Волнительное предвкушение затопило меня. То, что предлагали они, было за гранью современного человека, коим я себя все еще считала, но абсолютно укладывалось в реалии моего нового мира. Никакой грязи и пошлости, только обоюдное желание, трепет и удовольствие, в которое они оба были готовы окунуть меня.

Чуткие родные пальцы Фабрициуса уверенно скользили по напряженной груди, сжимали твердые вершинки, добавляя еще аргументов «за». Дарион дразнил меня, проникая совсем неглубоко. Массивная головка его члена мягко надавливала, заставляя раскрываться, и снова покидала мое тело. Возбуждение гуляло в крови сияющими пузырьками игристого. Я совершенно точно была пьяна ими, моими мужчинами. Они не настаивали, но предлагали… предлагали так много, что я сомневалась, что смогу это вынести…

– Не бойся, наша огненная девочка, – словно услышав мои сомнения, выдохнул Геноа мне в губы, – мы возьмем ровно столько, сколько ты будешь готова нам дать…

Я вскинула на него неверящий взгляд.

– Не сомневайся, любимая, – низко вторил ему Дарион.

Тело уже подводило меня, оно звенело напряжением, жаждая этой запретной порочной ласки, да и разум сдавал позиции, один за другим подкидывая аргументы.

Замерла на мгновение, лукаво и восхищенно рассматривая своего змея, делая вид, что все еще колеблюсь. Фаб тяжело сглотнул:

– Только не прогоняй меня, – тихо и смиренно выдавил он.

– Никогда, – ответила с готовностью и прильнула к его широкой груди, вдыхая аромат его золотистой кожи.

Он словно еще не осознал, что именно ему только что пообещали, и я решила перейти к наглядной демонстрации.

Любовно обвела подрагивающими пальчиками литые платины груди, подразнила бусины сосков и двинулась строго на юг. А когда обернула ладонь вокруг его крепкого горячего естества, требовательно впилась в чуть приоткрытые манящие губы губами. Он ответил мне стоном, яростно набрасываясь на мой рот и тут же отступая, облизывая смятую нежную плоть языком, словно извиняясь за грубость. Моя рука ритмично двигалась вперёд-назад, сжимаясь крепче вокруг его упругого ствола.

– Да, – откинув голову назад, хрипло выдохнул Геноа, поощряя меня. – Еще…

Дарион выцеловывал волнующие узоры на моей спине, спускаясь к ягодицам. Игриво покусывал половинки и снова возвращался к плечам. Дразнил пальцами промежность, урчал от удовольствия, рассылая тысячи мурашек-лазутчиков по всему телу. Я повернулась к нему и облизала губы. Император вопросительно приподнял бровь, но я уже снова прижималась к нему бедрами, опускаясь по великолепному торсу Фабрициуса все ниже. Его серые глаза завороженно следили за каждым моим движением. Стальные мышцы подранивали под моими нетерпеливыми пальцами, губами, языком.

– М-м-м-м, детка, какой вид! – восхищенно протянул феникс, потираясь влажным членом о мои ягодицы.

Мои руки скользнули по узким бедрам Фаба. Замерев прямо напротив раздутой головки, облизнулась с предвкушением и сомкнула губы на краешке нежно плоти. Геноа зашипел:

– О, боги! – и двинул бедрами, пытаясь протиснуться глубже, но у меня были другие планы.

Качнулась назад и сама насадилась на внушительный ствол императора. Наш общий слаженный стон взлетел под потолок спальни, растворяясь в жарком мареве желания. Дальше я уже перестала вообще что-либо контролировать. Геноа намотал мои локоны на кулак, не позволяя больше отстраниться, и задал нужный темп. Сзади в унисон с ним двигался император, крепко удерживая меня за бедра. Я была открыта, уязвима перед ними, силой их страсти, их напором, но в то же время абсолютно защищена. Мужчины сходили с ума, но чутко отслеживали каждую мою эмоцию. Фаб двигался все быстрее, жадно наблюдая, как его член проникает в мой рот.

– Милая, я сейчас… я… – пробормотал мой змей.

