На следующий день Линар вышел из метро в тех самых пяти кварталах от парка. Посмотрел на часы — было без четверти одиннадцать. Долмах приезжал всегда после одиннадцати и сидел на скамье до полудня.

Они условились с Ниланом, что Линар войдет в парк в половину двенадцатого.

Ночью в городе прошел сильный снегопад. Шахране побрел по замерзшим, расчищенным техникой, но уже снова припорошенным снежком улицам. Кругом, как всегда в Кайрине, кипела и бурлила людская жизнь. Над магазинами и кафе сверкали неоновые вывески, сигналили машины, кто-то буксовал в сугробе.

Линар почти прошел мимо, но остановился. Снегоуборочная техника сгребла снег с дороги и завалила припаркованную машину. Та, пытаясь выбраться на проезжую часть, глохла не справляясь.

Линар подошел и положил руки на обмерзший капот. За рулем сидел мужчина. Покивал ему и дал газу. Линар подтолкнул автомобиль, тот выехал из сугроба. Мужчина помахал ему рукой. Просто обыденно, спасибо, мол.

Линар кивнул и отряхнул ладони.

Он видел это в людском мире, хоть старался и не замечать то хорошее, что здесь все-таки было. Людей было много, очень много, и они научились жить бок о бок. Помогали друг другу. В Сиршаллене ценили уединение и простор, день, когда ты не встретил ни одного эльфа, был привычным для них.

Линар шел по тротуару, невольно сравнивая два мира и два народа. Люди были шумными, бесцеремонными по эльфийской мерке. Но могли ли они быть другими? Когда все, что у тебя есть это жалкие пятьдесят лет станешь ли ты размениваться на долгие эльфийские ухаживания или становление дружбы. Нет, конечно. Люди влюблялись и дружили пылко, молниеносно.

И он тоже влюбился в Софию так. Молниеносно, быстро, как человек, совсем не как эльф.

А эти мерзкие вырвиглаз рекламные вывески и орущие зазывалы, которых эльфы ненавидели особо? Такая назойливость у его народа не укладывалась в голове. Но что еще делать, если в городе тысячи магазинов, лавок, рынков и все они хотят что-то продать и заманить к себе покупателей? Это в Сиршаллене был один магазин тканей, три известных кузнеца и пара ювелиров. И все между собой были знакомы. Если тебе нужно было изделие вперед прочих, то мастер должен был пододвинуть ради тебя не случайного человека, а эльфа с которым ты прожил рядом всю свою жизнь. В таких условиях спешка была недопустима.

Линар остановился у витрины ювелирного магазина. На подставке крутилось колье из изумрудов. Жалкое и скромное, но изумруды пошли бы Софии.

Глядя как переливаются камни, Линар вспомнил, как пришел к мастеру за венцом. По-хорошему, он должен был сделать заказ, и мастер выполнил бы его через пару лет. Что такое два года для эльфа, если делают венец для госпожи сердца.

Но Линар не мог ждать! Он заявил, что венец нужен ему немедленно. София гневалась на него, он по незнанию назвал ее ханти! Он не мог ждать ни минуты, должен был немедленно доказать, что его чувства истинные, что он относится к ней, как к почтенной деве. И раз уж он позволил себе ее поцеловать (неслыханно позорное поведение для эльфа, который испытывает симпатию к деве) единственный жест который мог бы загаладить такую вину - дарение венца.

Мастер опешил от такого напора, и Линар снова почувствовал себя неправильным эльфом. Никто не стал бы вести себя так. Никто из его народа.

Он бы не смог купить венец. Такие украшения делались только на заказ. Никто не стал бы дарить госпоже сердца венец, сделанный не пойми для кого и не пойми когда.

Мастер ушел в кладовую и принес шкатулку. В ней на синем бархате лежал изумительный золотой венец с листьями, покрытыми цветной эмалью и ягодами из драгоценных камней. От красоты у Линара дух захватило. Это было сокровище, сделанное с большим искусством любовью.

- Сегодня я могу предложить тебе лишь это, Шахране. - сказал мастер.

- Чей он?

- Я делал это для моей дочери. Думал, однажды отдам ее избраннику.

Линар смущенно промолчал. В их кругу было нормальным, что все знали друг о друге все, ведь жизни текли рядом, а эльфы ничего не забывали. Но он был позднорожденным и еще не успел узнать всех эльфов Сиршаллена. Он не знал, что случилось с дочерью мастера, а спросить стеснялся. Еще раз показать себя несведущим юнцом. К счастью, эльф пояснил сам:

- Она покинула мир, когда люди травили приграничные селения газами. Венец так и не был подарен и не принес счастья.

