Юра Ляшков взял на себя самую тяжелую работу: он с каменным выражением лица рассказывал об оценках, которые выдают его сверстники романтическим отношениям между учащимися старших классах, о раннем начале интимной жизни и разнице в подходах к этому вопросу у парней и девушек. Он оставил Демочкиной вопросы попроще: про драки, деньги, умственные способности и внешний вид. С его стороны это было благородно!

«Обкатку» защита работы проходила на общешкольном «Едином дне информирования» — это что-то вроде привычных всем информационных часов, когда обсуждаются актуальные новости и веяния. Тематику таких мероприятий спускали вниз по бюрократической лестнице — из самой Москвы, где располагалось Земское Управление Народного Просвещения — что-то вроде нашего Министерства образования, в земские губернии по всему Государству Российскому, независимо — являлись ли они частью каких-нибудь самоуправляемых единиц типа нашего Великого Княжества, или нет. «Государственные символы Государства Российского», «Наш Государь Иоанн Иоаннович — основные вехи биографии», «Сохранение исторической памяти — дело всех и каждого». Или «Моральные скрепы народов богохранимого Отечества».

Вот в эти самые «моральные скрепы» мы и вписались. Конечно, Ингрида Клаусовна сразу много хмурилась, когда увидела опросник, но потом, после того, как мы провели все подсчеты и сделали выводы по исследованию — обрадовалась. И даже пригласила отца Клауса из нашего собора на «Единый день информирования» — и тут до меня дошло!

Отец Клаус — это отец нашей директрисы! Она — поповская дочка! Ну, надо же! С этими кхазадами очень сложно запутаться в плане возраста: с тридцати и до семидесяти они выглядят примерно одинаково, а потом довольно быстро старятся, превращаясь в настоящих стариков и старух. Потому-то я и не проводил никогда параллелей между этими двумя гномами! И вообще, Клаус — довольно распространенное имя среди кхазадов. Они очень уважали святого Николая или- если угодно — санта Клауса, и часто нарекали в честь него своих детишек.

В общем — церковь в лице сего достойного пастыря нашу работу одобрила.

— Богоугодное дело — показывать нашим молодым юношам и девушкам, что хорошим быть хорошо, что моральных, честных, скромных душ вокруг гораздо больше, чем агрессивных, развратных и надменных, — кивал отец Клаус.

Но это одобрение имело для меня меньшее значение, чем лица старшеклассников, которые смотрели на экран как завороженные, слушали Ляшкова и Демочкину, переглядывались… Когда ребята закончили, в зале — а точнее, в холле третьего этажа, который у нас использовали вместо отсутствующего актового зала — повисла тишина. А потом Вадим — тот самый хулиганистый парень из десятого класса — громко сказал:

— Капец! А я думал — это я один такой лох! А оказывается — все такие!

Раздались облегченные смешки, а потом школьники зааплодировали. Демочкина стояла и смущалась, а Ляшков — он раскланялся.

Когда дети разошлись, Ингрида Клаусовна подошла ко мне и сказала:

— В Гомель поедете с Еленой Владимировной и ее девочками. Они там тоже провели исследование, пусть и не такое претенциозное, как ваше. Хорошее исследование — в области эльфийских гидронимов на Полесье. Девочки реально старались. Поддержите там друг друга, ага? В вас-то я уверена: проиграете вы или победите, все будет нормально. А вот Владимировна… Она у нас такая впечатлительная! Это ее первая научная школьная конференция, а, как водится, мы за детей всегда волнуемся больше, чем за себя… В общем — надеюсь на вас.

— Галадримское наследие? — я сделал вид, что пропустил ее месседж о склонности молоденькой училки эльфийского к истерикам. — Надо будет взять у нее почитать… Ну, да — Ясельда-Асальда, Ореса-Аресса и так далее… Можно интересно поиграть со словами…

— Вы меня услышали? — строго посмотрела на меня, приподняв очки, директриса.

И как это у нее получается? Рост, может быть, метр пятьдесят или метр шестьдесят, а все равно — смотрит сверху вниз! На меня! Вот это — начальник!

