Я буду там же, где ты

Чем дальше мы улетали от острова, тем свободнее чувствовали себя ребята. Мне же наоборот становилось все тревожнее. Я потерял связь с Валентином и больше не видел его, не знал, что он сейчас делает и где находится.

Уже наступил рассвет, возможно, в этот самый момент мой брат узнал, что нас нет, увидел мои проекции и собирается в погоню. Знает ли он, куда мы направились? Наверное, знает. Ведь если он увидел весь мой обман — понял, что я играл с ним все это время. И в этот раз глава тринадцати вряд ли будет снисходителен.

Неожиданно Стефания тронула мой локоть, она сидела по другую сторону от меня и до этой минуты молчала и смотрела в пол.

— Марк, прости меня. Я столько натворила… Меня готовили, как двойного агента. Я должна была работать на их сторону. И это помешательство с Томасом… Мне словно выключили сознание. Теперь память об этом сохранится до конца моей жизни. Знаешь, я думала, что уже не важна в союзе. Ведь ты получил столько сил и способностей при коронации. Ты один больше всего союза и легко справишься с любой сложностью.

Я удивленно посмотрел на Стефанию и покачал головой:

— Все мои способности от тьмы. И сколько бы их во мне не было, тьма не может уничтожить тьму. Какие бы способности меня не наполняли, они никогда не заменят возможности человеческой души и человеческого сердца. Я говорю сейчас о тебе. Потому что ты важна. Важны твои чувства и желание победить. Для союза важна ты, а не способности. Если тебя нет, все остальное не имеет смысла.

— Никогда не думала в таком ключе. Этот факт для меня как таблетка для исцеления. После того, что я… После моего…

Стефания замолчала и снова опустила голову. Сколько перемен за короткий срок пришлось пережить этой девушке. Мне знакомы такие резкие скачки восприятия, когда мир переворачивается с ног на голову, а потом снова на ноги. Подобное нелегко сразу принять. И Мия усилила это убеждение до состояния шока. Все были под впечатлением, но я особенно, поэтому сейчас решился на вопрос.

— Можно спросить? Что ты видела в тот момент, когда Мия держала тебя за плечи? Что с тобой происходило?

Услышав это, Стефания замкнулась и помрачнела. Она стала смотреть перед собой с таким видом, будто снова переживала ту ситуацию. Пауза затянулась, и я пожалел о своем вопросе. Было очевидно: это причиняет особую боль. Через время Стефания стала качать головой, глядя все в ту же точку, и после тяжелого вздоха тихо произнесла:

— Она показала мне реальность. Я спускалась в ад.

Этих слов хватило, чтобы понять степень правды, которая была показана. Мия не стала смягчать или скрывать, и это подействовало лучше всех словесных доводов.

Мы совершили посадку на запасной полосе аэропорта Рейкьявика, и я также приказал пилоту с командой ожидать на месте. Не посмеют же они ослушаться господина Штефана. Предварительно пришлось временно остановить функции раций в нашем лайнере, на всякий непредвиденный случай.

Дорога до места Северной Точки была самой сложной и выматывающей. Но мы держались. Как уставший спринтер при виде финишной ленты впереди. Знали: это последний рывок, а там ждет победа.

— Ты готовишь будущее для нас? — тихо бросил Серафим, поравнявшись со мной. — А себя в это будущее не включаешь?

— В приоритете — выполнить функцию, — словно автомат ответил я, глядя вперед.

— Марк, сделай все, чтобы остаться на нашей стороне. — Серафим с отчаянием тряхнул светлыми кудрями. — Не может быть, чтобы не было выхода. Так ведь не правильно.

Окинув горизонт взглядом, я «наступил себе на горло» и ответил:

— Будет так, как должно быть. А я лишь часть, которая меняет целое. Не заботься обо мне, мы меняем будущее. Это больше.

Ответив словами Мии, я знал, что она слышит меня, потому что идет рядом. Но у меня не было другого ответа. Хоть такая версия была невыносима для моего сердца, она оставалась единственной разумной. Что поделать. Наверное, я родился для этой цели.

На одном из отрезков пути Николь остановилась и замерла.

— Ну, ты чего? — спросил Януш, склоняясь и заглядывая в лицо любимой.

— Мне страшно, — тихо ответила Ники, всматриваясь в даль. — Я слышу ее. Она чувствует нас и волнуется. И выпускает свой шепот. А внутри нее столько голосов, столько криков…

— Я с тобой, — уверенно произнес Януш, прижав возлюбленную к себе. — Ничего не бойся, малыш. Умру за тебя, но не дам в обиду.

Николь говорила правду. Я тоже слышал Темную Мать. И видел ее. И чувствовал каждый палец ее молочных длинных рук-щупалец, которые она растянула по всему тоннелю входа, в ожидании жертвы. Но я не был жертвой. И сейчас мне предстояло вырвать всю свою тьму и окружить себя ею. А потом войти в пасть ада, выдавая себя за одного из сынов, чтобы поставить ловушку.

Ежесекундно я просматривал окружение, ловил любые сигналы, прослушивал пространство, контролировал ребят. Такого уровня напряжения я еще никогда не испытывал. Сейчас мое состояние было действительно на грани, и если бы я мог, побежал бы вперед, чтобы ускорить процесс. Но бежать навстречу своей смерти не хочется, потому что в смерти не будет любимой. А это страшнее самой смерти.

Наконец мы вышли в долину и остановились перед маленьким домиком, вросшим в землю и с «головой» покрытым травой. Это он. Начальный вход, куда однажды мы уже спускались.