- Да пребудет ее душа в спокойствии лесов, - сказал Линар то, что было положено говорить об ушедших. И снова почувствовал стыд — он задумал отравить людей и спокойствие лесов будет нарушено. Снова из-за него. Снова он был не таким, как следовало. Всегда. Во всем.

- Я не знал какая судьба ему уготована, но по всему выходило — пролежать всю вечность в бархатном ложе. Но вот ты пришел и тебе нужен венец. Срочно. -передразнил он взволнованные слова Линара с легкой насмешкой. Линар даже покраснел, настолько он вел себя неподобающе по эльфийской мере. - Возьми его и желаю, чтобы он был принят. Я делал его с большой любовью.

И венец был принят. А толку?

Линар тряхнул головой. И что он вспоминает это? Его госпоже этот венец счастья тоже не принес.

Он чуть не поскользнулся на тротуаре и даже чертыхнулся, почти как человек. Все он делал почти как человек — импульсивно и торопливо. Скверный из него эльф, по всем параметрам скверный, так не безумие ли поддаться эльфийскому чутью и идти разговаривать с консулом?

И не безумие ли вместо того чтобы зорко глядеть по сторонам вспоминать проклятый венец, который он сам же в минуту отчаяния и гнева разломил пополам?

Линар дошел до входа в парк. Старые чугунные ворота по его меркам были выполнены отвратительно — грубая небрежная работа. Петли заржавели и покосились, ворота были распахнуты и давно не закрывались.

Он посмотрел на часы. Все было как он планировал. Двадцать минут двенадцатого.

Машина Долмаха стояла тут же на парковке. Водитель сидел внутри салона, Линар мазнул взглядом и прошел мимо.

Он был как они — просто прохожий в куртке, бейсболке и ботинках на плотной прорезиненной подошве. Он выглядел своим в этом людском мире. Но своим он не был. Ни здесь, ни там в Сиршаллене.

Только с Софи он чувствовал себя дома.

Дорожки были расчищены. Линар прошел по парку и увидел, как старик Долмах с тростью взбирается на холм к своей скамейке привычным маршрутом. Линар прошел дальше, сделал крюк по парку и дошел до места с другой стороны холма.

Все было как обычно, парк в будний день после снегопада совсем опустел. Снег покрывал все кругом и спрятаться особо было негде не ему ни врагам.

Мимо пробежала Сцина в людском наряде — термобелье, спортивная куртка и яркая повязка на лбу, прикрывающая шрам. Они не посмотрели друг на друга. Линар шел, пробираясь к месту. Вот дорожка повернула, и он вышел на открытое место. В середине дорожки стояла скамейка. Сари Долмах счищал с нее снег перчатками, чтобы присесть. Линар подошел к нему и остановился.

- Помочь? - спросил небрежно. Он знал, что тот его узнает как только посмотрит в лицо. Его лицо консулам, после того как его полгода держали в плену, было отлично известно.

Старик посмотрел на него и покачал головой.

- Нет, Шахране, не нужно. Со снегом я еще могу справиться сам.

Он расчистил скамью, отряхнул перчатки и запахнул пальто. Присел, опустил руки на набалдашник трости.

- Присядете?

Линар заколебался. В эту минуту, когда поворачивать назад уже было поздно, его охватили сомнения. Безумием показалось прийти сюда, но и уходить ни с чем было бессмысленно. Он подошел, так же как Долмах смахнул снег рукой и сел на скамейку рядом с консулом.

- Хороший тут вид, правда? - сказал Долмах.

Линар мазнул взглядом по многоэтажкам. На одной из них на крыше был Нилан с винтовкой. Прямо сейчас смотрел на них в прицел. Но на соседнем здании мог быть снайпер консулов. А может быть Нилана уже застрелили и только снайпер консулов смотрит на него в оптику?

- Не сказал бы.

- Мне нравится видеть эти здания. Вот этому семьдесят лет. - консул ткнул пальцем в высотку из серого камня с изящной лепниной и шпилем. - Как тогда красиво строили. А этот новый, - тычок в современный небоскреб. Линар безразлично посмотрел и на него. - Всего тридцать лет. Стекло везде. Странная мода, на мой взгляд. Стеклянные дома.

- Они не стеклянные.

