На фоне заката чётко вырисовывались два серебристых силуэта. Они стремительно падали с небес, превращаясь в птиц, похожих на орлов. С клювом птеродактиля и огромными оранжевыми глазами. Летели монстры не как птицы — как снаряды: без лишних кругов, без игры, прямо в лагерь. Один хищник врезался в спину старпера из соседней пятёрки, мгновенно повалив его на землю. Один удар гигантского клюва — и голова человека разлетелась на куски. Птица отступила на шаг, вырвала кусок плоти из живота, подбросила вверх и поймав огромным клювом, проглотила целиком.
— Ядро сожрал, — тихо пробормотал Лис.
Искролов поводил головой из стороны в сторону, словно выискивая добычу. В какой-то момент его взгляд упёрся в меня — и замер. В фасеточных глазах птицы я видел только одно: жажду заполучить и моё ядро.
Всё произошло так быстро, что я даже не успел выйти из ступора. Спас всех Бывалый. Одним резким движением он встал справа от меня и заорал:
— Щиты! Сомкнуть ряды! Копья вперёд!
Я подчинился рефлекторно: полшага в сторону Бывалого, щит вверх, копьё вниз. Только вот копья у нас были тренировочные — вместо наконечника мягкий набалдашник, чтобы, не дай бог, птичку не поранить. Борцы за права животных были бы в восторге. А весь наш «строй» состоял из двух человек. У остальных — только деревянные лопаты.
— Шварц, Лис, Щербатый — за нами! Подоприте, чтобы тварь не опрокинула! — продолжал командовать Бывалый.
Первым среагировал Шварц. Он стал сзади и я почувствовал, будто за спиной выросла стена. Не человек — опора мира. В этот миг тварь в три прыжка преодолела разделявшее нас расстояние, извернулась, проскользнула между «копий» и ударила клювом в мой щит. Доски треснули, веер щепок вылетел наружу. Руку чуть не вырвало из сустава, ремни врезались в кожу до боли. Ещё один такой удар — и щит развалится.
Меня отбросило назад, но я упёрся в Шварца и удержался на ногах. Бывалый был прав: без этой опоры птица уже опрокинула бы меня. А опрокинутого она не бьёт, а сжирает.
— Лопаты, сучьи дети! Выставили вперёд! Как копья!
На левое плечо легло древко лопаты. Краем глаза я заметил второе, на плече Бывалого. Где еще одно?
— Бей! — рявкнул Бывалый во всю глотку.
Наш импровизированный строй шагнул вперёд и ударил, отгоняя птицу. Подействовало ненадолго: наши удары для твари — что щекотка. Птица недовольно клекотала, её перья отливали металлическим блеском. Сомневаюсь, что и боевым оружием эти перья легко пробить. Но хуже всего было то, как тварь держалась: уверенно, без суеты, будто мы — не опасность, а помеха на пути к ужину.
— Командир, в яму её столкнуть надо! Там зажмём! — проорал Лис почти в ухо.
Меня уже немного отпустило, мозги заработали. Полностью выкопанная яма была рядом — всего три метра.
— Бывалый! Толкаем тварь в левую яму! — крикнул я. Зам повернул ко мне голову в недоумении. Я рыкнул ему в лицо: — Немедленно!
Старый солдат кивнул, подчинился и сразу начал «водить» строй, чтобы птица оказалась между нами и ямой. Как на учениях: грубо, быстро, без объяснений — только команда и движение.
— Шаг назад! Шаг вправо! Бей!
Есть! Яма точно за спиной твари. Бывалый выдал троекратное:
— Бей!
Мы ударили, с каждым шагом подталкивая птицу ближе к краю.
— Бей!
Последний удар, и тварь свалилась в яму. Махала крыльями, пыталась взлететь, но Лис выскочил на фланг и точно ударил лопатой в сустав крыла. Не перебил, но заставил сложить крылья. И тварь рухнула на дно. Секунда — и яма из «сортира» превратилась в ловушку.
— Мы с Бывалым давим! Остальные — засыпайте землёй! — гаркнул я.
Быстрее всех среагировал Лис: зачерпнул земли и сыпанул твари в морду. Птица снова заклекотала, дёрнулась, но мы с ветераном навалились всем весом на «копья» и держали крепко.
Парни закидывали землёй, но слишком медленно: мы с Бывалым столько не выстоим. Я снял щит, кинул его Шварцу.
— Загребай им землю! — крикнул гиганту.
Он, на удивление, всё понял сразу: поставил щит ребром на траву и, упёршись, толкнул кучу в яму — словно бульдозер. По ощущениям — четверть куба за раз.