Он хотел отстраниться, но я не позволила, обнимая его за ягодицы. Крепкий ствол еще увеличился, вязкая жидкость брызнула мне в горло. Фаб крупно вздрогнул и замер, блаженно прикрывая глаза.

– Любимая моя девочка! – блаженно выдохнул он, поднимая меня к себе и благодарно целуя. – Сумасшедшая! И я вместе с тобой едва не сошел с ума, – добавил, трепетно целуя мои немного распухшие губы.

– Готова продолжать, огонек? – хрипло протянул император, утыкаясь мне в шею.

Вместо ответа я развернулась и повалила Дариона на кровать. Прогнулась и, нависая сверху, прошлась языком по влажной коже груди, довольно урча. Дар счастливо улыбался и шумно дышал, пропуская мои пряди через пальцы. Его ствол был зажат между нашими телами, и я потиралась о него животом, наслаждаясь бархатом кожи и его бескомпромиссной твердостью. Император приподнял меня за талию и с силой опустил на свой напряженный пах. Горячий ствол глубоко проник в мое тело, буквально пронзая. Мой крик выпили его ненасытные губы, руки гладили спину, исследовали позвоночник. Он не отпускал меня, снова и снова врезаясь во влажное нутро, заполняя всю меня собой, и целовал… целовал… целовал…

Вдруг прохладные пальцы коснулись колечка ануса. Я напряглась, зажимая внутри себя Дариона.

– Не так сильно, милая, – выдавил он. – Расслабься.

– Родная моя, – вторил ему искушающий голос Фаба, – не бойся. Я просто немного поласкаю тебя вот здесь, – и его влажный палец легко проскользнул сквозь звездочку входа.

Замерла, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Удивительно, но, благодаря местному чудодейственному средству, никакого дискомфорта я не испытывала. Необычное, даже приятное давление, наполненность, откликнувшаяся теплом внизу живота.

– Вот так, сладкая, – шептал Геноа, – почувствуй меня. Я так хочу твою попку.

Его хриплый голос пробуждал во мне что-то еще неизведанное. Желание, дикое, необузданное, потребность принадлежать им обоим, туманили разум, вынуждая отступать под давлением древнего, как сам этот мир, инстинкта.

Я поднялась, усаживаясь на бедрах Дариона, двигаясь, послушная ритму, который задавали его теплые ладони. Янтарный взгляд жадно скользил по моим губам, груди, рисуя огненные дорожки. Закинула руку назад, притягивая к себе Фабрициуса. Откинулась на широкое надежное плечо и скользнула язычком по сладким манящим губам.

– Вкусный, – счастливо мурлыкнула, прихватывая нежную плоть губами.

Он не торопился, наш танец был похож на игру, изысканную, томную, манящую, разжигающую неспешную тягучую негу. Мои бедра описывали восьмерки, плотно совпадая с императором. Прогнулась, чуть подаваясь назад, насаживаясь на пальцы Фабрициуса. Он довольно рыкнул, поощряя мою смелость. Мой змей игриво прикусил мою нижнюю губу и обвел ее языком. Мое тело, послушное их воле, расслабилось.

– Теперь ты готова, сладкая, – в предвкушении протянул Геноа.

Его пальцы покинули мою попку, к расслабленной звездочке входа прижалась мокрая головка и надавила.

– Дыши, милая, – напряженно прошептал Фаб, мучительно медленно проникая в мое тело.

– Иди ко мне, искорка, – произнес Дар и мягко потянул меня на себя, прижимая к широкой груди.

Его губы взяли в плен мои, приглашая, заставляя забывать обо всем. Он ласкал меня языком, дразня, завоевывая и сдаваясь в плен.

С тихим вздохом Фабрициус прижался бедрами к моим ягодицам, проникая до самого конца. Мужчины осторожно толкнулись в унисон, я громко вскрикнула. Невероятное чувство наполненности, единения, щемящей близости разрывало меня изнутри. Эмоции грозили разорвать меня изнутри. Мои любимые двигались во мне, не щадя, присваивая меня, клеймя собой. Я плавилась и сгорала в их руках, принимая поцелуи, ласки, хриплый шепот. Я переставала быть собой и в то же время возвращалась к себе настоящей, цельной, открытой и страстной, не уступая мужчинам в жажде, глубинной потребности. Звонкие шлепки влажных тел, стоны, низкие рыки, сплетенные руки, движения, сводящие с ума.