— Ну что, друзья, — развернулся я ко всем перед самой дверью в дом, — еще один рывок. Скрепите ваши сердца, сожмите волю в кулак и идите вперед, чего бы это не стоило. Иначе зачем тогда все это? Зачем тогда мы и наши мечты? В добрый путь! Верьте — с нами небо, с нами сила, с нами любовь.

Распахнув деревянную дверцу, я построил защитный купол и накрыл им всех. Почувствовав наше приближение, Темная Мать усилила шепот, который растекался по всему пространству и заполнял уши, мешая и сбивая с поиска сигналов. И тут стало тяжело. Мне словно наступили на грудь, придавили тяжелым грузом, делая каждый вдох мучительным. Я мог бы достать из себя всю тьму, возродить зло, что посеяли во мне при коронации и облегчить влияние Темной Матери. Но я не хотел раньше времени превращаться в чудовище. Потому что это очень больно. И еще, где-то в глубине души я прятал страх перед этим, потому что боялся сам себя.

Первый спуск прошел на удивление спокойно, но как только мы достигли площадки, я увидел сложные руны. Они делали видимое — невидимым и влияли на знание и способности. Дешифровать их было непросто, мне помогал Серафим, но ему не все оказалось знакомо и видно: со времени нашего предыдущего визита сюда, Валентин постарался все усложнить.

После дешифровки рун открылась стена, за которой нас встретили охранники. Они открыли стрельбу, но мой щит отразил пули, и мы продолжили медленно двигаться вперед. Я не хотел убивать, пытаясь вводить людей в бездействие, но некоторые погибали от рикошета и огненных взрывов.

Далее нас встретил путаный коридор, где скрывались ловушки и кучи сложных рун. Ребята начали нервничать, работать вразнобой со мной, это мешало и затрудняло прохождение дальше. Мы возвращались в те же места, либо попадали в другие тупики, поэтому сбивались с реальной дороги.

В какой-то момент открылись невидимые створки, и появились синие. Их было много. Словно озверевшие, они бросались на нас со всех сторон, прыгали на купол и заливали пенной слюной все вокруг. Я тянул купол вперед, используя все органы чувств и все способности, которыми владел: дешифровал руны, отбивался огнем, просматривал спрятанную схему настоящей дороги, слушал на метры вперед, искажал пространство и отбивал пулеметные очереди охраны. Но ребята путались, тормозили продвижение, нервничали от вида нападающих синих, и это очень мешало. Вдобавок пленник Мии взбунтовался. Он чувствовал лидера обратников рядом, ведь сейчас я использовал все способности союза на полную мощность. Мия с трудом сдерживала внутренний бунт, я переживал за нее, видя, как она останавливается и сгибается, прижимая руки к груди. В такой момент я понимал, что нужно скорее добраться до Врат и начать завершение.

Путь к Главным Вратам оказался сложным. Нас повсюду встречали ловушки. Зрительные, слуховые и физические. Из пустоты появлялась охрана и синие. Едва отбившись от одних, мы встречали нападение других. Ребята видели галлюцинации, кричали, пугались и слабели. Я пытался приводить их в чувства, хотя мне было сложнее всех, ведь мой лидер управлял союзом, сообщаясь силами с каждым членом, и вел всех под защитным куполом вперед. Мне пришлось использовать все способности. Как родные от союза, так и темные, что передались мне от тринадцати при коронации. Все это помогало, но мне становилось хуже с каждым метром продвижения. Чувствуя Темную Мать, мой альтер поднимался, оживляя свернутый эмбрион, который я всегда держал под контролем. В итоге приходилось подавлять альтера и удерживать рывки эмбриона, плюс контролировать защитный купол и всех ребят, а еще присматривать за Мией и отбиваться по дороге. Все это меня выматывало. Казалось, сейчас я потеряю оставшиеся силы и за порогом Врат ничего уже не смогу.

Неожиданно Мия остановилась и согнулась, опустив голову. Я прекратил продвижение, хотя перед нами открылась дверь, из которой потоком потекли синие.

— Выпусти меня за купол, — напряженно произнесла Мия, отступая назад.

— Нет, — ответил я.

— Выпусти! Иначе будет плохо всем. Я справлюсь… Справлюсь там сама…

Пришлось ослабить плотность и выпустить Мию за пределы. Мне это не нравилось, хотелось все бросить и помочь любимой, но я понимал серьезность ситуации и лишь стиснул зубы, усилив защиту сразу, как только Мия вышла.

Она подала знак, чтобы мы двигались дальше, и когда наш союз завернул за поворот, я успел увидеть, как черный дым поднялся над светлой головой. Выход Абаддона сопровождался страшным рычанием и усилением шепота Темной Матери. Мия вдруг закричала, отчего у меня судорожно сжалось сердце. Что происходит? Мое сокровище страдает, а мы уходим все дальше. Очередное нападение охраны я отбил, но тут же накинулись синие. Мия кричала, хрипел Абаддон, и все это перемешивалось с атаками синих зомби. От происходящего можно было сойти с ума, и ребята начали сдавать.

Притихли все. Даже Ян не отпускал свои коронные шутки. Сила Темной Матери начала влиять на каждого, потому что Верховная чувствовала обратников все ближе. Николь вдруг схватилась за уши и упала на колени, Стефанию выгнуло дугой, а Серафим начал задыхаться.

— Братан, че происходит⁈ — воскликнул Ян и пошатнулся назад, хватая рукой пустоту.

