Начнем с начала?

После отъезда ребят я прошел за левый корпус посмотреть дорогу, по которой их увез автомобиль. Остров был небольшим, но достаточно долго пришлось бы добираться пешком до станции отправки. Здесь практиковалось перемещение на колесах.

Я добрел до маяка и направился обратно. Оказавшись с задней стороны института, увидел мужчину с тележкой, который шел по тропинке от маяка в левый корпус. Притаившись в густых зарослях, я решил проследить за ним. Мужчина прикатил пустую тележку к металлической двери, что вела в подвал левого корпуса, после чего скрылся за ней, а через время выкатил тележку наполненную матерчатыми тюками и снова побрел к маяку.

Подождав возвращения, я окликнул незнакомца, но тот при виде меня очень занервничал и ускорил шаг.

— Подождите! Можно задать вам пару вопросов?

Мужчина суетливо пытался скрыться, несмотря на мой оклик и ускоренный шаг вслед.

— Стойте! Да подождите же! Только спрошу!

После неудачных попыток достучаться до упрямца в длинном сером фартуке во мне взыграла яростная волна.

— Стой, — строго приказал я, остановившись за спиной мужчины, который на удивление подчинился. — Откуда ты идешь?

— С маяка, — зажато ответил тот, не поднимая глаз.

— Куда направляешься?

— В пятый отсек.

— Что в пятом отсеке?

Мужчина молчал, глядя в землю перед собой.

— Что в пятом отсеке? — повторил я, но ответа не дождался. — Хорошо. Что в мешках? Ты возишь их на тележке.

Снова молчание.

— Отвечай! — процедил я, хрустнув сжатыми кулаками. — Что ты возишь на маяк?

Незнакомец словно замер, что взбесило меня еще больше. Я представил, как сжимаю его горло, и мужчина резко схватился за шею, раскрыв глаза.

— Если сейчас не ответишь, сломаю твою гортань, — со злобой вырвалось из меня, но сила, сдавившая горло мужчины, не давала ему издать и звука.

Отшвырнув пленника в кусты, я махнул в сторону сложенных на телеге мешков, которые вдруг треснули по швам и развалились, словно рухлядь. Шагнув ближе, я заглянул за металлический борт и увидел бордовую жижу, вытекшую из разорванных частей мешков, которые оказались не из ткани, а из клеенки.

— Что это? — я обернулся на мужчину, который поднимался, цепляясь за ветки кустарника. — Что в мешке, отвечай!

— Органические отходы, — наконец ответил тот, с опаской поглядывая в мою сторону.

— Зачем ты возишь их на маяк?

— На переработку и утилизацию.

Я снова заглянул в телегу. Бордовая жижа была неоднородной, со множеством густых включений, и мне показалось, даже с пучками волос.

— Как твое имя?

— Тайлер, — тихо произнес мужчина, потирая плечо.

— Можешь идти, Тайлер. И впредь отвечай сразу. Это понятно?

Бедняга кивнул и снова покатил телегу в сторону металлической двери левого корпуса.

Вернувшись к маяку, я присел на поросшую травой кирпичную кладку. Как поступить? Идти в пятый отсек? Напрямик к Валентину? Или пробраться на маяк для ответов?

Выбрав последний вариант, я отправился к белой башне. После отъезда ребят небо над островом затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и было тяжело пробираться по мокрым камням. Ноги часто соскальзывали, делая дорогу утомительной.

Изнутри маяк оказался очень просторным, в центре, вверх и вниз, простиралась винтовая лестница, а по кругу вдоль стен до самого верха размещались двери. Там же мелькнуло несколько вооруженных охранников. Но меня привлекла решетка с замком, что преграждала лестницу вниз. Попытки открыть замок не принесли успеха, к тому же лишний грохот мог привлечь охрану, и мне осталось отворить засов своим способом. Я закрыл глаза и замер, пытаясь увидеть механизм изнутри, почувствовать его каждую металлическую деталь, и когда это удалось, усилием воли открыл затвор.

Дверь медленно отворилась, пропуская меня куда-то в подземные помещения. Там пахло плесенью и сырым мясом, стоял особо тошнотворный запах, который можно было вынести, только если вдыхать через ткань рукава.

Я неторопливо пробирался по широким тусклым коридорам, пока не наткнулся на приоткрытую дверь, за которой увидел большой грязный зал с металлическими столами, где люди в масках и защитных костюмах рубили что-то похожее на мясные отходы. Рядом стояли большие алюминиевые баки, куда сортировались эти отходы, наверное, по установленной схеме. В этом же зале, где-то в глубине виднелся ряд больших клеток с рычащими и хрипящими существами, их не было видно из-за плохого освящения. И когда двое людей подняли бак и понесли к клеткам, существа разволновались, разрычались, начался визг и шум, как если бы изголодавшимся животным принесли наконец еду.

