Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Воскресенье, 08:40.

Разбудил меня не будильник и не Лора. Разбудил меня запах подгоревших блинов.

Для человека, который все время питался стряпней Маруси, разница была ощутимой. Как между симфоническим оркестром и детским утренником.

Я спустился на кухню. Настя стояла у плиты с видом полководца, проигрывающего решающее сражение. Волосы выбились из-под повязки, на щеке мука, перед ней на сковороде что-то шипело и плевалось маслом.

— Доброе утро, — осторожно сказал я.

— Доброе! — Она обернулась и улыбнулась так широко, что я сразу понял: все плохо. — Завтрак через десять минут!

— Может, через двадцать? — Я покосился на сковороду. То, что на ней лежало, напоминало блин только формой. Цветом оно больше походило на карту лунной поверхности.

— Через десять! — твердо повторила Настя и повернулась обратно к плите.

Ладно. Через десять так через десять.

Маша уже сидела за столом в гостиной. Витя у нее на руках деловито жевал баранку, время от времени отрываясь, чтобы оценить обстановку. Маленький серьезный человек с важными делами.

— Утро, — я поцеловал жену в макушку и сел рядом.

— Утро, — она отпила чай и поморщилась. — Похоже, Настя в одиночку совсем не справляется с таким количеством людей в доме.

— Маруся уехала всего пять дней назад.

— Пять дней! А ощущение, что месяц, — Маша вздохнула. — Я люблю Настю, правда. Она прекрасный боец, замечательный человек, да и готовит она вкусно, но все же… Нагрузка не по ней.

— Она старается.

— Я знаю. Поэтому и молчу. — Маша сделала еще один глоток и поморщилась чуть сильнее. — Просто… Когда Маруся вернется, я ее обниму и не отпущу.

Из кухни послышался грохот. Потом тихое ругательство. Потом звук текущей воды.

— Все хорошо! — крикнула Настя. — Просто кастрюля упала!

Маша посмотрела на меня. Я посмотрел на Машу. Витя посмотрел на баранку.

— Кстати, — Маша перешла на другую тему. — Папа звонил вчера вечером.

— И?

— Представляешь, он, наконец, уходит в отпуск.

Я чуть не подавился.

— Кутузов? В отпуск? Сергей Михайлович Кутузов — в отпуск? Тот самый Кутузов? Ну, который генерал, гроза Империи, и все такое?

— Именно, — Маша кивнула с таким видом, будто сообщала о конце света. — Сказал, что за столько лет службы так ни разу и не был в отпуске. Я, если честно, тоже не помню, чтобы он хоть раз куда-то уезжал — просто отдохнуть. Всегда либо учения, либо инспекции, либо шпионская миссия, либо на войну с вампирами…

— И куда он собрался? Он один?

— С Нахимовым. Куда — не сказал. Только хитро подкрутил ус и сказал, что это чисто мужская тусовка. Так и сказал! Собрал удочки, палатки, пиво…

Я на секунду представил эту картину. Кутузов и Нахимов. Два генерала-адмирала на отдыхе. Два мужика, каждый из которых может в одиночку уничтожить небольшую армию, решили отдохнуть. Выпить. Порыбачить. Интересно, они будут часами сидеть с удочками, растягивая удовольствие, или сразу уйдут в большое синее путешествие с запасами Нахимова?

— А Марфа Андреевна?

— Мама решила не ехать, — Маша хмыкнула. — Сказала, пусть развлекаются без нее. А она к подруге в Петербург.

— Мудрая женщина, — кивнул я.

— Еще бы! Она прекрасно знает, что когда папа и Нахимов вместе отдыхают, это обычно заканчивается либо международным скандалом, либо разрушенным рестораном. Иногда и тем, и другим.

— Они будут звонить? — на всякий случай уточнил я.

— Папа сказал, что отключит телефон. — Маша сделала паузу. — Первый раз в жизни слышу от него такое. Мне кажется, он на самом деле устал.

Я промолчал. Кутузов человек обязательный, волевой. Из тех, кто никогда не жалуется, никогда не показывает слабость. Если он сам признал, что устал, значит, так оно и есть.

