Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз

Возвращаясь по коридору в свой корпус, я чувствовал себя странно: разрозненно и вместе с тем более чем целостно. Во мне что-то изменилось. Но я еще ничего не понял, только когда увидел лица ребят, стало не по себе.

— Что? — Я развел руками и оглядел всех. — Ходил на разведку, вернулся, а вы смотрите на меня так, словно увидели свою смерть.

Серафим настороженно прищурился, вглядываясь в мое лицо, Януш удивленно дернул бровями и откашлялся.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — поинтересовался Леон.

Я усмехнулся, сложив руки на груди:

— Однако.

— Что ты там сделал? — осторожно спросила Стефания, словно ожидая страшное.

— Ты видела?

Девушка виновато кивнула, поглядывая на брата.

— Узнал что-нибудь? — попытался разрядить обстановку Ян.

— Допустим, — раздраженно вырвалось у меня. — Что с вами происходит?

— Задай этот вопрос себе, — сказал Леон, поправив очки.

Я оглянулся на Николь, которая смотрела на меня большими испуганными глазами, и шагнул к ней ближе с вопросом:

— Что ты слышишь?

— Тебя… — робко отозвалась она.

— Меня? Что это значит?

— Ты другой… Все другое. Сердце… В тебе что-то есть.

— Ничего не понимаю. — Я покачал головой и тут же почувствовал движение позади.

— Стефания, прошу, — протянул руку появившийся Томас.

— Чего? — с вызовом пошел на гостя Януш.

— Это для лечения, — вмешался я, сам не зная почему.

— Точно, — подтвердил Томас, небрежно ткнув пальцем в мою сторону. — Брат прав.

Все ошарашенно смотрели, как довольная Стефания удалилась с элегантным провожатым по коридору, затем перевели взгляды на меня.

— Брат? — настороженно переспросил Серафим.

— Да что вы пристали к нему, — фыркнула Эвелин, направляясь в мою сторону, но Серафим удержал ее за руку. — Он говорил, что изменится. Марк предупреждал. Видимо, пришло время. И он сделал это для нас.

В этот момент все ахнули, потому что увидели медленно идущую Мию. Она остановилась в шаге передо мной и подняла потрясающе синие глаза, но в этот раз мне удалось легко выдержать ее взгляд.

Шли минуты, а Мия продолжала смотреть в мои глаза, будто читала сквозь них что-то важное.

— Эй, Скай! — радостно позвал Януш, раскинув руки. — Ты снова в строю!

— Как ты? — спросил я, глядя в бледное лицо, просто потому что был растерян.

Мия наконец моргнула и отвела взгляд.

— Уже лучше, — равнодушно ответила она и побрела по коридору на выход.

Леон шагнул следом, желая что-то спросить, но я остановил его, подав знак рукой.

— Вот и вся благодарность, — попытался пошутить Януш, указав в сторону нашей воскресшей спасительницы.

Казалось, Мие нужна пауза, так же, как и мне, я оповестил об этом ребят и удалился за пределы здания.

Мое состояние было новым, к чему я надеялся привыкнуть как можно скорее, потому что обрывки знаний и образов, что возникали внутри меня, раздражали своей скрытностью. Я не понимал их, не понимал внутренних порывов, не понимал сам себя. Словно отпускающая анестезия, моя новая сущность таилась глубоко и не спешила показаться хозяину.

От моих рук погибли люди. Почему мне не больно? Пусть это были странные существа, потерявшие человеческий облик, но они мертвы.

Кто я такой? Что я такое? Разве способен на это обычный человек? Разве я был способен на это год назад? Мне кажется, это не мое. Хотя… Может, я сам себя не знал, а теперь в критической ситуации проявилось мое естество. Страшное. Безжалостное. Бездушное…

«Ты мой сосуд…» — вспомнились слова Валентина, и к горлу подступил ком. Я пропал. Сколько лет прожил счастливой жизнью, стараясь не думать о подобной ситуации. Мама так ограждала мое сознание от «ненужной» темы, что я сам поверил в ее нереальность, поверил, что это никогда не коснется моей жизни. И вот сегодня, сейчас, это существует, оно вошло и сдавило мое горло безысходностью. Потому что против меня силы, которым невозможно противостоять. И теперь я тоже меняюсь. Невольно. И по своей воле. Так бывает.

