкой для тех, кого собирались убить, и часто исполняли роль палачей. Когда «Мстители» узнавали о каком-то человеке, невинно пострадавшем от рук бандитов, они убивали тех, кто его обидел, лишил здоровья или жизни. Сведения брались из газет, либо некий знакомый рассказывал ужасную историю. Как все происходило? Например, Варвара или Вера, красивая и кокетливая, подходила к ларьку, где торговали парни, избившие кого-то до смерти, покупала шоколадку. Один раз, второй… На третий продавец дарил девушке плитку, приглашал зайти в его будку, предлагал чайку хлебнуть. Та отвечала: «Вернусь через пять минут, принесу пирожки!» Возвращалась она быстро и в самом деле притаскивала нечто домашнее, вкусное. Не думающий ни о чем плохом торговец угощался, – и все! Яд действовал почти мгновенно. Убийца забирала остатки еды, уносила посуду, протирала спиртом все, чего касалась, хотя работала она в перчатках. Потом оставляла лист бумаги с надписью «Андрей Курносов» и уходила.

– Ну просто слов нет! – не выдержала я. – А кто такой Андрей Курносов?

Эстер усмехнулась.

– Николай Романов возомнил себя писателем, сочинял роман о современной жизни в России. Давал мне почитать рукопись. Главный герой там – Андрей Курносов, он прогоняет всех бандитов и становится президентом новой страны под названием Великая Россия. Бред бредовый!

Мы с Костей быстро переглянулись. Понятно теперь, почему мы не сумели найти информацию в интернете.

– Книгу издали? – поинтересовался Костя.

Эстер скривилась.

– Нет, он ее не дописал. Зато потом всю страну своими гадкими произведениями завалил.

– И много у «Мстителей» членов было? – задала я новый вопрос.

– Не интересовалась их количеством, испугалась очень. Вдруг мне велят действовать, как Варваре и Верке? На такое я не способна! Но сообразила, что, если отвечу «Нет, не хочу в ваше общество вступать», то они меня сразу жизни лишат. Наврала: «Согласна! Но приступить к работе смогу только в сентябре. Мы с родителями уезжаем в Крым. Завтра последний экзамен, – и в самолет». Николай кивнул: «Мы тоже улетаем, только на Кавказ. Встретимся в сентябре».

Эстер замолчала.

– И они вас так спокойно отпустили? – удивился Константин. – После того, как рассказали о своей борьбе с братками?

– Я еле выжила, – прошептала Эстер. – Дайте до конца рассказать… Вернулась я домой в тот день еле живая от страха, не знала, что делать. Родителям бы рассказать, да?

– Наверное, правильное решение, – одобрила я.

– Как же! – скривилась наша собеседница. – Они шум поднимут, весь институт на ноги поставят, в милицию сообщат, а меня кто-нибудь из этих «Мстителей» жизни лишит. Решила так: попрошу папу перевести меня в медвуз в Питере. Там жила моя тетя. Она пожилая была, ей уход требовался. Родители недавно говорили, что надо кого-нибудь поискать, чтобы он Инне Андреевне помогал. Но…

Эстер опустила голову.

– Утром поехала в институт. Бегу от метро, останавливает меня девушка, спрашивает: «Подскажите, как пройти на Кузнецкий мост?» Я начала объяснять. Последнее, что помню – в лицо водой плеснули. Открываю глаза. Комната. Аппараты. Мама на стуле. Она увидела, что я очнулась, заплакала. Папа примчался, с ним двое мужчин. Они что-то говорили. Потом снова темно… Восстанавливалась я больше года. Врачи говорили, что мне невероятно повезло. Как человек дышит? Вдох, выдох, пару секунд пауза, опять вдох, выдох. В меня плеснули раствором нервнопаралитического яда. Но убийца сделала это в паузу, когда я выдохнула, но не успела вдохнуть, именно в эту пару секунд. Я потеряла сознание сразу, потому что есть кожное дыхание, но в легкие основная масса отравы не попала. Это первое везение. Но было и второе. Я свалилась под ноги мужчине, который нес из магазина две упаковки пятилитровых бутылок с питьевой водой!

Эстер усмехнулась.

– Когда люди говорят про еврейское счастье, они имеют в виду некую неудачу. А мне привалила невозможная, феерическая еврейская удача. Третье везение: человек оказался фельдшером со «Скорой», он увидел, как мне девка чем-то в лицо плеснула и удрала. Сразу подбежал, начал лить на меня воду из бутылок, знал, что нельзя ничего вытирать, следует смыть. Вот я и осталась жива, хотя на ноги кое-как встала лишь в мае следующего года. Понятно, что пропустила госэкзамен. Но папа все уладил, сказал: «Доченька, после зимних каникул походишь на лекции, потом диплом получишь». Я в истерику: «Нет! Никогда! Я их видеть не могу! Они не остановятся!» И тут родители на меня вдвоем навалились. Мама заплакала: «Боялись тебя нервировать, не подпустили милицию, а зря! Знаешь, кто тебя убить хотел!» Папа крикнул: «Немедленно рассказывай!» Пришлось им все выложить про «Мстителей». Отец живо помчался к какому-то милицейскому начальнику. Что выяснилось? Родители Николая Романова и Веры Кругловой давно ничего не знают про своих детей. Они с ними поругались, не разрешили парочке до окончания института пожениться, и Ромео с Джульеттой куда-то подевались. А Варвара Чащина вышла из метро, но до квартиры не дошла, исчезла без следа.

