Возле пещёры нас ждали Ирвин и Готье. Последний выглядел жалко: баронское оружие и снаряжение отобрали, выдали щит и копьё, как у обычного бойца из «искупления». Рука на перевязи, щит держит с трудом.

— Готье теперь твой. За то, что пленницу упустил, — сказал Ирвин и толкнул баронского вперёд, ближе ко мне. — Забирай пополнение.

— И что мне с ним делать?

— Решай сам. Ты уже показал, что людей в узде держать умеешь. Значит, и с ним справишься, — сержант подошёл ближе и тихо, чтобы слышал только я, добавил: — Барон очень зол на него. Если случится чудо и вы вернётесь, то нужно, чтобы это чудо Готье обошло.

И сержант туда же. Я тут вроде не бегаю с табличкой «наёмный убийца, недорого». Жан за это хотя бы платит. А Ирвин просто требует. Что до самого факта убийства Готье, то меня это не сильно трогало. Я приговорил его ещё у костра, когда решил повесить на него вину за пропажу Мари. Просто считал, что это сделают другие. А теперь, похоже, самому придётся.

— Чтобы чудо кого-то обошло, нужно, чтобы кто-то другой за это заплатил. Скажем, 7 лоренов, — так же тихо ответил я.

Ирвин несколько раз моргнул от удивления.

— Что-то давненько я тебе про дисциплину не напоминал, правда?

— Правда в том, что я иду в один конец. Так что деньги вперёд. Или чудо будет одно и на всех.

— Зачем мертвецу деньги?

— Затем, что бесплатно я не работаю.

Ирвин протянул мне монеты в кулаке.

— На удачу, Эллади, — уже громко, для всех, сказал он. — И только попробуй не вернуться вместе с браслетом.

— Я тоже хочу вас снова увидеть, господин сержант.

Ирвин ушёл, а я смотрел на тёмный проход пещеры и думал: сержант, в общем-то, мужик неплохой. Методы у него жестокие, да. Но это с точки зрения попаданца. По местным меркам он скорее мягок. Больше пугает дыбой, чем реально на ней растягивает. А ещё он фактически заставил меня выучить «Наблюдательность (F)» и поднять её до второго уровня. Этот навык уже трижды спас мне жизнь: горлохват на косе, засада в лесу, стрела при штурме ворот. Так что, по голой математике, Ирвин обо мне заботится. Пусть и очень косвенно.

Но сейчас навык молчал. Я продолжал всматриваться в проход, но не видел ничего необычного или странного. Значит, придётся думать своей головой, а не полагаться на Систему.

— Готье, вперёд. Дальше идём колонной в два ряда. Вы, — указал на приданных бойцов, — сразу за Готье, один несёт факел. Дальше я со Шварцем, потом Писарь с Селеной, замыкают Лис с Бывалым. Второй факел у Писаря. Запасные несёт Селена.

В глазах Готье вспыхнула ненависть. Он прекрасно знал, кто его подставил и почему он теперь в «искуплении».

— И ещё: мы в боевом выходе. Кто возразит — убью на месте за неподчинение. Вопросы?

Злоба Готье никуда не делась, но он видел, как строится моя пятёрка и как с обречённым равнодушием занимают места приданные. И был вынужден подчиниться.

Мы зажгли факелы и шагнули вперёд. Смоляной дым сразу ударил в нос, смешиваясь с сырым, затхлым запахом пещёры. Проход был широким и высоким, словно вырубленный для повозок. Стены покрывала обычная известковая корка, сталактиты свисали редкими зубьями. Холод пробрал сразу, даже сквозь стёганку.

Идти решили по центральному туннелю — самому большому и прямому. Боковые проходы попадались часто: узкие и широкие. Мы их игнорировали. Лис сказал, что следы ведут по главному ходу, остальные пусты. И правда: в ответвлениях ни мусора, ни кострищ, ни следов ног. Только пыль и редкие капли воды, падающие где-то в темноте и отдающиеся эхом.

Прошло, наверное, полчаса. Факелы шипели в тишине, освещая небольшой кусок туннеля. Темнота за его пределами давила на нервы, а каждый боковой проход заставлял оглядываться. Готье наконец не выдержал и прошептал:

— Пусто тут. Они давно свалили.

Я не ответил. И тут впереди мелькнул свет — не наш, теплее и ровнее. Из-за поворота вышли фигуры. Человек десять, хорошо вооружённые, со щитами. Чешуя поблёскивала на коже, глаза отражали огонь факелов. Искажённые остановились в двадцати шагах, перекрыв проход.

