Рог трубил так, будто в него вдували не воздух, а чью-то панику. Я выматерился сквозь зубы, вылез из палатки, и сразу понял: это не «общий сбор» и не «построение».

Люди бежали не к центру лагеря, а к берегу реки — туда, где мы недавно высаживались на косу. Краем глаза я заметил Ирвина: он шёл быстро, но без суеты. Значит, не атака монстров, а что-то другое.

Моя пятёрка уже была на берегу, так что я поспешил к своим и вскоре увидел причину переполоха. На песчаной отмели, частично в воде, лежал Щербатый.

Точнее, что от него осталось.

Я видел мёртвых. В этом мире и в прошлой жизни. Но тут фантазия местной фауны поработала на зависть любому голливудскому постановщику хоррора. Тело сильно изуродовано: грудная клетка разорвана, живот вскрыт, голова неестественно вывернута, на шее зияла глубокая рана — словно мощные челюсти вцепились и рванули. Трупный запах ударил в нос не сразу: утренний ветер держал его над водой. Но стоило сделать шаг ближе и желудок сжался.

— Твари, — шепнул кто-то справа. — Ещё один горлохват…

Люди подхватили и про горлохвата заговорили громче. Версия рождалась прямо на глазах. Удобная. Понятная.

Лис стоял чуть позади, но смотрел не на труп, а на песок вокруг. Потом тихо буркнул:

— Следов нет.

— Что? — я наклонился ближе, чтобы не светиться.

— Если б тварь была… — он ткнул носком сапога в мокрый песок — следы бы остались. Когти, лапы. Даже из воды если нападает — хоть что-то да остаётся. А тут только наше топтание.

Действительно. Земля вокруг истоптана солдатами, но никаких отпечатков «лап чудовища» или хвоста. Только широкая размазанная полоса, словно тело волокли по песку. И полоса шла не из воды. Полоса шла вдоль берега, оттуда, где были люди и палатки.

— И ещё. Горлохват так не убивает, — продолжил Лис, осматривая труп. — Ядро явно вырезано, а не вырвано.

Слова про ядро всё расставили по местам. Вот как Жан «поговорил» вчера с Щербатым. И вот чьё ядро он дал мне за молчание. «Спасибо хоть кровь моего бойца отмыл, перед тем как скармливать», — думал я, а на душе было мерзко. Не то чтобы Щербатый мне нравился, но циничность и опасность Жана впечатляли. И пугали, чего уж там.

Сессию самокопания прервал Ирвин своим привычным для него образом: начал на всех орать и требовать проход. Сопровождали его Реми и Жан. Последний был совершенно спокоен, будто ночью ничего не случилось. Перехватил мой взгляд и улыбнулся. Не знаю, что он хотел сказать этой улыбкой, но я прочитал чётко: «Не болтай лишнего или будешь следующим». Реми же, наоборот, выглядел хмурым.

Сержант остановился и долго смотрел на тело. Не отводя взгляда, словно пытался прозреть прошлое или спросить у духа Щербатого, кто и как его убил. Лицо каменное, только желваки ходят. Не от жалости, а от злости, которой нужен адрес.

— Это что же, — спокойно, почти холодно сказал Ирвин, — у нас тварь по лагерю гуляет, людей жрёт, а караул об этом узнаёт только под утро?

Караульный, тот самый, что трубил в рог, побледнел:

— Господин сержант, я… я не слышал криков…

— Вот это меня и удивляет, — всё так же ровно ответил Ирвин. — Что ты ничего не слышал. Может, спал на посту?

— Никак нет, господин сержант! Вот Леон подтвердит — мы всю ночь в оба смотрели!

Ирвин присел, копнул песок поглубже и медленно просеял его сквозь пальцы.

— Крови как-то мало. Даже учитывая, что она в песок ушла.

— Так, может, монстр… — несмело начал кто-то из баронских.

— Монстр, — кивнул Ирвин, поднимаясь. — Очень умный монстр, который нападает на жертву на песке у реки, чтобы следов оставить как можно меньше.

Он повернулся к «искуплению». Взгляд цепкий и тяжёлый, как топор палача. Таким взглядом обычно выбирают, кого вешать первым.

— Кто его вчера видел в последний раз?

Я почувствовал, как мои ребята невольно подались назад, и заставил себя шагнуть вперёд. Если сейчас попятиться — станешь виноватым даже без слов.

