Он повалил меня на кровать, накрывая своим телом, тяжелым и горячим. Я обняла его за шею, притягивая ближе, вжимаясь в него, словно хотела раствориться, стать частью его плоти. Одежда стала лишней, ненужной преградой.
Его руки скользили по моему телу, срывая ткань, и каждое прикосновение оставляло огненный след. Я отвечала ему тем же, путаясь в пуговицах его рубашки, царапая кожу, кусая губы. Мы были как два зверя, зализывающие раны друг другу, находящие утешение в близости.
— Тесса… — простонал он мне в шею. — Моя… Ты только моя…
— Твоя, — прошептала в ответ, забыв обо всем — страхе, ядах, прошлом. Сейчас существовало только это мгновение. Только этот пульсирующий ритм жизни, который мы создавали вместе.
Когда он вошел в меня, мир сузился до одной точки. До ощущения заполненности, до единения, более глубокого, чем просто секс. Мы будто говорили друг другу: «Я здесь. Я с тобой. Я не предам».
Я выгибалась навстречу его движениям, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Не та спокойная магия алхимии, а дикий, первобытный огонь. Он сжигал все сомнения и тревоги, оставляя только чистую уверенность в том, что только так, правильно.
Мы двигались в унисон, подгоняемые страстью и отчаянием. Он брал меня с таким неистовством, словно последний раз в жизни, и в то же время — первый. С такой нежностью и силой, что мне хотелось плакать от счастья.
Пик накрыл нас одновременно, яркой вспышкой, заставившей вскрикнуть в один голос. Я судорожно сжала его плечи, чувствуя, как его дрожь передается мне, как мы становимся единым целым в этом финальном аккорде.
Потом наступила тишина, нарушаемая нашим сбивчивым и тяжелым дыханием. Ридгар не отстранился. Он лежал, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце у моей груди.
Я гладила его по влажным от пота волосам, по широкой спине, по напряженным мышцам, которые постепенно расслаблялись. В эти минуты рядом со мной находился не грозный барон и не Синяя борода. Он был просто моим мужчиной. Уязвимым, любимым и любящим.
— Завтра, — пробормотал он сонным голосом, не поднимая головы. — Завтра я поеду к шахте. К той, запечатанной. Я должен знать правду, Тесса. Какой бы страшной она ни была.
— Мы поедем, — эхом отозвалась я, целуя его в макушку. — Мы все выясним.
В глубине души я чувствовала, что правда, которую мы там найдем, изменит все. Она разрушит его мир до основания. И мне придется стать для него той силой, которая поможет ему построить новый. На пепелище лжи и предательства.
Я лежала в темноте, слушая дыхание мужа, и понимала: игры закончились. Я не притворяюсь. Я действительно люблю его. И ради этой любви я готова спуститься даже в самые глубокие недра земли, чтобы вырвать его из лап прошлого.
Утро выдалось серым, словно небо решило надеть траур по нашему прошлому. Туман клочьями цеплялся за острые пики скал, а воздух пропитался влагой и запахом надвигающейся грозы. Мы ехали молча.
Ридгар сидел напротив меня в карете — той самой, с починенной осью, — и смотрел в окно невидящим взглядом. Его лицо казалось высеченным из гранита: ни одной эмоции, только жесткая складка меж бровей и сжатые до белизны челюсти.
Я знала, о чем он думает. Он едет на могилу отца, чтобы найти доказательства предательства женщины, которую любил. Или, что еще страшнее, доказательства ее невиновности.
Я не решалась нарушить тишину. Просто протянула руку и накрыла его холодную ладонь своей. Он тут же переплел свои пальцы с моими, сжав так крепко, словно я была единственным, что удерживало его от падения в бездну.
— Мы почти приехали, — глухо произнес он, когда колеса загрохотали по щебню старой дороги.
Старая шахта встретила нас завыванием ветра в пустых глазницах разрушенных построек. Мрачное место. Здесь не добывали руду уже двадцать лет. Земля вокруг казалась мертвой, почерневшей от угольной пыли и времени. В центре этой разрухи возвышалась гора камней — тот самый завал, ставший могилой старого барона.
Мы вышли из экипажа. Я поежилась от пронизывающего ветра, плотнее кутаясь в плащ. Ридгар шагнул вперед, к мемориальному камню, установленному у подножия завала. Он выглядел здесь таким одиноким, таким уязвимым, несмотря на всю свою мощь.
— Я не навещал его пять лет, — признался он, проводя рукой по грубому граниту обелиска. — Отец погиб именно тут. В тот день, когда я должен был стать самым счастливым человеком на свете.
Я подошла и положила на холодный камень букет белых горных цветов, которые мы срезали по дороге.
— Каким он был? — тихо спросила я.
Ридгар грустно усмехнулся, глядя на заваленный вход.
— Строгим. Справедливым. Он учил меня слушать землю. Говорил, что камень живой, что у металла есть голос, если уметь слушать. Он любил жизнь, Тесса. И он принял бы мой выбор, если бы остался жив. Он никогда не смотрел на происхождение, только на душу человека.
Он замолчал, погружаясь в воспоминания. Я видела, как тяжело ему дается каждое слово.
— Как он работает? — я попыталась отвлечь его от мрачных мыслей, задав вопрос, который мучил меня давно. — Твой дар. Зов недр. Как ты чувствуешь то, что скрыто под тоннами породы?
Ридгар посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул странный огонек. Не страсти, но глубокого, почти мистического сосредоточения.
— Это похоже на музыку, — ответил он, снимая перчатку и прикладывая обнаженную ладонь к скальной стене рядом с завалом. — Или на сердцебиение. У каждого металла свой ритм. Железо гудит низко и тяжело. Серебро поет тонко, как струна. Медь вибрирует теплом.
Он закрыл глаза. Я завороженно наблюдала за ним. Казалось, воздух вокруг него сгустился. Я не видела магии, но чувствовала ее кожей. Волоски на руках встали дыбом, а во рту появился металлический привкус.
— Золото… — прошептал он, не открывая глаз. — Золото звучит иначе. Оно будто зовет меня. Тягучее, тяжелое, властное. Оно хочет быть найденным.
— Ты чувствуешь его сейчас? — спросила я шепотом, боясь спугнуть этот момент.
— Здесь есть жилы, — кивнул он. — Глубоко. Очень глубоко. Отец не успел до них добраться. Тонкие нити самородного золота, вплетенные в кварц. Они спят.
Внезапно его лицо изменилось. Расслабленное выражение исчезло, сменившись резким, хищным напряжением. Он нахмурился, сильнее вдавливая пальцы в камень, словно пытаясь прощупать саму суть горы.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Тише, — он поднял свободную руку, призывая к молчанию. — Что-то не так.