Я решил вернуться на поверхность и, шагнув назад, поскользнулся. Когда присмотрелся, увидел покатившийся окровавленный глаз. Очень похожий на человеческий. Это ввело в ступор. Что здесь происходит? Что это за место?

Меня усиленно потянуло на выход, от тошнотворного запаха, от вида рубленой массы, от звуков чавкающих существ. Казалось, тут можно находиться только в защитной маске, иначе вывернет наизнанку.

Спотыкаясь на скользких мокрых камнях, я отправился в институт. Хотелось срочно прояснить ситуацию, потребовать ответы, которые мог дать только Валентин.

Брат оказался на нулевом этаже. При взгляде на меня он улыбнулся:

— Вижу, не скучаешь.

— Вовсе нет, — с сарказмом бросил я, сложив руки на груди. — Объясни, что происходит на острове? Что на самом деле творится внутри маяка?

Валентин встал передо мной в зеркальной позе.

— Познаешь мир? — с намеком поинтересовался он. — Похвально.

— Да, я был там. Видел зал, где рубят бордовую массу, а затем кормят ей каких-то существ. Что-то привозят отсюда, из левого корпуса. И знаешь, моя нога споткнулась о человеческий глаз.

— Тебя что-то в этом удивляет?

— Представь себе. Я не такой, как ты. Мне странно видеть подобные сцены.

Валентин кивнул:

— Ты не видишь общей картины. Существует целая система, но для тебя она не видна.

— Так покажи ее. А то у меня развивается чувство неполноценности.

— Хорошо, — согласился Валентин и протянул руку, предлагая следовать за ним по коридору. — Надеюсь на твою адекватность.

Мы долго шли, спускались и заворачивали, пока не очутились в пятом отсеке. Здесь оказалось много помещений, огороженных решетками, лабораторные залы, медицинские аппараты, и на всем пути выстроены руны. За решетками находились люди, в том числе с синими светящимися глазами. Все они были в разных степенях состояния: кто-то агрессивный, кто-то лежал в немощи, кто-то проявлял к нам интерес, прижимаясь к металлическим прутьям лицом. По помещениям ходили люди в белых халатах, в серой рабочей одежде и люди в длинных клеенчатых фартуках. Все были заняты своим делом и не обращали на нас внимания. Только один мужчина в белом халате поклонился Валентину и показал ему бумаги, которые тот внимательно осмотрел и одобрительно кивнул.

— Что это? — спросил я, озираясь по сторонам. — Кто все эти запертые люди?

— Как ты уже знаешь, мы работаем в сфере изучения процессов мозга, — спокойно ответил мой родственник. — Все, что ты видишь, относится к нашим исследованиям.

— Почему они заперты? — Я указал на клетки. — Это же люди.

Валентин развернулся и, шагнув к одной из дверей, быстрым движением открыл замок. Дверь отворилась, и заключенный сразу воспользовался этим, он осторожно вышел, огляделся и вдруг бросился на меня с совершенно диким выражением лица. Так как я среагировал не сразу, он прокусил мне плечо, рыча и пуская слюни. Мужчина был очень сильным, и мне не удалось с ним справиться. Мы боролись какое-то время, а Валентин стоял рядом и спокойно наблюдал.

Через минуту из клетки вышли и другие заключенные, они огляделись и тоже бросились на меня.

От возникшей боли в руке во мне родилась силовая волна, которую я сбросил на нападающих. Ярость выросла стремительно, обидчики разлетелись в разные стороны, стукнувшись о стены.

Дав волю эмбриону, я озлобился, поднимая и отбрасывая людей из клеток по нескольку раз. И только Валентин остановил происходящее, махнув рукой, после чего моя сила заблокировалась.

— Что ты сделал? — тяжело выдохнул я.

— Освободил людей из заточения, — спокойно пояснил брат. — Для тебя. Разрешить твое негодование.

— Что с ними? Они больны?

— Мои люди выясняют это. Просто так сажать в клетки мы не станем. Запомни, если есть следствие — существует причина.

Валентин махнул головой, указывая странным людям на клетки, после чего испытуемые поднялись и побрели обратно за решетку.

— А там что? — я указал в лабораторный зал.

— Посмотри сам.

В медицинском помещении стояли хирургические столы, все было оборудовано под операционные, где на столах лежали люди, а возле их голов склонились мужчины в белых халатах. И только с приближением мне стали видны открытые черепные коробки у подопытных. Некоторые пациенты спали, а некоторые наблюдали за всем, что происходило в то время, когда в их мозгах копались врачи.

— Вы издеваетесь? — с содроганием спросил я. — Они же умрут.

— Ты медик? — улыбнулся Валентин.

