Следующий день, среда.
День, когда мне было больше нечем заняться, кроме как погрузиться в собственные размышления.
Меня разбудила сестра, которой тоже захотелось поваляться в постели с Сямисэном, и первой моей мыслью было: «Ну вот, снова день для волнений». Мне надо было столько всего обдумать, что я даже не знал, с чего начать.
Понятное дело, добрым такое утро быть не могло, и я встал не с той ноги. В такие моменты начинаешь ценить благодать бессознательного состояния. Сон позволяет сбежать от чего угодно — но так ты лишь теряешь время и откладываешь проблемы в долгий ящик.
Я завидовал беззаботности своей сестры, которая с утра могла кружиться с Сямисэном на шее, и наверное, это говорит о том, что старший брат из меня неправильный. Несколько лет назад я точно так же дурачился, но теперь те времена вспоминаются очень смутно... при этом я помню то, что предпочёл бы забыть. У нас с ней почти одинаковая ДНК, так в чём же я разошёлся с сестрой? И из-за различия в поле и возрасте ли это? Или группа крови у нас разная? Лично я во всякие гороскопы и психотипы по группе крови не верю — это всё дурацкие суеверия. Но тогда выходит, что на развитие характера влияют окружающие люди и, прежде всего, друзья.
Я вырос ворчуном, а моя сестра искренняя и прямолинейная, и в ближайшие годы мы не изменимся. Мне как старшему брату остаётся надеяться, что, оказавшись в новой обстановке средней школы, сестрёнка не перейдёт к стадии бунтарства. Пусть лучше она будет всегда такой же беспечной, как Цуруя-сан! Может, дать ей пожить в доме семейства Цуруя в качестве приёмной дочери? Цуруя-сан живот от смеха надорвёт и с удовольствием начнёт учить её своим премудростям и показывать свои увлечения... хотя перспектива появления «Цуруи № 2» меня несколько беспокоит.
Кстати говоря, Цуруя-сан — самый надёжный человек, которого я знаю. Я вообще подозреваю, что она может одним ударом решить все проблемы вокруг «Команды SOS», в особенности относящиеся к Харухи и Асахине-сан. Что бы Цуруя-сан об этом ни думала, как ни крути, для нас она уже была не чужим человеком.
У неё оставались таинственный артефакт и послание от её предков, которые мы откопали на принадлежащей её семейству горе. И я уверен — однажды артефакт нам понадобится. Не может же эта штука быть обычным предметом искусства — это явно козырная карта. Не имею ни малейшего понятия, придётся ли нам её использовать для защиты от людей из будущего, или чтобы нанести удар по инопланетянам, но пригодится... Впрочем, нельзя исключать того, что это просто бесполезный хлам эпохи Гэнроку, и ружьё, по сути, окажется комедийное.
Но слишком много джокеров на руках не бывает, пусть они и вроде красных пятёрок, ура-доры или опен-рич в маджонге.
Как обычно, неизбежным пунктом моего расписания стал рутинный подъём на школьный холм.
Я шёл в обычном темпе, но потом чуть поторопился, чтобы успеть до того, как закроются безжалостные школьные ворота. Так уж сложилось, что в моём распорядке дня недостаточно времени на то, чтобы дойти до школы спокойно. Момент выхода из дома уже стал неизменным, да и просыпался я с прошлого года примерно в одно и то же время. Если успел попасть внутрь один раз, то потом стараешься начинать свой день точно так же — таков механизм накопления человеческого опыта. Раньше чем нужно утром в школу идут разве что люди с маниакальным влечением к ветшающим зданиям образовательных учреждений.
Но пока я угрюмо сопел по пути в школу, сзади меня раздался голос, которого не ожидалось:
— Кён!
Это был Куникида. Он, похоже, старался меня нагнать, и теперь тяжело дышал. Причём я его раньше никогда не видел таким растерянным.
— Вот ты такой же, каким я тебя всегда знал. Ничуть не меняешься, — изрёк он вдруг нечто, совсем не похожее на утреннее приветствие.
Чего это ты решил высказать своё мнение обо мне? И почему в таком месте?
Куникида поравнялся со мной, а я слегка сбавил шаг. Он перевёл дыхание, но на мой недоумённый взгляд внимания не обратил:
— То же самое можно сказать и о Сасаки-сан. Что в средней школе, что сейчас — моё впечатление о ней совсем не изменилось.
А что случилось? Почему ты вообще с утра заговорил о Сасаки?
— Я о том, Кён, что мы с Сасаки-сан теперь ученики старшей школы — как и ты. А вот когда я повстречал Куё-сан, она была какая-то другая. Хоть я и сочувствую Танигути, но предчувствие мне подсказывало, что с ней лучше не связываться. Да и сейчас я так думаю.
Как проницательно… хотя, пожалуй, нет. Любой вменяемый человек ощутит, что с Куё что-то не то, так что впечатление у Куникиды совершенно типичное.
— Она просто не является нормальным человеком. Не буду судить, плохая она или хорошая — просто лично я бы не стал с ней встречаться. А вот Танигути — не знаю. Если честно… — Куникида наклонился ближе и понизил голос, — мне сложно такое говорить, но вообще-то Асахина-сан и Нагато-сан производят на меня похожее впечатление. Может, мне просто кажется, но они какие-то другие. Но раз к вам и Цуруя-сан частенько заходит, то, наверное, беспокоиться не о чем. Ты меня извини, Кён, не бери в голову. Я просто хотел сказать, что если вашей «Команде SOS» понадобится моя помощь, можете на меня рассчитывать. Ну, и с Цуруей-сан я был бы рад сотрудничать.
Оставшуюся дорогу до класса мы с Куникидой беседовали о пустяках. Он как будто потерял интерес к тому, что сказал ранее, и вместо этого беспокоился насчёт предстоящего промежуточного экзамена, забега на двадцать километров и тому подобных, совершенно бытовых темах.
Может, он так ненавязчиво пытался дать мне совет? Надо признать, его замечание насчёт Цуруи, хоть и довольно туманное, но весьма дельное.
Выходит, мой друг беспокоится за нас, пусть и не знает общей картины. Единственный в моём классе, кто знаком одновременно и со мной, и с Сасаки, разумеется, он почувствовал, что у нас происходит что-то странное. Повезло же мне с таким умным и чутким приятелем! Мы с ним со средней школы, при этом он помогал с учёбой... не удивлюсь, если и в глазах Харухи он вскоре займёт более высокую позицию, чем обычный одноклассник. А вот Танигути как был стендап-комиком, так пусть навсегда им и останется.
Скорее всего, Куникида пришёл к тем же выводам, а потому выбрал для разговора момент, когда мы были только вдвоём.
У обычных людей в моём окружении тоже начала обостряться интуиция... с чего бы?..
Школьные часы шли своим чередом безо всяких происшествий. Примерно половину уроков я проспал, а потом вдруг обнаружил, что звонок объявил об окончании занятий.