Неожиданно раздался крик птицы. Я огляделся и понял, что вышел за пределы территории института. Густо поросшая зелень качала верхушками в такт порывам ветра, а воздух доносил морскую прохладу и свежесть. Было бы хорошо, если не знать, что это остров, куда нас насильно привезли с материка и теперь обучают для страшного сотрудничества.

Рядом хрустнула ветка, я почувствовал приближение и обернулся. Раскрыв глаза, ко мне подкрадывался синий, за ним появились и другие.

Только не это… Я боялся повторения ситуации в подвальном помещении, когда очнулся и увидел тела несчастных, истерзанных, переломанных и истекающих кровью. А может, дать им себя на растерзание, и дело с концом? Нет человека — нет от него проблем. И не нужно будет выполнять страшную работу по контракту с существами, имеющими только человеческое обличие. А внутри них тьма и ненависть к роду человеческому.

Опустившись на землю, я закрыл уши руками и пригнул голову. Синие некоторое время подкрадывались, все ближе я ощущал дыхание каждого и мечтал о том, чтобы это скорее закончилось. Через секунду толпа бросилась на меня, навалившись сверху кучей, но вдруг один из них заскулил, и все начали сползать, отдаляясь на безопасное расстояние.

Я ощутил в себе некое движение и поднялся, оглядываясь вокруг. Испуганные существа расползлись вокруг и замерли, прижавшись к земле. В моей груди что-то вздохнуло и начало расправляться, это был эмбрион, то самое внутреннее зло, только теперь оно изменилось, став сильным и будто независимым. Мне захотелось убить каждого дрожащего синего в окружении, захотелось набрать полные легкие воздуха и сжать внутренний блок с такой силой, чтобы услышать, как трещат их черепа и позвоночники.

Посмотрев на свои ладони, я понял, что со мной что-то происходит. Что-то нехорошее. Ко мне пришло ощущение раздвоенности: один «я» хотел смерти всему живому, другой — пытался удержать первого.

Что это? Что я упустил? Когда это началось? Я будто заразился злом, инфицировался и теперь очень болен.

Бросив взгляд на одного из испуганных синих, я жестом приказал ему подняться и приблизиться, но тот смог только встать на дрожащих ногах и остаться стоять, как вкопанный. Меня это возмутило, я снова указал ему на место рядом, но ничего не изменилось. Тогда мои руки накинули на заскулившее существо невидимую сеть и потянули насильно. Я смотрел в светящиеся глаза приближающегося синего и надменно улыбался. Это было похоже на сцену с удавом и кроликом, когда жертва от страха замирает не в силах двинуться с места.

Шагнув к трясущейся твари, я крепко обхватил пальцами его шею и сдавил. Бесполезные брыкания меня только порадовали, и я с упоением сдавил пальцы еще сильнее.

— Ты должен быть сильным, Марк, — раздался голос Мии.

Отпустив шею, я обернулся, окинув взглядом пространство, и увидел белокурую голову в зарослях густой высокой травы.

Мия неторопливо спрыгнула с ограды и подошла ко мне.

— Ты должен быть сильным, — повторила она, глядя мне в глаза. — Заключив страшную сделку, ты предал сам себя.

— Откуда ты знаешь про сделку? — растерянно спросил я, потому что в этот момент мое привычное сознание вернулось. — Ты же…

— Вижу, Марк. Просто вижу. Твое естество изменилось, оно будет подавлять тебя до тех пор, пока ты не исчезнешь. Это паразит, который развивается в носителе, убивая самого хозяина.