Наше присутствие никому не мешало, все продолжали заниматься своими делами. И когда один из подопытных умер, его тут же вскрыли, взяв какие-то образцы изнутри, затем отделили внутренние органы в бак, тело расчленили и отдали рубщикам.

Я смотрел на эту слаженную работу группы в оцепенении. Не каждый день мне приходилось видеть расчленение человеческого тела.

Вдруг появился Тайлер, на его телегу загрузили то, что переработали рубщики, и он покатил груз к металлической двери, на выход, что располагался как раз в сторону маяка.

— Куда он повез останки? — мрачно поинтересовался я.

— Ты ведь знаешь, — намекнул Валентин. — Ты был там.

— Там кормят каких-то существ. Это… Это что, повезли пищу для них?

— Смерть одного — ужин другого, — ответил мой брат.

— Не верю своим ушам… — Я шагнул назад, оглядывая своего страшного родственника. — Это убийство. Вы убиваете людей?

Снисходительно улыбнувшись, Валентин сжал пальцами мое плечо.

— Дорогой Марк, мы не преступники. Когда ты начнешь нам доверять? Эти люди добровольцы, они подписали договор на разрешение исследований, никаких принуждений, все по их воле. В сфере фармацевтики и медицины это обычная процедура. Когда разрабатывается лекарственный препарат или проходят новые клинические испытания, приглашаются добровольцы, которые разрешают испытывать действие на себе. За это им платят деньги, либо больные получают выздоровление.

— А если не получают?

— Риск есть везде. Наш договор включает в себя пункты на разрешение использования реципиентов и доноров после смерти. Так что никакого криминала.

— Те рычащие существа, которых вы кормите останками людей, тоже люди?

— Да. Вернее, то, что от них осталось. Подопытные находятся в разных фазах, ты видел эти фразы и даже почувствовал на себе. Те, что получали пищу — самые тяжелые. Но мы работаем, так что нет повода переживать.

После разговора мне обработали место укуса, мы покинули пятый отсек и спустились в шестой.

— Я ответил на твои вопросы? — спросил Валентин, сопровождая меня по коридорам.

Мне осталось неопределенно пожать плечом в знак согласия, хотя появилось еще больше вопросов, про которые пока нужно было смолчать.

— Хотелось бы максимально открыть для тебя деятельность, Марк. В моих планах наше сотрудничество, ты должен стать моей правой рукой. Но все будет зависеть от тебя.

В этот момент меня стала стягивать судорога, что-то потянуло все мое существо, и я понял причину, когда посмотрел по сторонам. Шестой отсек. Территория красного доступа. Пылающий горизонт. И то место зова, которое притягивало на каком-то тайном уровне. Это сработало и сейчас, поймав меня, идущего с хозяином положения.

— Мне нужно туда, — я указал в сторону алого горизонта.

— Знаю, — кивнул Валентин. — Иди, Марк. Там твоя стихия.

Очнулся я в тот момент, когда уже проникал сквозь пламенную материю гигантской воронки. Меня втягивало словно вакуумом, окружая светом, туманом и огнем. Кажется, я терял себя в этом месте. Оно оказывало на меня особое влияние, которое было невозможно пересилить.

Эмбрион во мне вдруг резко развернулся, побуждая к действию. Валентин одобрительно кивнул, и я решил не сдерживать себя. Раскинув руки, рванул воздушную спираль и закрыл глаза. Наверное, от радости, потому что вокруг образовалась воронка, в которую потянулись многочисленные тени и плотные темные сгустки. Они дрожали, соединяясь со мной, и наполняли какой-то высшей степенью целостности, и я был не в силах отказаться от этого.

— Хорошая работа, Стефания, — довольно произнес Валентин. — Эта девочка уже принесла плоды, не зря мы трудились над ее опухолью.

Ослабив вращение воронки, я оглянулся на брата.

— Плоды? О чем ты?

— Ты разве сам не почувствовал? Две густые материи соединились с тобой только что.

— Почувствовал. Но при чем тут Стефания?

— Это ее работа, — улыбнулся Валентин. — Все уехали на задание, просто у нее получилось первой.

Я нахмурился.

— Работа? Хочешь сказать, эти два сгустка от нее? Это ведь…

— Точно, — подтвердил брат, сложив руки на груди. — Ты верно мыслишь.

— Это ведь души… Я чувствую их. Души убитых людей…

— Отличные показатели. — Валентин закинул голову вверх и закрыл глаза, втягивая носом воздух. — Ты меня радуешь.

— Чему тут радоваться? — Мне захотелось бросить свой вращающийся магнит, что я и сделал, оборвав притяжение. — Вокруг меня смерть. Здесь это нормально?

— Это, в принципе, нормально, — спокойно ответил мой родственник. — Ты не знал о законе рождения, сразу после которого вступает закон смерти? Так существует все живое.

Я стоял в каком-то ступоре. Новость о работе Стефании потрясла: откуда у сестры Януша две души убиенных?

