– Что за?.. – удивленно пробормотал он, и тут эта маленькая хитрюга, и впрямь принявшая форму белоснежной кошки с серебряными глазами, сердито ударила лапой и зашипела.

Толпа ахнула и заволновалась, а пушистая красавица, задрав свой длинный хвост, буквально растворилась в воздухе, но я-то знала: она пробралась внутрь. С самым решительным видом моя кошка схватила магического паразита острыми зубами и дернула, выдирая его вместе с ошметками разорванных каналов. Трелорин застонал, его красивое лицо исказила гримаса боли. Не выдержав, он упал на колени, отчаянно прижимая руки к груди, а белоснежная красавица, мягко спружинив на дощатый помост, перекусила толстое упитанное тело пополам. Тварь заверещала и растаяла, поднимаясь кверху черным дымом, а кошка снова вернулась ко мне, удовлетворенно мырлыкнув.

– Нападение на главу Тайной службы! – зычно, но запоздало гаркнули его стражи. Где же вы были, когда та черная пакость вселилась в вашего босса?

Боевые маги подхватили Леоринэля под руки, помогая подняться.

– Милая, посмотри, ничего не осталось там внутри? – попросил Фабрициус, бесцеремонно тыча в грудь лорда-ледышки.

– Нет, – буркнула я, цепляясь за талию моего змея.

– Вот и славно, – мягко выдохнул он, ласково проводя по моим волосам. – Тогда оставим господина Трелорина исполнять его прямые обязанности, а у нас есть еще одно срочное дело.

– А я думала, мы вернемся в академию и закроемся в твоей спальне, – с надеждой пробормотала в ответ.

– Поверь мне, любимая, больше всего на свете мне сейчас хочется именно этого, но нам надлежит срочно явиться во дворец…

– Что-то с Дарионом? – спросила взволнованно. Ректор кивнул.

– Милорд, – сухо обратился он к главе Тайной службы, – советник Рашмир похитил, удерживал силой и пытал мою невесту. Он оклеветал ее, обвиняя в пособничестве тьме, и намеревался казнить без суда. Я требую самого тщательно расследования.

Леоринэль был явно не в себе. Он то и дело хмурил лоб, словно силясь вспомнить или понять что-то очень важное, и выводы, к которым он приходил ему очень не нравились.

– Шиана, – позвал он тихо, с ожиданием протягивая ко мне руку, но я лишь покачала головой и снова спряталась за широкой спиной Фабрициуса.

– Оставь ее сейчас, – мрачно припечатал змей. – Возможно позже, когда ее разум возобладает над эмоциями, Лана выслушает тебя.

Эльф кивнул, а в его красивых сине-зеленых глазах зажегся упрямый огонек.

– Сопроводить лорда Геноа и его спутницу… – начал было он.

– Мою невесту, – поправил блондина Фабрициус.

– Доставить лорда Геноа с его невестой во дворец и обеспечить охрану, – помрачнев, распорядился он.

Теплая уверенная рука Фабрициуса была мне опорой. Слегка сжимая мои пальцы, он уверенно вел меня через толпу к экипажу в окружении гвардейцев Тайной службы. Спиной я чувствовала горящий, больной взгляд Трелорина, но не хотела, не была готова что-либо решать прямо сейчас, не после того, что мне пришлось пережить. Как в тумане дошла до закрытой кареты. Фаб помог мне забраться и решительно утянул на свои удобные колени. Он притянул меня к груди и сжал в надежных объятиях.

– Мне страшно, – пробормотала я, утыкаясь носом в его рубашку и глубоко вдыхая аромат его тела. – Что-то надвигается. У меня такое чувство, что ваш мир на невероятной скорости катится в бездну, и никто ничего не сможет сделать. Нам не хватит сил, чтобы остановить это.

Хранитель молчал, лишь подтверждая мои мрачные мысли.

– Но кто сказал, что мы не попытаемся? – подмигнул он мне.

– Поделишься своим оптимизмом? – хмыкнула саркастично.

– Обязательно, – широко улыбнулся он. – Иди ко мне, – Фаб нежно провел костяшками пальцев по моей щеке и мягко коснулся губами губ.

Теплая волна окутала меня вместе с его крепкими надежными руками, сотни мурашек рванулись вдоль позвоночника, скапливаясь внизу живота. Спальня ректора показалась мне самым желанным местом на свете. Очередная предательская мыслишка затащить моего змея в академию мелькнула и тут же пропала.

– Что с Дарионом? – спросила жениха, с усилием прогоняя свои неуместные фантазии.

– Сейчас сама все увидишь, – ответил он.

И действительно, карета, тихонько шурша колесами по отсыпанной дорожке, плавно свернула с главного парадного въезда.

– Надо же, какие тайны! – удивилась я.

– Просто не хочу, чтобы нас кто-то видел до того, как очнется император… если он очнется, – добавил Фаб чуть слышно.