— Услышал! Довезу до Гомеля и верну обратно в целости и сохранности! И в столовку заведу поесть! — щелкнул каблуками я.

— В какую столовку? — удивилась кхазадка.

— Известно в какую — в студенческую! Там дешево и порции большие.

— Так это… Хватит тут мне ваших барских замашек, Георгий Серафимович! Ведите себя скромнее! — нахмурила она брови. — Отвезу, отведу… Получите у Верочки командировочные, сядете в поезд и доедете! И чеки на билеты и на обед в столовой — в школу привезите. Из внебюджета компенсируем. Нечего!

Я только ухмыльнулся: она молодец! Но и я — молодец! Львиная доля ее внебюджетных средств — это как раз финансовая помощь после инициаций. А остальная часть — не менее львиная — это пожертвования на благотворительный счет от никому не известных спонсоров. Не так, чтобы много, но как раз хватало для того, чтобы все эти довольно многочисленные Пеговы, Невские, и прочие могли пользоваться не хлопающими входными дверьми — с доводчиками, нормальной туалетной бумагой — в достатке и отличным спортивным инвентарем. Например, лыж в нашей школе всегда хватало на всех, и лыжные ботинки имелись абсолютно всей размерной линейки. Фантастика!

Не школа, а мечта. Но для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер — слишком мало. Еще одна четверть — и все, с земским образованием мне придется попрощаться. Конечно — кошки на душе скребут. Привык я к этим крашеным половой краской лестничным ступеням, к надписи «Добро пожаловать» над крыльцом, к педсоветам, пятиминуткам и актовому залу в холле третьего этажа. И к детям! Детей оставить будет особенно тяжело.

Но нужно называть вещи своими именами: если я хочу принести больше пользы — я должен употребить свои способности с максимальной эффективностью. Именно это я сделать и намеревался. Дать шанс как можно большему числу детей… И каждого из них — Ляшкова, Светикову, Кузьменка, всех — я с удовольствием приму у себя в Горыни. Их, и многих других — тоже.

* * *

Я как раз спускался по лестнице, когда телефон завибрировал. Звонила Пруткова!

— Однако, здравствуйте! — ответил я.

— Однако, место под офис я нашла, — явно передразнила меня она. — Где там твой зам по производству и главный безопасник?

— Зам по производству звонит мне прямо сейчас, — я убрал телефон от уха и глянул на экран с удивлением. — Давайте — ка вот что, Наталья Кузьминична… Подъезжайте в «Джильи», это перекресток Земской и Бакланова, а я туда ваших будущих сокомандников приведу в течение получаса. Не всех, а только двоих, но тем не менее… Правда, зам по безопасности и понятия не имеет, что я его собираюсь привлечь. Однако, это пустяки, дело житейское. Договоримся!

— Ну-ну… — Пруткова отключила связь.

Я мигом свайпнул по экрану и ответил:

— Пепеляев, слушаю.

— Вартанян на связи, — ответил глубокий голос с едва заметным кавказским акцентом. — Договор имею, надо подписать — и я в вашем распоряжении. Я уже тут, на вокзале вышел, такси вызвал, куда ехать — командуйте…

— Вас все устраивает по условиям? — уточнил я.

Ну не мог я относится к большому профессионалу, который делом доказал свои способности, да и вообще — человеку, который гораздо старше меня, просто как к кабальному холопу! Да он и сам так к себе не относился, это было очевидно. В его тоне не было ни капли подобострастия.

— Почему не устраивает? Конечно, устраивает… Адын пункт смущает: начальник — женщина, — усмехнулся Вартанян.

«Дженчина» — примерно так он произнес последнее слово.

— Познакомитесь с ней — перестанете смущаться, я вас уверяю… Значит, что касается такси. Скажите — «Джильи», перекресток Бакланова и Земской. Занимайте любой свободный столик, я скоро буду. Думаю, вы меня узнаете.

— Уверен — вы как все Пепеляевы. Высокий, с рэзкими движениями, очень уверенным взглядом и с бородой — рыжей! — я через телефонную трубку слышал его усмешку.

