Латур легко догнал девушек и, направив своего коня между ними, потянулся, чтобы схватить Женщину Солнца, которая была справа от него. Она ударила его своей тяжелой рукояткой хлыста, Мастаки хлестнула его скакуна, и ему пришлось вцепиться в лошадь обеими руками, и так проскакать некоторое расстояние. Когда он смог развернуться, девушки снова были бок о бок, отчаянно подгоняя своих лошадей в сторону дома. И снова он легко нагнал их. Женщина Солнца была слева от тропы, и, приблизившись к ней, он попытался правой рукой стащить ее с седла. Она отчаянно вцепилась в густую гриву своего коня, а Мастаки, отступив назад, а затем приблизившись к нему слева, начала бить его своей плетью. Ее нападение было таким яростным, удары по его голове такими болезненными, что он отпустил Женщину Солнца и, повернувшись к Мастаки, нанес ей страшный удар кулаком по лбу; наполовину оглушенная этим, она несколько раз покачнулась взад-вперед и соскользнула на землю. Затем он перегнулся, обеими руками обхватил Женщину Солнца за талию и стащил ее с лошади. Она вцепилась ему в волосы, расцарапала ему лицо и попыталась укусить. Он подавил ее сопротивление, связав ей руки и уложив поперек лошади между собой и лукой своего седла. Затем он направился вместе с ней вверх по склону.

Неторопливо поднимаясь по крутому склону хребта по пути в лагерь, Мартин поднялся на вершину как раз вовремя, чтобы увидеть, как Латур ускакал со своей пленницей, а Мастаки, оправившаяся от удара, побежала к своей пасущейся лошади. Он заметил другую свободную, мгновенно узнал обеих по масти – пинто с необычными пятнами, и поэтому сразу понял, что случилось с девушками; знал это так же хорошо, как если бы слышал, что кричала ему Мастаки на бегу, и увидел ее, гнавшуюся за французом; а Мастаки, сев в седло и оставив другую лошадь пастись или следовать за ней, на ее усмотрение, погналась за ним.

Лошадь Мартина также была сильным и быстрым охотничьи скакуном, а теперь, из-за двойной ноши, лошадь Латура была намного медленнее из этой пары; к тому же у неё не было стимула быстро бежать – впереди не было ничего, за чем ей следовало бы гнаться. В миле от того места, где Латур схватил девушку, Мартин догнал его и крикнул, чтобы он остановился, угрожая ему своим ружьем.

– Будь ты проклят, ты никогда не получишь её! – крикнул Латур, отпуская запястья девушки и выхватывая из-за пояса пистолет. Но, прежде чем он успел прицелиться, она дотянулась и схватила его обеими руками, и он с грохотом выстрелил, когда он попытался вырваться из ее рук.

– Исин'утой! Иницис! Иницис! (Мартин! Убей его! Убей его!) – крикнула она, изо всех сил пытаясь удержать в руках ставшее бесполезным оружие.

– Сал Ниматахксинитал (Нет !Я не убью его!) – крикнул Мартин, подъезжая ближе; он уронил ружье на землю и, протянув руку, крепко ухватил Латура за воротник рубашки из оленьей кожи и попытался стащить его с седла. При этих словах Латур отпустил пистолет и, схватив Мартина за руку, попытался освободиться. Тут Женщина Солнца, выронив пистолет, схватила лошадь за уздечку и, потянув на себя изо всех сил, заставила животное развернуться и замедлить ход. Двое мужчин упали на землю, крепко сцепившись друг с другом. Они катались по земле, потом расцепились, вскочили на ноги и пустили в ход кулаки; сцеплялись, боролись, снова расходились и снова схватывались. Женщина Солнца слезла с лошади, со страхом наблюдая за схваткой и призывая Солнце дать Мартину силу убить Большое Перо.

Мастаки подъехала и спрыгнула с лошади, крича:

– Сестра! Иди сюда, помоги мне схватить эту собачью морду!