Эстер стукнула ладонью по столику.

– Понятно, что все предки наврали. Что парень, что девка, небось, думали, я умру, и конец истории. Но я выжила. Убийцы перепугались, все рассказали старшим, те их спрятали. Я потом замуж вышла за Вениамина. У супруга диплом МГИМО, он живо пошагал вверх по дипломатической лестнице. Несколько восточных языков прекрасно знает. Мы с ним в России редкие гости. В Индии семь лет работали, Вениамин – в консульстве, я – врач там же. Потом в других странах. Сейчас я временно в Москве, а Веня за границей, полечу к нему через пару месяцев… Несколько лет назад я приехала решить кое-какие вопросы для Лены, дочери, она журналист. Лена позвала меня на встречу с Мефодием Волконским, он любимый писатель ее мужа. А я про такого даже не слышала, так почему бы не пойти? Все равно вечер свободный. Пришла, села в зале. Когда писатель вышел и заговорил, меня как током дернуло – голос знакомый! И я присмотрелась. И узнала его. Ну, я же врач, глаз острый. Поняла, что сделана пластика. Скорее всего в Корее, они лидеры. Но голос! И рука, которая ручку держит! Ее не поправили, родимое пятно на тыльной стороне кисти осталось. Я взяла дурацкий опус литератора, решила подойти последней. Положила книжонку на стол перед этим «Достоевским» и тихо-тихо сказала: «Здравствуй, Николай». Он вздрогнул, голову поднял, в глазах испуг промелькнул, но лишь на пару секунд. Потом он улыбнулся, сказал: «Вы ошиблись. Мое имя – Мефодий». Я кивнула: «Конечно… А Верка где? Жива?»

Эстер посмотрела на меня.

– Вы же писатель. Как отреагируете, если к вам, ни в чем не виноватой, подойдет кто-то вроде меня?

– Я подумаю, что вижу неадекватного человека, – ответила я. – На такой случай есть договоренность с сотрудником издательства, который всегда присутствует на таких мероприятиях. Я громко говорю: «Анечка, будь добра, дай мне другую ручку, пожалуйста, эта исписалась!» Анюта вмиг понимает, что произошло, подходит к этому читателю, вручает ему маленький подарочек – ну, типа пару моих книг бесплатно и шоколадку – и уводит человека. Почти всегда он удаляется очень довольным. К помощи охраны прибегаем крайне редко, хотя и такое случалось.

– Мефодий тоже никого не кликнул, хотя у него небось тоже кто-нибудь есть для подобных случаев, – тихо продолжила Эстер. – Заметьте, я намеренно подошла последней. И такое во мне ликование поднялось! Я ж могу его шантажировать, пугать, и никуда подлец не денется! Вкрадчиво так сказала:

«Я прекрасно знаю, кто в меня плеснул ядом. Это Верочка Круглова. И она твоя жена теперь, Вера Гришина». Я думала, что ошибаюсь. Та Вера была брюнеткой, на цыганку похожа, волосы черные, до плеч, а эта Верка светлая, с короткой стрижкой. Но писатель побледнел, аж посинел, зашептал: «Нет, нет, это не она, точно не она!» И меня как ударили. Вон что! Я угадала, значит! Вера ловко загримировалась, так, что и узнать нельзя, парик надела и всякие другие еще ухищрения применила, со мной покончить решила. И я опять в бой, давай вдохновенно врать: «Не знаешь ты всей правды! У меня на шее в тот день висел открытый фотоаппарат, я готовила материал для одной газеты. Уж не знаю, как так получилось, но на пленке обнаружился снимок девушки, кто мне в лицо яд плеснула. Нужные специалисты его изучили, убрали парик. Сейчас такие штуки даже дети проделать способны. Суши сухари для своей супруги! Я специально вернулась в Москву! У моего мужа связей везде много! Очень хочу эту вашу колымагу семейного счастья в тюрьме припарковать, убийцы!» Он попался на крючок, зашептал: «Продай мне снимок!»

– Идиот, – пробормотал Костя.

– Да! – радостно согласилась Эстер. – Именно так! Даже хуже – кретин в квадрате! Я развернулась и ушла. Жаль, в реальности фото нет… Я потом специально сходила на программу, но там меня обвинили во лжи и позднее убрали выпуск из архива эфиров.