Лис замер и тихо, без эмоций, сказал:

— Сзади такой же отряд. Нас окружили.

Я не стал оборачиваться. Если дёрнешься — покажешь слабину. А слабину могут посчитать приглашением.

Щиты раздвинулись, и вперёд вышел взрослый мужик, бодрый и крепкий. Глаза с вертикальным зрачком бликовали, как у кошки. Проблем со зрением в темноте пещёры у него явно не было. Позади стояла Мари.

— Вы ещё живы только потому, что Мари за вас попросила. Если не хотите отправиться к Владыке прямо сейчас, оружие и щиты сложите вон туда. После отойдите в тот боковой проход, там просторно. Тогда и поговорим.

Я кивнул своим и первым выполнил требование. Готье плюнул, но подчинился. Остальные все сделали молча, но с напряжением.

— Присмотрите за приданными и Готье. Чтобы ничего не натворили. Если что — вырубайте, но убивать пока не нужно, — шепнул я Бывалому и Лису на ухо и вышел вперёд, навстречу искажённому.

— Меня зовут Гюго Лаваль, — представился предводитель искажённых. — И я хочу предложить вам сделку. Предупреждаю сразу: если откажетесь, отпустить я вас не смогу.

— Это не сделка. Это принуждение, — невесело усмехнулся я. И отметил про себя: искажённый говорит спокойно. Не кричит, не давит силой. Значит, и правда хочет результата, а не просто крови.

— Почему же? Мы ещё можем обсуждать ваше вознаграждение за её выполнение.

— Это уже звучит чуть интереснее. Хотелось бы подробностей.

— Всё просто. Вы скажете барону, что нашли наш лагерь, в котором находятся только женщины и дети. И что все большие боковые проходы проверили.

— А дальше?..

— Приведёте барона и его войско в указанное место, а мы нападём сзади и всех вырежем. После поделим трофеи. И каждый пойдёт своей дорогой.

— Ах вы ж твари!.. — Готье дёрнулся в сторону оружия, но Бывалый был быстрее: ударил в рану, потом в челюсть. Лис тут же принялся вязать бунтовщика верёвкой.

Гюго даже не моргнул. Только взглядом отметил возню.

— Вижу, не все твои бойцы согласны идти против барона?

Я молчал. Ждал, когда Готье свяжут как следует.

— Часть этих людей моими бойцами не являются, — ответил я и махнул Бывалому.

Обоих приданных связали так же быстро. Они были ранены и особо сопротивляться не могли.

— А теперь к главному. Какая наша выгода и гарантии, что нас не вырежут вместе с остальными? — задал я вопрос.

— Четверть трофеев — ваши. Насчёт гарантий… А какие у меня гарантии, что, согласившись на сделку, вы не обманете и не расскажете всё барону?

Вопрос был честный. И неприятный. Но он звучал не как угроза, а как расчёт.

Говорить, что барон хочет уничтожить всех нас, всё «искупление», я не стал. Ловушка, предложенная искажёнными, была нам выгодна. Если барон потеряет часть людей, то будет вынужден свернуть рейд и отправиться домой. А вместе с этим закончится и «искупление».

— А как делить трофеи будем? Нам такое количество щитов и копий ни к чему. Более того, большая часть оружия с клеймом барона. Моим людям с таким появляться нигде нельзя.

— Мы можем выкупить вашу часть за ядра монстров. Всё, что с клеймом барона тоже возьмём. Но на десятую часть дешевле.

Слова про скидку прозвучали буднично, как в лавке. Похоже, искажённые делают это не впервые.

— Мне нужно поговорить с командой. Вы не против?

— Только недолго.

Я подошёл к своим бойцам и мы встали рядом, касаясь головами.

— Что думаете?

— Если хотим уйти живыми — нужно соглашаться, — прагматично ответил Бывалый. — Мы здесь не на суде чести. Мы здесь, чтобы выйти отсюда на своих ногах.

— Но это ведь искажённые, исчадия ада!.. — шёпот Писаря был тихим, но негодующим.

— Писарь, ты же не дурак. Ты реально так считаешь или просто повторяешь вбитые догмы? — спросил я.

По глазам Писаря видно было, что он готов разразиться гневной отповедью. Но вместо этого замер, понуро опустил голову и промолчал. Похоже, остатки критического мышления всё-таки заставили посмотреть на всё под другим углом. Отличным от храмовых проповедей.