«Риджей» — вот так оно прозвучало. Мне почему-то казалось, что мы с ним споемся.

— Все так, все так, ориентируйтесь на эти приметы и не ошибетесь.

Его звали неожиданно по-славянски, Богданом. Но вот отчество — оно было чисто тамошним, эриваньским. Богдан Тигранович Вартанян — бывает и такое! Так или иначе — двое из трех ценных специалистов были у меня в кармане. Оставалось уговорить третьего. А Машевские — они изначально за, они по ходу подключатся.

Я совершенно точно знал: делая дела в Вышемире, нельзя обойтись без коренного вышемирца. Без того, кто имеет большой вес и знает здесь каждую собаку. И при этом — не спелся с нынешней властью. Все-таки Зборовский взял круто, и надежды того же Холода уравновесить его пыл людьми несколько другого склада не оправдались. Эти самые люди оказались не у дел. И одного из них я собирался прибрать к рукам прямо сейчас, потому что для личности такого масштаба магазинчик с туристско-рыболовно-охотничьими приблудами — совсем не подходящий уровень.

Я взбежал по ступенькам крылечка с чувством некоторой ностальгии: именно здесь состоялось мое знакомство с криминальной изнанкой Вышемира сразу после попадания в этот странный мир.

— Доброго и приятного дня! — начал я с порога. Покупателей у Рыбака не было, он раскладывал на витрине мультитулы и ножи стройными рядами. — Имею предложение, от которого будет сложно отказаться!

— Что — собираешь дружину в поход за зипунами? — усмехнулся владелец магазинчика.

— Почти. Намереваюсь начать добычу и переработку нефти и газа на Вышемирском месторождении. Собираю команду. Исполнительный директор есть, замдиректора по производству есть, специалисты по бурению, снабжению и логистике тоже, еще нужен начальник службы безопасности — и можно начинать…

— Это как? — поднял бровь Рыбак. — Ты же этот… Аристократ теперь. Тебе нельзя иметь бизнес в земщине!

— Однако, потому я и пришел к тебе, — развел руками я. — Толковые, амбициозные и честные люди в наше время — настоящий дефицит. Рыболовный магазинчик — не предел мечтаний, верно?

— Может быть, может быть… Мне нужны серьезные аргументы, — он смотрел на меня выжидающе.

Я подошел к самой кассе, осмотрелся, увидел в картонной коробочке выброшенные покупателями чеки и карандаш — рядом с большим калькулятором. И быстро написал несколько цифр на чеке.

— Например, подъемные для главного безопасника. И право набирать людей по своему усмотрению. Под личную ответственность! Я должен быть уверен — ни Холод, ни залетные братки из сервитута, ни даже многоуважаемый сударь Криштопов не смогут сунуть носа на нашу территорию.

— Внушительно… — он кивнул, глядя на цифру. — Это подъемные?

— Это подъемные. Ежемесячную зарплату обсудишь с директором и ее замом.

— Ее? — вторая бровь хозяина магазина поднялась к середине лба.

— О, да! Тебе понравится, не сомневайся. Может быть, ты даже знаком с ней, очно или заочно, — усмехнулся я. — Если принципиальное согласие от вас получено — пойдемте. У нас встреча в «Джильи».

— Черт с вами, пойдемте! Покупателей сегодня хрен да ни хрена… — Рыбак осмотрел магазин, перевернул табличку на двери стороной «ZAKRYTO», выпустил меня на улицу и закрыл дверь на ключ, сочно хрустя им в замке.

Дойти от магазина Рыбака до «Джильи» — минуты три, не больше. Нас даже снегом засыпать не успело, и со светофором повезло — горел зеленый. Уютная кофейня, вся в зелено-деревянных тонах, встретила нас теплым желтым светом окон. Тут играла музыка, похожая на джаз, люди говорили шепотом, симпатичные и вежливые баристы работали быстро, улыбались — открыто, готовили — вкусно.

Ярко-алая прическа Прутковой обнаружилась в углу. С ней за столом сидел импозантный полный мужчина средних лет — брюнет с седыми висками и впечатляющих размеров носом. Вартанян! Они что-то увлеченно обсуждали, эриванец активно жестикулировал, бывшая опричница качала головой и щурилась. Спелись!