— Он заслужил, — наконец сказал я.

— Заслужил, — кивнула Маша. — Только пусть Нахимов за ним присмотрит. А то папа, когда расслабляется… Ну, ты сам знаешь, что случается. А ребра у обычных людей не бесконечные.

— Отпуск с Нахимовым, — вставила Лора, сидя на спинке стула в полосатом фартуке и с поварешкой. — Вероятно, у них в «заначке» какой-нибудь частный остров или корабль. В тайне от жены.

— Классика, — мысленно усмехнулся я.

— Между прочим, — Лора покрутила поварешку. — Нахимов в прошлый раз на отдыхе случайно потопил пиратское судно у берегов Кореи. Случайно — его слова. Сказал, что оно мешало закату.

Я чуть не засмеялся вслух. Маша посмотрела на меня с подозрением.

— Что смешного?

— Просто представил папу твоего на пляже. В плавках. С коктейлем.

— Фу, — Маша скорчила рожицу. — Теперь и я это представила. Спасибо тебе огромное.

Из кухни появилась Света с Аней на руках. Наша дочь, как обычно, вела оживленную дискуссию сама с собой, размахивая ручками и что-то объясняя невидимой аудитории. Увидев Лору, она переключилась на нее. При этом моя помощница подключилась к ее игре и задумчиво кивала каждой ее реплике.

— Что я пропустила? — Света села за стол.

— Мой папа уходит в отпуск с твоим на пару, — ввела ее в курс Маша. — Чисто мужская тусовка. Мама не едет.

— О, — Света подняла бровь. — Надеюсь, они не станут мериться, кто сильнее. Помнишь, что было на банкете у Романовых?

— Какой прошлый раз? — тут же оживился я.

— Не спрашивай, — синхронно ответили обе.

Ладно. Значит, не спрашиваю.

Завтрак прошел… Ну, скажем так, героически. Настя принесла блины. Некоторые были вполне съедобны, другие хрустели как чипсы. Яичница получилась нормальной, если не считать того, что желтки расползлись и все это напоминало абстрактную живопись. Чай был крепкий. Даже слишком.

Я жевал и молчал. Маша жевала и молчала. Света жевала и тоже молчала. Все трое делали вид, что все замечательно.

Настя стояла в дверях и ждала оценки.

— Вкусно! — сказал я.

— Очень! — подхватила Маша.

— Мне нравится! — улыбнулась Света.

Настя просияла и убежала на кухню. Через секунду оттуда послышался еще один грохот.

— Ей нужна помощь, — тихо сказала Маша. — И нам тоже.

— Маруся вернется через пару дней, — напомнил я.

— Мы столько не протянем.

И тут, как по команде, входная дверь открылась, и в гостиную вошли Рыцари в платьях, с аккуратно уложенными волосами и с улыбками на лицах. Андромеда первой подошла к столу, оглядела остатки завтрака и все поняла за три секунды.

— Анастасия! — крикнула она в сторону кухни командным тоном.

— Да⁈ — голос Насти прозвучал из-за двери.

— Ни с места! Мы пришли помогать!

Тишина. Потом из кухни выглянуло красное от жара и смущения лицо Насти.

— Правда?..

— Конечно, — Лира уже шла к кухне, засучив рукава. — Мы же семья, правильно?

— А что с готовкой? — осторожно спросила Эридан, заглянув через плечо Лиры, и увидела плиту. — Ой.

— Что «ой»? — напряглась Настя.

— Ничего-ничего, — быстро ответила Эридан. — Просто… У тебя каша немного… Горит.

— КАША! — Настя метнулась к плите.

Гидра перехватила кастрюлю. Орион открыла окно, выпуская дым. Андромеда деловито раскладывала продукты на столе, выстраивая из них какой-то понятный только ей порядок.

— Так, — скомандовала она. — Орион и Лира — на нарезку. Эридан — тесто. Гидра — с Настей у плиты. Я координирую. Обед будет вовремя.

Настя стояла посреди этого организованного хаоса с открытым ртом.

— А вы умеете готовить? Откуда?