— Если искажённые вырежут всех, то против них соберут рейд другие аристократы. Особенно если погибнет барон. Но это скорее будет формальность и никто всерьёз искать искажённых не станет. Так пару дней походят по лесам и вернутся. Лезть к искажённым после этого долгое время не будут. И чем серьёзнее потери понесёт Монфор, тем дольше сюда никто не придёт что-то требовать силой, — высказалась Селена.

В местной политике она разбиралась лучше всех нас вместе взятых, так что я не сомневался: именно так и будет. А ещё это значило, что искажённые пытаются решить сразу две задачи. Тактическую: заставить барона убраться обратно за реку. И стратегическую: нанести Монфору настолько сильный удар, чтобы отбить желание приходить и требовать дань.

— Всех они вырезать не смогут. Если повезёт, человек двадцать отправят к Владыке, — уверенно сказал Бывалый. — Иначе остались бы оборонять деревню. И хрен бы мы её взяли. Они не на победу рассчитывают, а укус, после которого барон умоется кровью и предпочтет отступить.

— Сейчас между нами и искажёнными кровь. Обычно они мстят за своих. Но только если убивали ради ядер или ядра вырезали. Мы таким не занимались. Думаю, они слово сдержат, — поделился Лис своим опытом. — У них странные принципы, командир, но они у них есть.

— Кто-то против их предложения? Кто-то хочет умереть здесь за барона?

Бойцы отрицательно покачали головами. Я кивнул в ответ и вернулся к Гюго.

— В целом договориться мы не против. По оплате: оцениваем все трофеи в серебре. После мы на свою долю выбираем то, что нам интересно. Разницу вы покрываете ядрами. Устраивает?

— Да, звучит справедливо.

— По какому курсу считаем ядра?

— Ваша Церковь продаёт их по пол-лорена за один ОР.

— Это не совсем так, — оживился Писарь. — По указанию Владыки наживаться на ядрах запрещёно. Поэтому Церковь формально продаёт и покупает их по пять фенов, всё верно. Но при скупке ядер, которая обязательна, сразу вычитаются налоги: церковный и свитский. В результате на руки выдаётся всего три фена. То есть если мы ваши ядра попробуем преобразовать в серебро, то получим только часть суммы.

— Это ещё не всё. Чтобы официально продавать ядра нужна лицензия охотника. А стоит она лорен в месяц, — сказал Лис. И с горечью, добавил. — И кроме ядер нужно сдавать части монстров барону. Если ядер слишком много, а частей мало, то сразу заподозрят в торговле с искажёнными.

Я быстро прокручивал в голове всё, что сказали подчинённые, и наконец понял, откуда берётся «двойная прибыль» контрабандистов. Искажённые добывают немало ядер, куда больше мелких охотников, но сами сдать их Церкви не могут. Для церковников искажённые — исчадия ада, с которыми не торгуют, а сразу сжигают на костре.

Производство у искаженных не развито, поэтому обеспечить всем необходимым они себя не могут. В итоге вынуждены торговать с контрабандистами по невыгодным расценкам. И это потенциальное место получения сверхприбыли.

— Уважаемый Гюго, я немного пообщался с ребятами, которые с вами раньше торговали. Реальные расценки знаю. Предлагаю вести дела честно. Если считаете, что четверть добычи за нашу помощь — дорого, просто назовите приемлемую для вас цифру. Но стоимость ОР должна быть адекватной.

Глаза искажённого опасно сверкнули.

— Поясню позицию, — продолжил я гнуть свою линию. — Если уж будем повязаны кровью, то почему бы не торговать и дальше? Тем более основные каналы вашей торговли уничтожены. А новые без людей с выходом в города вы не выстроите. Но вы же понимаете, что торговать себе в убыток я не буду?

— Торговля… Хм… — проворчал искажённый, и блеск его глаз стал менее угрожающим. — Торговля — это хорошо. Мы считали по два фена за один ОР. Достаточно адекватные условия для тебя, человек?

— Меня устраивает.

Я перевёл взгляд на двух приданных. Связанные, молчащие; взглядами они искали не выход, а того, кто сильнее. Два лишних рта — не проблема. Проблема в том, что в них есть языки, а языки в таких делах опаснее ножа.

— Прежде чем перейдём к деталям, нужно устранить проблему, — указал я на связанных бойцов. — Вы не против?