— Ты так говоришь об этом…

— Да, — выдохнула Мия. — Из личного опыта.

— У тебя столько спокойствия и сил. Хотелось бы мне быть таким, как ты.

Бросив на меня укоризненный взгляд, Мия сухо произнесла:

— Никогда не желай того, о чем не знаешь. Ты не представляешь, чего просишь.

— Расскажи об этом, — попросил я, совершенно вернувшись в свое прежнее состояние. — Мне тебя не хватало. Можешь со мной поговорить?

— Отпусти этих несчастных. Они тоже жертвы, помни об этом.

Я разжал блок и дал существам возможность уйти в густые заросли. После мы направились к ограждению, но остановились, не входя на зону территории института.

Мия раскрыла сжатую ладонь, где лежал бронзовый кролик, и покачала головой:

— Спасибо тебе. Если бы ты знал, насколько важна для меня эта вещь.

— Я увидел это в шестом отсеке.

— Что ты там делал?

— Искал тебя.

Сжав пальцы, Мия замолчала и помрачнела, а через время со скорбью произнесла:

— Теперь ты видел его.

— Кого?

— Последний тест показал, кто есть кто. Это была совершенно ничтожная его часть, и я не имею права быть слабой. Нужно бороться, Марк. Пока мы можем. Но в любой ситуации ты должен оставаться человеком.

— Так говорила моя мама. Каждый наш разговор сводился к этой фразе. Она будто предвидела события.

— Возможно. Твоя мама знала больше, чем мы.

— Мия, поговори со мной откровенно, прошу. Я переживал за тебя. После того, как мы очнулись в помещении, где проходил тест, ты пропала из вида. Валентин сказал, что твой тест продолжается, потом он солгал мне, что тебя нет в шестом отсеке, но я нашел фигурку кролика на полу именно там. Ребята поддержали меня в поиске, и мы нашли саркофаг, откуда вытащили тебя совершенно слабую и без сознания. Николь сказала, что ты жива, только в тебе все остановлено, и еще она сказала, что чувствует в тебе смерть. Скажи, что происходит? Что требовали от тебя эти люди? Почему ты была в таком состоянии?

Мия подняла синие глаза, взгляд которых мне теперь удавалось выдержать, и печально улыбнулась:

— Николь права. Я несу смерть. Мы владеем друг другом, но пока мои силы решают. Братья Штефана провоцируют меня, они хотят видеть его, но не знают, кто он. И я не имею права быть слабой. У меня с ним свои счеты.

Я растерянно оглядел свою напарницу, ее откровения даже напугали меня.

— О ком ты говоришь? Кто он?

Выдержав паузу, Мия угрюмо ответила:

— Мой внутренний демон. Он не должен выйти за пределы моих возможностей, иначе будет плохо всем. И Штефану тоже.

Получив ответ, я сначала не мог проронить ни слова, потому что был потрясен.

— Этот черный дым и есть он? Ты сдерживаешь его?

— Да. В особых случаях мне приходится выпускать его, как цепную собаку, но это очень большой риск. У меня есть предел. В любую секунду мои силы могут закончиться, и тогда в игру вступит он. Но это будет последнее, что мы запомним. Он беспощаден.

Тая надежду на более легкий вариант, я спросил:

— Это твоя способность? Или ты…

— Он не моя способность, Марк. Это паразит, о котором я тебе говорила. Только мой пришел извне.

Услышав последнее, я замер. Отец рассказывал о похожей ситуации с моей мамой, потому что сама она предпочла вычеркнуть страшное событие из нашей жизни. Но именно этот случай затронул и меня: я был внутриутробно поврежден духом тьмы Самаэлем.

— Ты выпустила его на тесте, чтобы остановить провокаторов?

— Да. Мне невыносимо смотреть на их издевательства, вы не видели себя со стороны. И провокация меня им удалась, они в курсе слабостей каждого из нас.