— Ну… Мы были профессиональными киллерами, и в наши обязанности входили, как бы так сказать, много смежных навыков, — просто ответила Гидра. — В том числе и готовка.

— Вас учила та женщина? — уточнила Настя. — Забыла, как ее…

— Ага. В наши обязанности входило умение расположить к себе аристократов. Самыми разными способами.

Настя моргнула, но решила не углубляться.

Я наблюдал за этим из гостиной. Пять очаровательных девушек, которые могли, не моргнув глазом, убить целый отряд профессиональных военных, теперь суетились на кухне, нарезая овощи и замешивая тесто. Лира что-то тихо напевала. Эридан покраснела, когда Настя похвалила ее тесто. Орион несла мешок муки на одном плече, как будто тот весил граммов двести.

— Какая идиллия, — Лора сидела на подоконнике и наблюдала. — Профессиональные убийцы пекут пироги. Мне нравится этот мир.

— Мне тоже.

Маша тронула меня за руку.

— Миш, это я их попросила помочь Насте. Ты не против?

— Конечно нет, — улыбнулся я. — Так будет даже лучше.

Света подсела ближе.

— Ты слышал, что Алиса уехала куда-то? Мне утром Рыцари сказали, когда заходили.

Я невольно вздохнул и кивнул.

— Да, она уехала в Японию вместе с Ариной Родионовной и Розой. У нее контракт в модельном агентстве. Они как раз улетели на частном дирижабле Пушкиных.

— У Арины Родионовны есть дирижабль? — удивилась Света.

— Купила месяц назад, — невозмутимо ответил я. — Розовый, с надписью «Бабушка летит». Алиса сказала, что в Японии любят розовый цвет.

— Хотя бы эти нас не втянут в очередной международный инцидент, — сказала Маша.

— Это Арина Родионовна, — напомнила Света. — Если она захочет, то может устроить инцидент в пустой комнате.

— А знаете, Алиса сказала, что успела подружиться с принцессой, — подала голос Андромеда из кухни. — Они даже переписывались!

Ну хорошо. Может, три женщины — одна из которых трехсотлетняя знахарка со способностями — просто мирно поработают в Японии и вернутся без приключений.

— Да чего ты паникуешь, на ровном месте? — сказала Лора, будто прочитав мои мысли. — Тебе же сказали, что там только контракты и работа.

— Сколько раз мы уже так ошибались?

На кухне что-то зашипело, потом раздался дружный смех. Настя и Рыцари нашли общий язык. Запах подгоревшего сменился запахом чего-то по-настоящему вкусного.

Витя на руках у Маши вытянул ручку в сторону кухни. Аня, сидящая на ковре, перестала бормотать и принюхалась. Даже дети чувствовали разницу.

— Значит, так, — я встал и потянулся. — Кутузов в отпуске. Алиса с Розой и Ариной Родионовной в Японии. Маруся со Звездочетом тоже в отпуске. Рыцари на кухне. Еще что-нибудь случилось, пока я спал?

— Эль звонил, — вспомнила Света. — Сказал, что Голицын прислал чертежи завода. В шесть утра в воскресенье.

— В шесть утра?

— Надя ответила ему в шесть ноль три.

Я покачал головой. Эти двое нашли друг друга. Князь, который не спит, и баронесса, которая тоже не спит. Идеальный бизнес-тандем. Но время покажет.

Из кухни вышла Лира с подносом, на котором стояли свежие булочки. Румяные, пышные, пахнущие так, что у меня в животе заурчало.

— Обед через два часа, — объявила она. — А это пока перекус.

Я взял булочку и откусил. Кажется, Рыцари спасли не просто завтрак. Они спасли мое воскресенье.

— Передай Гидре, что она гений, — сказал я.

— Она знает, — улыбнулась Лира и убежала обратно на кухню.

Маша взяла булочку, откусила и закрыла глаза.

— Пару дней, — прошептала она. — Всего пару дней…

За окном светило зимнее солнце. Снег на крышах блестел. Пока рыцари колдовали на кухне, я решил выйти подышать. После двух часов в доме, пропитанном запахами жарки, теста и легкого дыма от Настиных ранних экспериментов, свежий воздух казался роскошью.