В этот момент все ребята упали без сознания. Я ошарашенно огляделся, не понимая, но тут же почувствовал прикосновение. Оно тянулось со всех сторон и обволакивало меня, заматываясь вокруг с головы до ног, словно кокон. Я так увлекся происходящим с Мией, что не заметил, как мы подошли к Главным Вратам. И сейчас действие этого места повлияло на всех. Но в это же мгновение я почувствовал еще одно событие, которое боялся больше всего. Нет. Этого нельзя допустить. Действуй, Марк. Будь сыном своего отца, иди вперед.

Лицо мамы, которое неожиданно появилось передо мной, словно оживило во мне какие-то новые силы. Я увидел свое детство и родителей. И взгляд отца.

«Остин Равинский, — зазвучало в сердце, — ты мой сын и ты рожден для победы». Так повторял Константин Равинский, мой отец, сильный человек, победивший верховного древнего Самаэля. А я воспитан этим человеком и не имею права быть слабым. Хлоя была не права — я не слабый, я лидер обратников, который меняет будущее.

Закрой глаза. Вдохни и задержи дыхание. А после медленно выдохни. Чувствуй. Слушай. Смотри. Собирай силу. Остался шаг.

Я знаю, тот момент уже наступил. Но мне нужно сделать шаг первым. Мне нужно.

Стиснув зубы, я разорвал липкий кокон, собрал силу и отдал ее ребятам. Шесть потоков устремились в центр груди каждого, после чего все начали оживать и подниматься.

— У тебя кровь из носа! — испуганно указала мне Стефания, но я отмахнулся. Нет времени, ситуация критическая. И когда ребята твердо стояли на ногах, закрыл их куполом, призывая оставаться на месте, а затем вышел за границу и направился обратно, туда, где оставил свое сокровище.

Мия сидела на полу, опершись о стену спиной, и тяжело дышала. Она была очень слаба, потому что держала вокруг себя вакуум, на который бросались синие зомби. Не жалея сил, я отшвырнул нападающих далеко в сторону и закрыл им выход сложными рунами. Затем подбежал к любимой и протянул руки, растворяя вакуум.

— Ты справилась, — шепнул я, прикоснувшись к светлым локонам. — Моя сильная хрупкая девочка. Мы сможем. Мы сделаем все, что должны. Я буду сыном своего отца. Мы изменим будущее.

Мия подняла глаза и с теплотой оглядела мое лицо, словно хотела запомнить. Навсегда.

— Марк… — тихо произнесла она и замолчала, продолжая оглядывать меня. — Он уже близко.

— Знаю, — ответил я, любуясь светлым образом, который очень любил. — Я видел его.

Как же мне не хотелось нарушать этот момент. Когда мы так близко и так открыты друг перед другом. Но все же мы поднялись и отправились к ребятам. Туда, где адская утроба приготовила смертельную ловушку.

Собрав весь союз, я подвел нас на площадку перед темной утробой. Вот она, совсем близко, дышит и распространяет липкий шепот, который окутывает страхом и сводит с ума. Если бы не моя защита, ребята бы не выдержали ее влияния, но купол сохраняет их.

Сейчас мне предстоит сражаться с самим собой. Прежде чем я войду за границу Врат, я подниму в себе альтера. Ведь именно он — мое темное начало коронации, которое пропустит Мать, приняв меня за своего. Но во Вратах я должен быть собой, потому что весь план воплощает лидер обратников, его горячее желание победить темных. А это значит, что альтер и лидер будут действовать одновременно. Мне нужно выпустить свою тьму, но не дать ей преобладать. Я не знаю, как справлюсь с таким раздвоением долгое время, но верю, что смогу. Ведь со мной мои друзья. Мои потрясающие друзья. И моя любимая. И все они будут отдавать свою силу мне. У нас все получится. Мы должны сделать этот шаг первыми. Потому что мой брат уже приземлился в аэропорту Исландии, а с ним его тринадцать.

Оглядев всех ребят, я постарался улыбнуться, подбадривая каждого. А потом подошел к Мие и осторожно взял ее за руку. Такие тонкие пальчики, бледные, но теплые. И мягкие. Как бы я был счастлив чувствовать их тепло каждое утро, как радовался бы взгляду этих красивых синих глаз ежедневно. Сколько бы неповторимых прикосновений этих губ я испытал… Как бы я был счастлив. Мия… Моя хрупкая сильная девочка, ты подарила мне целую жизнь, которой без тебя у меня бы не было. Благодарю вселенную за тебя. За это подаренное счастье. За твое сердце.

— Я так тебя люблю, — сорвалось с моих губ. — Мия. Ты всегда будешь со мной. А я буду там же, где ты. Помни. Буду там же.

Прижавшись губами к теплой ладошке, я поднял голову и уловил особый взгляд синих глаз, в которых блеснули слезы. Она отвечала мне. Безмолвно. Ее сердце вторило моему — «я так тебя люблю». Я услышал это внутренним слухом, и это сделало менясчастливым и несчастным одновременно. Боже мой… Дай мне сил. Прошу…

Мия опустила глаза и вытянула ладонь из моих пальцев, и я оторвался от нее. Все.

Все…

Подняв руку, провел сверху вниз, закрывая специальным защитным слоем союз, а затем развернулся и направился к черной утробе, которая распустила вход, ожидая меня.

— Давай, Остин, брат, мы с тобой, — с надеждой произнес Януш. — Сделай их, сломай демонское отродье.

Серафим нахмурился и покачал головой:

— Марк, возвращайся.