— Мы, господин сержант, — мой голос звучал ровно, я этим почти гордился. — Вчера вечером Реми пришёл, забрал Щербатого к вам. После этого не видели.

— От меня он ушёл живым. Значит… — уже тише добавил сержант, но я стоял близко и расслышал. — Значит, кто-то очень не хотел, чтобы я продолжил с ним беседу.

Ирвин злым взглядом осматривал присутствующих. Он явно видел слишком много трупов, чтобы поверить в такую халтуру и списать всё на монстра.

— Значит, так! — начал сержант, но продолжить не смог: к трупу вышел барон со своими лейтенантами.

Барон был в полном облачении, при оружии и очень зол. Взгляд главного начальника упёрся в Ирвина — настолько тяжёлый, что сержант даже немного дрогнул.

— Ирвин, я тебя здесь держу только для контроля над «искуплением». И что ты делаешь? Похоже, ни хрена. Караул же из твоих отбросов был. И что они накараулили? Монстр по лагерю как у себя дома ходит, а они ни сном ни духом. Хорошо, что только одного убил, а мог бы и пол-лагеря сожрать с такой охраной. Это так ты контролируешь своё «искупление», а, Ирвин?

Его милость не кричал. Не размахивал руками. Но даже горлохват с таким тоном спорить бы не стал. Каждое слово — как гвоздь, который загоняют по шляпку и не спрашивают, нравится ли.

Вот только сержант — не горлохват. Он тварь куда более злобная, упёртая и жёсткая. И если барон сейчас публично сделает из него козла отпущения, Ирвин ответит. Вопрос лишь в том, по кому и когда.

— Ваша милость, я не уверен, что это монстр. Похоже на убийство. Нужно разобраться…

— Ты, Ирвин, жидко обосрался, а теперь виноватых ищешь⁈ — заорал барон. — Ведёшь себя как жалкий торговец, пойманный с гнилым товаром! Я, барон Гильем де Монфор, за попрание законов чести лишаю тебя, сержанта Ирвина, половины добычи с этого рейда!

Ирвин стоял ровно, но в нём что-то изменилось. Словно запустился счётчик. Такие люди не мстят в ярости. Они запоминают, кто и при каких обстоятельствах перешёл границу. А может — записывают. Но всегда воздают своим обидчикам, независимо от их рангов и титулов.

Бойцы стояли молча и смотрели на публичное унижение сержанта. Барон нёс простую и понятную всем «справедливость»: когда сильный карает сильного, толпе всегда спокойнее.

— И ещё, Ирвин. Твои навыки редкие, но не уникальные. Если не будешь держать в кулаке своё «искупление», то я найду более толкового сержанта. Понял?

— Да, ваша милость, я всё понял, — выдавил Ирвин.

— Вот и отлично.

Барон перевёл взгляд на толпу.

— Караульных прилюдно высечь. Но так, чтобы ходить могли — в обед выступаем. И так задержались.

Барон ушёл, а злой Ирвин начал организовывать публичную экзекуцию. Караульных согнали в центр лагеря, их обступили остальные бойцы.

Я же, пока все суетились, дёрнул в сторону Лиса и Бывалого.

— Значит, так, бойцы. Пройдитесь по лагерю, посмотрите следы, послушайте, кто что говорит. Если что, ссылайтесь на мой приказ: ищите следы горлохвата.

— А что мы на самом деле ищем?

— Что найдёте — то и доложите. Щербатого я не любил, но он был одним из нас. Всё ясно?

Бойцы «взяли под козырёк» и пошли выполнять приказ.

Зачем мне это? Я и так знал, кого опасаться. Но хотел получить рычаг давления на Жана. Догадки — не то, что можно преподнести Ирвину, который явно жаждал поговорить с убийцей. Про ночную встречу с Жаном и поглощённые ядра говорить нельзя — меня сразу запишут в соучастники. Нужны «чистые» доказательства, желательно добытые не мной.

Пока баронские пороли караульных, я решил посмотреть на новую модификацию. Если уж мир решил, что сегодня будет грязно, пусть хотя бы мне будет полезно.

Улучшенный Иммунитет

Ранг : F.

Время установки: ~24 часа. Фоновое.

Описание:

 Существенно повышает естественный иммунитет.

 Позволяет иммунитету распознавать те угрозы, которые раньше от него успешно скрывались (онкология, глисты и пр).