В лагере трубил рог. Сквозь вопли пробивался звон металла и команды Ирвина, до боли похожие на команды моего зама.
— Бей! — заорал сержант где-то на другом конце лагеря. В ответ — полный боли клекот твари: у них-то оружие боевое. А потом снова крик Ирвина: — Бегом к сортирам!
Кавалерия, как всегда, подоспела к шапочному разбору: только голова птицы торчала из земли, когда Ирвин с помощниками, Реми и Жаном, подбежал к нам.
— Живы до сих пор? — с недоверием спросил сержант и перевёл озадаченный взгляд на присыпанную тварь и наше оружие — лопаты да палки — и добавил: — Однако.
Но, как любой опытный командир, Ирвин быстро подавил удивление, вызванное смекалкой подчинённых, и протянул мне боевое копьё с бронебойным наконечником.
— Добей. Нечего мучить животину.
Намечаю удар в голову. Птица реагирует предсказуемо: уходит с линии атаки. Но это финт. Основной удар направляю в шею: она не такая мобильная. Сталь с трудом прорезала оперение, раздался сухой, неприятный скрежет, будто наконечник копья царапнул листовой металл. Я налёг на копьё и протолкнул его глубже, на всю длину наконечника. Тварь дёнулась несколько раз — и затихла. Бой окончен.
— Хорошая работа, старпер, — похвалил сержант. — Тварь аккуратно выкопать и сдать трофейной команде. А яму привести в порядок и поставить там сортир. И про вторую не забудьте!
Накидав нам задач, Ирвин со своими ушёл наводить порядок в лагере. Мои снова взялись за лопаты. Все в сборе. Только я чётко видел: тварь закапывали трое, а не четверо. Прощать трусость я не собирался.
— Бойцы, поговорить надо, — негромко сказал я и кивнул Лису. Охотник все понял правильно и аккуратно зашёл Щербатому за спину, блокируя путь к бегству.
— Бывалый, напомни: какое наказание за бегство с поля боя? — спросил я без нажима, будто интересовался погодой. Мне, кстати, и самому было интересно, какое.
— Публичная казнь. Порют до смерти перед строем. Причем плетка не простая, а с крючьями, вырывающими куски мяса. А если трус сознание потеряет, но ещё жив — полевой лекарь приведёт в чувство.
Щербатый затравленно озирался, но бежать некуда: бойцы его обступили со всех сторон. Даже обычно добродушный Шварц смотрел на предателя без всякого сочувствия.
— Щербатый, назови хоть одну причину, почему я должен скрыть твою трусость от сержанта?
— Старпер, не губи! Я… виру заплачу!
— И что ж такой богатый делает в «искуплении»? Ты же понимает, что пара медяшек меня не устроит?
— У меня серьёзный предмет есть! Зелье «Среднего Исцеления (E)»!
— Именное, небось? Применишь и Владыка метку поставит, чтобы при первом же посещении Алтаря испепелить.
— Владыка следит только за (D) рангом и выше, — тихо сказал Писарь; голос его по мере разговора о знакомых вещах становился твёрже. — Всё что ниже — дело Церкви. Но (E) ранг на особом контроле: номера, учёт движения — где произвели, кому выдали, когда потратили. Поймают с ворованным — никакого «искупления», это сразу костёр.
— Мое зелье по отчётам испорченное, — затараторил Щербатый. — У пахана человек в канцелярии был — номера подменил. И на зелье метка, что порченное.
Я перевёл взгляд на Писаря — он в церковно-юридических вопросах разбирался явно лучше меня.
— Так иногда… делают, — после паузы сказал Писарь. — Если с таким поймают, то только зелье отнимут и всё. Ну, может, пару вопросов зададут: продажа просроченных зелий официально запрещена, но по факту за это никого не наказывают.
— Это при прошлом епископе ничего бы не было, — с непривычной для него злобой вставил Бывалый. — А при нынешнем — сразу в пыточную. Ищут кого-то, вот и гребут всех подряд по любому поводу.
Похоже, нелегальный подряд барона всё-таки заинтересовал верхи. Мне совершенно не хотелось лезть в эту клоаку ещё глубже. Тем более при свидетелях. В таких делах самое страшное — это чужая память: сегодня ты просто «знал и не донес», а завтра уже «соучастник». Я собрался отказаться от сомнительной виры и идти к сержанту, когда подал голос Лис.