Фаб крепко прижал меня к себе, его рука скользнула к клитору и сжала напряженный комочек. Длинные чуткие пальцы потирали средоточие моего удовольствия, вознося меня все выше. Я закрыла глаза, внизу живота скрутился тугой огненный вихрь. Он девятым валом пожара накрыл меня с головой, пронзил все тело насквозь, заставляя взлетать к звездам. Там в этой чернильной темноте, подсвеченной сияющими бриллиантами звезд, мои мужчины нежно обнимали меня, переживая вместе со мной этот невероятный взрыв.

Расслабленные мы лежали на влажных простынях, медленно приходя в себя. Я ласкала пальцами красивые счастливые лица мужчин, а они прихватывали подушечки губами. Их руки скользили по моему телу, словно не могли оторваться, ощупывая и оглаживая каждый уголок, изучая, успокаивая.

Внезапно за окном потемнело. Порывистый ветер с грохотом распахнул окно. Эхо донесло громоподобный рев зверя. Я вздрогнула, вжимаясь в тело Фабрициуса, лежащего за моей спиной. Его рука на моем животе напряглась и еще ближе притянула меня к себе. Дарион поднялся и подошел к окну. Его безупречное мощное тело на фоне черноты, в которую внезапно превратился яркий солнечный день, словно утес, атакуемый со всех сторон жестокими ветрами.

– Тьма вернулась… – мрачно констатировал он.

Леоринэль Трелорин, Тайная служба Его Величества в это же время

– Итак, лорд Рашмир, – заложив руки за спину, начал я и отошел к окну, невидяще глядя на дворцовый парк, – вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к похищению госпожи Шианы Нарвус.

Лицемерный аристократ величественно кивнул головой.

– А вы, многоуважаемые лорды, с какой целью оказались на Площади Выбора? – спросил остальных советников, напряженно следящих за допросом своего главаря. Точнее, пока только милой беседой.

– Лорд-советник пригласил нас, чтобы обсудить один из законопроектов. У него появились идеи, касательно некоторых пунктов, – ответил лорд Нореуш за всех присутствующих.

– Вы проводили свое собрание на площади? – ехидно хмыкнул я.

– Разумеется, нет, – раздраженно ответил Рашмир. – Я пригласил многоуважаемых лордов в свой особняк.

– В тот самый, где сегодня прогремел взрыв? – уточнил, впившись взглядом в советника.

– Мои маги уже разбираются с этим вопросом…

– Вы хотели сказать, подчищают следы? – прервал я его. – Можете не трудиться. Лучшие специалисты Тайной службы уже обследуют ваш особняк на предмет остаточных следов магии госпожи Нарвус. И когда мы их найдем…

– По какому праву? – вызверился советник. В его глазах читалась жажда моей крови.

– Вы забыли, с кем беседуете? Или взрыв повредил вашу голову? Возможно, нужен целитель? – обманчиво спокойно ответил я.

Мужчина тяжело оперся руками о подлокотники массивного кресла, обтянутого темно-серой мягкой тканью. Резные ножки скрипнули, царапая наборный паркет. Советник с достоинством выпрямился и произнес:

– О произволе главы Тайной службы я немедленно доложу Его Величеству!

– Вам будет отказано в аудиенции. Император сейчас слишком занят, – зло оскалился в ответ.

– Для второго советника у него всегда найдется время! – пафосно заявил Рашмир, уже собираясь на выход.

Интересно, как далеко Дарион послал бы этого напыщенного идиота, если бы вообще мог сейчас хоть кого-то куда-то послать…

– Сидеть! – рявкнул я, а лорд замер, так и не донеся руку до двери. – Итак, господа, у меня для вас плохие новости: это лишь вопрос времени, когда мои маги найдут доказательства. Но и они совершенно не важны, так как у меня есть показания потерпевшей стороны. Вы совершили самое тяжкое из всех возможных преступлений, посмели покуситься на самое ценное сокровище империи – предначертанную Его Величества, единственную обладательницу изначальной магии.