Я остановился перед самым входом и повернулся к ребятам, чтобы на прощание улыбнуться. Потом закрыл глаза, вызывая альтера, и выпустил все, что было дано на коронации, возвращая чудовище. Я сын Константина Равинского. Я должен справиться с внутренним демоном. И победить.

Когда альтер заполнил меня достаточно, я развернулся и шагнул прямо в раскрытую черную утробу. Огненное пламя полыхнуло в далекой глубине туннеля и потухло, уступая место потянувшимся молочно-серым пальцам. Темная Мать сделала выдох, и он потек ядовитым облаком по стенам этого бесконечного коридора. Она проверяла меня. Бледная серая голова поплыла в мою сторону, передвигаясь с помощью длинных, переползающих по стенам, щупалец. Я встал перед ней, устремив тяжелый взгляд альтера в темные пустые глазницы напротив, и выпустил из себя всю адскую черноту. Мне так хотелось утопить в своей злобе эту страшную голову, обтянутую молочно-серой кожей, обвернуть свою ярость лентами вокруг темных впадин и раскрытого рта, задавить, задушить, уничтожить…

Что со мной? Так работает соединение лидера обратников и альтера? Хочется разорвать пространство, рассекая его на мелкие атомы. Стереть из мира бытия. Превратить в ничто…

Темная Мать подобралась ко мне и застыла в воздухе, отцепляя длинные пальцы от стен и опуская их на меня. Холодные конечности постепенно обхватили меня со всех сторон, то ли обнимая, то ли проверяя. Я ощущал их невыносимое присутствие. Словно тошнотворные желейные черви, которые ползали по мне и протискивались сквозь поры, проникая под кожу. Чтобы разрастись там и узнать меня изнутри.

Я терпел. Смотрел на огромную голову, обтянутую лоснящейся молочно-серой кожей, похожей на гнойный мешок, и ждал. И она отпустила меня.

Соединившись со злом внутри меня, Темная Мать напоила своего сына адским молоком и отошла. Поднимая каждый палец, она цеплялась за стены, пока не освободила меня полностью, а затем уползла паучихой вглубь адской утробы.

Мой путь был свободен. Я развернулся к выходу и увидел ребят. Они стояли за моим щитом и смотрели в центр Главных Врат. Видели ли они меня? Не знаю. Но Мия видела. Я встретился с ней взглядом, после чего она кивнула мне. Это был знак. Я улыбнулся и кивнул в ответ. Пора.

Раскинув руки, завернул кольцо воронки, поднимая ее вверх. Сквозь мелькающие кольца я видел синий взгляд. Мне не хотелось отпускать его, он был некой связью с жизнью с той стороны. И еще он был теплым прикосновением, последним соприкосновением с моей любимой. С ее сердцем. Нет, я не смогу разорвать эту связь. Пусть она останется. Я буду держаться за нее до последней капли своего настоящего сознания.

И пока оно во мне есть, я должен сделать то, что обещал однажды.

Усилив скорость спирали, создал такое мощное притяжение, от которого сам едва держался на ногах. Так было нужно. Мне хотелось вернуть их. Забрать всю причиненную боль, а их вернуть. И они откликнулись. Потекли со всех сторон. Десятками. Сотнями. Тысячами. Души обманутых людей. Тех, кого собирали мои друзья, тех, кого собрал я. Все они пришли на мой зов, заполняя воронку сверху донизу. И когда их число полностью собралось в моих кольцах, я резко отпустил притяжение и замер, вскинув руки.

Летите! Возвращайтесь домой. Вас больше ничто не держит. Я отпускаю вас.

Светлые огоньки начали отходить от меня, поднимаясь и удаляясь в разные стороны. Они очистились, оставив тьму во мне, и теперь могли вернуться светлыми.

Эти души. Как они прекрасны… Никогда ничего подобного я не видел. Россыпь светлых огней поднималась и исчезала из вида, а я стоял и смотрел на них. И Мия смотрела. Она улыбалась. Сквозь слезы. Это я тоже видел. Нас объединила радость. Незабываемая, неповторимая. Свобода прекрасна.

Я выполнил обещание и вернул пленников. Души умерших покинули адскую пропасть и ушли к свету, а души живых были освобождены от черного договора, которым были связаны однажды. Неважно, как они попали в это рабство: под прессом депрессий или под влиянием моих друзей. Все они оставили темноту во мне и стали свободны.

Я ликовал. Сотни светящихся сфер поднимались и расходились в разные концы. Они возвращались домой.

После того, как эта часть была выполнена, я приступил к основной. Ведь мой брат уже близко, мы чувствуем друг друга.

Но эта часть завершит все. И мою жизнь тоже. И жизнь дорогого мне человека.

Подняв взгляд, я посмотрел на Мию, она понимала — время пришло, но улыбнулась мне. Так, как никогда не улыбалась. Моя светлая… Моя хрупкая… Любимая…

Прощай. До встречи с той стороны. До встречи, где бы то ни было. Я не смогу отказаться от тебя, сокровище мое. Никогда…

Ты осталась во мне. В каждом моем атоме, в каждой клетке памяти. Соединилась. Смешалась. Навсегда.

Навсегда…

Рванув кольцо, я неистово завернул скорость. Давай, альтер! Твой выход. Действуй, мой внутренний демон. Тьма не может уничтожить тьму, но я могу. И я заставлю черноту поглотить саму себя. Потому что я лидер союза обратников, который впервые собран за долгое время. Потому что я сын Константина Равинского. Я должен победить. В память о нем. О маме. За смерть Френка. За муки людей. За нас всех. За мою любимую, которая вынужденно заковала в себе черноту. За мир. За светлое будущее!