- Внутри да, но снаружи выглядят как хрустальные. Кажется дунешь и унесет его. Но нет Не такие они хрупкие. Как и люди. - консул повернулся к нему, улыбнулся. Его лицо прорезали глубокие морщины. Линару старость всегда была в новинку. В Сиршаллене не было ее. Все эльфы были по виду одного возраста видеть на лице человека складки, дряблую кожу и складывающиеся в лучики морщины было странно. Но не отвратительно почему-то. Если бы Синай старел и улыбки оставляли на нем такие же следы, где были бы его морщины? Линар впервые задумался об этом.

- Чего вы хотите? - спросил он строго.

Долмах постучал пальцами по набалдашнику трости.

- Зависит оттого, чего хотите вы. Зачем вы приехали в Кайрин?

- Вы знаете зачем, - ответил Линар с осторожностью. Не исключено что это все ловушка и неосторожным словом он выложит старику что-то важное. Например, скажи он что приехал за братом — и консул спрячет его подальше. Нужно было быть острожным.

- Я догадываюсь, - Сари Долмах улыбнулся. - И хочу предложить вам помощь.

- Помощь? Мне?

- Да. Вам очень нужна помощь, ведь без нее у вас нет шансов на успех. Поэтому вы здесь. И я здесь тоже поэтому. Без вас у меня тоже нет шансов на успех.

- Успех в чем?

- В упразднении совета консулов.

Линар моргнул. Что?.. Он шел сюда надеясь, что Долмах решил предложить ему некую сделку, но "упразднение совета" было совершенно немыслимо и невероятно. А значит он, скорее всего, лжет. Пытается дать ему надежду на несбыточное.

- Сколько у нас с вами времени? - Долмах посмотрел на наручные часы. Линар напрягся. Любой его жест мог быть условным сигналом соратникам. - Я-то могу задержаться, мне, знаете ли, спешить особо некуда, но у вас наверняка есть договоренности с вашими друзьями.

- Я здесь один, - сказал Линар.

- О, прошу вас. А как же ваша очаровательная подруга? Она никогда тут не появлялась эта очаровательная бегунья, а сегодня она здесь. Знаете, я читал одну старую летопись о Битве у Красного ручья. Там упоминалось о деве-воине, что была в рядах эльфийского войска. Не она ли сегодня упражняется в моем парке? Был бы счастлив поговорить с ней.

- Я один, - повторил Линар спокойно, хотя на деле то, что Сцину старик сразу приметил, было дурным знаком.

- Эх_: значит не судьба. Жаль-жаль. Я много лет не видел эльфиек. В юности я имел честь увидеть одну У нас было празднество, сельскохозяйственная ярмарка и ее посетил сам граф Обринский, приближенный самого императора. Тогда механизмы только начинали изобретать, а наш город был первым, в котором изобрели пепелац. У нас стали собирать первые паровые повозки и слава об этом была такой, что правительство и знать заинтересовалась и приехала посмотреть. Я тогда служил лакеем в городской гостинице. Принеси-подай. Роскошь окружающей обстановки действовала на меня пьяняще. И вот с графом приехала женщина. Не супруга. Эльфийка.

Линар нахмурился. Что-то подсказывало ему что история эта ему остро не понравится.

- Да. - Долмах увидел его реакцию. - Она была его забавой. Откуда он ее взял я не знаю. Боевые действия случались то тут, то там. Граница была далеко. Иногда эльфийских женщин захватывали, и многие богатые мужчины хотели попробовать их как деликатес. Я был еще молод, но даже я знал, что есть черный рынок. Рабство, конечно, было вне закона, но любому отступлению от морали можно найти оправдание, если у тебя достаточно власти. Тогда я увидел впервые что эта власть делает с людьми. Развращает. Граф привез свою игрушку особо не таясь, ведь никто и слова не посмел бы сказать против. Он был в родстве с короной. Абсолютная власть по тем временам. Девушку заперли в его покоях в нашей гостинице и горничные шептались, что она молчалива и угрюма.

Долмах сглотнул, прочищая горло. Линар сидел окаменев, напряженно прислушиваясь не раздастся ли топот ног. Что этот старик задумал? Отвлечь его внимание старой байкой, к которой он не сможет остаться равнодушным? Поэтому и рассказывает об эльфийке в плену?

- Мне ужасно хотелось посмотреть на нее. - Долмах мечтательно вздохнул и поспешно добавил. - Вы должны понять, я был еще совсем ребенком и жил в небольшом городке. Это был единственный мой шанс. Люди ведь нечасто встречают эльфов, а в те времена сделать карьеру из моего положения было почти невозможно. Я готов был рискнуть головой, чтобы просто посмотреть на это удивительное чудо — эльфийскую женщину. Сейчас это сложно представить. - он хмыкнул. - Вам сложно. Ваш брат понял бы о чем я говорю.