После уроков, как меня и предупредили, Харухи с Асахиной-сан сразу пошли к Нагато, оставив нас с Коидзуми в комнате литературного кружка вдвоём. Как одиноко было там без наших привычных трёх девушек! К слову, ни один желающий вступить в команду первокурсник так и не показался. Лично я ничего против этого не имел и даже был благодарен тому, что они нас игнорировали — иначе здесь возникла бы сцена, словно к нам пришли на собеседование для устройства на работу в магазин, а менеджер в отпуске.
— М-м?
И тут до меня дошло. «Команда SOS» — это прежде всего Харухи. Без неё в команде нечего делать, нечем руководить, нечего обсуждать. Что станет с пассажирскими вагонами без локомотива, который тянет их вперед? Будут тупо стоять на рельсах.
Моё угрюмое молчание прервал Коидзуми:
— Чем займёмся? Настольные игры у меня кончились, так что, может, разомнёмся физически?
Было сразу видно, что это «непринуждённое» предложение прозвучало не просто так.
— Ну, давай.
Почему-то я тоже был в настроении размять мышцы.
Коидзуми достал со шкафа картонную коробку и показал её содержимое.
Внутри — бейсбольная бита и потрёпанная перчатка, оставшиеся с городского турнира. Харухи изъяла их у секции бейсбола и упрямо хранила в клубной комнате. Она прямо как хомячок: всё тянет в норку. Не собирается же она и в этом году участвовать в турнире? Один раз — ладно, но два раза подряд прибегать к волшебной бите, которая отправляет все мячи в хоум-раны — это уже перебор! Я не собираюсь ещё раз становиться на позицию питчера. Вот в футбол погонять — другое дело.
В коробке я, однако, не увидел ни бейсбольных, ни софтбольных мячей, зато там был теннисный мячик, который где-то подобрала Харухи. Ну, если играть на школьном дворе, такой мяч безопаснее, чем бейсбольный.
С потрёпанной перчаткой и теннисным мячиком в руках мы с Коидзуми вышли из комнаты, в которой посетителей всё равно совершенно не предвиделось.
На школьном дворе было абсолютно пусто. «Кружок домоседов» выполнил свою программу, и в школе их не было, а культурные кружки сидели по клубным комнатам и занимались своими делами. Репетицию духового оркестра едва было слышно: её почти заглушали крики членов атлетического кружка со спортивной площадки.
Никто во дворе в этот час бэнто тоже не ел, так что от игры в мяч нас не могло отвлечь ничего, кроме разве что цветущей сакуры. Лепестков на ней почти не осталось; силу набирала зелень, за которую уже были готовы приняться гусеницы.
— Ну что ж, я первый, — произнёс посвежевший Коидзуми и метнул мне мяч по навесной траектории.
Поймав снаряд перчаткой, я почти не почувствовал импульса. Он явно играл вполсилы.
Я бросил теннисный мячик обратно по низкой траектории.
— Отличный бросок, — отреагировал чудо-экстрасенс ничего не значащим комплиментом и, снова не вкладывая силу, бросил мяч мне, будто инфилдер — на первую базу.
Наше перебрасывание было убиванием времени и ничем больше. Сами собой в памяти всплыли слова Татибаны, которые я почти забыл, да и предпочел бы не помнить:
«Но я не могу не испытывать к нему уважение».
Не так много людей выражают уважение к номинальному замкомандира «Команды SOS»... если не учитывать того, что благодаря смазливому виду и элегантным манерам он пользуется популярностью у одноклассниц.
— Коидзуми.
— Что такое?
— Эм… — я запнулся, и от досады мне на самого себя хотелось цыкнуть. Я не настолько наивен, чтобы всерьёз принять, что Коидзуми возглавляет свою «Организацию», а Мори-сан, Аракава-сан и братья Тамару — его подчинённые. — Да так, ничего.
Он как будто не заметил моё неловкое молчание, и заговорил таким тоном, будто и так всё понимал:
— А можно мне задать вопрос? — Не дожидаясь ответа, Коидзуми спросил: — Тебе известно понятие «гностицизм»?
— В душе не знаю, что это. Я вообще в политике плохо ориентируюсь. Я и социализм от коммунизма не отличу.
— Думаю, это понятие тебе пригодится. — Коидзуми горько усмехнулся и начал рассказывать об этом самом гностицизме: — Это скорее философско-религиозный принцип. Наверное, в нашей политеистической культуре, не чурающейся принимать и чужих богов, воспринять его не так легко. Даже среди тех, кто верит в единого и всемогущего бога, он считается ересью. Однако корни его уходят в глубокую древность. Пусть сейчас это и ересь, но когда христианство только зарождалось, этот принцип уже успел утвердиться.
На уроках правоведения я обычно сплю, и сейчас ну совсем не понимаю, к чему ты клонишь.
— Тогда позволь мне объяснить, что такое гностицизм. Постараюсь рассказать кратко.
Если ты так разжуёшь, что поймёт даже младшеклассник, то я не против.
— С древних времён люди считали, что этот мир полон пороков. Если мир был создан всемогущим, всеведущим Богом, и его называют безупречным, то почему он наслал на людей столько бессмысленных страданий? Разве не мог он создать идеальное общество? Но вместо этого мы живем в мире, полном социальных противоречий, где над слабыми часто торжествует зло и притесняет их. Почему Бог создал столь ужасное место, а потом оставил его?
Наверное, он понял, что игра идёт к плохой концовке, поэтому забросил.
— Вполне возможно. — Коидзуми подбросил мяч в воздух и поймал. — Но давай взглянем с другого ракурса. Есть простое объяснение: этот мир был бы создан не добрым Богом, а божеством злонамеренным.
Полагаю, особой разницы нет. Была ли ошибка в проекте дома, или строитель занимался вредительством — это пусть суд решает.
— А раз природа Бога злонамеренна, то для него естественно позволять твориться злу. Но люди ведь не являются поголовно злодеями. Сама наша способность определять зло говорит о том, что мы ощущаем, как оно контрастирует с заложенным в нас добром. Если бы весь мир состоял лишь из одних злодеев, понятию добра в нём было бы просто неоткуда взяться.
Коидзуми зажал мячик меж двух пальцев и покрутил его.
— Таким образом, люди прошлого пришли к идее о том, что мир был создан ложным богом, а их способность это осознать была лучом света, исходящим от Бога истинного. То есть хоть Бога нет в нашем мире, но он наблюдает за людьми со стороны.
Что ещё им было думать? Иначе всё теряло бы смысл.
— Вот именно. Но раз они объявили создателя мира дьяволом, то разумеется, их стали преследовать приверженцы традиционной веры. Вы по истории уже проходили Альбигойский крестовый поход?[30]
Не знаю, могу у Харухи спросить.
— В целом, современное мировоззрение довольно схоже с гностицизмом. С доисторических времён человеческая психология особенно не изменилась. Как бы ни развивались технологии, как бы ни накапливались наши знания о мире, биологически наше мышление принципиально не изменится. Мы находимся в эволюционном тупике, причём довольно давно, чему свидетельствует история всего человечества.