С одной стороны, абсолютно не боевая модификация, которая не даёт ни урона, ни защиты. С другой — сражения случаются нечасто, а болезнетворные микробы атакуют постоянно. Даже на Земле, с современной медициной, такое улучшение сложно переоценить. А уж в средневековье — и подавно.

Установить модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)» (10 ОР)?

Без сожалений жму «да», и на счету снова гордый ноль ОР. Но лучше быть живым и здоровым без ОР, чем копить их и сдохнуть от какой-нибудь кишечной палочки.

Реми осторожно коснулся моего плеча, прервав размышления о патогенах и иммунном ответе.

— Эллади, мы не убивали твоего бойца, — хмуро сказал он. — Припугнули, пару раз в живот ударили. Господин сержант орал, обещал церковникам отдать и на костёр отправить, но твой человек молчал. На том и отпустили.

Я посмотрел на Реми и понял: это своеобразные извинения. За то, что вчера забрал Щербатого, а обратно не вернул. За то, что выполнил приказ. И за то, что мир здесь устроен так, что хороший выбор почти всегда отсутствует.

— Ты тут ни при чём, Реми. Это всё рейд и твари. А что ты рядом оказался — в том твоей вины нет.

Реми лишь благодарно кивнул и собрался уходить, когда я задал интересующий меня вопрос:

— Может, не моё дело, но любопытно. Его милость сказал, что держит господина Ирвина только из-за навыков контроля «искупления». Что это за навыки такие?

— Тут секрета нет, — чуть повеселел Реми. — У господина сержанта модификация «Системные Операции (F)» до третьего уровня улучшена. Это позволяет на расстоянии контролировать браслеты подчинения, знать, где они примерно находятся, и привязывать их к себе, чтобы никто другой контроль перехватить не мог. Считай, 60 ОР только на эту модификацию ушло. Любой другой боевые навыки улучшил бы за эти деньги. А ещё у него «Кольцо Сопряжения»(F+) ранга: дистанция контроля больше, чем у обычного (F). Вот и выходит, что господин Ирвин — редкий специалист.

Реми помолчал, а потом тише добавил:

— А так-то да, барон нашего сержанта не любит. Выгнал бы давно, да заменить некем. Попробуй найти другого такого… человека, который так странно ОР тратит.

Это многое прояснило. Для барона Ирвин — не воин. Он инструмент. Дорогой, неудобный, неприятный. Но единственный, который умеет держать «искупление» на поводке.

Публичная порка закончилась. Барон показал справедливость, а сержант — жёсткость. Бойцы начали расходиться.

На моё несчастье я встретился взглядом с Ирвином. Его глаза были холодными и внимательными. Такими смотрят не на подчинённого, а на переменную в уравнении. Сержант взмахом руки подозвал меня к себе.

— Так, Эллади, за мной.

Лагерь был маленьким, и до шатра Ирвина мы дошли быстро.

— Реми, Жан, погуляйте, — сказал сержант уже в шатре. Дождался, пока мы останемся одни, и продолжил: — Сейчас, старпер, ты мне расскажешь всё, что знаешь про Щербатого, его смерть и вообще про всю муть, что тут происходит. Все слухи, все свои догадки и всё, что твои бойцы высмотрели в лагере. Понял?

— Ну, господин сержант, слухи ходят разные… — начал я пространную речь, на ходу выдумывая правдоподобную ложь.

Но договорить Ирвин не дал. Лицо его исказилось злобой, а браслет на руке раскалённой иглой впился в плоть. Болезненный спазм сковал тело так сильно, что я даже закричать не смог.

— Ты не понял, старпер⁈ — заорал сержант. — Я тебя тут с говном смешаю! Буду жечь браслетом, а ты будешь корчиться у моих ног и пощады просить! Понял, мразь? А ну выложил всё как есть, пока я ещё добрый!

Ирвин смотрел мне в глаза: ноздри гневно раздувались, губы зло поджаты. Это был не допрос, а попытка сломать. Быстро. Грубо. По привычке.

Я смотрел на сержанта и вдруг понял: они меня достали. Все. Со своей жестокостью, угрозами, пытками и вечным контролем. Я слишком хорошо помнил, кто я есть на самом деле. Я не местный крестьянин, которому с детства вбивают покорность перед Церковью и благородными. У меня есть опыт жизни в мире, где крик — не аргумент, а давление — признак слабости.

У меня есть достоинство.

И я понимал ещё одно: ничего Ирвин из меня сейчас не выбьет. Если бы собирался пытать всерьёз, то Щербатый вчера не отделался бы парой ударов в живот. Значит, и меня не убьёт. А несколько ударов током я переживу.