— Командир, я выкуплю. За 15 лоренов. В долг, — охотник помолчал, потом неохотно добавил: — Ногу полностью не вылечит, но состояние существенно улучшит. Смогу снова в лес ходить. Да и шансы выжить в «искуплении» повысятся.
Вот же хитрожопая лиса! Полностью оправдал свою кличку. Теперь отказать я не мог — остальные просто не поймут. Командир, который «режет» своих, долго не живёт: его режут в ответ. Но Лис моё молчание истолковал по-своему.
— Можем долговое обязательство у церковников оформить. Чтобы надежно было.
— Господин старпер, пятнадцать — это внутренняя цена храма, — снова тихо, но твёрдо сказал Писарь. Видно было, что он побаивается Лиса, но хочет показать полезность. Если не боевую, так хоть информационную. — На чёрном рынке такое по соляру идёт, а иногда и выше. Что до оформления у церковников, то так часто делают.
«Подозрительная осведомлённость о ценах чёрного рынка», — отметил я про себя и поднял руку, призывая к тишине. Не столько чтобы подумать — выбора не было — сколько чтобы собраться с духом.
— Значит, так. Щербатый, чтобы завтра утром зелье было у Лиса. А ты, хитрый жук, сразу его выпьешь и бутылек уничтожишь. Сразу же, ты понял? По деньгам: будешь должен по два лорена Бывалому, Шварцу и Писарю, оставшиеся девять — мне. — Я окинул бойцов взглядом. — По долям в дележе виры вопросы есть?
Бойцы отрицательно покачали головами. Даже Щербатый, который ещё минуту назад торговался за жизнь, теперь кивал так, будто это его собственный план. Я повернулся к «пацанчику».
— От смерти ты откупился. Но без наказания не уйдёшь. Парни, избейте его. Бывалый, проследи, чтобы не до смерти и чтобы лопату в руках держать мог. Ему ещё яму копать, которую сержант приказал.
Я не испытывал ни удовольствия, ни злости. Это просто было необходимо сделать. Сегодня Щербатый убежал от монстра, завтра убежит от моего приказа. И платить за это придется не монетами, а человеческими жизнями.
С меня на сегодня было достаточно, так что я пошёл спать. Но сон не шёл. Я ворочался и думал обо всём этом дерьме, пытаясь понять, как из него выбраться. Пока в голове крутилась только одна мысль: выжить в «искуплении» и валить. Не просто из баронства, а вообще из страны.
Утро началось с приятного — и я сейчас не про завтрак: он как был бурдой, так и остался. Даже его запах был такой же: тёплая вода, крупа и уныние. Порадовала меня Система.
Врожденные патологии устранены. Приступаю к хроническим заболеваниям.
Эликсир (D+) ранга продолжал работать, улучшая Атрибуты и омолаживая организм. Жаль, его действие скоро закончится. А метка Владыки останется. Интересно, её можно как-то снять? В обход, так сказать, правообладателя?
В таких размышления я предстал пред светлые очи сержанта. На плацу пахло навозом, мокрой соломой и железом — обычная утренняя правда лагеря.
— А вот и герой «битвы при сортирах»! — улыбка Ирвина на этот раз была даже довольной. Наверное, премию солидную получил за тварей. — У меня для тебя несколько новостей. С каких начать?
— Господин сержант, среди них хорошие есть?
— Есть. Одна. Барон за проявленный героизм и смекалку приказал выдать тебе и твоей пятёрке стёганки на время рейда. Не кирасы, конечно, но лучше, чем ничего, верно, Эллади?
Стёганка — это не броня. Это обещание, что умрёшь не сразу.
— Благодарю его милость за щедрость.
— Но это ещё не всё. Раз вы такие боевые, да ещё теперь при защите, барон приказал вам первыми высадиться на том берегу и удерживать плацдарм, пока не подтянутся остальные силы «искупления». Рад оказанной чести, боец?
Я был бы рад закопать этого барона в яме, где вчера мы прикопали искролова. И сделать это медленно и старательно, до последней горсти земли. Вслух пришлось сказать другое:
— Служу его милости!
— Отличный настрой, старпер! Но и это не всё. Барон приказал ускорить подготовку. Выходим через четыре дня. Ты и твоя пятёрка за захват почти неповреждённого монстра освобождаетесь от хозработ до конца рейда. Но помнишь, что будет, если увижу праздношатающихся?
— Плетей всыплете, господин сержант.
— Верно, боец. Свободен.
Смена даты выхода меняла многое. Практически всё. Времени подтягивать навыки обычными методами не осталось — нужно сразу идти к церковникам за системными. И закрыть остальные дела.