Как-то резко мы перешли к этой теме, однако. Но научные дискуссии не мой конёк, а потому я предпочёл стратегически отмолчаться. Не в моих интересах уводить такой разговор в сторону своими глупыми комментариями.
— А если рассмотреть в данном ключе нашу текущую ситуацию…
То есть предыдущий спич — это только введение? Да, Коидзуми любитель ходить вокруг да около.
— Группа Татибаны-сан считает Судзумию-сан ложным богом. Возможно, Судзумия-сан и создала этот мир, но этого не осознаёт, что подкрепляет доводы группы оппонентов. Потому они и начали искать истинного бога, которому можно было бы поклоняться... и нашли. По крайней мере, думают, что нашли.
И это Сасаки. Чудачка из средней школы, которая объявила себя моим другом.
— Не стоит сбрасывать со счетов и фактор закрытых пространств, — продолжил Коидзуми таким тоном, будто вёл непринуждённый разговор. — Пространства Судзумии-сан полны существ, направленных на разрушение. Она — создатель, но не созидательный. Едва ли она сможет привлечь туда инвесторов, — вставил он вдруг в речь дурацкую шутку. — А вот закрытое пространство Сасаки-сан, насколько мне известно, очень стабильно, как в теории стационарной Вселенной, — там царит вечный покой. Многие, наверное, такой мир и предпочли бы — без всяких «аватаров». Эфемерное пространство тишины и безмятежности.
Я вспомнил пустынную улицу, окутанную рассеянным светом. Хотя там никого и не было, но ощущение она вызывала тёплое, уютное. Если не можете найти тихое место, в котором можно было бы спокойно готовиться к экзаменам, то стоит попроситься туда.
— И если бы, — продолжил чудо-экстрасенс, — новые закрытые пространства порождались Сасаки-сан, проблем было бы куда меньше. Но Судзумия-сан вполне благоразумна. Если что-то пошло не так, как ей угодно, она не взорвётся, и сама умеет справляться со стрессом. Ситуация с ней — как зажжённый фитиль: главное — затушить огонь на полпути, пока он не дошёл до пороховой бочки.
Как до Балкан в начале XX века?[31]
— Ба-бах, — Коидзуми развёл руками, — так и появляются закрытые пространства, а «аватары» этот процесс ускоряют.
Он почесал подбородок и высказался, словно детектив, мастерски пришедший к умозаключению:
— С другой стороны, у Сасаки-сан закрытые пространства не увеличиваются в числе, и там сохраняется порядок. Может, поэтому они её и выбрали.
Ну а что правильнее? Что для большинства лучше: иногда выпускать накопившееся или всё время понемногу стравливать?
— Ну, на этот счёт… — вместо ответа Коидзуми постучал по теннисному мячику пальцем, — я нахожусь на стороне Судзумии-сан, а потому мой ответ не может быть беспристрастным. Если кто-то объективный ответ и даст, то точно не я. У меня нет необходимости вмешиваться в дела вне сферы моей компетенции. Хоть я, можно сказать, специализируюсь на Судзумии-сан, её оценивание мной, скажем так, затуманено. Так что стоило бы скорее перенаправить этот вопрос тому, кто знаком и с ней, и с Сасаки-сан.
Интересно, кто же это...
— Мне бы хотелось сказать ещё кое-что, — голос Коидзуми был лёгок, как весенняя песня соловья. — Члены «Команды SOS» достигли беспрецедентного уровня взаимодействия. Практически все противоречия между внеземными существами, путешественниками во времени и придерживающимися Судзумии-сан обладателями некоторых экстрасенсорных способностей устранены. Наши намерения слились в общую цель; центральной фигурой для нас, конечно, является Харухи Судзумия, и кроме того…
Он сделал как будто полагающийся по сценарию театральный жест и тихо добавил:
— У нас есть ты.
Я ударил кулаком в свою перчатку, чтобы он перестал тянуть кота за хвост.
— Есть проблема, которая касается всех членов команды. Нагато-сан и Куё-сан, Асахина-сан и Фудзивара из будущего, наша «Организация» и группа Татибаны Кёко... ты и Сасаки-сан — всех нас связывает единая переплетённая нить, проходящая через одну центральную точку, в которой должно что-то произойти. И что бы это ни было, в итоге наступит некоторый общий для всех исход. Так что это уже не только твоя проблема.
— И что мне делать? Толпу развлекать? Или стараться стоять в стороне? Всё запоминать, чтобы потом написать для потомков мемуары?
— Что угодно. — Коидзуми стал крутить мячик в руках, будто выбирая между двухшовным и четырёхшовным фастболом. — Думаю, в нужный момент ты сам поймёшь, что́ тебе нужно сделать. А может, у тебя и выбора не останется. Нужно действовать в соответствии с собственной волей. Рассуждать, наверное, и не придётся: если суждение людей не замутнено, они обычно и сами могут выбрать наилучшее решение, и ты до сих пор всегда действовал правильно. Я отчасти уверен, отчасти надеюсь, что так же получится и теперь.
Похоже, на этом речь подошла к концу. Коидзуми снова метнул мне мяч, просто по прямой. Почувствовав мяч в своей перчатке, я решил, что спрашивать его мне больше было не о чем.
В самом деле…
Не Коидзуми, не Асахина-сан и не Нагато. И уж точно не Харухи.
Обязанность завершить этот сюжет выпала мне — так было установлено с самого начала. Обычно я бы сказал «блинский блин», но мне показалось, что в данный момент свои эмоции лучше не озвучивать.
Я это давно чувствовал и понимал. Конечно, ваш покорный слуга до сих пор не знал, что именно делать, но решимость у него была. В воображении всплыли лежащая ничком Нагато, обеспокоенные лица Харухи и Асахины-сан...
...а я тут кидаю мяч с Коидзуми. Уж точно не этим я должен заниматься. Деятельность «Команды SOS» не должна включать в себя такую ерунду — ни до этого момента, ни после.
— Гм, — я сделал широкий замах и со всей силы бросил мяч в перчатку Коидзуми.
— Превосходный кёрвбол, — похвалил меня тот, хотя я пытался бросить фастбол.
— Ну и ладно.
Мда... я обычно готов всё принять, если меня устраивает результат. Ведь бэттера я бы сейчас тоже обманул, да?
Ну, сейчас получишь. Берегись, неведомый бэттер!
Я бросил лучший кручёный, на который был способен.
Приятный сухой стук огласил, что мяч оказался в перчатке Коидзуми.
— Если б я мог превратиться в супергероя из американских комиксов... — высказал я совершенно фантастическое предположение, — и получил силу, которая могла бы решить любые проблемы на Земле, то я бы не стал защитником справедливости. Я бы просто месил всех, кто мне не нравится.