– Нет! Не Трогайте его! Оставьте его! – крикнул Мартин, который дрался все яростнее, и вскоре нанёс Латуру удар в челюсть, от которого тот без чувств повалился на землю. Сам он был довольно сильно избит, его губы были рассечены, один глаз почернел и заплыл.

Девушки подбежали к нему. Слезы текли у них их глаз, когда они гладили его покрытые синяками руки, а Женщина Солнца снова и снова говорила ему, что он спас её от того, что было бы хуже смерти.

Латур, лежавший ничком на спине, застонал и слабо шевельнул рукой.

– Мартин! Ты не убил его! Прикончи его сейчас же! Добей его! – крикнула Мастаки.

– Нет, он не стоит того, чтобы его убивать! Мы отправляемся домой.

Мартин подобрал свое ружьё, и они сели верхом, две девушки – на лошадь Мастаки, и направились обратно к тропе, где паслась лошадь Женщины Солнца. Когда они в последний раз взглянули на Латура, тот с трудом поднялся и сел; его лицо было так покрыто кровью и синяками, что его с трудом можно было узнать; он застонал и снова упал на траву. Его лошадь умчалась на север и скрылась из виду в ущельях Тетона.

Наступала ночь, когда все трое приблизились к форту; Мастаки была впереди, размахивая длинноствольным пистолетом в серебряной оправе и распевая пронзительную победную песню, которую никогда не распевали просто так. Мужчины, женщины и дети – все мы выбежали навстречу всадникам и узнали причину этого.

– Это был пистолет Большого Пера. Теперь это пистолет Мартина, а у него его не будет, у него его больше не будет! Смотрите, это доказательство его победы! – крикнула нам Мастаки.

– И на меня посмотрите: тоже, наверное, занятное зрелище! – сказал Мартин, криво ухмыляясь и соскальзывая с лошади.

Он поманил меня, и я пошел с ним в его покои в бастионе, где он рассказал мне всё о своей драке с Латуром, пока умывал свое покрытое синяками и кровью лицо. И во дворе Мастаки описала происшедшее во всех подробностях, к радости работников и гневу их женщин, когда они узнали, что Большое Перо всё ещё жив. Сама смерть, кричали они, – это недостаточное наказание для того, кто попытается украсть священную Женщину Солнца.

Позже, когда мы с Мартином поднялись в мою комнату поужинать, Мастаки знаком показала нам, что её сестра была там, в своем занавешенном уголке, и на сердце у неё очень тяжело. В тот вечер мы больше её не видели.

На следующий день мы узнали от работников Латура, было около полуночи, когда он, пошатываясь, добрался до ворот своего форта, настолько измученный, что его пришлось отнести в его комнату, раздеть, вымыть и уложить в постель. Потом он угостил своих помощников выпивкой, выпил немного сам и, ожив, горько проклял Мартина и всю Американскую Меховую компанию и поклялся, что всё же получит Женщину Солнца. Мы также узнали, что накануне несколько его работников, вернувшихся с Тетона с грузом древесины, случайно упомянули о том, что встретили на тропе прекрасную Женщину Солнца и её сестру. Латур, расспросив их и убедившись, что девушки одни, взял свою лошадь и ускакал. Разумеется, он спрятаться в ущелье и ждал, когда они вернутся; если бы с ними был кто-то еще, он бы так же скрытно ушел по этому ущелью.

Отряд пикуни, пришедший пораньше, чтобы продать нам несколько шкур, принес весть обо всем этом обратно в лагерь, чем вызвал большой ажиотаж; вскоре до нас дошла весть о том, что Отскина организовывал воинов для того, чтобы напасть на форт конкурентов и уничтожить его со всеми обитателями. У нас не было ни малейших возражений против того, чтобы они убили Латура, но о том, чтобы видеть, как его работники тоже страдают из-за его подлости, не могло быть и речи. Мы поспешили в лагерь – Мартин, Поднимающийся Волк, две девушки и я, и созвали совет по этому поводу и просили их пожалеть невинных работников.