— А что произошло потом? Почему мы очнулись на полу одни? Тебя и след простыл.

— Валентин просто закончил тест ваших способностей, а мой тест продолжил. Но я не могла позволить выйти своему злу и отключила себя.

— Отключила? Как это?

Мия опустила глаза на фигурку кролика.

— Это как анабиоз у живых существ. Однажды меня этому научили.

— И что было дальше? Тебя же закрыли в железном ящике. Зачем? Чего они добивались?

— Моя фишка им не понравилась. Они попытались проникнуть через мое подсознание, вытянуть его моей фобией закрытого пространства, потому что в нестерпимых для меня условиях, я выпускаю часть его, как свою силу. Но в крайнем случае я предпочту умереть, чем отдать его.

— Зачем он тебе? — потрясенно спросил я. — Если Валентину будет от него плохо, отдай это страшное содержание.

— Ты хочешь устроить войну здесь, в нашей жизни, среди обычных людей, спешащих утром на работу и рожающих детей?

— Нет, конечно не хочу. Почему ты так говоришь?

— То, что не имеет телесной формы, не имеет права находиться среди нас. Он выйдет в ярости и будет сражаться с Валентином за первенство. И он победит. Потому что сильнее. И тогда начнется ужас для людей. Понимаешь?

Сказать, что я был шокирован, ничего не сказать. Мия удивила меня. Но еще более я проникся к ней, как к родственной душе, потому что весь ее рассказ перекликался с моей жизнью, с тем, что я слышал от отца с детства.

— Понимаю, — ответил я. — Должно быть, тяжело держать такое в себе. Как тебе удается?

— Мне помогают.

— Кто?

Мия многозначительно подняла голову в небо.

— Для тебя секрет, что человек сам по себе не все может?

Я снова был растерян, хотя догадывался о сути.

— Нет, не секрет. Но с тобой все необычно. Знаешь, я чувствую в тебе родственную душу. И чем больше тебя узнаю, тем сильнее это чувство. Только прошу, не закрывайся от меня.

— Теперь ты знаешь обо мне больше, чем родной отец, — с грустной улыбкой произнесла Мия. — Как же я смогу игнорировать тебя?

В этот момент мы услышали хруст веток, и за оградой появился Януш. Он покачал головой, глядя на нас, и шутливо объявил:

— Вот кому закон не писан. Выход за территорию!

— Плевать мне на закон, — процедил я.

— Надеюсь, вы успели от всех отдохнуть. — Наш огненный парень подмигнул и заулыбался. — Потому что я соскучился.

Мия сжала ладонь в кулак, скрыв в нем маленькую фигурку бронзового кролика, как нечто бесценное, и шагнула за ворота.

Мы поднялись на свой этаж и вошли в комнату Януша, где собрались все ребята. Они с интересом поглядывали на мою спутницу, вероятно, размышляя о странной ситуации.

Но, к моему удивлению, Мия разрешила их догадки сама. Она прошла в центр комнаты и развернулась ко всем со словами:

— Спасибо вам за помощь. И за смелость противостоять сильным. Я этого не забуду, но помните: будьте всегда состорожны. Руководящие этой страшной игрой — серьезные противники.

— Рада, что тебе лучше, — улыбнулась Николь. — Ты нас напугала.

— Так было необходимо, — ответила Мия. — Братья Валентина воздействуют на нас по-разному, выкачивая из каждого свою ценность. Мне пришлось применить одну из способностей, чтобы стать недоступной для их внедрения. Но если бы я задержалась у них в гостях, все могло закончиться иначе. Благодаря вашей помощи я стою перед вами. Такая сплоченность дает шанс на победу.

— Скажи-ка, — добавила Эвелин, деловито сложив руки на груди, — а что такое с тобой происходит? Что за сила в тебе? Не стоит ли нам бояться в своем кругу?

Мия обвела всех взглядом и вздохнула.