Коидзуми, собиравшийся бросить мяч обратно, поглядел на меня глазами биолога, обнаружившего в джунглях редкое животное. Издав фирменный смешок, он сказал:
— В этом нет ничего невозможного, если того пожелает Судзумия-сан. Я вот обрел скрытую силу, и теперь днями и ночами борюсь с порождениями хаоса. Заставь её поверить в подобное, и это станет правдой — тогда можешь быть даже супергероем. Я тоже могу оказать тебе помощь, но того ли ты хочешь на самом деле? Сносить инопланетян одним ударом, расстраивать козни пришельцев из будущего энергетическим импульсом? Тебе нравятся такие силовые методы? Повторюсь: при условии вовлечения Судзумии-сан, это вполне возможно.
Такие рассуждения — пустая трата времени. Моя роль совсем другая. Чтобы я вдруг проснулся со сверхспособностями и принялся мутузить врагов? Прибегал к грубой силе?
Из какого древнего детского телешоу ты это откопал? По-моему, такое уже лет тридцать не в тренде. Если такое произойдет сейчас, то будет лишь доказательством того, что культура застряла в ностальгии и не может двигаться вперед. Я предпочитаю развитие сюжета посовременнее.
Что поделаешь, вот такая я кислая морда. К устаревшим стереотипам у меня не больше уважения, чем к туалетной бумаге.
Я поймал брошенный Коидзуми не то низкий навесной мяч, не то очень медленный кёрвбол, и задумался, как бы похитрее закрутить подачу, чтобы застать врасплох бэттера, пока не вспомнил, насколько не к месту здесь слишком стараться.
Вдоволь наигравшись в перекидывание мяча, мы с Коидзуми вернулись в клубную комнату, где, разумеется, никого не было. Желающих вступить в команду первокурсников не нашлось ни в каком виде, что мне показалось немного странным. В школе так много новых учеников, должен же быть среди них хоть один с поехавшей крышей? Впрочем, может, я так думал потому, что слишком долго находился рядом с Харухи.
От Харухи с Асахиной-сан так ничего и не слышно. Видимо, они до сих пор развлекаются у Нагато. Раз нет новостей, то всё в порядке. Харухи наверняка до сих пор думает, что у Нагато просто сильная простуда, и лечит её народными средствами. Знаю, Асахине-сан немного неуютно в присутствии Нагато, но сейчас она беспокоится за свою больную сокомандницу и, отбросив разногласия в мировоззрении, пытается помочь. Асахина-сан-младшая — невероятно хорошая девушка, странно, что она до сих пор не ходит в костюме медсестры.
Дел по возвращению в клубную комнату у нас было примерно столько же, как у новичка-питчера, которого посадили на скамейку после первого иннинга.
После игры в мяч мы слегка прибрались в комнате, убедились, что компьютер выключен, заперли дверь и ушли из школы. Возникла прекрасная возможность для того, чтобы дома помедитировать и набраться решимости для следующего шага.
Я поставил свой нежно любимый велосипед у крыльца, отпер дверь и увидел разноцветные ботинки моей сестры и чьи-то чёрные туфли. Судя по размеру, они принадлежали какой-то девчонке. Я поднялся по лестнице в свою комнату, гадая, уж не Миёкити ли снова зашла к нам в гости... а потом от неожиданности чуть сальто не сделал.
Меня уже давно не удивляло, что моя улыбчивая сестра ходит в мою комнату, когда ей заблагорассудится. Но вот увидеть её гостью было, как при спуске с горы столкнуться лбом с гигантской стрекозой.
Девушка посадила себе на колени Сямисэна и гладила его под подбородком. Она посмотрела на меня и, прищурившись, улыбнулась:
— Привет. Классный у тебя котяра. Знаешь, я где-то читала, что характер кота не зависит от породы и наследственности, значение имеет характер его владельца. Так что в Сямисэне всё сошлось. И дело не только в том, что он трёхцветный самец — он одновременно и умный, и дикий в нужной мере. Думаю, людей он понимает лучше, чем, например, дети.
— Я вообще не уверен, что он считает себя котом. Иногда такой важный вид делает...
— Кён, всё как раз наоборот: это коты считают людей за котов. Считают, что люди — это просто коты-великаны, вот они нас и не стесняются. Мы для них большие и неповоротливые, сидим, ничего не делаем, птичку поймать не можем. В этом они отличаются от собак, ведь люди с собаками с глубоких времен обрели социальные навыки. Они живут в группах и должны уметь находить друг с другом общий язык. Собаки, наверное, считают себя разновидностью людей, поэтому могут быть верными своему хозяину или вожаку.
— Сасаки, — прохрипел я, забыв даже сумку на пол поставить, и наконец повернулся к своей сестре: — А где мама?
— Ушла в магазин. Что-то к ужину покупает, — беззаботно ответила сестра.
— А... ну ладно. Давай иди отсюда.
— Э-э! — надулась моя сестра. — Я просто с Сасаки поиграть хотела. Кён, чё ты вредный такой?
Она наклонила голову, включая на максимум свое очарование. А толку-то?
— Иди-иди. Нам тут с Сасаки нужно поговорить о чём-то важном. Кстати, а это ты её в дом впустила? Когда ты дома одна, впускать чужих людей нельзя.
— Так она же не чужая! Сасаки-нэ-сан раньше часто сюда ходила. Я видела: вы встречались у двери, и ты её куда-то на велике увозил, разве нет?
Сестра повернула своё наглое личико к Сасаки за поддержкой, и та с натянутой улыбкой кивнула:
— Хорошо, что ты меня помнишь. Дети так быстро растут: я тебя едва узнала. Хотя, наверное, невежливо тебя до сих пор называть ребенком, пора бы уже «девушкой».
Да ну? По-моему, с тех пор она совсем не изменилась.
— Конечно, ведь вы брат и сестра. С детства росли вместе, и друг для друга вы неотъемлемое окружение. Это как часы со стрелками: если смотреть непрерывно, изменения незаметны. А я вижу цифровую дискретную картину, и поэтому с моей точки зрения она заметно выросла.
Звучит логично, но ты ведь ко мне пришла не затем, чтобы делиться мыслями о моей сестре?
— Разумеется. Так как моими действиями руководят не эмоции, я веду себя не настолько спонтанно.
Я снял мурлыкавшего Сямисэна с колен Сасаки, сунул его сестре, а затем подтолкнул их прочь из комнаты.
— Мяу!
Не обращая внимания на возражения трёхцветки, я сказал:
— Идите внизу пока поиграйте, а нам тут надо поговорить. Вам это будет скучно, мы тут не играть собрались. Возьми спрей валерьянки и попрыскай на когтеточку, да, и кот будет очень рад, если ты заменишь кошачий наполнитель и вычешешь ему шерсть.
— Чего?! Я тоже с нэ-сан поболтать хочу. И послушать, что ты ей рассказывать собрался...