Церковный шатёр стоял рядом с шатром сержанта и его людей. Монахи любили безопасность. Как водится, внутри было чисто, аккуратно и неприятно.
— Мне нужно «Кольцо Сопряжения» в аренду, — вежливо сказал я сухому, как вобла, монаху с тонзурой. — На время подготовки к рейду.
— Имя, — монах даже не взглянул, продолжая выводить что-то пером в книге.
Я назвал имя и протянул жетон. Церковник внимательно осмотрел, сверился со списками и только тогда нехотя поднялся.
— Носитель искры, отряд «искупления», — прочитал он вслух с выражением, будто ставил диагноз. — И кто за тебя поручится?
Я поднял руку, показав браслет подчинения.
— Этого будет достаточно?
— Сержант Ирвин, значит? — вопрос ответа не предполагал: монах уже вписывал имя в книгу. Перо царапало бумагу так сухо и уверенно, будто не поручительство фиксировало, а приговор. — Сколько дней предполагаете пользоваться даром Владыки, сын мой?
— Четыре, — назвал я оставшееся до выхода время.
— Лорен в день, — голос ровный, без эмоций. — Записывать навыки на кольцо запрещено. Даже легально купленные. Пользуйтесь только тем, что уже есть.
— Великодушно, — не удержался я.
Монах сделал вид, что не услышал. В глубине шатра звякнули ключи, скрипнул сундук, и через минуту на стол легло бронзовое кольцо-печатка.
— Подпишите здесь, оплату положите сюда, — монах наконец удостоил меня взглядом и указал на чашу, похожую на пепельницу.
Я отсчитал монеты, дождался, пока их дважды пересчитают.
— Руку, сын мой, — все таким же сухим голосом сказал монах.
Я протянул левую кисть служителю Церкви и он надел кольцо мне на палец. Системы тут же отреагировала.
Обнаружен артефакт «Кольцо Сопряжения (F)». Выдан временный доступ. Подключить артефакт?
Я подтвердил подключение и кивнул монаху. Тот сразу же потерял ко мне всякий интерес. Я забрал жетон и вышел из шатра, чувствуя на пальце лёгкий холод артефакта.
Дальше я нашел Жана. Левая рука у него была на перевязи, а рана — свежая.
— Здорово, Эллади! Круто вы вчера искролова завалили. А мне вот не повезло, щит раскололся, зацепило, — несмотря на рану, Жан выглядел жизнерадостным. — Но у святого отца Савара, главного церковника в лагере, третий уровень «Полевой медицины (F)», представляешь? Вчера руку зашил, даже полоску льна в рану вставил, чтобы гной выходил. Ещё зелье «Против гнили (F)» выдал. От него, конечно, срать будешь дальше, чем видишь, но рука вообще не гноится!
Жан трещал без умолку. Причину хорошего настроения я понял быстро: раненого в рейд не возьмут. Привилегии же останутся. Хоть кому-то повезло.
— Эллади, ты по делу или просто за жизнь поболтать?
— Реми сказал к тебе подойти. Выпивка нужна. Крепкая.
— И сколько? — прищурился Жан, явно чуя прибыль.
— Смотря что по цене.
— Если хорошую, монастырской перегонки, то три лорена за пол-литра.
Я мысленно присвистнул: цены на алкоголь заоблачные. Но Реми полезен, на нём экономить смысла нет. Протянул деньги. Жан улыбнулся, взял монеты и попросил подождать. Он вернулся через пять минут с тряпицей, внутри — глиняный кувшин. Пробка залита воском с печатью Владыки. Сразу видно, что серьёзный товар, а не ширпотреб.
Поблагодарив, я поспешил к Реми.
— Привет. Вот, как договаривались, — я протянул кувшин.
— Сегодня вечером разопьём?
— Извини, Реми, не могу. Слышал про перенос сроков? Чтобы выжить — нужно системные навыки изучить.
Лицо Реми омрачилось: про перенос он явно знал. Но как только увидел печать Владыки на кувшине, улыбка вернулась.
— Монастырское! Давай так: я сохраню в надёжном месте, а после рейда разопьём. Как раз возвращение отметим.
Говорил он легко, но глаза на миг стали серьёзными: слишком много раз «после рейда» не наступало. «И помянем тех, кто не вернётся», — добавил я про себя. Вслух сказал другое:
— Отличная идея. И у меня ещё просьба: пару спаррингов. — Я показал кольцо. — Нужно показать артефакту, что я умею.