— Каждый из нас имеет своего внутреннего демона. Я не исключение. Только мой случай отличается от ваших. Но я прилагаю все усилия, чтобы удержать зло и прошу вашей поддержки и понимания.

— Какой разговор! — одобрительно кивнул Ян.

— Конечно, поддержим, — отозвался Леон.

— Мы с тобой, — добавил Серафим. — Только интересно, почему Валентин так просто отпустил нас, когда мы нашли саркофаг? Столько преград, столько шифра и вдруг такое неожиданное решение.

— Валентин ничего не делает просто так, — ответила Мия, глядя на кролика в своей ладони. — Любое его действие и даже слово имеет смысл. С ним нельзя враждовать в открытую. Его так не победишь.

— Сюда кто-то идет, — шепнула Николь и приложила палец к губам.

— Это он, — вдруг вырвалось у меня.

— Кто? — Серафим вскинул брови.

Я сам не ожидал от себя такой реакции и растерянно моргнул, оглянувшись на дверь.

— Мой брат.

— Брат? — нахмурился Януш, заглядывая через плечо Леона на вход. — Откуда ты знаешь?

— Сам не понял… Просто знание в голове.

Мия внутренне напряглась, словно приготовилась к чему-то опасному, мне было это отчетливо видно. А я почувствовал жесткое биение своего сердца, потому что каким-то образом увидел приближение родственника. Услышал размеренный стук его начищенных до блеска туфель, ощутил шелест ткани его дорогого безупречного костюма. Казалось, я вижу даже выражение его лица, холодного и надменного.

Все замолчали, глядя на дверь, в которую через пару минут вошел Валентин Штефан. Его появление однозначно вызывало странное чувство дрожи внутри, он сам являл собой что-то особое, будто сгусток силы, на который априори не стоит замахиваться.

— Приветствую, друзья мои, — улыбнулся Валентин. — Рад видеть вас в сборе и здравии. Мия, дорогая, нам нужно поговорить. Пройдем со мной.

Бросив взгляд на протянутую руку Валентина, Мия зажала фигурку кролика в кулак и побрела к выходу.

— Ты слышишь их? — спросил я Николь по прошествии времени.

— Нет, — она задумчиво покачала головой. — Но они недалеко, просто… Их сигнал зашифрован. Разговор скрыт, кто-то не хочет быть услышанным.

— Как жаль, что Стефания еще не вернулась, — в сердцах бросил я, прохаживаясь по комнате. — Почему мне такое недоступно… Почему⁈ — Неожиданно мой кулак треснул по полочке, сломав ее пополам.

— Брат, это вообще-то моя комната, — хотел пошутить Ян, но его слова вызвали во мне волну агрессии.

— Не называй меня так… — со злобой процедил я, уставившись в его черные глаза и, распахнув дверь, вышел в коридор.

Меня всего трясло, изнутри поднимался жар, переходя в ладони, которыми, казалось, я мог бы развалить все здание.

Вот и левый корпус. Винтовая лестница, нулевой этаж. Шестой отсек. Я двинулся по коридору, пропуская мелькающие двери, целенаправленно приближаясь к цели. Сейчас мне все откроется, все станет ясно. Это где-то здесь, я чувствую место, куда меня так тянет. Алое зарево в туманном воздухе обволакивало все вокруг, пропуская всюду, как вдруг меня отбросило назад, словно резиновый мяч.

Затаив дыхание, я всмотрелся сквозь дым, не веря самому себе. Медленно вытянул руку и шагнул вперед. Стена. Меня встретила преграда. Что за черт. Почему? Что значит это ограждение? Я ведь выполнил условия!

— Дай пройти! Дай! Пройти! — Отчаяние разрывало меня изнутри, из обиды рождалась ярость. Меня обманули? Почему до сих пор есть недоступные области? — Я выполнил условия!

Тут же мои мышцы наполнились чем-то горячим, позволяя вырваться этой непонятной страшной силе. Ладони загорели как от ожога, и мне не захотелось сдерживать то, что рвалось изнутри.