Сестра с Сямисэном в руках всем телом выражала протест, но я всё-таки принудил её и вытолкал из комнаты. За дверью она продолжала возмущаться, но потом стало слышно, как девчонка спустилась по лестнице, и ко мне наконец вернулось спокойствие.
Быть может, спокойствие вернулось не без помощи смешка Сасаки:
— Она просто замечательная, в этом так легко убедиться. А ещё легко убедиться в том, что она твоя сестра. Видно, что её правильно воспитывали, и что любит своего брата. Ты для неё самый близкий человек, который может творить чудеса — например, принести в дом кота как раз тогда, когда ей хотелось пушистика. Она тебя очень уважает.
Она прекрасно это скрывает: года два-три назад была ужасной плаксой. Сколько раз мне хотелось ей рот чем-нибудь заткнуть. Я знаю, что люди, у которых нет своей младшей сестры, вкладывают в понятие «сестра» свои собственные представления, основанные на их наблюдениях со стороны... впрочем, какая разница.
Пока я об этом думал, Сасаки сделала новый выпад:
— Вот, допустим, есть случайный факт: коты охотнее пьют воду из ванной, в которой кто-то мылся, а не свежую. Почему, как ты думаешь?
При чём здесь это?
— Я же сказала, это случайный факт, — усмехнулась она.
— Так по какой причине ты сюда пришла? — я наконец сбросил с плеча сумку на кровать, уселся по-турецки напротив девушки и уставился на её улыбающееся лицо. — Надеюсь, не по какой-то «случайной».
— По разным, по той и по другой... — Сасаки одарила меня взглядом, мягким как цветение королевской сакуры. — Похоже, ты уже не можешь скрывать своё любопытство, не так ли? На прошлой встрече нас часто прерывали, а я искала возможность поговорить с тобой наедине. Всю ночь не спала, думала, у тебя есть что-то на уме, и ты мне позвонишь, но звонка, к моему удивлению, так и не было.
Ну и что, что не было? Я сам не знал, что делать. Что я мог предпринять против инопланетян? Ты знаешь, где найти телефон галактического патруля?
Сасаки казалась коварной девчонкой, которая знала, где расставила свои ловушки:
— Как ты ко мне холоден! Ну да ладно, я к твоему поведению привыкла и готова относиться к нему с терпимостью. А теперь перейдём непосредственно к делу.
Я всё ещё не знал, с каким делом она пришла, но всё равно кивнул. Мне оставалось помолчать и выслушать Сасаки. Раз она даже ко мне домой решила заявиться, то, наверное, собиралась сообщить нечто важное.
— Для начала мне бы хотелось рассказать, чтó я смогла методом проб и ошибок выяснить о Куё.
Ого, вот это мне хотелось бы услышать! Ради такого я бы навострил уши, как такса.
Сасаки вдруг подобрала с колен пучок шерсти Сямисэна и посмотрела на него:
— Я с детства думала о том, как должны выглядеть инопланетяне. В книгах и в манге предполагается, что они будут иметь какую-то видимую глазом форму, что с ними возможно какое-то общение. Например, что они знакомы с концепцией простых чисел. А ещё в сюжете часто появлялись вещи вроде автоматических переводчиков.
Многие произведения научной фантастики интересны как раз потому, что там возможен диалог между обитателями разных планет. Под влиянием Нагато я и сам стал почитывать зарубежную фантастики. Из неё можно почерпнуть немало идей.
— Ладно, не будем отвлекаться, — сказала Сасаки, продолжая баловаться с пучком шерсти, — и Интегральное мыслетело Нагато-сан, и Доминион небосвода Куё-сан принципиально отличаются от легко идущих на контакт пришельцев, придуманных людьми.
Вот что было бы полезно услышать фантастам старой эпохи, писавшим про гуманоидных обитателей Марса и Меркурия. Тогда их истории получились бы куда интереснее.
— Верно. И это касается не только фантастики: если бы Дж. Д. Карр жил в наше время, то с помощью современных технологий он бы мог создать множество новых удивительных загадок вроде убийства в запертой комнате, что было бы очень интересно. А можно ли переслать Карра в наше время? Может, Асахину-сан попросить? Я серьёзно говорю.
Лично я перемещался только в прошлое, а в будущее меня не отправляли. Подозреваю, что есть какие-то правила, запрещающие показывать людям мир будущего.
— Ну, это я так, к слову сказала.
Трёхцветный пучок шерсти слетел с её тонких пальцев. Спокойный взгляд девушки остановился на мне и намекал, что пришла пора серьёзного разговора.
— Думаю, у них нет представления о человеческих ценностях и нашей логике. Они — существа из более высокой мерности, вынужденные опуститься на человеческий уровень, и даже если они понимают наши слова, то не понимают, почему мы их произносим и для чего это делаем. Если мы из всех «что-где-когда» знаем только «кто» и «где», возможен ли в таких условиях полноценный разговор?
Вряд ли. Тут и Нагато понять иногда почти не получается, а с Куё так в принципе не уяснить, хотя бы какая роль ей досталась в этом детективе.
И всё-таки Сасаки продолжила:
— Подобные трудности в установлении контакта на самом деле вполне объяснимы. Скажем, трудно ли нам понять ценности дафний или парамеций? Можно ли представить себе диалог с палочкой коклюша или бактерией атипичной пневмонии?
Это задача явно не для моего уровня интеллекта.
— Даже если бы у одноклеточных организмов появился разум человеческого уровня, их ощущения бы не изменились. «Что эти двуногие млекопитающие решили, и почему творят, что творят? Чего люди хотят от жизни? Что собираются делать с нашей планетой?» — задавали бы они себе вопросы.
Я и сам-то не знаю, чего от жизни хочу. И думаю, что в этом отношении от большей части человечества не отличаюсь.
— Кён, а вот что для тебя самое важное в жизни?
На такой вопрос мне сходу не ответить.
— Мне тоже. В современном обществе мы имеем дело с настолько сложными потоками информации, что невозможно привести все ценности к единой шкале. — Ни тон, ни выражение лица Сасаки не изменились. — Кто-то скажет, что ему нужны деньги, кто-то — что знания; кто-то — что важнее всего личные связи. Потому что критерии ценности у всех разные, и мы с тобой понимаем, что нельзя о других людях судить по себе, а потому не можем сразу дать однозначный ответ на подобный вопрос.
Возможно.
— Но не думаю, что людей прошлого подобные вопросы сильно беспокоили.
Возможно.
Сейчас мы легко можем получить почти любую нужную нам информацию. А всего сто лет назад, или даже десять лет назад, доступ к информации был ограничен. А что было в эпоху Сэнгоку[32] или Хэйан[33]? Были ли люди тогда более умеренны в своем выборе? У них возможностей узнать что-либо имелось ещё меньше.
Можно сказать, что разнообразие дает бо́льшую свободу выбора, но растёт и беспокойство за выбор, так значит, разнообразие имеет отрицательные последствия? Когда люди не знают, что́ им предпочесть, они с большой вероятностью последуют примеру других. Но так мы ставим телегу впереди лошади. Вместо повышения разнообразия получаем сосредоточение и единообразие. Ценности усредняются.