Я замолчала. Гадать и дальше не имело никакого смысла. Ситуация крайне тяжелая. Это виделось мне в напряжении Геноа, что исподволь влияло и на меня. Дворец погрузился в тревожное ожидание страшного. Хоть мы и шли по отдельной закрытой для общего доступа части замка, но даже здесь чувствовались дурные мысли, мрачные, траурные. Будто бы сам дворец уже похоронил своего хозяина. Они серым маревом пробирались под кожу, холодили кровь, вселяя безнадежность. Даже ковры как-то по-особенному скрадывали шаги, стараясь не допустить лишних громких звуков, которые могли бы побеспокоить зыбкую грань, иллюзию нормальности.

У покоев Дариона дежурили личные стражи. Они молча распахнули перед нами двери. Большая гостиная была погружена в полумрак. Тяжелые богатые портьеры с вычурными подхватами плотно закрыты. Массивная мебель в отблесках мягкого рассеянного света магических ламп отбрасывала на стены причудливые тени. Они, казалось, дышали и вообще жили своей жизнью. И это вселяло благоговейный трепет. На каком-то нутряном звериной уровне тело реагировало дрожью и стылым страхом. Он еще жив, я это чувствовала, знала, но все могло измениться в любой момент.

– Иди, – уверенно прозвучал за моей спиной голос Фабрициуса, – теперь все зависит только от тебя.

Он действительно думал, что мне станет от этого легче?

Несмело коснулась холодной металлической ручки и надавила, задерживая дыхание. Словно прыжок в бездну. Да… именно там мы все и окажемся, если огненный хранитель не пробудится. Один невыносимо трудный шаг и дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком, отрезая пути к отступлению. На высокой кровати с тяжелым основанием и резной спинкой лежит Дарион, опутанный тонкими магическими линиями. «Подпитывающая схема», – услужливо подсказала память, только вот все ее старания насмарку. Сила не задерживалась в теле, а просто рассеивалась в пространстве. Подошла к императорскому ложу и осторожно уселась на край. Правитель был укрыт тонкой простыней, под которой легко угадывался выдающийся рельеф его крупного, сильного тела. Грудь медленно вздымалась, дыхание было опасно редким. Жизнь едва теплилась в нем.

Я переплела наши пальцы и, вкладывая все свое желание, прошептала приказ:

– Вернись!.. Вернись ко мне!

Секунды грохотали у меня в голове, но ничего не происходило. Не знаю, как решилась. Дарион явно не тянул на спящую красавицу, да и я – не принц. Когда ничего не остается, любой вариант может подойти. Подтянулась повыше и погладила рукой горячую слегка колючую кожу на скуле. Склонилась, разглядывая неспокойное красивое лицо, нахмуренные брови. Веки с длинными ресницами подрагивали. Между нами остались какие-то жалкие миллиметры, и их предполагалось преодолеть мне самой. Рывком двинулась вперед и требовательно коснулась губами губ. Пространство вокруг вспыхнуло и осыпалось пеплом. Я оказалась на поляне, укрытой шелковистой травой, в окружении исполинских деревьев. Их узловатые ветви качались будто от ветра, перешептываясь друг с другом. Я была одна, но странным образом не испытывала страха. Как вдруг в траве, то тут, то там, начали вспыхивать крохотные язычки пламени. Они не опаляли нежную зелень, а словно стремились сюда из леса. Яркие мерцающие линии собрались в огненную сферу так завораживающе красиво. Она росла и крепла, чтобы вспыхнуть в один момент, вынуждая зажмуриться от нестерпимого жара.

Опасливо открыла один глаз. Передо мной, сверкая и переливаясь алым оперением, стояла величественная птица-феникс. Длинные сильные лапы, широкие крылья, сейчас прижатые к телу, острый клюв и такие знакомые янтарные глаза.

– Дарион, – тяжело сглотнув, позвала я.

Феникс заволновался, переступил с лапы на лапу и внезапно расправил крылья, сгорая в собственном огне. Из этого яркого пламени вышел император, одетый лишь в язычки пламени, что ластились к его телу.

– Лана, – с безграничной нежностью и любовью позвал он, протягивая ко мне руку.

Меня словно магнитом потянуло к нему. Влетела в его объятия, судорожно прижимаясь к широкой горячей груди.

– Моя, – с довольством проурчал он, гладя рыжие локоны.

Я запрокинула голову, восхищенно разглядывала резкие, но удивительно гармоничные черты лица, мои губы покалывало от жажды поцелуя. Я сама потянулась к нему, со вздохом сминая нежную податливую плоть. Он отвечал мне с таким отчаянным желанием, что я почти теряла сознание, и только он, мой император, удерживал меня в этом мире грез… хотя, нет. Мы вернулись. Дарион сидел на кровати, притягивая меня к своему горячему телу. Его бедра каким-то непостижимым образом оказались между моих широко раскинутых ног. Каждой клеточкой своего тела я ощущала возбуждение императора. Он пылал, опаляя своим безудержным огнем и меня. На его коже расцветали огненные цветы. Они перебирались на мои плечи, сжигая и без того пострадавшую одежду, оставляя лишь восхитительную обнаженность не только тел, но и душ.

– Как же долго я тебя ждал, единственная моя! – проникновенно проговорил император, осыпая острыми жгучими поцелуями мои плечи, ключицы, шею. – Драгоценная, – восхищенно продолжил он, располагая широкие подрагивающие ладони на моей груди.