Как только мы вошли в кабинет, я плотно закрыла дверь и повернула ключ в замке. Ридгар наблюдал за моими действиями, прислонившись бедром к массивному дубовому столу.

— Тесса, ты меня заинтриговала, — попытался он отшутиться, но глаза его оставались серьезными. — Запираешь меня? Надеюсь, ты собираешься сорвать с меня одежду?

— Нет, Ридгар. Я собираюсь сорвать повязку с твоих глаз. И это будет больно.

Я подошла к нему и положила на стол огарок свечи. Маленький, жалкий кусочек воска, который мог разрушить его мир.

— Что это? — он нахмурился.

— Это то, что убивало твоих жен. Не проклятие. Не злой рок. А химия. Я была в городе сегодня.

— В городе? — его голос стал жестче. — Я же велел тебе отдыхать.

— Я не умею отдыхать, когда моя жизнь висит на волоске. Я отнесла это аптекарю. Дурман и белладонна, Ридгар. Сильнейший галлюциноген, подавляющий волю и вызывающий смерть при длительном воздействии. Эти свечи стоят в каждой спальне, где жили твои жены. И в моей тоже.

Он взял огарок, повертел его в пальцах. Его лицо начало каменеть.

— Откуда он?

— Из запасов Агнетты. Она лично следит за тем, чтобы у невесток было «уютно».

— Ты обвиняешь мою мать в отравлении? — его голос упал до опасного шепота. — Тесса, ты переходишь границы.

— Я только начала. — Внутри у меня все сжалось, но отступать я не собиралась. Хотя безумно хотелось сжаться в комок под его тяжелым взглядом. — Я говорила с Бертом. Он рассказал мне о Марисе.

Ридгар вздрогнул, и огарок в его руке смялся в лепешку.

— Я запретил тебе произносить это имя.

— А я не собираюсь молчать! — выкрикнула с обидой. — Потому что все связано! Ты считаешь, что она предала тебя и сбежала с золотом? Но Берт подтвердил: никто не видел, как она уезжала. Никто не видел карету. Сундук с золотом весит как взрослый человек. Как девушка могла унести его одна в буран?

— У нее был сообщник!

— Которого тоже никто не видел? Ридгар, очнись! — я схватила его за лацканы рубашки, встряхивая. — Агнетта ненавидела ее. Ненавидела ее мать. И ревновала! К прошлому, к своему мужу. Она бы никогда не позволила вам быть вместе. Кража — это инсценировка. Идеальный способ заставить тебя презирать ту, которую ты любил, и никогда не искать правды.

Он перехватил мои запястья, больно сжав их. В его глазах бушевала буря — гнев, отрицание, страх поверить в чудовищное.

— Ты лжешь, — прошипел он. — Ты просто хочешь рассорить нас. Это ты ревнуешь к прошлому.

— Я спасаю наше будущее! — посмотрела ему в глаза, прямо, не моргая. — Подумай, Ридгар. Ты — маг земли. Ты чувствуешь металл. Почему ты не нашел золото, если оно пропало?

— Потому что его увезли!

— Или потому, что оно спрятано там, где ты никогда не искал. В единственном месте, куда тебе больно даже смотреть. В шахте, где погиб твой отец.

Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась. Отступил на шаг, глядя на меня как на врага. Его грудь тяжело вздымалась.

— Уходи, — прохрипел он. — Уходи к себе. Я не хочу тебя слушать.

— Ридгар…

— Вон! — рявкнул он, и стекла в окнах задребезжали.

Я развернулась и пошла к двери. У выхода я остановилась, не оборачиваясь.

— Я не прошу тебя верить мне на слово. Просто подумай. Сложи факты. Свечи. Ненависть матери. Невозможность побега. И когда будешь готов узнать правду… Я буду ждать.

Я вышла, оставив его наедине с смятым куском отравленного воска и сомнениями, которые уже пустили корни в его душе. Я сделала все, что могла. Теперь ход за ним.

Дверь спальни захлопнулась за мной, отсекая гулкое эхо моих собственных шагов. Тишина. В полумраке комнаты угасающие угли в камине бросали на пол багровые отсветы. Я прислонилась спиной к прохладному дереву двери и медленно сползла вниз, обхватив колени руками.

Меня трясло. И не от страха, сковывающего по рукам и ногам в первые дни. А от захлестывающего адреналина, потому что я поставила на кон все, что у меня было.

Я угрожала не просто свекрови или порядкам этого замка. Я бросила вызов реальности Ридгара, его прошлому, душевной боли. И теперь мне оставалось только ждать, как он ответит. Уничтожит меня за дерзость или услышит?

Часы на каминной полке отсчитывали секунды с равнодушием палача.

Тик-так. Тик-так.

Каждое мгновение растягивалось в вечность. Я чувствовала себя канатоходцем, зависшим над пропастью без страховки.

Лотти, должно быть, поняла мое состояние без слов и скрылась, оставив на столике кувшин с водой и чистое полотенце. Умная девочка. Сейчас мне никто не нужен.

Сейчас я должна собраться и выстроить новую линию обороны, потому что знала — он придет. Рижгар не из тех мужчин, кто оставляет последнее слово за женщиной, особенно после такого обвинения.

Стук сердца заглушал треск поленьев. Я поднялась, нервно прошлась по комнате, одергивая складки домашнего платья. Мягкая ткань не грела. Меня знобило от внутреннего холода, от осознания того, насколько хрупок мой мир.

Дверь открылась резко, без стука.

Ридгар вошел, и пространство спальни мгновенно сжалось, вытесняя воздух. Он казался огромным, заполняющим собой все свободное место. Его волосы были взъерошены, словно он яростно прочесывал их пальцами, рубашка расстегнута еще сильнее, чем в кабинете, открывая пульсирующую жилку на шее. В его глазах больше не было той ледяной стены, о которую я билась. Там бушевал пожар.

Он молча пересек комнату. Я не успела даже отступить, как оказалась в ловушке между каминной полкой и его телом. Жар, исходивший от него, ударил в лицо волной.

— Ты думала, я оставлю твои обвинения без ответа? — спросил он хриплым голосом, вибрирующим от еле сдерживаемых эмоции. — Бросишь мне в лицо обвинения в убийстве и уйдешь спать?

— Я сказала правду, — выдохнула упрямо, вскидывая подбородок. — Или то, что считаю правдой.

— Правда… — он горько усмехнулся, и эта усмешка исказила его красивые, жесткие черты. — Ты играешь с огнем, Тесса. Ты ворошишь угли, которые остывали двадцать лет. Зачем?

Он подался вперед, почти касаясь меня грудью. Его руки легли на каминную полку по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. Я чувствовала запах его кожи — терпкий, мужской, смешанный с запахом ветра и дыма. Этот запах дурманил, сбивал настройки, заставлял колени предательски дрожать.