На крыльце меня встретил мороз. Не злой, а такой… деловитый. Минус двенадцать, ветер с моря, небо чистое. Снег хрустел под ботинками. Где-то за забором гвардейцы менялись на посту — слышно было, как бряцает оружие и кто-то бубнит: «Да нормально все, иди уже».

Я сделал несколько шагов по расчищенной дорожке, вдохнул полной грудью и уже собирался вернуться, когда заметил Кицуню. Лис сидел на краю двора, где заканчивалась брусчатка и начинался сугроб. Все пять хвостов аккуратно обвивали его лапы. Золотые глаза были направлены в одну точку — куда-то в сторону Дикой Зоны, на юго-восток.

Не двигался. Не моргал. Просто сидел и смотрел.

— Опять? — пробормотал я.

Он делал это уже третий раз за неделю. Садился, пялился в одну сторону — и так час, два без движения. Потом вставал и уходил как ни в чем не бывало. Первый раз я списал это на лисью задумчивость. Второй — на скуку. Но третий раз — это уже закономерность.

— Лора.

— Вижу, — она появилась рядом, присев на корточки. На ней был пуховик и меховая шапка — исключительно для эстетики, потому что мерзнуть она не умела. — Он так сидит уже двадцать три минуты. Я засекла.

— Ты засекла?

— Я всегда засекаю, когда кто-то из питомцев ведет себя нетипично. Привычка.

— Что он там видит?

— Вот это интересный вопрос. — Лора поднялась и прищурилась. — Болванчик, подлети поближе к лису. Аккуратно, не спугни.

Деталька отсоединилась от моего запястья и беззвучно скользнула по воздуху к Кицуне. Зависла в полуметре от его головы. Лис даже ухом не повел. Продолжал пялиться в свою неведомую точку.

— Так, сканирую, — Лора вывела перед моими глазами данные. Цифры, графики, волновые диаграммы. — Температура тела в норме. Магический фон… О.

— «О» это хорошее «о», или плохое? — спросил я.

— Это «о, я не ожидала такого». — Она уставилась в данные, голубые нити на ее теле замерцали быстрее. — Миша, он реагирует на колебания энергии. Очень слабые, почти фоновые. Я их сама не фиксировала, потому что они ниже порога стандартного сканирования.

— А он фиксирует?

— Он кицунэ. Их раса чувствует энергетические потоки на уровне, который нашим приборам и не снился. То, что для моих сенсоров — шум, для него — четкий сигнал.

Я посмотрел на лиса. Тот по-прежнему не шевелился. Шерсть слегка светилась в утреннем свете, хвосты лежали неподвижно. Только кончики ушей иногда подрагивали — еле заметно, как антенна, ловящая далекую станцию.

— Какие колебания? Откуда?

— Направление — юго-восток. — Лора нарисовала в воздухе линию от Кицуни до горизонта. — За пределами острова. Частота колебаний… — она помолчала. — Странная. Не метеоритная. Не божественная. Что-то… среднее.

— Среднее между чем и чем?

— Между тем, что я знаю, и тем, чего не знаю. Очень научное определение, знаю. Дай мне время, я откалибрую сканеры под эту частоту.

Я присел на корточки метрах в трех от лиса. Не хотел его пугать. Хотя «пугать» — странное слово для существа, при виде которого даже монстры в Дикой Зоне разбегались в страхе.

— Кицуня, — позвал я негромко.

Лис моргнул. Первый раз за все время. Повернул голову ко мне. Золотые глаза были ясными, осмысленными. Не было в них ни тревоги, ни страха. Скорее… сосредоточенность. Как у часового на посту.

— Иди сюда, — я протянул ему руку.

Он встал, потянулся — по-кошачьи, выгнув спину — и подошел. Ткнулся мордой мне в ладонь. Шерсть была теплой, почти горячей. Под пальцами чувствовалось, как по его телу текут потоки энергии, слабые, но ровные. Как пульс.

И тут я заметил.

— Лора.

— Вижу, — она уже стояла рядом и смотрела во все глаза.