— Ты очень напряжен, — заметил Валентин. — Пойдем, расскажу тебе кое-что о рунах.

— Подожди, какие руны? Мне ничего не известно о работе ребят, расскажи об этом. Чем они занимаются? Ты сказал, никакого криминала.

Валентин оглядел меня и прищурился.

— Думаешь, я заставил убивать?

— Ко мне пришли души убитых. Это невозможно спутать ни с чем. И эти души — работа Стефании.

— Марк, ты, оказывается, не лучшего мнения обо мне. Мы никого не убиваем, запомни. Никакого насилия. Это наш закон.

— Тогда объясни принцип работы.

— Хорошо. — Валентин задумчиво прошелся передо мной. — Мои посыльные заключают договора с людьми, а ты собираешь этот урожай. Духовный договор, духовный урожай. Все добровольно.

— Твой ответ пространный. Не хочешь делиться со мной?

— Дорогой мой брат, — вздохнул Валентин, — наше сотрудничество с людьми длится веками. Мы даем им желаемое, они нам — обещанное по договору. Что тебя настораживает?

— О каком урожае ты говоришь? — спросил я, опасаясь подтверждения догадки.

— Тебе ведь известно, о каком. Сделай это. Открой себя и загляни вглубь. Ты боишься увидеть там ответ, поэтому вытягиваешь его из меня. Мы вместе, Марк. Ты и я. Нет повода для переживаний. Если ты со мной, для тебя не будет запретов и ограничений. Не отказывай мне — и у твоих ног ляжет весь мир.

Общение с моим братом действовало на меня разрушающе. Я становился злым, полным ярости и ненависти ко всему живому. Во мне не было сострадания к боли другого, потому что мое сердце замерзало, покрывалось льдом и равнодушием.

Валентин проявлял себя уравновешенно, не показывая внутреннюю сущность, оставаясь как бы поверх эмоций и страстей, но я уже видел его изнутри, тогда, сквозь вращение колец воронки, и хоть мой родственник быстро закрылся, осталось особенное чувство, что я испытал в тот момент. Мой брат заключал в себе тьму. И я становился похожим на него, называя людей его фразой — серая масса.

Дни в отсутствии ребят протекали по-разному. Мое настроение часто менялось. Если меня окружал кто-то из тринадцати или сам Валентин, я становился нервным и злым, закручивал воронку в шестом отсеке и с наслаждением притягивал тени и темные сгустки. Но в редкое отсутствие братьев мне удавалось вынырнуть из этого омута и вздохнуть полной грудью, словно от долгого удушья. Тогда я шел на пирс и вспоминал Мию, жалея, что не могу быть с ней рядом, чтобы в трудной ситуации на большом материке протянуть руку помощи.

Однажды я снова оказался у Алых Врат шестого отсека, куда меня привычно затянуло, транспортируя в пространстве все глубже. Бродя там, я встретил много несчастных сгустков, слабых и в отчаянии. Одни находились собранными в общем месте, другие пребывали в одиночестве. Но от всех исходил какой-то стон, дергающий в моей груди за нерв.

В этот раз мне удалось погрузиться очень глубоко, где рождалась все большая тьма, изредка освещаемая светом далекого пламени. Там было тяжело. И даже невыносимо для меня. Поэтому я попытался скорее покинуть эту зону, но вдруг услышал усмешку:

— Слабому здесь не место. Правильно, Марк, беги.

Я замер и обернулся, просматривая непроницаемое пространство, потому что узнал голос Хлои. Она находилась в сгустке тьмы и была словно в кандалах. Ее бледные руки, растянутые в стороны, безвольно свисали в кистях, а опущенная вниз голова поднималась, чтобы взглянуть на меня.

— Хлоя? — Я шагнул ближе, всматриваясь в очертания ее лица. — Почему ты здесь? Я думал…

— Что ты думал? — с сарказмом бросила она.

— Думал, ты уехала. Валентин сказал, ты наказана.

— Так и есть. Непослушание у нас карается.

Я шагнул еще ближе, не веря своим глазам, что эта своенравная дама находится в таком положении.

— Ты знала это и все же переступила закон?

— Конечно, — усмехнулась Хлоя. — Конечно, знала. Зато я укусила тебя, Марк. Как же тебя тряхнуло! Правда? Ради этого стоило нарушить. — Голова заключенной опускалась все ниже, пока от слабости совсем не повисла.

— И сколько тебе придется находиться здесь? — растерянно спросил я.

— Что тебе до того, Равинский? Остин…

Ответ больно сжал сердце в моей груди.

— Откуда ты знаешь? — настороженно спросил я, чувствуя шевельнувшийся эмбрион.

Хлоя бессильно рассмеялась, приподняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Наивный мальчик…

— Отвечай! — вдруг взревел я, метнув в упрямицу силовую волну.