Когда Валкис ушла, мы с Муркиным некоторое время сидели молча, потом он тихо произнес:

– Колымага – закрытый громоздкий экипаж, имеющий верх шатрового типа. Скорее всего, само слово «колымага» – это осовремененное нашими далекими предками слово «колимагъ», в Древней Руси так называли шатер. Валкис готова на все, чтобы правда про Мефодия вышла наружу. Необходимо поговорить со всеми, с кем мы уже беседовали ранее. Но на сей раз вести разговор станем по-другому. Мефодий социально активен, он участвует во всяких мероприятиях. Обычно расписание писателя с сентября по конец мая такое: две-три съемки в месяц – чаще всего на каких-то блогерских каналах и только таких, которые щедро платят гостям. Радио он недолюбливает, крайне редко садится к микрофону. В этом году за осень, зиму и начало весны ни разу не почтил своим присутствием радиостудию. Встречи с читателями обычно в книжных магазинах столицы, но не во всех, только в самых больших. В мае-июне ярмарка на Красной площади и такое же мероприятие в Питере. Постоянно светится на ТВ, за тридцать дней по восемь-десять съемок, но за них тоже хорошо платят. Кроме того, его приглашают в разные города, и он едет, если поездка на сутки, а еще лучше – на день. Сел в первый «Сапсан», приехал в Тверь, пообщался с народом и журналистами, – и назад в районе полуночи. Однако бесплатно он не отправится.

– Жена всегда с ним? – уточнила я.

– Да, – подтвердил Муркин. – Но она, так сказать, за кулисами, прикрывает тыл. Вера – пресс-агент, секретарь и все остальные в одном флаконе. Но хорошо, что ты про нее спросила. В последнее время Гришина появлялась везде вместе с супругом, в прямом смысле слова держала мужа за руку, а тот ее громко представлял народу. И за короткое время Мефодий посетил тьму мероприятий. Потом супруга Волконского пропала, он обратился к нам. Но давай вспомним историю с находкой на тротуаре новенького айфона с записанным обращением. Это отчаянная мольба женщины передать сообщение мужу, Мефодию Волконскому, за это обещано вознаграждение. Трубку нашла школьница. Алиса – хорошая девочка, она исполнила просьбу, но мобильный оставила себе – давно о подобном мечтала. И вот еще интересный штрих: ее мать, Ксения Глебовна Ефимкина, работает редактором в издательстве, которое входит в холдинг «Элефант». У меня возникли вопросы. Если у похищенной женщины не отняли телефон, что уже очень странно, почему она сама не смогла написать супругу? Ладно, пусть Вера в невменяемом состоянии, у нее просто мозг парализовало, вот она и творит чушь. Но телефон тайком выкинули из машины, а для этого надо приоткрыть окно. Каким образом ей это удалось? Почему трубка не разбилась? Если человека крадут, то ему на голову черный мешок натягивают, руки и ноги связывают и уж точно все вещи отнимают. О том, чтобы окно опустить, и речи не идет. Кстати, чаще всего бедолагу в багажник запихивают. Что у нас потом? Алиса получила много красивых вещей и призналась: она соврала, телефон ей дала на улице незнакомка. Вот просто подошла и попросила отослать сообщение? Оцени странность ситуации: некая баба просит подростка отправить сообщение и уходит, оставив в руке девочки очень дорогую трубку…

Я взяла стакан с водой и начала пить большими глотками. Потом сказала:

– Единственное, что приходит в голову – Алиса бросила матери эсэмэс: «Все ок! Сказала ей, что трубку нашла на тротуаре. Домой приеду поздно. Не волнуйся, эта дура предложила мне одежду купить. Я не отказалась!» А Ксения запаниковала, скинула доченьке текст: «Я же велела сказать, что тебе его дала незнакомка!» И Алиса на ходу перестроилась. После того как получила от меня вещи, изобразила раскаяние, сказала про тетку.

– Похоже на плохо написанный детектив, на страницах которого сплошные нелепицы и косяки, – заметил Костя. – А текст правил редактор-дебил, он не заметил нестыковок.

– Мы тоже не сразу отреагировали на поданное нам блюдо, лапшу с вареньем и селедкой, – вздохнула я. – А теперь, боюсь, поздно.

– Почему?

– После фазы невероятной активности, когда Вера вдруг начала везде открыто сопровождать супруга, наступил период затишья. Литератор вроде как болен. Вопрос: пара в России или уже смылась, пока мы с тобой разбирались с этим интересным делом?

– Думаешь…

– Думаю. А еще надо внимательно изучить всю биографию Волконского до его писательства. Валкис сказала, что Мефодий – это Николай Романов. И Вера Гришина, его любовь с ранних лет, на самом деле Вера Круглова. А по нашим данным, Волконский раньше имел паспорт на имя «Николай Хлюпик». Попробуй разобраться в этом вопросе.

У меня зазвенел телефон, на экране появился номер Сонечки. Я схватила трубку.

– Слушаю!

– Можешь, прямо сейчас приехать? – прошептала Софья. – Они в дверь ломятся, боюсь, сломают ее.

– Уже в пути.

– Что случилось? – насторожился Муркин.

– К нам кто-то пытается войти в дом, – объяснила я, торопясь к выходу и одновременно набирая номер Степана.

Костя вскочил.

– Едем вместе.