Любите ли вы просыпаться в шесть утра от телефонного звонка? Я с трудом открыла глаза, схватила трубку и прошептала:

– Алло…

– Виола, – прохрипел бас, – ты как себя чувствуешь?

Задавать вопрос «кто вы?» я не стала, сразу сообразила, что меня ищет Тарас, наш сосед по городской квартире. Мужчина не конфликтный, тихий, спокойный, хороший семьянин, живет по принципу «все в мой дом, и ничего из моего дома». У рачительного, работающего парня лишь один недостаток: раз в три-четыре месяца Тарасик напивается до состояния нестояния. Водку он в себя в этот божий день заливает без продыху. Не буянит, не дерется, просто пьет «огненную воду», как чай, и вечером без малейших признаков агрессии укладывается на диване в гостиной (в спальню его жена после обильных возлияний не пускает). Тарас, похоже, близкий родственник птицы феникс. Утром около шести он «восстает из пепла» и звонит мне. Почему именно я удостаиваюсь данной чести? Да потому, что у нас всегда есть в запасе бутылки с разным содержимым – вино, водка, коньяк. Тарас опохмеляется и честно потом возвращает полную емкость.

– Вилка… – опять захрипел бас.

– Прости, Тарасик. Ты забыл, что мы со Степаном переехали в поселок? В одиннадцать приеду на городскую квартиру, тогда смогу выдать тебе пузырек с живительным нектаром.

– Я не Тарасик, – прокашляли мне в ухо. – Волконский на проводе.

– Что с тобой?! – ахнула я. – Ну-ка, перезвони по видеосвязи!

Через пару секунд экран мобильного посветлел, и я увидела Мефодия. Глаза у него были опухшими, нос – красным.

– Я это, я, – прохрипел коллега по перу. – Вчера лег спать, все было хорошо. Ночью проснулся – горло болит, слезы текут, трясет всего. Вызвал неотложку. Грипп! Никогда не болею, а тут – здрассти, приехали!

– Все в жизни когда-нибудь случается впервые, – вздохнула я. – Что тебе нужно? Лекарства? Еда?

– Ничего, кроме кровати с подушкой и одеялом, – простонал автор брутальных криминальных романов. – Еду привезут из ресторана, лекарства – из аптеки. Сейчас с доставкой нет проблем… Придется тебе одной делом заниматься.

– Конечно, – согласилась я.

Я ожидала услышать «работай спокойно, ты же детектив, сама справишься», но в ответ прозвучало другое:

– Но я на телефоне! Докладывай все подробно, без меня решений не принимай и не активничай, а то натворишь глупостей. А вообще, лучше тихо посиди дома. Без моего руководства бардак получится.

В первую секунду я захотела оборвать беседу, набрать номер Зарецкого, процитировать ему якобы коллегу и объявить: «Выбирай, кто ведет дело: Волконский или я. Если я, тогда избавь меня от этого напыщенного индюка». Но уже через секунду меня затопила радость. Нет необходимости портить нервы Зарецкому. Мефодий сбит с ног насморком, кашлем и температурой. Он осядет дома, а я преспокойно во всем разберусь, не ощущая за спиной дыхание человека, который ничего не смыслит в деле поиска преступника.

– Усекла? – окончательно охамел Волконский.

– Конечно.

– Чем тогда займешься? – прокашлял «начальник».

– Нашу квартиру продавать надо. Если покупатели, которые ее сегодня смотреть придут, подтвердят желание приобрести ее, то придется ехать в агентство, всякие бумаги оформлять.

– Что-то мне так плохо! – снова заныл Мефодий. – Трясет всего!

– Врача вызови, – посоветовала я. – У тебя есть семейный доктор?

– Да. – Писатель закашлял, потом кое-как прохрипел: – Вечером звякну, если жив буду.

Экран погас. Я ощутила прилив невероятной бодрости и рысью понеслась на кухню. На небесах услышали мой плач! Волконский заболел! Хотя, конечно, нехорошо радоваться, что кому-то плохо, следует пожалеть Мефодия. Я включила чайник. Бедный, бедный прозаик! Грипп – это неприятно! Несчастный Волконский! Я даже готова поделиться с ним контактом отличного доктора, привезти продукты и лекарства! Какое счастье, что не придется теперь работать с писателем!

На ум пришел старый анекдот. Мужчина пытался ухаживать за женщиной. В ресторан приглашал, в театр звал, в ювелирный магазин привез, спросил: «Что тебе нравится?» А в ответ: «Спасибо, ничего не надо». В конце концов ухажер не выдержал.

– Стараюсь как могу, а ты отворачиваешься от меня! Объясни, что не так? Может, я плохо одет? Пахну противно? Скажи честно!