Отскина и другие яростно возражали против наших доводов, и когда мы увидели, что Большое Озеро, другие вожди и жрецы Солнца не хотят ничего обещать, не принимая ни ту, ни другую сторону, мы начали опасаться, что проиграем. Тогда Женщина Солнца попросила, чтобы ей позволили высказаться, и вожди кивнули в знак согласия, она сказала:

– Отскина! Все вы, воины! Я хочу, чтобы вы оставили в покое этих бедных работников Верхнего форта, потому что они не имеют к этому никакого отношения. Кроме того, я хочу, чтобы ты ничего не делал с Большим Пером, ибо я уверена, что более великий, чем вы, само Вышнее, ужасно накажет его за то, что он пытался сделать со мной. Скажите мне, скажите мне сейчас, что вы сделаете то, о чем я вас прошу.

Мужчины посмотрели на нее, друг на друга, затем все на Отскину. Он нахмурился, некоторое время задумчиво смотрел в землю и, наконец, ответил:

– Священная женщина, Женщина Солнца, мы знаем, что ты близка к Вышнему, что ты понимаешь его. Мы прислушаемся к твоим словам, мы сделаем так, как ты сказала. Да, мы предоставим Вышнему дать Большому Перу все то, чего он заслуживает.

Так закончился совет. Когда мы вышли из вигвама Большого Озера, чтобы сесть на лошадей, Отскина последовал за нами и, догнав Женщину Солнца, сказала ей:

– Я уйду, чтобы поститься и молиться, как уже делал, но у меня не было видения. Я не сдаюсь: через две луны, после того, как мы построим великую хижину Солнца, я снова пойду молиться, чтобы увидеть во сне ту вещь, с помощью которой смогу заявить на тебя права.

Девушка не поворачивала к нему лица, пока он говорил, и ничего не ответила. Он с тоской смотрел ей вслед, когда она садилась в седло и уезжала.

Вечером, когда работники из форта конкурентов узнали от наших, как мы спасли их от нападения отряда из всех воинов пикуни, они отправились к Латуру, объяснили ему, насколько близки к смерти они были по его вине, и попросили его либо расплатиться с ними и дать им лодку, на которой они могли бы спуститься вниз по реке, либо прекратить преследовать священную женщины племени. Он сердито ответил, что они связаны с ним на два года и будут служить все это время, и что его личные дела их не касаются. С этими словами он захлопнул свою дверь у них перед носом. Тогда они провели еще один совет, и, высказав аргументы за и против немедленного отплытия вниз по реке, решили, что не могут позволить себе отказаться от причитающегося им жалованья и поэтому останутся здесь, и, в случае, если их хозяин снова подвергнет их опасности со стороны племени, уйдут бросьте его на произвол судьбы и обратившись к нам за защитой.

Во всех лагерях и в фортах теперь говорили о великом событии года – прибытии лодок. Пикуни сожгли все сухие дрова вокруг своего лагеря на Тетоне, и спустились в долину Миссури длиной в несколько миль, где когда-то стоял форт Маккензи, и туда же пришли черноногие, Кровь, гро-вантры и саксис, чтобы тоже быть рядом, когда начнется большая торговля. Мы часто ездили туда верхом и навещали вождей во всех лагерях; количество прекрасно выделанных шкур, которые мы там увидели, было достаточным, чтобы порадовать сердце любого торговца. Латур туда не приезжал, и никто из племен черноногих к нему не приходил. Но он устроил пир и небольшую выпивку для нескольких гро-вантров и попросил их распространить во всех лагерях весть о том, что у него есть еще много спиртного и еще больше прибудет на его лодках, и тогда он начнет продавать его, по цене два чашки за одну шкуру бизонихи с головой и хвостом.