Раскинув руки в стороны, я отпустил все рычаги управления на самотек, отдав их внутреннему злу, и это привело к обратным последствиям. Огненный туман начал скручиваться возле меня в спирали, все текло по направлению ко мне: воздушные потоки, пламя, дым, мелкие предметы и даже существа со светящимися глазами. Я был как гигантский смерч, затягивающий в зону своего мощного притяжения все вокруг. От выброса такого количества энергии мое тело вытянулось в струну, напряжение всех мышц сделало меня твердым, как камень. Я чувствовал власть и злобу, которая исходила от меня, и ликовал. Закинув голову вверх, дико рассмеялся, что даже мне самому показалось чужим.

— Дай мне пройти! — кричал я в пространство. — Мне нужно туда! Иначе, не оставлю тут камня на камне!

В ответ ничего не менялось, и мне пришлось раскрошить пару летающих стульев в опилки, чтобы хоть как-то сбить свое ярое желание смерти всему живому.

После нескольких тщетных попыток, мои руки потянулись к преграде, желая прочувствовать ее состав, до мелкого атома, до мельчайшей его частицы, чтобы порвать ненавистную стену на куски, разрушить ограждение моей свободы. Но как и в прошлый раз, структура стены позволяла лишь деформировать себя, но не более. Меня это разозлило не на шутку. Я бросил борьбу с преградой и, погрозив пальцем, торопливо зашагал в обратную сторону, собирая по ходу синих и охрану с единственным желанием: навредить. В отместку.

Когда на нулевом этаже все корчились на полу от боли, я поднялся в подвальные помещения и направился в лаборатории, где буйствовал на свое усмотрение, швыряя людей в белых халатах направо и налево.

Сколько продолжался мой разрушительный поход, не знаю, но тринадцать братьев не могли меня усмирить, прилагая все свои силы. Я был словно одержим.

— Так-так, — покачал головой появившийся наконец Валентин. — Успокойся, Марк. Хватит терзать себя и других. Это неоправданная трата своих резервов.

Я обернулся на голос родственника и шагнул к нему, со злобой процедив:

— Это не твое дело. Ты мне не помешаешь.

Валентин улыбнулся:

— И не собираюсь, Марк. Я твой союзник, только предлагаю действовать более рационально. Как ты на это смотришь?

— Я больше не хочу тебя слушать… — вырвалось у меня. — Ты лжец.

— Вот как? Меньше всего мне хотелось бы тебя обманывать. Это лишено смысла и отнимает драгоценное время. Объяснись.

— Я выполнил условие, вступил в ваше чертово братство, заключил новый договор…

— И?

— И по-прежнему спотыкаюсь на преградах! Меня достало такое отношение. — Я приблизился к невозмутимому родственнику почти вплотную, задохнувшись от своей смелости, и объявил: — Требую выполнения условий. Иначе мне будет все равно.

— Марк, ты меня очень радуешь! — довольно покачал головой Валентин. — Такая перспектива!

— Отвечай по существу, — еле сдерживаясь, проговорил я, ощущая щекой дыхание когда-то бывшего мне родным человека.

Валентин поднял руки в знак послушания и ответил:

— Кажется, ты не получил красный доступ. Сотрудники без этого доступа не имеют право проходить в определенные отсеки. И тебе известно об этом.

Моя уверенность тут же слетела. Я отпрянул, почувствовав давление личности своего брата, и растерянно посмотрел перед собой.

— Красный доступ?

— Точно, — Валентин кивнул. — Если вся проблема в этом — это не проблема.

Меня наконец осенило, что камень моего преткновения это неполное прохождение посвящения.

Я огляделся, увидев тринадцать братьев и погром от своих действий, и мне стало плохо. Снова мое неконтролируемое поведение нанесло ущерб. Это уже вышло за рамки.

— Однако ты распоясался, брат, — усмехнулся Антон, перекидывая через палец брелок.