— Мы не одобряем излишнюю жестокость, но свидетели нам не нужны, — Гюго сопроводил ответ одобрительным кивком.

Убивать не хотелось, но особых моральных терзаний я не испытал: хорошо помнил, что именно эти двое пытались изнасиловать Селену. Я перевёл взгляд на девушку.

— Эти ублюдки настойчиво предлагали тебе скрасить одиночество? — Селена лишь кивнула. — Лис, дай ей кинжал. И Селена, убивай так, чтобы крови не было. Анатомию знаешь, должна справиться.

Девушка не отвела взгляд. На выдохе она сжала рукоять кинжала, словно хваталась за невидимую опору, и шагнула туда, куда раньше не шагала. Рука хирурга не дрогнула: движения короткие, точные, без суеты. Приданные даже захрипеть не успели, как всё кончилось.

Только потом я заметил, как у Селены дрогнули пальцы. На мгновение, почти незаметно. Она тут же справилась, но эта крошечная слабина выдала, чего девушке стоила её «точность».

От происходящего хотелось вытереть руки, хотя они были чистые. Я не знал, заслуживали ли эти люди приговора — я не судья, я просто выживший. Но здесь выживают не те, кто прав, а те, кто делает выбор первым. И если я не выберу — выберут за меня, и в расход пойду уже я. А вместе со мной — мои люди.

— Мари, насколько помню, Готье над тобой издевался? — я протянул клинок женщине и сделал приглашающий жест. — Только тоже без крови, пожалуйста.

А вот Мари не колебалась ни мгновения и обошлась без оружия. Она задушила Готье. То ли настолько зла была на него, то ли сама искажённая, но без внешних признаков.

Я ждал от Мари крика, слёз, хоть какой-то «человеческой» реакции. А увидел молчаливое действие. И от этого стало страшнее: так выглядит человек, сделавший выбор, который уже не изменить.

В пещёре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только эхом последних хрипов. Писарь отвернулся к стене, быстро осенил себя Кругом Владыки и пробормотал что-то про грехи. Шварц молча положил ему руку на плечо — тяжёлую, но спокойную. Гигант всегда так делал, когда друг нуждался в опоре. Селена вытерла руки о штаны и подняла взгляд. Уже не пустой, а твёрдый.

Тишина длилась недолго. Я не позволил ей затянуться. Отвёл взгляд от тел, вдохнул сырой воздух пещёры и повернулся к Гюго, будто ничего не произошло.

— Итак, уважаемый Гюго, у нас есть кое-что на продажу прямо сейчас, — указал на обмундирование ещё тёплых трупов. — Как насчёт провести первую сделку? Мари, ты ведь торговлей занималась? Можешь оценить это добро в деньгах?

Мари присела на корточки рядом с телами. Никаких эмоций, будто не трупы осматривала, а товар на рынке. Провела рукой по щиту Готье, потрогала пряжку ремня, взвесила кинжал одного из приданных. Движения точные, привычные.

— Три копья и три щита. Простые, но крепкие. В сумме 18 лоренов, но с баронским клеймом. Значит, 16. Кинжалы: один хороший, два так себе. Это ещё 3 лорена. Остальное: одежда, ремни, сапоги — всё поношенное и грязное. Дам ещё 5 лоренов за всё. Итого: 24 лорена или 120 ОР.

Я посмотрел на Бывалого — кому, как не ему разбираться в ценах на оружие? Он лишь кивнул: цена справедливая. И достаточно честная, чтобы не вызвать у искажённых желание лить кровь вместо торговли.

— Так, ещё у этого, — Мари повернулась к трупу Готье, — в подсумках зелье «Против гнили (F)», два лорена и бинты. Это нам не нужно, забирайте.

Деньги я забрал себе, предметы передал Селене. Гюго достал мешочек с ядрами.

— А что насчёт модификаций в ядрах? Они на цену влияют? — спросил он с усмешкой. Вопрос был явно с подвохом: проверял, понимаем ли мы рынок, или можно развести нас, как новичков.

Писарь, всё ещё бледный после увиденного, поднял голову и ответил чётко, будто читал из церковной книги:

— Влияют. Один лорен за (F) ранговую модификацию, десять — за (E) ранговую. Это отпускная цена Церкви. Покупают в два раза дешевле.

Гюго хмыкнул одобрительно, полез в поясной мешок, вытащил ядро и передал мне.

— Тут модификация «Ускоренный отдых (F)». Отдам за 6 ОР. Устроит?