— Тогда кончайте меня сразу, господин сержант, — сказал я сквозь сжатые зубы. — Потому что отсюда я пойду к людям барона и доложу, что вы нарушаете его приказ. И к церковникам загляну — напомню, что Владыка пыток не одобряет.

Ирвин замер на долю секунды. Я видел, как за его глазами бешено метались мысли: дожать или отступить. Сломать меня здесь или получить проблему наверху. Решение пришло быстро.

— Да раздери тебя Владыка!..

Что дальше орал сержант, я не слышал: меня затопила боль. Я сам заорал так сильно, что мой крик заглушил всё. Боль не резанула — она прошла по нервам расплавленным железом. Сердце дёрнулось, будто кто-то ударил его изнутри кулаком. Похоже, допрыгался: сейчас инфаркт, и похоронят рядом с Щербатым. По телу прошёл ещё один импульс боли. И мир погас.

Я потерял сознание, но не сломался.

* * *

Мерзкий запах местного нашатыря бил в нос, пока я медленно приходил в себя. Короткое «статус», и я облегчённо вздохнул: никаких инфарктов не случилось.

— Ещё раз попробуешь обмануть — продолжим с того места, где остановились. И обещаю, старпер: в следующий раз я не остановлюсь.

Ирвин говорил спокойно и взвешенно. Я чётко понимал: опыт в ломании людей у него огромный. В списке его достижений наверняка есть ребята покруче меня.

— Но я не люблю портить инструмент, который может работать. Ты не сдался сразу. Значит, годишься не только на удобрение, — продолжал сержант. — Уговаривать тебя я не собираюсь, Эллади. У меня есть браслет, у меня есть власть, у меня есть право. А ты не идиот. Так что: будешь говорить или продолжим?

Такой Ирвин пугал сильнее взбешённого. Передо мной был умный и целеустремлённый человек. Холодный, расчётливый. Явно не «простой сержант», каким его все видели. Такой ни перед чем не остановится.

Но его власть, право и браслет не вечны. Закончится рейд, закончится «искупление» и браслет снимут. Главное дожить в трезвом уме, здравой памяти и, желательно, невредимым. Значит, нужно дать сержанту что-то полезное для него и не вредное для меня. Варианты были.

— Господин сержант, Лис сказал: горлохваты так не убивают. И вообще, труп Щербатого не похож на тот, что твари оставляют.

Ирвин одобрительно кивнул, и я продолжил:

— Что до самого Щербатого… Он в битве при сортирах сбежал. А чтобы я его вам не сдал, откупился зельем. Из запрещёнки, (E) ранга. Откуда взял я не спрашивал. Сами понимаете, такое опасное знание мне ни к чему.

Я говорил правду, но, конечно же, не всю. Ирвин мог легко проверить мои слова, и оттого верил в них. Историю я выдал со всеми подробностями, включая делёж виры между бойцами, чтобы сержант услышал как можно больше достоверных деталей и как можно меньше правды о реально происходящих события.

— Значит, зелье-таки было… — задумчиво сказал Ирвин, поглаживая бороду. — Что ещё знаешь?

— Это… У Жана алкоголь можно купить, — рискованно, но пусть лучше Жана привлекут за «официальный» приработок, чем станут копать глубже.

— Такие мелочи меня не интересуют, — отмахнулся сержант. — Ну и стоило упрямиться? Всё равно ведь всё рассказал.

Ирвин ещё какое-то время думал, не обращая на меня внимания. Заглянул в кошель, прикинул что-то и снова посмотрел на меня.

— Ты оказался полезен. Поэтому я тебе немного помогу. Долг твоего охотника выкуплю. И сверху накину 4 лорена. А ты купишь у церковников 20 ОР, возьмёшь кольцо в аренду на три дня и изучишь второй уровень «Наблюдательности (F)». Всё понял?

— Да, господин сержант, всё понял.

— И на будущее: увидишь что-то связанное с запрещёнкой — сразу ко мне, ясно? Интересная информация будет — отблагодарю. А если скроешь… Браслет у тебя на руке.

— Да, господин сержант.

— Ну раз такой понятливый — пошли к церковникам. Во время рейда без меня кольцо тебе не дадут.

Ирвин сыграл и злого, и доброго полицейского. Мастерски. Кнут и пряник, как по учебнику. Причём пряник был условный: сержант получил рычаг давления на моего подчинённого и заставил меня прокачивать нужный навык, чтобы я ещё лучше подмечал детали и приносил пользу.