Давай! Рви скорость! Поднимай спираль до упора! Расширяй кольца!

Уровень вращения моей воронки усиливался с каждой секундой. Я едва удерживал баланс между лидером и альтером и прибавлял мощности. Это превращалось в сумасшествие. В смертельный смерч огня и боли, любви и страсти. Мои раскинутые руки извергали потоки огненной лавы, а напряжение всего тела достигло максимального уровня, отчего стало трясти. Я смотрел сквозь мелькающие кольца туда, где стояла Мия. У меня не было сил расстаться с ней. С ее глазами и светлым образом. А она смотрела на меня. И я вдруг увидел картинку прошлого. Мы в контейнере, я опускаюсь перед сгорбленной фигуркой девушки, а она поднимает опущенную голову. Какие красивые синие у нее глаза… Вот я протягиваю ей коробку с едой, но она ее не берет. А вот вижу ее на пирсе. Украдкой смотрю на светлые локоны, мечтая прикоснуться к ним. Удивляюсь ее способностям на тренировочных тестах. Впервые разговариваю по душам. Ощущаю аромат зеленого яблока. Привыкаю к ней. Впитываю ее существо и понимаю, что теперь все иначе. И понимаю, что не способен существовать отдельно от нее.

Мия…

За тебя. За всех нас. Я сделаю это.

Скорость моей смертельной воронки развила непостижимую для меня самого величину. Я даже не знал о таких возможностях, отдаваясь ей полностью, потому что понимал — это мой финальный шаг. Я весь погрузился в огненный смерч и почти растворился в нем. Адское пространство застонало, сжалось в страхе, но я разорвал его судорожные жилы и раскидал по сторонам. Смотри, адская утроба! Смотри, Темная Мать! Я здесь! И я меняю будущее!

В этот момент перед Вратами появился Валентин и все тринадцать. Их глава видел меня сквозь переход, но не посмел приблизиться. Темный взгляд высокого брюнета яростно метнулся в мою сторону, мой брат не ожидал такой развязки, я прочел это в нем тут же. Оглядев защитную стену между собой и ребятами, Валентин швырнул в преграду молнию, но она отскочила. Все тринадцать стали пробивать стену, но она не поддавалась. Мои друзья были защищены.

Я обрадовался этому, отчего получил новый заряд энергии и открылся на полную мощность. Все, что мог. Выжал из себя, стоя с раскинутыми в стороны руками и натянутым в струну телом. От дикого напряжения меня затрясло. Вот сейчас все свершится. Давай, Марк! Действуй!

Развернув огненные ладони в сторону темных, я закричал. Кричал, что есть силы. До хрипа и судорог. До боли в легких и крови в горле. Все! Это все! Я отдаю себя миру!

Валентин вдруг отшатнулся от Врат и посмотрел на своих братьев, которых стало притягивать к адскому переходу. Их всех начало ломать и корежить, словно куски ржавого металла, но они пытались удержаться на месте. Мой родственник изменился в лице, он почувствовал силу притяжения, которая тащила темных к порталу. Пытаясь отбиться, глава тринадцати строил сложные руны, ставил блоки и ограждения, но ничто не работало. Все было бесполезно. Раскрыв глаза, Валентин приближался ко мне. Его дорогие начищенные туфли скользили по шершавому полу, как и обувь остальных его братьев. Их тянуло ко мне. Неумолимо. Безостановочно. Вызывая в них ужас и яростное сопротивление. Но все они понимали, что наши силы не равны.

Мой родственник увидел перед собой лидера обратников в полном боевом действии. И это его ужаснуло. Я держал напор мощности, понимая, что сейчас все закончится. Моя сила превзошла силу тьмы и запустила механизм притяжения.

В это время все тринадцать вдруг начали трястись, так сильно и часто, что казалось, их тела вот-вот рассыпятся. За ними последовал и глава. А спустя время из каждого потянулось черное облако, тогда же стало плохо и Мие. Она оступилась назад и согнулась, прижимая руки к груди, и я понял — она не отдаст пленника. Потому что как только он выйдет, тут же займет кого-нибудь из ребят. Ведь отдавая мне силы и возможности, они открыты как никогда. Абаддон действует иначе и уйдет только с телом. Пленник не расстанется с сосудом, и пока демон за оградой рядом с ребятами, у него большой выбор. Но в любом случае кто-то пострадает.

Как только Мию потянуло к порталу, мой защитный слой обнулился. И внезапно восстал Близнец. Томас с ненавистью зарычал, бросив последний взгляд на Стефанию, и запустил в нее черный сгусток, который попал ей прямо в центр живота. Стефания отлетела назад и схватилась за место удара, отчего Ян и Леон обернулись, ослабив связь со мной. Но процесс притяжения был запущен: черные сгустки отделились от тел и потянулись к Вратам, а затем один за другим ушли внутрь. За ними потащило Мию. Ее тело втянуло в центр и с гигантской скоростью пронесло мимо меня, но я вдруг случайно зацепил ее пальцами вытянутой руки, после чего молниеносно среагировал и сумасшедшим рывком прижал к себе так крепко, как только смог. Тут же резко свернул кольца, швырнув эту сжатую до полоски черную вселенную на самое дно ада. Туда ушел и мой альтер.

Оставались секунды. Я держал тело Мии, ощутив, как Темная Мать внезапно ухватилась за нас, прорастая сквозь нашу кожу, мясо и кости. Верховная вцепилась в наши тела и души, мгновенно распространяясь внутри каждого черной раковой метастазой. Она оставляла нас себе.