Поднимающийся Волк во всех лагерях говорил на это:

– Этот Большое Перо, который едва не похитил вашу священную женщину – большой лжец: у него очень мало спиртного, не больше, чем он может выпить сам; и его речные лодки не доставят ему спиртного: далеко вниз по реке на страже стоят люди нашего Большого Отца, чтобы спиртное не попадало в страну жителей равнин.

И теперь, по мере того как день ото дня уровень воды в реке поднимался все выше, возвещая о приближении лодок, настроение Женщины Солнца и Мартина опускалось всё ниже и ниже. Каждый вечер, который они проводили со мной и Мастаки перед нашим маленьким очагом, они боялись, что это будет последний вечер, который они проведут там вместе. Нежно, печально они смотрели друг на друга и, смутившись, отводили глаза. Мартин несколько раз говорил мне, что, если бы он мог сделать её своей женщиной, он был бы рад остаться в этой стране и никогда больше не видеть Сент-Луис. А девушка сказала Мастаки, что, когда он должен будет уплыть, когда она больше не сможет видеть его каждый день, сидеть с ним у нашего вечернего камина, ее жизнь станет хуже, чем ничего. Она заставляла Мастаки каждый день после полудня уходить с ней на берег реки, и там она жалобно умоляла Солнце отказаться от своих притязаний на неё или же показать Мартину знак, с помощью которого он мог заявить на нее права. Она умоляла Ночной Свет, Утреннюю Звезду, ужасных Подводных Людей, тоже помолиться Вышнему, чтобы оно каким-то образом дало ей единственного мужчину во всем мире, которого она хотела. А потом, однажды вечером, она попросила Мартина вернуть ей вышитую рубашку, которую она ему подарила; и на следующий день она повесила ее на дереве в нижней части долины, как их совместную жертву богу неба.

На следующий же день после того, как была пожертвована рубашка, всему этому внезапно пришел конец; и это произошло таким странным, таким невероятным образом, что я не решаюсь рассказать вам об этом.

После ужина мы с Мартином отправились на пристань, чтобы посмотреть на водомер, с помощью которого мы ежедневно отмечали повышение уровня воды в реке. Я отчетливо помню показания того дня: три фута восемь дюймов выше нижней отметки отлива; мы согласились, что этого достаточно, чтобы наши самые большие килевые лодки могли подняться снизу, но недостаточно для парохода. И, во всяком случае, мы и не думали о том, что пароход смог бы пройти пороги Дофина даже при самом высоком уровне воды.

Когда мы повернулись, чтобы вернуться в форт, Мартин подобрал хвостовое перо, выпавшее у пролетавшего мимо ворона. Оно пролежало там некоторое время; на него пролился дождь; его обдувало ветром, оно было покрыто пылью, и края его были растрепаны. Он лениво разглаживал его, пока мы шли дальше, гадая, что заставило птицу его потерять, поскольку сезон линьки еще не настал: по его мнению, для воронов, орлов и ястребов это был август.

К тому времени, как мы подошли к воротам, Мартин вернул перу почти первоначальную гладкость и блеск; и, пока мы шли по двору, он лениво вертел его между большим и указательным пальцами. Он предложил нам подняться в мою комнату и выкурить по трубке. Мы пробирались мимо групп индейцев из разных лагерей, работников и их женщин, играющих детей, и, подойдя к лестнице, увидели спускающихся по ней Мастаки и Женщину Солнца. Они не видели нас, пока мы не оказались с ними лицом к лицу, а затем Женщина Солнца, издав странный негромкий вскрик, резко остановилась и широко раскрытыми глазами уставилась на перо, на Мартина и снова на перо. Он молча предложил ей его.

– Мартин! Мартин! – воскликнула она, нетерпеливо беря перо и прижимая его к груди. – Это я видела в своем священном видении! Вот он, знак, который, по словам Солнца, вручит мне его избранник!

– Это так? Ты моя женщина, действительно моя женщина? – воскликнул он.