Ко мне подошел маленький Стивен и вгляделся в мои глаза снизу вверх, как делал обычно.

— Сейчас тебе страшно, — задумчиво произнес он. — Ты плохо владеешь собой. Но не бойся, мы рядом.

— Он научится, — снисходительно улыбнулся Валентин.

— Ты ушел с Мией, — напомнил я. — Где она?

Валентин развел руками:

— После нашего разговора она вольна идти, куда хочет.

— Значит, ее здесь нет? Я думал… Почему тогда меня так тянуло сюда?

— И уже не первый раз, — заметил мой брат. — То место особенное. Это зов природы. Твоей природы, дорогой Марк.

От последней фразы меня передернуло. Стоя в окружении тринадцати во главе с Валентином, я ощущал угрозу. Но вместе с тем где-то глубоко в сердце теплилось чувство ликования. Они все до одного были мне понятны: их действия, эмоции и взгляд темных глаз перекликались с моим существом, как потерянные родные люди, которых я обрел вновь. От этих ощущений стало страшно. Признание такого родства обвило мою шею питоном, сводя судорогой трахею и глотку. Мне захотелось уйти как можно дальше, убежать в такое место, где память навсегда отрежет знание о моем новом ощущении близости с этим страшным обществом.

Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз, потому что мое естество изменилось. Запрет на эту тему слетел с меня треснувшими пластами защитного кокона, в который мама поместила меня с детства.

Мама… Знаю, ты очень хотела уберечь меня, хранила мое детство, оберегала юность. Вопреки строгим взглядам отца ты построила вокруг меня другой мир, цветущий и разноцветный, в котором черный цвет отсутствовал. Ты просто любила меня. Любила своего сына, который все же перешел границу воображаемого счастья и встретился с тем, от кого ты получила много страданий.

— Мия здесь? — спросил я ребят, когда вернулся в комнату, и в тот же момент поймал на себе настороженные взгляды, словно желающие понять: кто перед ними.

— Нет, — ответил Серафим. — Она не приходила.

Я помолчал, понимая, что на меня теперь смотрят иначе и подошел к Николь с вопросом:

— Скажи, что ты слышала, когда я вернулся с левого корпуса в прошлый раз? Что со мной не так?

Николь обвела меня большими глазами и шепнула:

— С тобой все не так. Ты стал как… Как они. Физиология изменилась.

— Не может быть…

— Но ты и они — не одно и то же. Это разное, правда. Только не сдавайся, Марк.

Я отправился искать Мию. Я нуждался в ее обществе, быть может, чаще, чем положено. Казалось, что Мия мой талисман, что она близкий мне человек, и я не мог провести ни дня, в котором не было этой сильной и хрупкой девушки.

Поиски не дали результата. Мия как сквозь землю провалилась. Я обошел оба корпуса, двор, территорию, даже побывал за ограждением. Возвращаясь в правое крыло, столкнулся с Федором, его голова и запястье были забинтованы. Мужчина шел навстречу в сопровождении санитара и заметно заволновался, увидев меня.

Я остановился, дав понять, что хотел бы поговорить, и Федор отпустил санитара, поглядывая на меня с какой-то опаской.

— Что с тобой? — удивился я, указывая на бинты.

— Марк Константинович, это… Когда вы…

— Это сделал я?

Федор грустно кивнул и пожал плечами.

В какое чудовище я превратился? Ведь это сделали мои руки, когда поднялся с нулевого этажа в лабораторию и раскидал там всех в белых халатах. Под эту мясорубку попал и Федор.

— Прости. Прости, пожалуйста, — с болью произнес я. — Со мной что-то происходит. И это сложно… Сложно удержать.

— Знаю. Все нормально. — Мужчина постоянно поглядывал в конец коридора, словно опасался быть замеченным со мной.

— Скажи, ты знал меня раньше? До того, как нас привезли сюда?