— Что ты не только засыпать противников землёй можешь, но и копьём колоть, да? — ухмыльнулся Реми, но по-доброму. — Ты в курсе, что на искроловов охотятся иначе? Опасная тварь, редкая. Её обычно из арбалета подстреливают.
— А почему их так называют?
— Они чуют тех, в ком есть ядро или искра Владыки. И специально на них охотятся. Вообще все твари чуют ядро, но искроловы — с большого расстояния. На крупные группы людей они обычно не нападают, разве что добыча очень ценная. Если б здесь был кто из благородных с (E) искрой, то тогда да. А так даже странно, что полезли на нас.
Реми говорил, а я с трудом держал лицо. У меня-то как раз (E+) искра, только по документам она (F)! Сержант Ирвин — сволочь наблюдательная и умная: как бы не сделал ненужных мне выводов. На него повлиять я не мог, зато Реми сбить с мысли — в моих силах.
— Много народу погибло?
— Три старпера. Их только из инициированных набирают — искроловы в первую очередь на них охотились. Ещё двое раненых. Считай, малой кровью отделались.
«Малой кровью», — повторил я про себя, глядя на лагерь, где уже тянуло дымком костров и свежей землёй. Малой — это когда кровь не твоя.
— Ясно. Ну что, спарринг?
— Давай.
Следующие четыре дня превратились в бесконечную карусель. Тренировались мои бойцы, тренировался и я. Кольцо дало приличную скидку на «Древковое оружие (F)» и «Щит (F)» — суммарно заплатил 16 ОР вместо 20 ОР.
После системного обучения разница была не просто ощутимой. Она была гигантской. Так плавно и точно я, наверное, никогда в жизни не двигался. Кольцо не только вписало навыки, но и научило полностью пользоваться Ловкостью и Здоровьем, поднятых до 14. Сказка какая-то!
Осталось 9 ОР. Я очень хотел докупить ещё 1 ОР у Церкви и изучить «Полевую медицину (F)» — ту самую, с помощью которой оперировали Жану руку. Но в кольце её не оказалось. Как выяснилось, этот навык вообще нельзя купить: он только для церковников. Монополия на здоровье. Священная, законная и очень удобная.
Зато среди доступных навыков был один, в котором я немного продвинулся сам, и стоил он не 10, а 9 ОР — «Наблюдательность (F)». Справка по нему была подробная, но оставалось неясно, поможет ли он в выживании. Быть внимательнее к деталям — это хорошо, но какой смысл замечать сломанную веточку на земле? Ирвин разъяснил: смысл большой. Неправильно лежащая веточка — это след чьей-то деятельности, зверя или человека. Наберётся таких «веточек» достаточно — заметишь засаду или другое нехорошее. Ирвин говорил сухо, без пафоса — так говорят люди, которые хоронили тех, кто «не заметил». В общем, сержант настоятельно рекомендовал брать, особенно при прогрессе в навыке.
В процессе освоения навыков подметил ещё одну вещь: у каждого навыка есть основной Атрибут, усиливающий его, словно множитель. Для копья и щита — Ловкость, для наблюдательности — Интеллект. Система была не просто «магией». Она была инженерной. И это меня настораживало и успокаивало одновременно.
Четыре дня пролетели, как один длинный вдох: тренировки, сделки, ОР, кольцо на пальце, сухие формулировки Системы, завершение действия эликсира «Великого Исцеления (D+)». И постоянная мысль, что времени всё равно мало. Я хотел увидеть итог не в голове, а на цифрах.
Общее:
• Имя: Эллади Фир
• Искра: Е+ ранг
• Очки развития: 0
• Деньги: 3 лорена 5 фенов
Атрибуты:
• Сила: 10 / 19
• Интеллект: 14 / 19
• Ловкость: 14 / 19
• Здоровье: 14 / 19
Модификации:
• Улучшенная Регенерация (Е+) (⅕)
• Системные Операции (F)(⅕)
Навыки:
• Древковое оружие (F) (⅕)
• Щит (F) (⅕)
• Наблюдательность (F) (⅕)
Постоянные/длительные эффекты:
• Возрастные изменения. −1 к максимуму всех Атрибутов
Суммарное время устранения: ~14 лет.
Особое:
• Метка владыки. Несанкционированное использование эликсира «Великого Исцеления (D+)» принадлежащего епископу Матьё д'Орвелю.
По местным меркам очень достойный результат. Ещё бы Силу подкачать — и вообще отлично. Но времени не осталось: это последняя ночёвка в лагере, завтра выходим в рейд. И моя пятёрка на самом его острие. Первыми идём туда, где проверяют не умение, а удачу. И где за ошибки не ругают, а хоронят.