– Да! Твоя женщина! О, мой мужчина, мой мужчина! Возьми меня! Возьми меня! – ответила она, протягивая к нему руки.

Он привлек ее к себе, крепко обнял, поцеловал ее запрокинутое, взволнованное лицо; взял перо и воткнул его вертикально в туго стянутые волосы над ее ухом, снова поцеловал ее и сказал:

– Моя женщина! Ты моя женщина! Тогда пойдем со мной!

– Куда? – спросил я.

– В мою комнату, в мой дом, а теперь и твой тоже.

– Да. О, да!

Мастаки плакала, смеялась, благодарила Солнце за то, что великое желание ее сестры теперь так странно исполнилось, подошла ко мне и напряженно сжала мою руку, и мы вместе смотрели, как эти двое, взявшись за руки, шли по двору, а люди изумленно смотрели на них и замолкали.

– Что случилось? Почему они идут туда так близко друг к другу? – спросил один.

Одна из женщин работников, которая стояла рядом с нами и все слышала, крикнула:

– Видение Женщины Солнца исполнилось! Тот, кто рядом с ней – это то, кого для нее выбрало Солнце. Он дал ей знак из ее видения, это перо в ее волосах. Он её мужчина!

С криками удивления и одобрения все смотрели на этих двоих, пока они не скрылись в кузнице, где находился вход в покои Мартина в бастионе; и тогда все во дворе бросились туда, где стоял я, и, затаив дыхание, слушали, как я рассказывал им о том, как Мартин нашёл перо.

И когда, немного погодя, они ушли, чтобы обсудить этот вопрос между собой, Поднимающийся Волк сказал мне:

– Я родился и вырос католиком, я католик, но я также разделяю эту религию Солнца. За те долгие годы, что я прожил с этим народом равнин, я видел много доказательств её истинности.

Час или около того спустя Отскина вернулся из лагеря, и, когда ему сказали, что Женщине Солнца был дан знак из ее видения, что Мартин был выбором Солнца для нее, он взревел, что не верит в то, что перо было этим священным знаком. Один или они оба солгали, превратив в ничто волю Вышнего. Он хотел узнать правду об этом. Если все окажется так, как он думал, то у него найдется стрела для девушки и еще одна для мужчины. Он отправился назад в лагерь так быстро, как только могла нести его лошадь, прямиком в вигвам к Одинокому Человеку и коротко сказал ему:

– Вождь, у меня для тебя новости, по-моему, плохие.

– Хорошие или плохие, но мои уши открыты.

– Они касаются твоей дочери. Вождь Больших Ножей, этот Мартин, вручил ей что-то, что, по ее словам, было знаком из ее видения. Сейчас она с ним, только она и он, в его комнате в форте. Теперь, когда она сделала это, теперь, когда она больше не одинокая женщина, ты волен сказать мне то, что я должен знать: что это такое, знак из ее видения?

– Подожди, пока больше ничего не говори. Я должен поговорить с тем, кто это знает, – ответил вождь и, повернувшись к испуганной матери Женщины Солнца, велел ей пойти за Четыре Медведя.

Вскоре вошел старый жрец Солнца, и, когда он сел, Одинокий Человек сказал ему:

– Когда вы шли сюда с моей женщиной, она, без сомнения, рассказала тебе, что наша священная дочь приобрела мужчину, что вождь торговцев Больших Ножей вручил ей вещь, которая, по ее словам, была вещью из ее видения?

– Да.

– Так вот, Отскина просит, чтобы мы сказали ему, что это такое, этот священный знак. Он думает, я полагаю, что Вышнее было обмануто, и что торговец – это не его выбор для нее.

Так это или нет, но она всё равно приобрела мужчину, так что нам бесполезно дольше хранить тайну её видения.

– Я думаю так же, – ответил Одинокий Человек.

И, повернувшись к Отскине, он сказал:

– Вышнее сказало моей дочери, что мужчина, которого оно выберет, заявит на нее права с помощью пера из хвоста ворона.