И стоило это Ирвину дешево. Потому что из четырёх «добавленных монет» три — моя прежняя взятка, которую давать было не обязательно. Сержант щедр только на боль.

* * *

В церковном шатре нас встретил всё тот же сухой, как вобла, монах с тонзурой. Ирвина он поприветствовал тепло: они явно были хорошо знакомы. Сержант быстро объяснил, что нужно, говоря от моего имени. Я молчал, изображая покорного статиста.

— Ирвин, ты же знаешь: кольцо в рейде не положено. А если он сбежит с ним? Или монстр загрызёт? И всё — утеря церковной собственности.

— Савар, под мою ответственность.

— Что, залог дашь? — хитро улыбнулся монах.

— Нет. Дай разрешение подключиться к кольцу. И тогда я найду его где угодно в радиусе километра. Или отключу удалённо. А если носитель попробует снять, чтобы продать, например, — убью через браслет.

— Ты знаешь, такое не поощряется.

— Но и правил не нарушает.

— Ладно, Владыка с тобой. Давай оформим.

— Вы тут оформляйте, а у меня куча дел, — отмахнулся сержант, отдал монеты монаху и ушёл.

Оформление заняло почти час и прошло в полном молчании. А на выходе меня перехватил Жан. Казалось, что он просто проходил мимо и мы встретились совершенно случайно. Но я был уверен, что он ждал и наблюдал за мной с того самого момента, как сержант попросил его и Реми уйти.

— Ты долго, старпер, — негромко сказал Жан. В голосе ни эмоций, ни любопытства.

— Допрос был, — буркнул я. — Сам понимаешь.

— Понимаю, — Жан чуть покачал головой. — Сержант бывает меры не чувствует. Что ты ему сказал?

— Что у Щербатого зелье было в тайнике в лагере. Он его нам и отдал.

— Всё на мертвого свалил, — усмехнулся Жан. — Неплохо. Мёртвых даже Владыка допросить не может.

Контрабандист сделал полшага ближе.

— Слушай внимательно, Эллади. Если сержант копнёт в сторону церковной запрещёнки — скажешь мне первым. Если спросит про моё имя — промолчишь. Всё понял?

И этот со своим «всё понял». «Ещё вчера я просто хотел выйти на чёрный рынок и снять метку Владыки», — подумал я с неожиданной усталостью. А сегодня шаг в сторону — и меня или прирежет Жан, или запытает Ирвин. И каждая из сторон уверенно скажет: «Ну, так получилось. Нечего было влезать».

— Я всё понял, Жан.

— Вот и отлично.

Выражение его лица вновь сменилось, словно Жан натянул маску. Теперь передо мной снова был улыбчивый боец барона. Человек, который «случайно» оказался рядом и «случайно» спросил, как дела.

Жан ушёл по своим делам, а я — к нашей палатке. Глаза резало, голова гудела после браслета. Хотелось просто сесть, облокотиться на что-то твёрдое и провалиться в темноту. А этот чёртов день только начинался!

Лис и Бывалый сидели и ждали. Лис поднялся сразу — напряжённый, будто палку проглотил. Я понял: расслабиться не дадут.

— Командир, — сказал он. — У нас… находка.

— Какая ещё находка? — устало спросил я.

Бывалый разжал кулак. На ладони лежал кусочек подмётки. Тонкий, плотный, с квадратными гвоздиками. Такие гвозди не у охотников и не у крестьян. Я подобные видел только у монахов и церковной стражи.

— Где нашли?

— В десяти шагах от места, где труп лежал. Следы двух человек. Один тяжёлый, стоял рядом со Щербатым. А обладатель этой подмётки находился в стороне. То ли следил, то ли наблюдал. В дело не лез. И ещё: Щербатый на место смерти сам пришёл.

— Похоже, знакомый его убил, — добавил Бывалый.

Я ещё раз осмотрел вещдок. Кто этот третий и что он там делал? Страховал? Следил? Церковников в лагере трое: один — знакомый Ирвина, двое — его помощники. Хотя какая мне разница? Тут бы между сержантом и Жаном пропетлять, чтобы живым остаться. А если есть третий — пусть они сами с ним разбираются.

Я устало закрыл глаза, но отдохнуть не получилось: появился Реми. И не один.

— У меня приказ от господина сержанта, старпер.