Я коснулся ядра и быстро прочитал описание:

Ускоренный отдых.

Ранг: F.

Время установки: ~24 часа. Фоновое.

Описание:

— Каждый уровень увеличивает эффективность любого отдыха, в т. ч. сна на 20 %.

Потом вопросительно посмотрел на Селену. У неё это улучшение было установлено.

— Все благородные его ставят и изучают первый уровень. Сокращает время сна на восемьдесят минут. За 10 ОР выгодно. Но модификация распространённая и часто с монстров падает. Нелегально могут вообще бесплатно отдать. Так что лучше 6 ОР взять, чем её.

— Ты слышал, Гюго. Бесплатно возьму. А нет — так нет.

— Хорошо, отдам бесплатно в честь первой сделки. Но дальше у них цена будет в пол-лорена. Держи свои 120 ОР. — Искажённый достал мешочек и принялся отсчитывать ядра. — Но у меня есть кое-что действительно интересное: модификация «Улучшенное зрение (E)». Потом узнаешь у товарищей, насколько редкая. Если с бароном всё пройдёт хорошо, я готов обсудить условия продажи.

Закончив считать, Гюго протянул мне ядра. Я перепроверил — всё верно. Первая сделка закончилась успешно. И это было хорошо: теперь мы связаны не только кровью, но и общими деньгами. А, как известно, прибыль — наилучший гарант безопасности.

Но нужно было уточнить кое-какие детали.

— Куда вести баронских? И как связаться с вами после?

— Начну со второго. Напишешь письмо на имя Амели Ангваль из Сен-Бернара. В ответе она сообщит все подробности, в том числе список предметов, которые мы готовы приобрести. Переписку ведём через церковную почту. Все расходы по отправке и доставке — за твой счёт. Что до первого, то смотри.

Гюго наклонился и начал камушками выкладывать на полу условную схему. Объяснений было немного, закончили минут за пять.

— Вам пора. Пока барон не решил, что вы здесь сгинули.

Мы попрощались с новыми торговыми партнёрами и пошли на выход. Когда отошли от искажённых достаточно далеко, я остановил отряд. Нужно было обсудить легенду, которую мы расскажем барону. А ещё решить финансовый вопрос.

— Выходить к барону с кошелем нелегальных ядер нельзя. За такое количество нас всех сразу на костёр отправят. Разделить бы на всех, но искра только у меня и Селены. Поэтому предлагаю сделать следующим образом. Эти ядра поглощаю я. А вы все получите официальную искру (F) ранга после «искупления». Плюс оплатим лицензию на охоту. А на остаток купим обмундирование отряду.

— Что касается тебя, — повернулся я к девушке. — Ты с нами недавно, в прошлых делах, где мы заработали часть денег, не участвовала. Искра тебе не нужна. Поэтому я выплачу тебе половину её стоимости. Годится?

Дождавшись кивка Селены, обвёл всех взглядом и спросил на всякий случай:

— Всех все устраивает?

Лис, все это время внимательно слушавший, подался вперед.

— Я деньгами возьму, у меня долгов накопилось.

Это, конечно, было плохо. Я рассчитывал, что они все пройдут инициализацию и можно будет им навыков прикупить. Особенно Лису и Бывалому. Но это их доля и они вольны делать с ней, что считают нужным.

— Хорошо, я тебя понял, Лис.

— Я бы тоже взял деньгами. Семье нужно помочь, — словно извиняясь пробасил Шварц.

— А я инициацию пройду, — с несвойственным для него энтузиазмом ответил Писарь.

— И я. Давно хотел, да не сложилось, — вслед за ним высказался Бывалый.

Я ещё раз внимательно на всех посмотрел.

— Хорошо. Мы обо всем договорились? В ближайшее время напишем на бумаге чёткие правила по долям. И будем их неукоснительно придерживаться.

Команда выразила единодушное согласие. Я поглотил все ядра и сразу начал установку модификации «Ускоренный отдых (F)». Оставшиеся 110 ОР решил не трогать. Может, у Гюго что-то интересное сторгую.

Дальше пошли молча. Я думал о том, что теперь мы не просто «искупление». Теперь мы — предатели с планом. И если барон или Ирвин почуют неладное, то даже чудо нам уже не поможет.

Выход встретил нас холодным ветром и далёким светом заходящего солнца. А ещё прямо у входа стоял лейтенант барона. И десяток арбалетчиков с взведёнными рычагами. Оружие смотрело прямо на нас.