— По всей видимости, инопланетяне считают нормальным нарастание единообразия. — Голос Сасаки оставался спокойным. — Но теперь они обнаружили существование иного варианта, и случилось это после того, как ты встретился с Харухи Судзумией.
Харухи она такая. Она может и у марсиан установить президентскую республику. Но я-то? Мне до её активности далеко.
— О нет, ты тоже умеешь впечатлить. Ты пытаешься разрешить конфликт с инопланетянами, с которыми практически не имеешь контакта. Кто ещё таким занимается? Никто о подобном и не думает. А у тебя уже есть опыт. Завидую тебе, Кён. Судя по всему, Нагато-сан — весьма приятная персона, я бы с радостью обсудила с ней литературу. А с Куё-сан почти ни о чём невозможно поговорить.
Сасаки вроде бы и шутила, но в её словах была доля правды.
— И что мне делать?
— Давай поразмыслим над этим. К счастью, Фудзивара-кун, Татибана-сан и даже Куё-сан понимают человеческий язык. И он наше главное орудие, Кён. Всё, что нам нужно — подобрать для них нужные слова. Я не утверждаю, что это просто, но тебе такое по силам, и мне тоже. Умение формулировать и сообщать мысли — всеобщий навык землян.
И какую конкретно пользу может принести ученик второго курса старшей школы? Не лучше ли для этой роли пригласить какого-нибудь нобелевского лауреата по физике? Я-то даже не знаю, что больше — Ганимед или Тритон. В плане академической успеваемости безусловно хуже меня разве что Танигути.
— Проблемы подобного уровня и проблемами-то называть не стоит. В нашем случае всё вертится вокруг Харухи Судзумии и основывается на её восприятии. Определяющими окажутся её поступки и решения, и именно это мы можем использовать. — Сасаки вдруг улыбнулась по-взрослому, будто стала лет на десять старше. — Взрослые в этом деле стали бы только мешать: они бы начали всё анализировать, разбирать, разрабатывать контрмеры, устраивать бесконечные совещания... теряли бы время. Послушай, Кён, это наша с тобой история, и логично, что по её сюжету действовать будем мы.
Мне жаль, что я втянул тебя во всё это.
— Не нужно извиняться. Со мной в жизни ничего интереснее не происходило. Слов благодарности не было бы достаточно, так что я готова сделать всё, что пожелаешь.
Даже не знаю, шутит она или нет.
— И поэтому у нас неплохие шансы на победу. Наша планета крутится вокруг звезды на задворках Галактики, но вокруг нас собрались космические силы невероятной мощи, которым приходится взаимодействовать с нами на нашем уровне. Полагаю, таково негласное соглашение между Интегральным мыслетелом и Доминионом небосвода, иначе зачем им действовать так скрытно? То же самое касается и людей из будущего: им приходится соблюдать некие правила. По-моему, именно посредством этого мы можем исправить ситуацию.
Но даже если ты права, и нам нужно действовать, как мы должны в этом убедиться?
Сасаки одарила меня фирменной улыбкой. Казалось, её ничто не беспокоило, а лицом она походила на ребенка, уверенного, что Санта Клаус положил под ёлку именно то, о чём он мечтал:
— Скоро придумаем, я уверена — не смиримся же мы с текущим положением вещей... Судзумия-сан не смирится, и я, конечно же. А если намерения всех вовлечённых лиц совпадают... то ситуация может развиваться только в нужном нам направлении.
Вид радостной Сасаки в школьной форме вызывал у меня чувство вроде дежавю: похожим образом выглядела Харухи, когда она только основала «Команду SOS». Но если Харухи тогда была подсолнухом, то Сасаки сейчас — цветком ипомеи.
— Так...
Так что ты пришла мне сказать?
— Я просто хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, только и всего. Чтобы больше никого не было. Звонить и слать текстовые сообщения по телефону, конечно, не годится. Говорят же: у стен есть уши.
Я представил себе, как моя сестра сейчас прижала ухо к двери, и тут до меня дошло. Сасаки действительно боится подслушивания? Хорошо организованная группа вполне могла прослушивать телефон. Кроме Коидзуми, Мори-сан и Аракавы-сан... это могли быть Татибана Кёко и Фудзивара. В данной связи неожиданный визит Сасаки вполне логичен.
— Есть и другая причина. Фудзивара-кун хочет добиться своего как можно скорее, мне так кажется. Татибана-сан не так этим озабочена, а что на уме у Куё-сан, никто не знает. Но вот пришелец из будущего явно преследует некую цель, и похоже, не собирается её откладывать и предпримет некие действия уже завтра.
Если бы я перенёсся в эпоху Яматай[34], то просто бы ходил, всё рассматривал и проверял, насколько правдив был Чэнь Шоу[35]. Фудзиваре тоже надо бы сначала устроить тур по достопримечательностям, но ему же всё не терпится. Мы не представляем для него даже археологического интереса, что ли?
— Но ты ведь тоже не заинтересован ничего затягивать.
Я лишь хочу решить наконец ситуацию неопределённости и болезни Нагато.
— Я могу лишь догадываться, — начала Сасаки, — но стоящая перед нами проблема из разряда доказательства смысла нашего существования. Каждому необходимо этот смысл как-то воплотить. Будь ты из космоса, из будущего, или экстрасенс, — ты существуешь, и должен это доказать. В этом философское обоснование их деятельности. Вот ты, Кён, уже убедился, что Куё-сан, Фудзивара-кун и Татибана-сан существуют. А если бы они вдруг исчезли? Ты бы о них не забыл. Для нашего места и времени они — несомненная составляющая реальности. Вот они и добиваются прежде всего того, чтобы их не забыли. Их послание нам простое и эмоциональное: «Мы здесь, помните о нас».
Мне такое не понятно. Зачем этим заниматься в наше время и передо мной? Ну да, я теперь не забуду ни как они выглядели, ни как разговаривали — и что? Я госслужащий, который занимается регистрацией персонажей для учебников истории, что ли? Лучше б они воду мутили во времена Тацита с Геродотом, да и в наше время можно было бы найти людей с аналогичными занятиями.
Я раздумывал над словами Сасаки, а моя бывшая однокашница по средней и дополнительной школе почему-то, прищурившись, уперла кулаки в щеки и как будто их массировала. Что это, тренинг для поддержания состояния кожи?
— Нет, — Сасаки опустила руки, — просто в твоём присутствии я вечно так улыбаюсь, и от этого мышцы застревают в одном положении. Но мы сейчас ведём серьезный разговор, так что мне показалось, что сейчас надо бы использовать несколько другое выражение лица.
Я стал разглядывать её так, будто пытался определить точную видовую принадлежность божьей коровки, но никакой разницы между нынешней улыбкой Сасаки и обычной не заметил. Улыбка была не то открытая, не то многозначительная... кстати, со средней школы я не помню на её лице ничего, кроме улыбки.