— Остин Равинский… — с издевкой прошипели алые губы.

— Замолчи! Ты не имеешь права это произносить!

Мне захотелось заткнуть противный источник, и руки сами собой сжались на воображаемой шее, что по-настоящему отразилось на Хлое. Она раскрыла глаза и захрипела.

— Откуда ты знаешь? — со злостью повторил я, не расслабляя сжатых пальцев. — Кто ты?

Хлоя продолжала хрипеть, тщетно пытаясь дотянуться закованной рукой до шеи, и мне показалось, в ее раскрытых глазах плясала усмешка. Это еще больше распалило меня, и я распустил воронку, которая начала втягивать тело страдалицы частями, оттягивая плоть в разных местах.

— Отвечай мне! Иначе не смогу ее сдержать, и тебя разорвет на куски! Кто ты?

Хлоя зарычала, выпуская свой дурман из глаз, и с трудом произнесла:

— Не могу… Не могу сказать!

— Откуда ты знаешь меня?

— Слышала… Так тебя называли близкие. Оставь! Отпусти!

Я рывком убрал спираль.

— По-прежнему считаешь меня слабым?

Упрямая дама выдохнула и закивала:

— Ты возрос.

— Поэтому твой язык больше никогда не произнесет моего имени. Это понятно?

— Да. — Хлоя медленно подняла голову и посмотрела на меня. — Пока твои друзья катаются по материку, ты времени зря не теряешь.

— Хотел бы я быть с ними… Но вынужден действовать по договору.

— Переживаешь за нее?

Помолчав, я кивнул.

— Да.

— Так посмотри, где она.

— О чем ты? — настороженно спросил я, опасаясь очередного обмана.

— Ты что, еще не знаешь об этом? Ты можешь пользоваться силой каждого. Возьми зрение Стефании и посмотри на нее. Это же просто.

— Почему ты знаешь об этой моей способности, а я нет?

— Наверное, не было случая, — пожала плечами Хлоя. — Ты их центр, который может пользоваться силой каждого. Они просто твои руки и ноги. А у тебя будет безграничное зрение и слух, щит и искажение реальности, ну, и прочие шалости. Если ты захочешь.

Я был обескуражен. Шагнув назад, оступился и быстро покинул тяжелую зону, а вместе с ней и место алого зарева.

После двух часов попыток на пирсе, стало понятно, что увидеть Мию и ребят мне не удается. Либо я не знаю механизм, либо брюнетка обманула. Пришлось вернуться в шестой отсек.

— Если ты солгала, пеняй на себя, — зло бросил я, приблизившись к Хлое.

— Не получилось? — ехидно улыбнулась она.

Спящий эмбрион резко развернулся, опередив меня самого, и выбросил яростную волну, затем еще и еще.

— Сейчас твой лживый язык будет лежать перед Валентином, — процедил я, проникая пальцами сквозь стиснутые зубы упрямой дамы. — А твой босс будет очень зол. Как и я, его брат, которому он все позволяет. Ты же представляешь последствия?

Хлоя упорно молчала, с ненавистью глядя в мои глаза и сжимая зубы еще сильнее.

— Почему я не смог этого сделать? Отвечай! Не испытывай меня! Не советую.

На молчание в ответ моя воронка со свистом завернула кольца, мгновенно набрав бешеную скорость вращения. Ее тяга стала настолько велика, что раздался хруст вывихнутых пальцев моей пленницы, которая взвыла от боли.

— Тебе и пальцы не нужны? — усмехнулся я, получая некое удовольствие от мучений. — Следующим будет скальп. Скорее всего кожа на голове не выдержит. Думаю, ты станешь менее красива с обнаженным черепом.

Тем временем сила притяжения воронки увеличилась, питаясь от моей агрессии, и в ее кольца затянуло кусок платья Хлои, оторвав его с подола.

— Пальчики следующие, — качнул я головой, внутренне даже желая видеть эту картину.

В этот момент моя заложница изогнулась и закричала:

— Все! Останови! Хватит!

Кольца резко свернулись, оставляя шлейфы в пространстве.

— Говори, — металлическим голосом произнес я.

Хлоя шумно выдохнула, сжимая и разжимая пальцы и вставляя суставы обратно, будто проверяла их целостность.

— Ты не смог, потому что еще не знаешь, как этим пользоваться. Попробуй это в их присутствии, так легче начинать. Должно быть содействие. Они умножают твои способности, когда рядом.

Я оглядел пленницу и улыбнулся:

— Вот и правильно. С волосами тебе намного лучше.

Получив ответ, мне не терпелось попробовать новые способности. Неужели границы моих сил могут быть настолько широки?