Мы прошли к ним, маневрируя между столами и стульями, Пруткова отсалютовала нам незажженной сигаретой:

— Мое почтение! Пруткова моя фамилия, Наталья Кузьминична, — голос ее звучал как обычно хрипло и уверенно. — Вроде как буду руководить всей этой нефтяной богадельней…

— Барев дзес аргели! Я — Богдан Тигранович Вартанян, — он по очереди поздоровался с нами за руку. Снова — без низкопоклонства и подобострастия, совсем не так, как, по моим представлениям, мог бы вести себя кабальный холоп или крепостной, если угодно. — Единственный нефтяник в этом достойном обществе.

— Сергей Сергеевич Рыбак, — сказал Рыбак. — Полковник земских войск в запасе. Предприниматель.

Я как-то и в голове не держал, что его зовут Сергеем Сергеевичем. Рыбак и Рыбак! А оказывается — еще и имя-отчество имеется, кто бы мог подумать, однако!

— Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, в некотором роде аристократ, рыцарь, землевладелец, хозяин Горыни и окрестных земель. Школьный учитель, — без нужды представился я. — Присядем?

Мы присели, я достал и разложил на столе бумаги от Зборовского на долгосрочную аренду территории и недр, правда — пока без подписи, а еще — данные геологоразведки прошлых лет.

— Вот такие расклады, — сказал я. — Ознакомьтесь. С этим мы будем иметь дело.

— Мы? — спросил Вартанян и тронул свой внушительный нос. — Бешеный интерес имею: как, не имея права на владение собственностью в земщине и имея необходимость передать его третьим лицам, вы собираетесь осуществлять контроль над этими третьими лицами, э? Вы — нулевка. Не менталист, не некромант, не светлый маг. Как вы обеспечите лояльность?

— ДАВАЙ ИМ ПОКАЖЕМ? — предложил Пепел.

— Я думаю — это хорошая идея, — прошелестел Гоша. — Только чтобы никто другой не видел.

— Вопрос непраздный, — кивнул я. — Что ж… У меня есть средства для убеждения.

Мы сидели в углу, я — спиной к залу, лицом к собеседникам. Мои полыхающие огнем глаза и ладони, покрывшиеся зеленой чешуей, и вытянувшиеся из пальцев острые, громадные когти могли увидеть только эти трое: Пруткова, Рыбак и Вартанян.

— ТАК УЖ ПОЛУЧИЛОСЬ, ЧТО Я, ОДНАКО, ДРАКОН, - пояснили мы.

— Вопросов больше нэ имею, — поднял ладони вверх Вартанян. Его лицо вспотело, но держался он бодро. — Дракон — это значит, что наш хозяин умеет хранить и преумножать ценное имущество, да? И поддержка с воздуха тоже имеет значение…

— Ять, Пепел… — задумчиво проговорил Рыбак. — А мы тут думали-гадали, где ты взял огнемет… Ну, тогда. На речке, летом, когда братков уделал. Но, оказывается, он у тебя встроенный, да? Ты ведь весь город мог бы спалить! А… Нет. Не мог бы. Тут же детей полно, действительно…

— Действительно, — кивнул я. — Дети — цветы жизни. Так или иначе — от каждого из вас мне нужна вассальная присяга. Вы же понимаете. И нефтяная компания будет записана на вас. Я — только инвестор.

— Да-а-а-а, — Пруткова достала зажигалку и едва не закурила, но мигом опомнилась, и спрятала ее в карман. — А если мы его кинем — он нас сожрет.

— Но сначала — зажарит! — почему-то обрадовался Вартанян и потер руки. — Шашлик будет! Короче-е-е, хозяин, я в деле! Покупай меня у Афанасия Афанасьевича, хоть сегодня, и я список дам — еще восемьдесят семь человек точно покупай, с семьями. Остальных тут найдем. Наработаемся!

Обмывали мы наш картельный сговор при помощи капучино с корицей. И с ягодными тартами — очень они тут замечательные.