– Ах! Это было перо из хвоста ворона вороньего хвоста, вот что подарил ей белый вождь! – сказал Отскина очень печально. – Все напрасно – мои жертвы, мои посты, мои молитвы о том, чтобы Вышнее выбрало меня ей в мужья. Что ж, я отправляюсь на войну с Воронами. Я пойду один, возможно, никогда не вернусь. Я не хочу возвращаться: теперь моя жизнь – ничто.

– Не переживай из-за этого так уж сильно. Будь мужественным. Живи если не для себя, то ради того добра, которое ты можешь принести своему народу, – сказал ему жрец Солнца.

Отскина ничего не ответил. Завернувшись в накидку, он встал и вышел из вигвама.

Когда он ушел, Синопаки сказала:

– Мне жаль его, но, я рада, что Вышнее так добро к нашей дочери: оно дало ей мужчину, которого она нежно любит. Пойдем, посмотрим на нее, как она счастлива.

– Да, тебе следует это сделать. Я пойду с вами двумя; я тоже хочу увидеть её и белого мужчину, к которому благоволило Солнце. Это очень странно. Я никогда не думал, что у него есть хоть какой-то интерес к белым, – сказал Четыре Медведя.

– Вероятно, так и есть, за исключением очень немногих из них, которые, несмотря на белую кожу, являются одними из нас во всех отношениях, – ответил Одинокий Человек.

Мастаки готовила ужин, когда пришли Мартин и Женщина Солнца. И когда сестры бросились друг другу в объятия, я сказал ему:

– Okyi, sahkina! (Добро пожаловать, новый женатый мужчина!)

– Ah! Ni kawkemi! (Да, я теперь женат!) – И продолжил по-английски: – Случалось ли когда-нибудь во всем мире что-нибудь столь странное? Только подумай, что на меня нашло, когда я поднял это принесенное ветром пыльное перо!

И тогда Женщина Солнца воскликнула:

– Это сделала последняя жертва, вышитая рубашка! Солнцу понравилась её красота, и в конце концов оно сжалилось: оно направило шаги Мартина к священному знаку и велел ему поднять его и принести мне!

– Боже! Это чудесно! Слишком чудесно, чтобы выразить это словами! – сказал Мартин.

Пришли отец и мать Женщины Солнца и Четыре Медведя, и услышали из её собственных уст, как Мартин нашел и принес ей священный знак; и они порадовались её счастью.

– Доброта Вышнего к нашей дочери в этот день делает его величайшим днем в моей жизни, – сказал Одинокий Человек.

– Что ж, ты можешь так сказать! Это великий день для вас, да, и для всех нас, пикуни! Вышнее, несомненно, благоволит нам, – сказал Четыре Медведя.

Позже вечером к вам зашел Поднимающийся Волк, широко ухмыляясь:

– Ну что, Роуз принес великий рассказ об этом дне в форт конкурентов и тем самым порадовал сердца тамошних работников. Они тянули жребий, чтобы определить, кто должен рискнуть своей жизнью, сообщив своему хозяину, что Мартин взял Женщину Солнца, принеся ей знак из её видения. Ла Шапелю досталась короткая палочка; на дрожащих ногах он пересек двор и постучал в дверь ужасного: ему было велено войти.

– Ну, чего ты хочешь? – спросил хозяин.

Работник, весь дрожа, сказал:

– Мы подумали, что вам будет интересно узнать, что мы услышали: этот хозяин Мартин, он взял Женщину Солнца.

– Нет! Ты уверен? Как он ее заполучил?

– Он принес ей перо ворона, которое нашёл за пределами форта, и она сказала, что это то, что она видела во сне. Он обнял ее, они поцеловались, и они пошли в его комнату в форте.

Ла Шапель сказал, что Латур застонал, когда услышал это, откинулся на спинку стула, и все стонал и бормотал:

– Он получил её! Заполучил её каким-то чертовым обманом!