В ожидании ребят я томился, временами возвращаясь в шестой отсек, чтобы в алом зареве собрать новые темные сгустки, соединяя их с тем, что рождал мой внутренний эмбрион. В такие моменты один из моих «я» совершенно исчезал, потому что властвовал другой, более сильный и злой. А рядом всегда находился Валентин. Незримо и ощутимо. Он был со мной, словно мое отражение. Все это действовало на меня угнетающе, когда приходило осознание, когда просыпалась совесть и вспоминалась мама.

Как-то я забрел в главную лабораторию, где увидел Федора и радостно поприветствовал его:

— Здравствуй! Тебя долго не было. Где ты пропадал?

Мужчина тоже мне обрадовался и кивнул, все же опасливо оглядываясь:

— Марк Константинович! Да, была работа на Северной Точке, вчера вечером вернулись.

— Что за Северная Точка?

— Не могу об этом говорить, простите. — Федор виновато посмотрел на меня. — Ребят уже вывезли?

— Да. Ты знаешь, что тут происходит? Ты же главный по центральной лаборатории.

Мужчина оглянулся по сторонам и тихо произнес:

— Мне известно ровно столько, сколько позволяет допуск. Но если Димитров Януш не научится сдерживать себя, он может попасть к нам, а это очень плохо.

— Чем это грозит? — нахмурился я.

— Его сделают более послушным насильно. Посредством хирургического вмешательства в отдел головного мозга. Но это все равно что убить. Личность пропадет.

Меня шокировала такая новость.

— Почему ты говоришь о Януше? Что ты об этом знаешь?

— Он стоит в клиническом списке первым. За ним следят. И второго шанса у него не будет.

— А остальные?

— В списке есть все вы. Но только у Януша графа заполнена, и он в красном секторе. Это опасная грань. — Федор снова огляделся и продолжил еще тише: — Я на вашей стороне, Марк Константинович, но тут все очень серьезно. И если у вас не будет четкого плана, вы проиграете.

Больше разговаривать мы не смогли, потому что Федора вызвали по рации.

Известие о возможном лишении личности меня напрягло. Значит, если мы станем непослушными, это поправят насильно. И, возможно, мы не первые в таких операциях. Мне нужен был план, но как раз сейчас это было сложнее всего.

Памятуя о предложении моего брата, я отправился к нему.

— Хочу узнать о рунах больше. Ты прав, мне нужно расти.

Валентин внимательно посмотрел на меня, словно хотел прочесть мысли.

— Хорошо, — согласился он. — Это радует. Пройдем в шестой отсек.

Мы спустились и оказались перед Алыми Вратами. Именно за ними мне предстояло узнать секреты, ответы на которые я надеялся применить в будущем.

— Посмотри туда, — Валентин указал на темную материю. — Что видишь?

На меня смотрела пара зеленых глаз, затем из темноты вышла красивая девушка и направилась ко мне, перевоплощаясь на ходу в змееобразное существо, которое оскалилось и кинулось на меня. Еще до того, как мои руки поднялись для защиты, Валентин щелкнул пальцами и существо исчезло.

— Что это? — нервно выдохнул я, на всякий случай оглядываясь.

— Это руна Ансуз. Перевернутое положение дает иллюзию и ошибку восприятия. Но стоило мне вернуть ее в правильное состояние, как ты получил понимание реальности.

— Впечатляет. Расскажи о всех, о механизме их применения.

Валентин прошелся передо мной и остановился, внимательно глядя в мои глаза.

— Хочу, чтобы ты знал, — сказал он. — Руны работают в связке с силой. Сами по себе эти фигуры ничего не значат.

Мне показалось, что мой родственник заподозрил нездоровый интерес в желании, которое я вдруг проявил. И следовало оправдаться как можно убедительней.

— Брат, ты неоднократно говорил, что видишь во мне правую руку и помощника. Так дай мне эти знания. Покажи поле, на котором мы будем сражаться. Я готов к этому. Поэтому пришел к тебе.

Валентин умиротворенно улыбнулся.

— Ты радуешь меня, дорогой Марк. Я не ошибся в тебе. Мой сосуд крепок и жаждет знаний. И я дам их тебе. Пойдем за мной.

Мы прошли еще глубже, где тьма была гуще, а стон слышался более громче. Валентин показывал, как ставить руны, как их создавать, смешивать и заключать, чтобы они работали.

— А теперь, брат, я открою тебе руну Перт. Это знак посвящения и получения тайных знаний. Ты заслужил это.

— Я знаю эту руну. Ты знакомил с ней уже ранее.

— Знать руну и открыть ее — не одно и то же, Марк. Открытый доступ дает право на использование. Ты сможешь применять ее силу. А простого знания недостаточно. — Валентин начертил Перт в пространстве передо мной. — Вот ключ к знаниям. Возьми его, если сможешь.

— Как? — волнуясь, спросил я.