Секунды…

Остались секунды.

«Остин Равинский, ты рожден для победы» — прозвучало где-то внутри, и я очнулся. Крепко обняв ослабевшее тело любимой, стал вырываться из липких болевых сетей, но они очень крепко вросли в наши тела.

Нет. Я должен… Нет! Осталось несколько секунд, и Врата навсегда затянутся.

Неистово вырываясь, я применил все, что у меня осталось, отрывая каждую ветвь метастазы Темной Матери. Это было больно. С нас будто сдирали кожу, цепляли крючками вены и нервы и тянули все это, выворачивая и выкручивая в разные стороны. А затем оголенное мясо с костями жгли огнем.

Нет! Пожалуйста!

Я должен! У меня есть надежда! Есть надежда!

Три секунды.

Две.

Пожалуйста!

Пожалуйста!

Одна…

Рванув из последних сил, я с криком от страшной боли, разрывающей тело, бросился в зарастающую область Врат, крепко прижимая Мию к себе, и вывалился с той стороны на площадку.

Тут же вскочив, развернулся и со всего маха воткнул руну Иса в центр прямо перед Вратами. А по обе стороны от нее полукругом забил еще столько, что получился «забор», вставший вокруг адского входа. После этого молниеносно повесил свою сложную руну, которую составил однажды, тренируясь в кабинете главы тринадцати и которую скрывал от него.

Мои руки тряслись, а сердце бешено колотилось. Казалось, сознание вот-вот покинет меня, но завершить процесс было стопроцентной необходимостью. И я все сделал.

В это мгновение из Врат вырвалась зримая звуковая полоса и срубила меня, отчего я упал как мертвый.

Ощутив свое тело, я открыл глаза и огляделся. Площадка перед Главными Вратами, все лежат без движения. Почему мы на полу? Когда я поднялся, увидел в стороне Мию и тут же бросился к ней. Она была словно мертвая, и от этого в моем сердце стало больно и холодно. Чья-то рука со злобой провела острым осколком льда прямо по горячим тканям моего сердца. Нет. Не может быть. Я ведь успел.

— Мия, — позвал я, убирая светлые локоны с ее бледного застывшего лица. — Я успел. Слышишь? Очнись. Пожалуйста…

Рядом со мной начал подниматься Януш, за ним Серафим и остальные ребята. Только моя любимая оставалась в том же положении, застыв в неестественной позе и развернув лицо к Главным Вратам.

— Пожалуйста… — прошептал я, согнувшись над своим сокровищем, — не оставляй меня. Пожалуйста…

Мия не отвечала. Она была совсем не похожа на живого человека. Я беспомощно смотрел на ее закрытые неподвижные веки, на замершие губы и едва сдерживался от крика отчаяния. Как же так… Как же так⁈

— Мия, — снова и снова повторял я, — мы успели, слышишь? Я успел. Я успел. Вставай. Пожалуйста…

Но время шло неумолимо. А я оставался один. Выпотрошенный, как пустой муляж.

Ребята молча окружили нас, не смея задавать вопросы. А я начал задыхаться. Внутренне. От боли, от обиды, от беспомощности. Зачем я вышел? Зачем? Чтобы остаться с этой страшной памятью? Чтобы жить с разорванным сердцем, с такой гигантской раной, лекарства к которой не существует?

Зачем?

Опустившись рядом с безвольным телом любимой, я обнял ее и закрыл глаза. Здесь закончится моя жизнь. Потому что она в тебе, моя любовь. А если твоя жизнь оборвалась здесь, моя тоже закончится.

— Хорошо, — прошептал я, крепко прижав Мию к себе. — Хорошо, я буду с тобой. Буду там же. Я не оставлю тебя. Никогда. Никогда…

Синее небо принимает очень тепло. Оно несет тебя легко и свободно, качает в облаках и обнимает светом. Хорошо, что есть такое теплое место. Душе будет здесь уютно, как дома. Под мягким пледом. У затопленного камина. Мы останемся здесь. Вместе. Это лучше, чем ощущать пропасть. Мы останемся здесь.

Мы останемся…

Не уходи от меня, любимая. Ты ведь все, что у меня есть. Ты для меня целый мир. Вне мира жить невозможно. Вне мира только смерть.

Не исчезай. Останься. Спаси меня.

Подари мне взгляд потрясающих синих глаз. Оставь его мне.

Дай руку. Я нуждаюсь в твоем прикосновении. Потому что познал его однажды и теперь не смогу расстаться с этой памятью.

Давай останемся рядом. Будь со мной. Не уходи.

Не убивай меня.

Мия…

Прошу…

Резкие толчки в груди и что-то горячее. Кто это? Что происходит?

Открыв глаза, я закашлялся и увидел, как Леон поднимается надо мной. Рядом лицо Серафима с тревожным взглядом. Испуганный вид Николь…

— Ну, слава Богу! — воскликнул Януш. — Не по-братски нас оставлять после такого.

Растерянно оглядев ребят, я приподнялся и увидел Мию. Она так и лежала в том положении, а я очнулся.

— Хорошо, что Леон умеет искусственное дыхание делать, — выдохнула Эвелин. — Вернул тебя с того света.

— Зачем⁈ — с болью прошептал я, посмотрев на ребят. — Что вы наделали…

— Марк… — нахмурился Серафим, собираясь что-то сказать, но я отвернулся, потому что едва не задохнулся от волны отчаяния.

Склонившись над Мией, прижался губами к ее виску и еле слышно произнес:

— Сокровище мое… Не оставляй меня. Я не смогу выдержать такую жизнь.