– Да все хорошо, – ответила женщина, – просто ты мне не нравишься.

Вот и Мефодий просто мне не нравится. Но спасибо ему, что разбудил. Приеду пораньше в московскую квартиру – надо проверить, все ли там в порядке.

В десять тридцать я примчалась в столичные апартаменты, пробежалась по комнатам, санузлам и кухне, смахнула пыль.

Звонок в дверь ожил ровно в одиннадцать. На пороге замаячил уже знакомый охранник.

– Здрассти, – пробасил он.

– Доброе утро, – отозвалась я. – Вы Жан или Жак?

– Жан.

– Вроде Жан брюнет, – пробормотала я. – Но могу ошибаться.

– Я Жан, – повторил секьюрити, – но пятничный. Вы, наверное, видели вторничного. Он до вечера среды с Юлией Борисовной. А я со средового вечера до субботнего. Потом воскресные Жан с Жаком заступают.

Я потрясла головой и призналась:

– Ничего не поняла.

– Госпожа Сретенская плохо запоминает имена, – понизил голос Жан. – Чтобы хозяйка не путалась, не напрягалась, при ней всегда Жан и Жак. Только мы разные Жаны и Жаки. И зовут нас иначе, в паспортах другое написано. Понятно?

Я опять потрясла головой.

– К вам так и можно обращаться Жан и Жак?

– Да. Вы не парьтесь, всегда кричите «Жан» и «Жак», а уж мы разберемся, кому из нас бежать на зов.

Послышался шорох, и в прихожую вошли два мужика в спецовках, неся стул с высокой спинкой. Он был обит красным бархатом, а его деревянные части сверкали золотой краской.

– Кудыть ставить? – осведомился один.

– Не нам решать, – ответил Жан и обратился ко мне: – Можно ребятам все тут обустроить?

– Нет, – ответила я. – Сначала я хочу узнать, что происходит.

– Квартира покупается для любимой свекрови госпожи Сретенской, – затараторил Жан. – Это любимое кресло матери любимого мужа любимой нашей Юлии Борисовны. Следует посмотреть, как оно встанет в гостиной. Надеюсь, госпоже Софии все понравится. У вас потолки высокие, в других апартаментах, которые мы смотрели, люстры нам прямо по макушке чиркали.

– Добрый день, Янтарь, – произнес уже хорошо знакомый голос.

– Здравствуйте, Юлия Борисовна, – отозвалась я и решила перестать размышлять на тему, почему меня именуют куском окаменевшей древней смолы.

– Добрый день, Янтарь, – прошептал еще кто-то.

Я увидела еще одну женщину. Та быстро заговорила:

– Янтарь, давайте познакомимся. Софья, свекровь Юлечки. Лучше называть меня Сонечкой или Софочкой.

Я старательно улыбнулась. Женщина может не вылезать из разных клиник, где переделывают внешность, день и ночь бегать по спортивному залу со штангой на плечах, но, как ни старайся, в пожилом возрасте не будешь выглядеть молодо. А я сейчас увидела стройную блондинку, которой от силы… ну… слегка за пятьдесят. Каким образом она может быть свекровью Юлии Борисовны? Та тоже прекрасно выглядит, но, похоже, невестке самой перевалило за пятый десяток. Как мать сына может выглядеть одногодкой его жены?.. Хотя… Вдруг парню двадцать пять?

– О, Янтарь, у вас красивая прихожая! – похвалила Софочка.

В ту же секунду в квартиру вошла группа мужчин с чемоданчиками.

– Радиационная проверка, – объявил один из них. – Хозяйка, позволите пройти по помещению?

Я молча кивнула.

– Вешалка интеллигентная, – зачастила Софочка. – Ах, какие крючочки! Они антикварные?

– Нет, – ответила я, – просто сделаны под старину.

– Половички забавные! – восхищалась свекровь Юлии. – Прямо суперские!

– Янтарь заберет все свои вещи, – процедила невестка сквозь зубы. – Чужое барахло нам без надобности.

Сонечка подошла ко мне и взяла за руку.

– Янтарь, вы же оставите чудесные коврики? О, пожалуйста! Заплачу за них сколько попросите!

– Готово, – сообщил один из мужчин с чемоданчиками, возвращаясь в холл. – Безопасная территория.

– С чего начнем? – обрадовалась Софочка. – Рули процессом, Юлечка, деточка, бери хлысты в руки и начинай!

– Ты, наверное, имела в виду вожжи, – уточнила невестка. – Бить я пока никого не собираюсь. И пусть хозяйка поработает.

– Янтарь, ведите нас! – не переставала радоваться свекровь.