И вот пока я на неё смотрел, мне подумалось:
— А вот в чём смысл твоего существования?
Она ответила не задумываясь:
— Как у представителя человеческого вида моя задача — оставить свои гены. Производя потомков, мы складываем будущие поколения. В этом сущность всего живого. По крайней мере, на нашей планете.
Я просил не лекцию по эволюции. Ну знаем мы, как нам гены передавать, а дальше что? Не вижу, как это нам поможет в текущей ситуации.
— Ну что ты, все вопросы вроде «зачем мы живём и почему» — это не более чем буддистская софистика: в качестве абстрактных рассуждений они интересны, но практического смысла не имеют. Но если бы мне пришлось отвечать, я бы сказала, что живу, чтобы думать, ведь когда я умру, я прекращу думать, а если прекращу — это равносильно смерти. Исчезнет моя личность и останется только биологическая оболочка.
Сасаки усмехнулась.
— Я хочу думать... обо всём на свете... пока не придёт конец.
И что останется по окончании твоих мыслительных процессов? Ну, кроме детей.
— Это очень хороший вопрос, Кён. Вот она — проблема человека. Если можно оставить после себя что-то кроме генов, то, может, не стоит так зацикливаться на этой двойной спирали аминокислот? С тех пор как началась письменная история, люди оставили на земле великое множество памятников, от ныне бесполезных руин, до инструментов и технических решений, некогда преобразивших мир. Произведения искусства, технологии, научные теории — всё это найдёт своё отражение в будущем...
Судя по лицу Сасаки, мыслями она теперь блуждала по далёким эпохам.
— Величайшие люди прошлого, о которых нам сейчас рассказывают в школе на уроках, оставили своё имя в истории благодаря великим делам. В сравнении с ними мои тело и разум малы и слабы. Могу ли я быть уверена, что рождённая мною идея останется в будущем? Не могу. И, откровенно говоря, хотелось бы оставить будущим поколениям нечто мною выхоженное... нечто кроме ДНК.
Довольно амбициозно, однако.
— Я могу оставить после себя какие-то слова, идею. Пусть оно и амбициозно, но будет моим собственным достижением, без всяких инопланетян, экстрасенсов или людей из будущего. Мои мысли принадлежат лишь мне, и я не хочу, чтобы кто-либо в них вмешивался. Я сама сделаю выводы, сама дам определения и сформулирую возникшие у меня идеи — без чьего-либо влияния или интерференции. Так что для меня они помеха: Куё-сан, Фудзивара-кун... что до Татибаны-сан, думаю, мы можем подружиться. Она единственная в этой группе, от кого есть хоть какой-то прок.
Кажется, Сасаки впервые говорила со мной настолько откровенно. И, может, даже высказала свои истинные намерения. Что ж, тогда и я позволю себе пооткровенничать:
— Сасаки, если бы ты обрела контроль над силами Харухи, то вполне могла бы исполнить свои желания.
— Ах, Кён, я ведь обычный человек, и тоже чего-то хочу и испытываю эмоции. Могу подумать, а что если пусть кто-нибудь умрёт? А вдруг это станет моим желанием и исполнится? Как я буду себя чувствовать? Как потом переживу? Что же мне тогда, запрещать себе думать? Мне не быть такой как Судзумия-сан. Если она в самом деле наделена способностью всемогущего бога воплощать желания, то настоящее чудо, что она продолжает жить обычной жизнью... что равнозначно тому, что и сама Судзумия-сан — своего рода чудо.
Сасаки уставилась на меня со своей саркастичной улыбкой.
— При этом я отрицаю существование какой-либо богоподобной сущности. А если бы такая и была, то она не находилась бы в нашем мире, а находись она здесь, то явно осознавала бы себя. Сам подумай: вот если бы у тебя был аквариум, стал бы ты сам в него лезть? Или в зоопарке перелез бы через решётку к зверям?
Она стала ходить вокруг да около. Вот поэтому я и не люблю наедине разговаривать с умными людьми. Мне бы сейчас пригодилась помощь со стороны Коидзуми.
— Я хочу сказать, что существа на более высоком уровне развития на более низкий не спустятся. Ни люди, ни боги меняться не хотят. Вот что я думаю... — Сасаки изобразила театральный жест и полушутя добавила: — Судзумия-сан якобы богоподобна, а кто-то почему-то считает, что и я такая же. А раз мы, полубоги, тебе симпатизируем, то и ты явно на что-то способен. Настанет час, и ты исполнишь свою роль. На тебе занавес опустится, а потом поднимется для начала нового акта пьесы. Помни, Кён: в этой истории ключ от всех дверей находится в твоих руках.
Когда исчезла Харухи, ключевой фигурой действительно оказался я, но на этот раз я не уверен в этом.
— И всё же новый кризис разрешишь именно ты. Таков прогноз на настоящий момент. — Сасаки усмехнулась, будто воркующий поутру голубь. — Я возлагаю на тебя свои надежды, Кён, ведь ты единственный в своём роде мой дорогой друг.
Какие бы физические усилия над своей мимикой она ни предпринимала, её улыбка оставалась той же.
— У тебя всё получится. Ни у кого другого, а значит, таков твой долг. Не могут это сделать ни богоподобная Судзумия-сан, ни внеземная Нагато-сан с её сверхъестественными способностями, ни экстрасенс Коидзуми, так что остаётся лишь обычный человек — ты. Твоя природная сущность и есть твоё преимущество. Не случайно ты встретил их, да и нас. У тебя есть определённая роль — готова поспорить на своего с детства любимого плюшевого кота.
Видимо, показывая, что речь окончена, она обвела мою комнату взглядом, встала и сказала:
— Ну, мне пора. Можешь не провожать. Была рада с тобой поговорить. Передавай привет своей чудесной сестрёнке и восхитительному коту. В следующий раз, надеюсь, получится поиграть с ними подольше.
В комнате повисла пауза.
Сасаки неподвижно стояла и смотрела мне в лицо. Я не знал, что мне делать и как на это реагировать, поэтому тоже просто встал. С неуверенным тоном, которого я сегодня ещё не слышал, она сказала:
— Вообще-то, Кён, у меня была ещё одна причина для сегодняшнего визита. Не такая серьёзная. Не имеющая отношения к Фудзиваре-кун, Татибане-сан или Куё-сан. Это насчёт школы. Я хотела спросить твоего совета...
По-моему, я не тот ученик, который мог бы давать Сасаки советы по учёбе. Если уж она с чем-то не справляется, то откуда решение знать мне? Но видимо, Сасаки была аналогичного мнения, и потому сказала:
— Впрочем, не важно. Хорошо, что я смогла с тобой вот так поговорить. Мне сразу полегчало. Теперь ясно: важно самому найти решение для своих проблем, и наверное, мне не стоит тебя посвящать в мои, тем более просить совета. Как-то глупо себя чувствую, из-за того что собиралась говорить о том, что лучше вообще ни с кем не обсуждать. Извини.
