— Миледи, посмотрите! — Лотти влетела в комнату, сияя, как начищенный медный таз. В руках она держала охапку свежих простыней. — Они белые! По-настоящему белые! Прачки говорят, что с новым мылом пятна отходят сами собой!

— Отлично, — я улыбнулась, чувствуя гордость за эту маленькую победу. — Застели постель барону. Только осторожно, не потревожь его.

Ридгар наблюдал за нами с подушек, прищурив один глаз. Он уже сидел, опираясь спиной на изголовье, и выглядел пугающе здоровым для человека, который неделю назад находился одной ногой в могиле. Мои интуитивные способности сработали слишком хорошо. Ткани регенерировали невероятно быстро, и это вызывало вопросы, на которые у меня не было ответов.

— Ты превратила мой замок в казарму, — лениво заметил Ридгар, когда Лотти, присев в книксене, убежала. — Везде пахнет чистотой и дисциплиной. Даже Берт ходит по струнке и боится дышать в твою сторону.

— Тебе не нравится? — я присела в кресло рядом с кроватью.

— Мне непривычно, — он протянул руку и накрыл мои пальцы своей горячей мозолистой ладонью. — Моя мать управляла домом иначе. Ты наводишь порядок и делаешь это эффективно.

— Я просто не люблю грязь, — пожала плечами, пытаясь высвободить руку, но он не отпустил. Пальцы сжались чуть крепче.

— Ты удивительная женщина, Тесса, — его голос стал ниже, приобретая ту самую бархатную хрипотцу, от которой у меня по спине бежали мурашки. — Я думал, ты сломаешься. Сбежишь. Или превратишься в очередную бледную тень, пугающуюся собственной тени. А ты расцвела.

Он потянул меня на себя. Медленно, но настойчиво. Я не сопротивлялась, глядя на него, словно завороженная, наклонилась ближе.

— Может, это замок на меня так влияет? — прошептала я, чувствуя его дыхание на своих губах.

— Или это ты влияешь на замок, — он коснулся моей щеки, провел большим пальцем по скуле, очерчивая линию губ. — Ты оживила эти камни. И не только камни.

В его глазах плескалась тьма. Не злая, не холодная, а горячая, густая тьма желания. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником воды в пустыне, и он умирал от жажды.

Я помнила этот взгляд. Видела его в нашу брачную ночь, перед тем как все пошло наперекосяк. И теперь, когда рана почти зажила, этот взгляд становился все более требовательным.

— Тебе нужно отдохнуть, — пробормотала я, пытаясь отстраниться. — Целитель сказал…

— В бездну целителя! — он резко подался вперед и накрыл мои губы своими.

Поцелуй никак не походил на благодарность выздоравливающего пациента. Ридгар целовал меня так, словно ставил клеймо, заявлял права на каждый вздох, на каждый удар сердца. Его рука зарылась в мои волосы на затылке, фиксируя голову, не давая отвернуться, да я и не хотела.

Тело предало меня мгновенно. Вместо того чтобы оттолкнуть, я подалась навстречу, открывая рот, впуская его язык, растворяясь в этом безумном вкусе мужчины и опасности.

Он оторвался от меня только тогда, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Я дышала тяжело, прерывисто, щеки горели, губы припухли. Ридгар смотрел на меня с торжествующей полуулыбкой.

— Я здоров, Тесса, — произнес он хрипло, и в этих словах звучал приговор. — Достаточно здоров, чтобы вспомнить, что у меня есть красивая молодая жена, с которой я еще не был по-настоящему близок.

— Ридгар… — я попыталась встать, но он удержал меня за запястье. — Еще рано. Рана…

— Рана затянулась. Ты сама это видишь, — он перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза. От этого жеста у меня подогнулись колени, хотя я и так сидела. — Я ждал неделю. Смотрел, как ты командуешь моими людьми, как кормишь меня с ложечки, как спишь в этом кресле, свернувшись клубочком. Ты сводишь меня с ума, женщина. И мое терпение лопнуло. Не могу дождаться ночи, когда ты целиком будешь принадлежать мне.

Какое счастье, что сейчас день, и Ридгар придерживается глупых правил! Однако остаток дня и вечер я была как на иголках. Я тянула время как могла. Долго расчесывала волосы перед зеркалом, перебирала склянки на столике, отдавала Лотти бессмысленные распоряжения, пока Ридгар не рыкнул на нее, велев убираться вон.

Когда дверь за служанкой закрылась, щелчок замка прозвучал как выстрел. Я осталась стоять у окна, спиной к комнате, глядя на темное море. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать.

Я хотела его. Боги, как же я его хотела. Но страх… Страх проникал под кожу липкими щупальцами. Три жены. Три мертвые девушки. И все они делили с ним ложе.

— Иди сюда, — его голос прозвучал тихо, но в его тоне отразилось больше власти, чем в крике.

Я обернулась. Ридгар сидел на кровати, откинув одеяло. В одних домашних шелковых штанах, с обнаженным торсом. В отблесках свечей свежий рубец на боку казался багровой росписью на мраморе. Он был красив той пугающей, первобытной красотой, которая сводила меня с ума.

— Я не кусаюсь, Тесса. По крайней мере, если ты сама этого не попросишь.

Я сделала шаг. Потом еще один. Ноги сделались ватными. Инстинкт самосохранения вопил: «Беги!» Но женское естество, разбуженное его прикосновениями, шептало: «Иди».

— Ты дрожишь, м заметил он, когда я приблизилась к краю кровати. Он протянул руки, обхватил меня за талию, утыкаясь лицом мне в живот, прямо через ткань халата. — Боишься меня?

— Не тебя, — призналась честно, запуская пальцы в его густые темные волосы. — Боюсь того, что происходит в замке с твоими женщинами.

Он резко поднял голову. В его глазах мелькнула тень боли, но она тут же сменилась решимостью.

— Ты — не они, — без тени сомнений заявил он. — Ты — ведьма, которая вытащила меня с того света. Хозяйка, которая поставила на колени мою мать и весь штат прислуги. Ты думаешь, я позволю чему-то случиться с тобой?

Он потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, упала на кровать рядом с ним. Халат распахнулся. Его руки, горячие и жадные, тут же нашли мою кожу под тонкой сорочкой. Он навис надо мной, закрывая собой весь мир, отсекая пути к отступлению.

— Ридгар… — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. Мышцы под моими пальцами были твердыми как камень. — Подожди.

— Нет, — он склонился, касаясь губами шеи, в той самой чувствительной точке, от которой по всему телу прошла сладкая судорога. — Никаких ожиданий. Никаких «потом». Я жив благодаря тебе. И я хочу чувствовать себя живым. В тебе.

Его колено раздвинуло мои ноги, уверенно, по-хозяйски. Тяжесть его тела была приятной, заземляющей. Запах сандала, кожи и терпкого мускуса окутал меня дурманящим облаком. Я чувствовала, как плавится моя воля. Как тают аргументы. Как страх отступает перед лавиной желания.

Но в голове, на самой границе угасающего сознания, билась одна мысль. Логическая. Холодная. Спасительная.

«Три жены умерли не сразу. Проклятие убивает не в постели. Оно убивает после».

Его рука скользнула вверх по бедру, обжигая кожу, задирая сорочку до пояса. Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прогибаясь навстречу. Это было безумие. Смертельное безумие. И я вот-вот в него окунусь.

— Скажи мне «да», Тесса, — прошептал он, замирая в миллиметре от поцелуя. Его зрачки расширились, поглощая радужку. — Скажи, что ты хочешь этого так же, как я.