Федор закивал и шепнул:

— Да. А вперед знал родителей. Константин очень… — В этот момент далеко в коридоре послышались шаги. — Простите, мне нельзя больше…

Мужчина развернулся и поспешил уйти, но я окликнул его:

— Ты что-нибудь знаешь о моей напарнице? Мия, такая стройная со светлым волосом, не могу ее найти.

— Посмотрите на берегу, мне с башни было видно фигуру, — тихо бросил Федор и завернул за поворот.

Пораженный ответом, я направился за территорию института, где уже ранее безрезультатно прошел в поисках. Но мне бы в голову не пришло искать на берегу, потому что это достаточно далеко и охраняется по периметру вооруженными людьми.

Пробираясь сквозь густые заросли похожих на папоротник растений, я вдруг услышал приглушенный вопль и какие-то стуки. Как жаль, что у меня не было способности передвигаться ускоренно, может, там нужна моя помощь.

Когда наконец зеленая стена поредела, и взгляду открылась прибрежная полоса, я увидел на пирсе две фигуры. Но происходило что-то странное: вытянутой в сторону рукой Мия держала мужчину, тонкие девичьи пальцы вцепились ему в глотку, заставляя беднягу застыть от страха.

Я тихо подбирался ближе, желая рассмотреть и понять ситуацию, чтобы правильно среагировать. Но действия Мии побудили меня ускорить шаг, потому что в этот момент картина изменилась.

— Отошла от него! — прицеливаясь в автомат, крикнул другой охранник.

Мия безмолвно вытянула свободную руку в сторону мужчины с оружием, и тот тоже застыл. Все действо остановилось и замерло, как в кадре фильма.

Мне вдруг очень захотелось уйти. Забрать эту белокурую девушку и удалиться. Пусть обратно, в стены института, но только не здесь.

— Мия, — осторожно позвал я, пытаясь заглянуть в бледное лицо. — Давай уйдем. Зачем ты здесь?

Медленно подняв опущенную голову, Мия холодно отчеканила:

— Я просто хотела побыть одна. Но мне постоянно кто-то мешает.

Двое здоровых мужчин в форменной одежде, один из которых держал автомат на прицеле, стояли, раскрыв стеклянные глаза. Их словно заморозили.

— Ребята, сделайте вид, что нас не видели, хорошо? — пришлось попросить мне. — Мия, отпусти их, давай уйдем. — Я сделал шаг и протянул руку. — Прошу. Так будет лучше.

Моя напарница подняла тяжелый взгляд синей бездны, но теперь мне удавалось его выдержать. Раскрыв ладонь вытянутой руки, я повторил:

— Давай уйдем отсюда. Вместе.

Отпустив гортань напуганного мужчины, Мия глубоко выдохнула и низко опустила голову. Она простояла в таком положении с минуту, а когда подняла голову, посмотрела на меня уже совершенно другим взглядом.

— Что будет с ними? — спросил я, указав на оставшихся позади охранников, когда мы приблизились к ограде территории.

— Скоро отпустит, — сухо ответила Мия.

В зеленой зоне института было несколько «наших» мест, и в одном из них мы остановились, чтобы присесть на произвольные стулья-камни.

Сначала между нами повисла пауза, мы просто смотрели перед собой, разглядывая траву. Но потом я решился на вопросы.

— Эта ситуация возникла от разговора с Валентином?

Лицо Мии сковала маска скорби, ей не хотелось говорить на эту тему.

— Мне сейчас тяжело, Марк. Штефан заходит слишком далеко.

— Что случилось? О чем вы говорили?

— Я такого не предвидела. Решаю, как быть.

— Поделись со мной. Ты самый близкий мне человек. Я хотел бы стать тебе таким же.

Сняв фигурку кролика с цепочки, Мия сжала его в ладони и подняла на меня синие глаза.

— Валентин желает меня в качестве жены.

Меня словно ошпарили кипятком.

— Что⁈

— Это не предложение. Это констатация факта нашего с ним союза.