— Почувствуй ее. Проникни внутрь, ощути ее энергию. Ты делал это уже не раз. Только в иных ситуациях.

Я оглядел зависший знак и шагнул ближе. Нужно постараться. Нужно очень постараться. Чтобы услышать себя изнутри и направить внимание в строение фигуры, я выдохнул и замер. Необходимо ощутить все ее грани, изгибы и плотность. Нужно услышать вибрацию от каждого ее атома, проникнуть в каждую точку силы. Соединиться с ней совершенно, полностью слиться с ее формой. Она моя. Моя…

Вдруг со стороны раздался страшный рев и скрежет, отчего густое пространство тьмы разошлось в стороны рваными кусками, выпуская огромные языки пламени и обнажая выходящую фигуру. Она была очень большая, состояла из дыма, и от этого постоянно меняла очертания. Неожиданно из головы фигуры вырывался огненный столб, которым существо освещало пространство перед собой, а страшные глазницы загорелись алым пламенем.

Валентин выставил ладонь, направляя ее на внезапного гостя, и крикнул что-то непонятное мне, затем отправил на застывшую фигуру силовую волну огромных размеров. Существо разразилось гневным ревом, махнув в ответ размазанными дымными руками в нашу сторону, но Валентин тут же построил схему из нескольких рун, повесив это перед противником, и тот исчез в темноте.

Все действие заняло несколько секунд, за которые я не успел ничего понять, так как увел свое сознание на проникновение в Перт. Но когда ощущения ко мне вернулись — ужаснулся. Страшное осознание завладело моим разумом, потому что в этот момент передо мной стоял не Валентин.

Мгновение, которое растянуло время в бесконечность, позволило увидеть истинное положение вещей, другую реальность, ту правду, что была сокрыта от меня. Но вдруг щелчок скрутил картинку в свиток и растворил во тьме.

— Марк? — раздался голос Валентина. — Вернись ко мне, иначе потеряешь себя.

Я моргнул и увидел брата.

— Что это… Что это было…

— В этом месте такое бывает. Попытка прорыва. Но сквозь Алые Врата проходят только с позволения. Забудь.

Значит, это правда… Это он. Не может быть… Нужно срочно взять себя в руки, потому что мимолетное знание открыло страшную вещь, которая просто парализовала меня. Я продолжал в каком-то ступоре смотреть на того, кто стоял передо мной, и от этого, вероятно, выглядел глупо.

— Марк? — снова позвал Валентин. — Что значит твой взгляд? Что ты видишь?

— Здесь… Что-то произошло…

— Не думал, что этим ты впечатлишься. Расслабься, опасность миновала.

— Понял… — с трудом выдавил я, изо всех сил стараясь вести себя обычно. — Как на счет посвящения? Открытие руны состоялось?

Валентин улыбнулся:

— Ты же все видел. Видел проникновение. Без посвящения стоял бы в полной темноте. С этого момента ты стал еще ближе ко мне, брат. Перт открыта.

Что знал обо мне мой родственник — было непонятно. Знал ли он, что я увидел только что и кто мне открылся вместо него? Если так, почему он ведет себя как обычно? И как мне быть? Скрывать о своем знании или стать откровенным? Как не навредить плану, костяк которого только наметился? И хотя мне было очень трудно, я решил сжать волю в кулак и вести себя как прежде, а по ходу делать выводы.

— Пойдем скорее кормиться, — улыбнулся Валентин, похлопав меня по плечу и направляясь в шестой отсек. — Урожай поспел.

Мы добрались до Алых Врат и остановились перед ними, я тут же почувствовал тягу, которая заставила развернуть воронку. Ощутился прилив чего-то очень мощного, и моя центрифуга замотала кольца, превращая их бег в сплошную полосу. Скорость развилась бешенная, и они пришли. Темные дрожащие сгустки, их было множество, и все они тянулись ко мне. Я не мог отказаться ни от одного из них. Я желал поглотить как можно больше, словно меня обуяла безграничная жадность. Сгустки смешивались с кольцами воронки, наполняя меня эйфорическим ликованием, а позади меня стоял Валентин и поглощал этот коктейль, втягивая весь поток в себя, как в гигантскую безграничную утробу.

Когда процесс был завершен, мой родственник одернул полы пиджака и поправил узел галстука.

— Просто праздник, — довольно произнес он. — Подарок моих адептов. Первый выход и такой удачный.

Уже в зоне нулевого этажа я спросил:

— Это был плод работы ребят?

— Да. Мия великолепна. Ее сбор самый мощный. Она рождена для другого мира, и я подарю ей этот мир.

В этот же день стало известно о скором возвращении моих друзей. От этой мысли я не мог найти себе места, переживая, как пройдет встреча, и что расскажет каждый из них.

В ожидании я тренировался ставить руны и смешивать их. Подолгу сидел на пирсе, глядя в даль океана, иногда под палящим солнцем, а порой, под мелким дождем, и просто бродил по территории острова.