Сначала спрашивает, потом передумывает. Такое чувство, будто мне дали бланк опросника и тут же забрали. Но вероятность того, что я мог бы с ходу дать толковый совет ничтожна, так что будем считать, меня избавили от лишнего позора.
— И всё же, — сказала Сасаки со своей фирменной улыбкой, — я рада, что мне удалось с тобой встретиться. Для меня это стало важным этапом.
Я в сопровождении сестры с Сямисэном в руках проводил Сасаки до двери. Сестра держала кота как реслер, пытавшийся придушить оппонента, и тот терпел хватку с большим трудом.
— Приходи ещё! — радостно воскликнула моя сестра.
Сасаки улыбаясь помахала всем троим провожающим и, не оглядываясь, ушла.
Я стоял на крыльце и смотрел, пока её фигура не исчезла из виду. Она так и не обернулась. Интересно, о чём ещё она собиралась меня спросить...
Но ушла Сасаки, как всегда, идеально.
Уже вечером, принимая ванну, я задумался о том, а зачем она приходила на самом деле.
Мой мозг усиленно работал, пока я смотрел на оставшуюся после сестры пластиковую игрушку в воде, но хотя кровоснабжение от приёма ванны и улучшилось, ответ волшебным образом ко мне не явился. Так и оставшийся незаданным вопрос, очевидно, не был главным для её визита, но всё-таки оставил неприятное послевкусие.
Я чувствовал, что во время нашего разговора что-то упустил, но не мог понять, что именно, как будто ввёл в терминал неверную команду и стёр сектор на жёстком диске. А моя голова от работы в турборежиме перегрелась, и для восстановления функциональности ей требовалось охлаждение. Как и оказалось, кровоснабжение у меня улучшилось, но ощущения прохлады не было. Ваш покорный слуга никогда не пропускал ни ванну, ни чистку зубов, и не был намерен изменять своим привычкам. Я не помешан на чистоте, но один день не помывшись, потом чувствую себя грязным. Наверное, я не один такой, так ведь?
Сказать по правде, мне стало легче на душе, что Сасаки пришла сегодня. Она поговорила со мной, и я понял, что всё ещё мог ей доверять. Сасаки — обычная старшеклассница, пусть и со странноватыми манерами речи и рассуждений. Со средней школы она не изменилась. Интересно, что бы было, если бы она поступила в Северную старшую школу, а не в свою подготовительную? Может, одновременно с Коидзуми к нам перевелась бы и Татибана, и прошедший год стал бы ещё более беспокойным... впрочем, нет смысла упражняться в сослагательном наклонении, думать сейчас надо о другом.
— Тем не менее... — со вздохом сказал я самому себе, — учитывая всё, что сегодня было сказано...
Мой голос эхом отражался от стен ванной комнаты. Каким жалким я казался сам себе оттого, что ничего не мог придумать.
— ...мне остаётся только пойти спать и надеяться, что во сне снизойдёт озарение.
Пробормотав это ненадёжное пожелание, я поднялся из ванны, а затем открыл дверь, за которой на коврике меня нетерпеливо дожидался Сямисэн. Он запрыгнул на ванну и стал лакать из неё воду. А потом пушистый друг поднял взгляд на меня:
— М-мя-а-а!
Возможно, он так по-кошачьи предупреждал меня о какой-то ошибке, но прежде чем я успел его спросить, кот, клацая когтями, взбежал по лестнице наверх. Скорее всего, на мою кровать спешил.
Надо бы взять его с собой на следующую встречу с Куё. Чем чёрт не шутит, может, заключённые в нём какие-то-там формы жизни окажутся чем-нибудь полезны.
Хотя...
— Лучше не надо.
Я отбросил надежды на вмешательство некоей третьей силы. Оставалось рассчитывать только на себя. Надо было перестать думать о том, на что я способен, и начать действовать: так мне посоветовала Сасаки, да и вообще, глупо надеяться на помощь инопланетной формы жизни, которую угораздило очутиться запертой в собаке. Надо же обитателям Солнечной системы доказать, что они сильнее, чем какой-то космический штамм Андромеда!
Да, надо показать Куё и Фудзиваре, что им пора перестать игнорировать современных обитателей нашей планеты! Конечно, лучше бы это дело поручить кому-то выше чем я по статусу, репутации и баллам IQ, но в данный момент передать кому-то другому весь творящийся вокруг Харухи Судзумии бардак не получится. Никто не захочет его принять, да и я его никому не доверю. Раз «Команде SOS» досталась внеплановая проверка, она и должна её пройти.
Сам того не ожидая, я оказался в этой игре центральной фигурой, которой теперь предстояло сделать ход. Один лишь я слышал, чего хотела прикованная к постели Нагато. Может, она этого и не осознавала, но девушка на меня положилась. Если я не мог спасти члена нашей маленькой команды, то на что я вообще способен? Помогать сестре домашку делать, да спасать Сямисэна от стрижки налысо? Чем бесцельно плавать в этом омуте, лучше, как лососю, попробовать выбраться против течения на место нереста.
Моя цель проста: вернуть Нагато в нормальное состояние.
Я вдруг почувствовал, как ко мне приливает энергия.
Моя уверенность в себе росла активно и непрерывно, как английский презент континиус. Мне бы в учёбе такой энтузиазм — мама бы плакала от счастья. Но увы, применение ему было совсем другое. Теперь никакая разумная форма жизни не могла остановить мою решимость, даже внеземная. Ну вот, теперь я стал говорить почти как персонаж-герой. Не стой я сейчас голый в ванной, я бы пафосно вскинул руку вперёд и ввысь.
Скажете, я набрал такую инерцию, что больше ничто не могло меня остановить, и не ошибётесь. Сасаки пришла меня расшевелить. Как я себя вёл до этого? Надо мной бы и улитка в сезон дождей посмеялась! Сасаки применила психологический приём: направила мои мысли в нужное русло, разговаривая на как бы другую тему. Прекрасный приём, не так ли? Даже страшно становится.
— Ну так надо пойти и сделать. Разобраться с этими типами из будущего, из космоса, с экстрасенсами — чтобы духу их больше не было.
Разумеется, я не имел в виду Асахину-сан-младшую, Нагато или Коидзуми. Интересно, чем сейчас занимаются Мори-сан и Кимидори-сан?
Меня опьяняли немыслимые фантазии, но несмотря на это, в глубине души был и другой полный сарказма голос, обесценивавший всю это волну оптимизма. И, честно говоря, он был больше похож на меня. Я не мог отрицать существования супер-эго, которое вмешается, когда сочтёт нужным.
И вот этот другой я сказал:
А разве нет кого-нибудь другого, кто бы мог побыть супергероем вместо меня?
Больше никого... ну, кроме неё.
Она одна и всё...
Ведь правда?