Все замолчали. Скорбная тишина повисла тяжелым грузом. Невыносимым для меня. Качая головой, я шептал:

— Мне не выдержать… Не оставляй меня, не оставляй меня… Нет. Нет, нет…

Еле уловимый вдох. Еще один. Еще.

Что это?

Вдох.

Выдох. Вдох…

Она дышит?

Не веря самому себе, я рывком поднялся, вглядываясь в бледное любимое лицо. Пожалуйста… Останься со мной. Останься!

Мия вдруг приоткрыла глаза и медленно развернула голову, устремив на меня синий взгляд. Он был таким ярким и чистым, искрящимся и звенящим, как тогда на берегу у той Мии, свободной от темного плена.

Не выдержав эмоций, я схватил свое сокровище и прижал к груди. Да, это ее сердце, я слышу его. Боже мой… Она осталась! Она рядом, я держу ее в своих руках и не могу поверить.

Спасибо…

Спасибо…

Спасибо…

Я сжимал Мию в объятиях и задыхался от радости. И от счастья.

Как долго это продлилось, не знаю, мне не хотелось нарушать этот момент. Ничем. Но он был разрушен, когда я увидел тринадцать тел и тело Валентина. Они так и лежали на полу после выхода темных.

Осторожно отстранившись от Мии, я оглядел ее лицо.

— Ты не представляешь, что сейчас сделала для меня. И для нас. Ты вернула нам жизнь.

Мия слабо улыбнулась.

— Это сделал ты, — шепнула она. — Снова ты. Сила твоих чувств рождает способность возвращать к жизни.

Мне было все равно, кто из нас повлиял. Я словно заново родился и разом познал всю красоту жизни и мира. И это было неповторимое чувство. И непередаваемое.

Я был счастлив. Почти. Если бы в стороне от нас не лежало четырнадцать тел.

— Что будем делать с ними? — спросил Ян. — Лопаты искать?

— Даже в таком виде они внушают опасение, — тихо заметила Николь.

— С ними же все? — поинтересовалась у нее Эвелин.

— Не знаю, — пожала плечом та. — Я больше ничего не слышу.

— А я не вижу, — добавила Стефания.

— Порожняк, — уныло подтвердил Януш, глядя на свои ладони. — И мой огнепровод перекрылся.

— Друзья, вы не о том сожалеете, — покачал я головой, продолжая обнимать любимую. — Мы сделали это. Представляете? Сделали! У нас получилось!

— Действительно, — поддержал меня Серафим. — Только что мы изменили мир, все остальное уже не важно.

Эвелин выбралась из его крепких объятий и осторожно приблизилась к телам тринадцати, опасливо заглядывая в их лица.

— Нужно срочно определить нашу позицию, — сказала она. — И найти юридическую поддержку. На нас висят мертвые люди. Это не есть хорошо.

— А че они не улетели домой вместе с наполнением? — Януш кивнул в сторону заросших Главных Врат. — Разделились на нашу голову.

— Действующий элемент в их случае — дух тьмы, — пояснила Мия, поднимаясь и усаживаясь с моей помощью. — Он входит и выходит, опираясь на обстоятельства.

— Ну ты ведь… — начал Ян и замялся. — Ты ведь нырнула вся.

— В их случае дух решает. Он главенствует и делает выбор. Темные вышли из сосудов, подчиняясь силе Марка. Их никто не удерживал в теле, потому что сознание носителя подавлено в ноль.

— А ты что, не хотела отпускать? — нахмурился Ян.

Мия вздохнула и покачала головой:

— Нет.

— Ладно, друзья, — вмешался я, поднимаясь, — давайте решать насущную проблему. Теперь необходимо оправдаться в ситуации и придумать объяснения.

— Правда, что мы скажем? — развел руками Леон. — Как будем объясняться с властями? Почему мы живы, а все они мертвы?

Я прошел ближе к телу Валентина и присел над ним, разглядывая холодное белое лицо. Сколько страха я испытал от него, сколько ненависти. Он был таким сильным, а теперь лежит, закинув голову, и совсем ничего из себя не представляет.

В это мгновение я увидел, как пальцы Валентина сжались в кулак и вскочил, ошарашенно оглядывая его тело.

— Что с тобой? — непонимающе спросил Серафим.

— Мне показалось, что… — хотел пояснить я, но губы на белом лице моего родственника зашевелились, отчего меня бросило в жар.

— Да че происходит? — нервно бросил Януш и направился ко мне.

— Он не мертвый? — испуганно спросила Эвелин.

— Только хотел спросить, с чего мы взяли, что они умерли? — добавил Серафим, ограждая свою любимую.

— Теоретически они могут быть живы, — пояснила Мия. — Темные покинули их тела, но эти носители продолжают жить.

Януш присвистнул:

— Вот это поворот…

— А кто они теперь? — снова спросила Эва.

— Личности с подавленным сознанием, — бесцветным тоном произнесла Мия. — Неприспособленные к миру. Их можно только пожалеть.

В это время я снова присел возле Валентина и тронул его за плечо, пытаясь понять, жив он или нет. И глаза брата вдруг открылись, повергая меня в шок.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Я молниеносно решал, как поступить, если родственник вдруг предстанет в прежнем образе. Хотя этот вариант вряд ли был осуществим, но все же такая мысль не отпускала.

Через время я понял, что нужно как-то менять ситуацию и осторожно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Валентин продолжал смотреть на меня, и после паузы рассеянно произнес:

— Марк… Что произошло?