И вот, в один пасмурный день на дорогу, ведущую к зданию института, завернула машина. Она остановилась у ступеней главного входа, и из открывшейся двери показался Джозеф. Он с важным видом оглядел нас с братьями, учтиво кивнул Валентину и дернул ручку дверцы.

Я смотрел, затаив дыхание. Первым спрыгнул Серафим, поправив рюкзак, он приветливо махнул мне рукой, за ним появился Ян, бросив небрежный взгляд на братьев, он скинул ношу за плечами и поставил на выставленный ботинок. Леон, Николь и Эвелин вышли следующими, за ними появилась Стефания, она улыбнулась Томасу и присоединилась к брату.

Мое сердце дрогнуло в предчувствии, что больше никто не выйдет из тонированного джипа. Секунды заменили часы. Джозеф нырнул внутрь машины и вытащил еще один рюкзак, после чего показалась белокурая голова. Мия спрыгнула последней. Увидев ее, я ослабил напряженно зажатые плечи и медленно выдохнул.

— Друзья мои, — радостно произнес Валентин, — вы подарили мне массу желанных плодов. Мы с Марком собрали этот щедрый урожай, и теперь каждый из вас получит награду. А сейчас следуйте в свой корпус на отдых.

Было томительно ждать, когда мои друзья примут душ и приведут себя в порядок. Я ходил по комнате, как запертый зверь, хотелось послушать каждого, особенно Мию, рассказать ей мои новости и решить, что открывать ребятам, а что пока не нужно. Но время шло, а Мия не выходила. За ее дверью была абсолютная тишина. И когда все отправились на обед, я заглянул к своей напарнице, обнаружив комнату пустой. Никаких следов недавнего присутствия тоже не обнаружил.

С тревогой я отправился в левый корпус. Желая увидеть, где находится Мия, напряженно представлял места ее возможного пребывания, как вдруг увидел кабинет Валентина изнутри. Мия была там. Я торопливо зашагал по коридору, разбирая на ходу, как мне удалось об этом узнать.

Медленно приблизившись к двери, остановился, чтобы прослушать обстановку.

— Дорогая, не нужно все портить, — раздался голос Валентина. — Ты одна превосходишь группу. Пусть все остается.

— Я не хочу больше этим заниматься, — отозвалась Мия. — Это чудовищно.

— Тебе придется. По договору.

— Да плевала я на твой договор, — отрезала моя напарница. — Мне долго так не выдержать.

— Если ты откажешься, придется выполнять другую часть. Хотя… Эта часть так или иначе ждет тебя, дорогая будущая супруга.

Услышав последнее, я распахнул дверь с недоумением:

— Что? Какая еще другая часть?

— Марк, — улыбнулся мой брат, — конечно, входи. Мы тут обсуждаем перспективу.

— О чем ты ей сказал? — повторил я, непонимающе глядя на обоих. — Что значит «будущая супруга»?

Валентин качнул головой.

— Забавно. Выглядишь, как ревнивый муж.

— Ты все еще носишь эту страшную идею⁈ — воскликнул я.

Мой родственник озадаченно дернул бровями.

— Если бы я не познал тебя однажды, подумал бы, что ревнуешь. Но мой сосуд на это не способен, из чего возникает вопрос: что с тобой, Марк?

Я едва не задохнулся от возмущения, но вовремя сдержался.

— Оставь Мию. Это страшный план.

— Почему же страшный? Мия самый подходящий вариант для нашего будущего.

— Это невозможно! Она же человек.

— Естественно. Человек выбирает человека, не вижу поводов для твоего волнения.

— Есть очень веский повод, — с тяжелым сердцем объявил я. — Ты не имеешь права сочетаться с ней браком.

Валентин прищурился, внимательно глядя на меня.

— Ты уверен? Будь любезен объясниться.

В моем горле пересохло, но совсем недавно во время открытия Перт я увидел настоящее лицо Валентина и больше сдерживаться не смог.

— Я знаю, кто ты.

Повисла пауза, от которой мое сердце мелко заколотилось в голове и ушах.

— Отлично, — вкрадчиво произнес мой брат. — У тебя все?

— Нет. Не все. Ты не можешь претендовать на Мию, потому что ты не человек.

— Хм… Только что я был твоим братом Валентином. Что изменилось?

— Ты не Валентин, — заявил я, ощущая, как тяжелый питон обворачивает мою шею. — Ты пользуешься его телом, но ты не он.

Мой родственник улыбнулся, словно все происходящее было для него игрой.

— Так кто же я?

— Ты древнее зло. Верховный дух темной Изнанки. Самаэль.

— Что ж… — неторопливо произнес Валентин, довольно качая головой. — Ну, здравствуй, Марк. Начнем с начала?