Затем он поднял глаза, увидел ухмыляющегося Ла Шапеля и крикнул:

– Убирайся! Убирайся отсюда!

Когда тот подбежал к двери, пустая бутылка просвистела мимо него и разбилась о стену.

Когда Ла Шапель вернулся к своим товарищам, кто-то сказал:

– Почему ты не сказал ему, что перо в любом случае гораздо более сильный талисман, чем шкурка ласки?

– Иди сам и скажи. Я, я был рад выбраться от него живым! – ответил Ла Шапель.

И все вдоволь посмеялись.

Мастаки и мне не суждено было долго любоваться счастьем Мартина и Женщины Солнца. Через несколько вечеров после дня их странной женитьбы мы вчетвером, как обычно, сидели перед небольшим огнем в очаге, когда услышали сильный шум внизу, во дворе; а затем Поднимающийся Волк вбежал с криком:

– Новости! Отличные новости! Пришел посыльный от Большого Озера, только что: на закате несколько его охотников заметили пароход у утёса Чёрные Скалы, где он остановился на ночь. Господа, вы знаете, что это значит: конец килевым лодкам и бедным бурлакам на этой далекой западной реке! И, повернувшись к женщинам, он повторил свою новость на их языке.

Мы были одновременно и обрадованы, и подавлены этой новостью. Мы рано легли спать, а на рассвете мы вчетвером, с Поднимающимся Волком и еще несколькими, были в седлах и поскакали в лагерь, чтобы встретить там огненную лодку. Когда около десяти часов он обогнул излучину ниже по течению, на него были устремлены взгляды десяти тысяч индейцев.

– Оно живое! Оно умное! У него есть глаза! Он видит глубокую часть реки и следует по ней! – кричали они.

Пароход подплыл, и, когда он причалил к берегу, где мы стояли, мы увидели, что это был «Парящий Орёл», и что на его борту стоял сам Шарль Шуто, а рядом с ним наш фактор Эндрю Доусон. Мы поспешили подняться по сброшенному трапу и поприветствовали их.

Шуто ликовал: он всегда говорил, что сделает форт Бентон конечным пунктом навигации на Верхней Миссури, и он доказал, что это возможно: пароход был здесь, в двух тысячах трехстах милях речного пути от Сент-Луиса, и ему оставалось пройти всего шестнадцать миль!

– Да, со мной всё в порядке. Но давайте не будем говорить обо мне, – сказал наш фактор. – Как поживает моя семья? У вас была хорошая торговля? Что с этим негодяем Латуром?

Пароход плыл дальше, пока мы сообщали новости о форте, и в начале отмели Брюле он наткнулся на мель, которую не смог миновать, и, к огромному разочарованию мистера Шуто, груз пришлось выгружать на берег, чтобы перевезти в форт на наших килевых лодках и плоскодонках.

Г-н Шуто поговорил с Мартином, и было решено, что он должен возглавить факторию в форте Пьер. И последний раз на много лет мы увидели его и Женщину Солнца, когда они стояли на палубе парохода и махали нам всем на прощание, когда он выходил на фарватер, чтобы отправиться в обратный путь.

Латур? А, ну да. Мистер Шуто поднялся в его форт и сообщил ему, что он не получит партию товара, так как его партнёры разорились. После этого он погрузил несколько сотен своих шкур в свою килевую лодку, поджёг свой форт и со своими людьми отправился вниз по реке, чтобы никогда не возвращаться. От него нам была небольшая польза: сырые брёвна в его форте не сгорели, и мы использовали их в качестве дров в нашем форте.

КОНЕЦ

Женщина Солнца – девушка из племени черноногих, настоящее дитя природы. Как двое белых торговцев – Мартин и Латур соперничали между собой, чтобы завоевать её любовь, и при этом один из них не стеснялся совершать самые неприглядные поступки, и чем всё это закончилось – рассказывает эта книга, описывающая при этом нравы и обычаи индейцев.