Последнее, что я увидела — это искаженное яростью лицо Ридгара, который бросился ко мне, подхватывая оседающее тело.

Ну вот. Сработало. Быть может, теперь он отстанет?

Темнота обрушилась на сознание тяжелым, бархатным занавесом. Она пахла чем-то странно сладким — перезрелыми фруктами и мятой. И еще — мужчиной. Кожей, дымом и морем.

— Тесса!

Обеспокоенный рык Ридгара донесся словно из-под толщи воды. Глухой, искаженный, полный ярости и…

Страха? Странно. С чего бы ему бояться за очередную жертву?

Я не упала на холодный пол. Меня подхватили. Жесткие, горячие руки сомкнулись вокруг талии, прижимая к чему-то твердому и влажному.

Я уткнулась носом в его плечо, и последнее, что я ощутила перед тем, как провалиться в небытие окончательно — это бешеный стук его сердца.

Тук-тук-тук. Как молот по наковальне. Он был живым и горячим. И, кажется, он действительно не хотел моей смерти. Какая ирония.

Выныривать было больно.

Словно меня тащили со дна Марианской впадины. Голова раскалывалась. Во рту пересохло, язык казался наждачной бумагой, прилипшей к небу. Я попыталась сглотнуть, но горло отозвалось резкой судорогой.

Я застонала. Звук получился жалким, скрипучим, совсем не похожим на мой голос.

— Она очнулась. Хвала Небесам, — донесся дребезжащий старческий голос.

Я с трудом разлепила веки. Ресницы склеились, словно я проплакала всю ночь. Яркий, безжалостный солнечный свет ударил по глазам, выжигая сетчатку. Я зашипела, инстинктивно пытаясь закрыться рукой, но конечности были налиты свинцом. Тело мне не принадлежало.

— Зашторьте окна! Живо! — рявкнул кто-то рядом. Вот теперь это был он.

Послышался шорох ткани, и мучительный свет сменился спасительным полумраком. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.

Потолок. Темные балки, лепнина. Моя спальня. Не его покои. Значит, меня перенесли.

Я повернула голову, и мир снова качнулся, вызывая приступ тошноты. Рядом с кроватью, на стуле, сидел Ридгар. Выглядел он так, словно сам только что восстал из мертвых.

Идеальный барон исчез. Передо мной находился уставший, злой мужчина с темными кругами под глазами и щетиной на скулах. Он смотрел на меня с такой смесью облегчения и бешенства, что мне захотелось спрятаться под одеяло.

— Ты, — выдохнул он. Одно слово, но в нем было столько обещания.

У подножия кровати переминался с ноги на ногу сухонький старичок в мантии лекаря. Он нервно теребил край своего пояса и косился на барона, как кролик на удава.

— В-воды, — прохрипела я. Сама мысль о жидкости вызывала отвращение после того, что случилось, но жажда была сильнее.

Ридгар сам, не дожидаясь слуг, схватил кувшин и налил воды в кубок. Он поднес его к моим губам, придерживая меня за затылок. Его ладонь была горячей и шершавой. Я пила жадно, давясь, чувствуя, как живительная влага смывает вкус той сладкой дряни.

— Который час? — спросила я, откидываясь на подушки. Слабость ощущалась чудовищной. Казалось, из меня выкачали не только силы, но и саму волю к жизни.

— Полдень, Тесса, — жестко ответил муж. — Следующего дня. Ты проспала почти двое суток.

Сколько? Я в ужасе уставилась на него. Два дня вычеркнуты из жизни. Просто так. Щелчок пальцев — и их нет.

— Что… Что это было? — прошептала я, чувствуя, как липкий страх ползет по позвоночнику. — Я ведь просто выпила воды.

— Вот уж нет, — Ридгар поставил кубок на столик с такой силой, что серебро звякнуло. Он повернулся к лекарю. — Говори. Объясни, почему моя жена едва не отправилась к праотцам?

Старичок вздрогнул и сделал шаг вперед, низко кланяясь.

— Миледи… Э-э-э… При осмотре я обнаружил признаки сильного, я бы даже сказал, патологического медикаментозного сна. Симптомы указывают на передозировку «Слез Морфея» или схожего алхимического состава. Это мощный лекарственный препарат. Обычно его используют при тяжелых операциях, чтобы пациент не умер от болевого шока. Но в такой концентрации…

— В такой концентрации оно могло остановить твое сердце, — закончил за него Ридгар. Его лицо окаменело. — Ты понимаешь, Тесса? Тебя опоили. Прямо у меня под носом. В моей спальне.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Меня не просто хотели усыпить. Меня хотели убить, замаскировав это под «тихую смерть во сне». И если бы я выпила весь кубок, а не половину…

Стоп.

Но я ведь сама этого захотела. Я смотрела на воду и молила о сне. Неужели…

Неужели это я? Мое желание? Моя дремлющая, запечатанная магия, о которой я ничего не знала, откликнулась на отчаянный зов? Я сама превратила воду в яд?

Нет. Это бред. Я не могу быть настолько сильной. И потом, вкус…

Вода была сладкой. У воды нет вкуса. Значит, что-то в нее подмешали.

— Кто? — спросила я, глядя на мужа.

— Мы выясняем, — уклончиво ответил он, но в его голосе звенела сталь. — Я перевернул замок вверх дном. Никто не войдет и не выйдет отсюда, пока я не найду виновного.

Я попыталась приподняться на локтях, но голова закружилась так, что комната сделала сальто.

— Лотти… — позвала я, выискивая глазами свою единственную союзницу. Она не могла далеко отлучиться. — Где Лотти? Пусть поможет мне одеться.

Повисла тишина. Тяжелая, ватная, неуютная тишина.

Ридгар отвел взгляд. Лекарь начал с удвоенной силой изучать узор на ковре.

— Тесса, — медленно произнес барон, и тон его голоса мне очень не понравился. — Твоя служанка… сейчас занята.

— Что это значит? — внутри похолодело. — Чем? Она заболела?

— Она в темнице, — отрезал он.

— Что⁈ — я дернулась так резко, что боль прошила виски раскаленной спицей, но я не обратила внимания. — За что? Ридгар, ты с ума сошел? Она же совсем ребенок!

— Она принесла тот проклятый графин! — рявкнул он, вскакивая со стула. В его глазах полыхнул гнев, который он с трудом сдерживал все это время. — Это она подавала воду. Она готовила тебе ванну. Она была последней, кто касался этого проклятого кубка! Ильза подтвердила, что видела, как девчонка крутилась на кухне возле напитков, хотя это не входит в ее обязанности!