Это был разрыв шаблонов, потому что мой брат не вязался с таким образом. Я растерялся, не зная как себя вести. Но нужно было реагировать, хотя получилось только выдавить:

— Ты не помнишь?

— Нет… Ничего не помню.

Голос моего родственника был тихим и мягким, каким мне никогда не приходилось его слышать. Это сбивало с толку и даже дезориентировало, как если вместо нападающего чудовища в один миг увидеть кроткую несчастную овечку.

— Произошел неудачный эксперимент, — отозвалась Мия, приблизившись к нам. — Ваша группа пострадала.

Валентин посмотрел на Мию и перевел вопросительный взгляд на меня:

— Кто эти люди?

— Ого, — не сдержал эмоций Ян и тут же нашелся: — Мы сотрудники. Работали вместе.

Дальше все пошло по странному неожиданному сценарию. Валентина и его тринадцать помощников поместили в клинику. Все они оказались живы, но не состоятельны. Их сознание было нарушено и дезориентировано. Память о прошлом отсутствовала, но детство мой брат помнил, хоть и смутно. И помнил меня. Психиатры разводили руками, признаваясь, что гарантий нет. Медики составили экспериментальный протокол лечения и взялись исправлять ситуацию странных пациентов новыми методами.

Сотрудники института подтвердили, что господин Штефан проводил экспериментальный проект на острове Исландия. Подыграв этим в нашем алиби. Глава института со своей группой улетел на остров первым и начал эксперимент, а когда вторая группа к ним присоединилась, то нашла их в странном психическом состоянии. Второй группой были мы. Полет господина Штефана подтвердили пилоты, ведь они видели и говорили с ним, вместо меня.

Институт расформировали и закрыли. Все сотрудники получили долгожданную свободу, чему были несказанно рады. Ведь руководство от начальника тирана не приносило удовольствия.

Все дознание и секретное расследование дела длилось несколько месяцев, но нас это уже не волновало. Мы выполнили свою миссию. Стали свободными от черного договора. И освободили других. Не знаю, что стало со всем наследием главы института и с жертвами его экспериментов, за это взялся специальный комитет.

Федор поправился и встретился со своей Сильвией. Мы подружились, стали поддерживать связь.

Наступило новое время. Я был счастлив и не верил сам себе. До сих пор не мог понять, как у меня получилось вырваться из пут Темной Матери. И как удалось поймать Мию во Вратах. Это произошло как-то случайно, но именно эта случайность изменила мою жизнь.

Я пригласил Мию в мой дом в Финляндии. Судьба подарила мне шанс быть рядом с любимой. Теперь ей больше не нужно прятать глаза и бояться причинить кому-то боль. Но Мия все еще вела себя по-прежнему и сама признавалась, что с трудом отпускает ту страшную жизнь в себе. Я относился к любимой бережно и едва дышал, когда она замирала в моих объятиях и тихонько обнимала в ответ. Мия все еще смущалась, а я был безумно рад просто ее присутствию. Мне было достаточно чувствовать ее хрупкую фигурку в своих руках и ощущать тепло ее ладоней. Я зарывался лицом в светлое облако волос и счастливо вдыхал аромат зеленого яблока, тайно радуясь, что теперь могу делать это каждый день.

— Как я люблю тебя, мое сокровище. После всех чудовищных обстоятельств это словно сон, и я хотел бы никогда не просыпаться.

Мия с некой грустью опустила глаза.

— Мне сложно, Марк. Пока еще страшно и трудно. Видишь, моя борьба не закончилась.

Я осторожно приподнял бледное личико, любуясь синевой глаз, и ответил:

— Все неважно. Ты жива, и ты рядом со мной. Твое сердце рядом. О таком я даже мечтать не смел. Мы все преодолеем. Вместе. Хорошо? Я тебе помогу. Ты для меня теперь вся жизнь. Счастливая и потрясающая жизнь, которая наполнена любовью.

У меня не находилось слов, которые могли бы передать мои чувства. Наступило какое-то космическое состояние, в котором я купался, как в сгустке счастья. Мие пришлось пережить страшное время. Никто из нас не знает, что она испытывала ежедневно, нося в себе духа смерти и разрушения. Как это черное присутствие повлияло на ее мировосприятие и способность жить обычной жизнью. Ей предстоял период реабилитации, и я готов был вынести ради нее все. Я буду терпеливым. Потому что Мия открыла для меня такой потенциал любви, какой не сможет повторить ничто на земле.

В один из дней мне разрешили навестить брата.

Валентин со своей группой находился в частной клинике, он все-таки был известным человеком в определенных кругах. Отдельная палата, особый уход и чуткий персонал. За несколько месяцев его состояние заметно улучшилось, исчезла растерянность и опустошенность. А затем ушла подавленность. Доктора сказали, что память пока не вернулась, но они работают над этим.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся я, приветствуя и закрывая за собой дверь в палату.

— Да, — пожал плечом Валентин, — мне легче. Здесь отличный уход.

Выложив из кулька мятные конфеты, которые нравились брату, я опустился в кресло для гостей. Мы как всегда поговорили о разном, вспомнили детские годы и попытались вспомнить моменты из прошлого, которое для Валентина оставалось закрытым.

— Послушай, брат, — добавил я, пересаживаясь на край его кровати, — мне очень хочется, чтобы ты вернулся к жизни. Чтобы начал с начала. Знаю, придется привыкать к самой жизни, но я верю, что ты сможешь.

Валентин улыбнулся и, протянув руку, крепко сжал мое плечо.

— Обещаю тебе, Марк. Я вернусь к жизни. Обещаю.