Среди пяти пушистых хвостов Кицуни, аккуратно свернутых вокруг его тела, рос шестой. Маленький, тонкий, размером с ладонь. Шерсть на нем была светлее остальных — почти белая, с золотистым отливом. Хвост еще не оформился полностью, но уже подрагивал в такт движениям лиса.

— Новый хвост, — я провел пальцем вдоль маленького отростка. Кицуня курлыкнул — звук, который я раньше от него не слышал. Что-то среднее между мурчанием и тихим звоном колокольчика.

— Шестой хвост, — Лора присела рядом и уставилась на лиса с выражением ученого, обнаружившего новый элемент. — Миша, это по

— Что это значит?

— Что он становится сильнее. Вопрос — почему именно сейчас.

Кицуня посмотрел на меня. Потом опять повернул голову на юго-восток. Маленький шестой хвостик дернулся, и я почувствовал — именно почувствовал, не увидел — слабый импульс. Будто кто-то далеко-далеко щелкнул пальцами, и эхо от этого щелчка дошло сюда, ослабленное расстоянием.

— Ты это чувствуешь? — спросил я Лору.

— Теперь, да, — она нахмурилась. — Откалибровала сенсоры. Импульсы идут каждые четыре-пять минут. Регулярные. Как маяк.

— Маяк?

— Или пульс чего-то очень большого. — Лора посмотрела на меня. — Не хочу тебя пугать, но частота этих колебаний на семнадцать процентов совпадает с сигнатурой тех портальных метеоритов, которые Валера нашел в Дикой Зоне.

Я замер с рукой на загривке лиса. Кицуня тихо урчал, прижимаясь к моей ладони. Шестой хвостик опять дернулся.

— Сто процентов что-то приближается, — тихо сказал я.

— Либо приближается, либо просыпается. — Лора встала. — Но вот что интересно: Кицуня не боится. Он… настораживается. Как сторожевой пес, который слышит шорох за забором. Еще не лает, но уже навострил уши.

Я почесал лиса за ухом. Тот зажмурился и завалился на бок, подставляя пузо. Пять больших хвостов и один маленький раскинулись по снегу, как веер.

— А ведь так это и работает, — вдруг сказала Лора. — Кицунэ — сторожа. Они чувствуют угрозу задолго до того, как она приходит. И чем сильнее угроза, тем сильнее становится кицунэ. Новый хвост — это его ответ на то, что он ощущает.

— То есть что-то достаточно серьезное, чтобы заставить его эволюционировать?

— Именно.

Я поднялся. Кицуня тоже вскочил и отряхнулся, подняв облачко снежной пыли. Посмотрел на меня, тявкнул и потрусил к дому. На пороге обернулся, будто проверяя, иду ли я следом.

— Лора, продолжай мониторить эти импульсы. Каждые полчаса доклад.

— Уже настроила. И еще кое-что.

— Что?

— Три сестры Кицуни — Рики, Тики и Тави — охраняют дворец в Японии. Если импульсы ловит наш лис на Сахалине, то сестры тоже должны их чувствовать. Может, стоит спросить у Мэйдзи?

— Хорошая мысль. Позвоню ему после обеда. — Я сделал пару шагов к дому и остановился. — Лора.

— М?

— Если происходит что-то настолько серьезное, что Кицуня отращивает новый хвост… Как считаешь, наши защитные системы готовы?

Она помолчала. Это было красноречивее любого ответа.

— Я начну апгрейд протоколов, — наконец сказала она. — И скажу Болванчику увеличить радиус патрулирования. На всякий случай.

— На всякий случай, — повторил я.

С кухни потянуло чем-то вкусным — Рыцари, судя по всему, добрались до мяса. Кицуня уже стоял у двери и нетерпеливо перебирал лапами, принюхиваясь.

Шесть хвостов. Импульсы с юго-востока. Портальные метеориты в Дикой Зоне. Пояса переплетаются.

Я тряхнул головой и направился к дому. Что бы там ни было, оно пока далеко. А уют — вот он, за дверью. И пахнет он куда лучше, чем любая угроза из-за горизонта.

Кицуня тявкнул, и мы вместе зашли в тепло.