Линару пришлось сжать кулаки. И он еще смеет упоминать Эльтана?! Долмах же беззаботно продолжал:

- В те времена дни были монотонны, а все, что ты видел, ограничивалось реальным миром — фотография только появлялась, ни телевидения, ни интернета не было. Чтобы увидеть эльфийку ее нужно было увидеть вживую. Она должна была стоять перед тобой и никаких других возможностей не было. Мое желание стало наваждением, и я пробрался в покои графа, пока он осматривал новый пепелац нашего гениального изобретателя.

Долмах поджал губы и покачал головой, словно ему было горько вспоминать об этом. Линару тоже не доставляло удовольствия слушать россказни старика, но он молчал. Пусть лучше говорит, чем требует ответов у него.

- Та девушка не сказала мне ни слова. Она была очень красива и очень печальна. Чтобы она не сбежала, граф заковал ее в тяжелые стальные кандалы. Я влез в ее комнаты через окно и принес все, чем владел — два яблока, которые украл с кухни. Она не понимала зачем я пришел, да и я не понимал. Мне просто хотелось поглядеть на нее. Под ее взглядом я устыдился себя. Понял, что не относился к ней как к человеку. Что просто хотел посмотреть на диковинного зверя, у которого две ноги и две руки как у человека. Я был не лучше графа Обринского, что владел девушкой как вещью. Просто он использовал ее в сексуальном плане, а я пришел поглазеть. И она не смотрела на меня как на человека. Или правильнее сказать — как на эльфа. Ведь для вас нормой являются эльфы, а для нас — люди. И мы не смотрим друг на друга как на что-то общное, равное и одинаковое. Мы всегда разделены. И это причина всех наших бед, Шахране. И людских и эльфийских.

Линар молчал, осторожно поглядел по сторонам — не подбирается ли к ним под эту грустную старую байку кто-то подозрительный. Он прекрасно знал как старая людская знать обращалась с эльфийками и не желал слушать это из уст консула. Да, Сильвин погибла задолго до того как Сари Долмах родился. Но что с того?! Он был такой же! Такой же алчный до эльфийских женщин как любой смертный муж.

- Через сорок лет я стал дипломатом при императоре Карле. - продолжал разливаться Долмах. - Тогда мне казалось, что прошло очень много времени, а сейчас... Сорок лет. - он хмыкнул. - Время очень относительное понятие даже для обычных людей, что уж говорить про бессмертных. Сделать карьеру мне было непросто, я не был знатен, но мне повезло свести знакомства с нужными людьми и заиметь покровителя. Времена становились прогрессивнее, личное рвение стало значить чуть больше, чем титул твоего отца. Тут мы вас немного обогнали, а Шахране? - он хитро улыбнулся и посмотрел на Линара.

Тот на улыбку и не подумал отвечать, хотя в словах консула было зерно истины. Людской мир ушел от знати и почитания владык, эльфийский нет. До сих пор рождение в семье не прославившей себя подвигами для народа не сулило подвигов и впредь. С другой стороны он, Линар, опозоривший семью владыки своим происхождением был отвратителен всем эльфам без исключения, хотя родись он в обычной, непочтенной семье и может быть удостоился бы снисхождения. Но он был дитя владыки и значит ему должны были подчиняться. И ребенком ханти он тоже был, а то есть стоил только презрения. Народ сам не знал как следует обращаться с ним, оттого ненавидел с удвоенной силой. Жаль Линар стал понимать это не сразу, а лишь когда повзрослел. Если бы в детстве он понял почему эльфы так жестоки к нему, ему было бы проще их понять? Но где ему было разобраться в этом? Все, что он знал — его ненавидят за то, кто он такой и поделать он с этим ничего не мог. Только доказать, что достоин называться частью народа. Только один путь видел он перед собой.

- Мне было пятьдесят два, когда официально началась третья война с эльфами. -прокашлявшись продолжил говорить консул. - Император хотел полной капитуляции. Планы его были ужасны. Ему нужна была рабочая сила и быстро, взгляд его пал на эльфов. Он не смог бы ввести официальное рабство, религия это уже не одобряла, да и другие страны массово отказывались от принудительного труда. По всему миру гремели революции под красивыми лозунгами единства и равенства. Рабство было уже слишком неудобным термином. Некрасивым и неодобряемым. Тогда один из советников подсказал императору выход: забрать эльфов как военнопленных в качестве репараций за общеизвестное варварское сожжение Кайрина в конце Второй войны. Ведь больше вашему народу нечего было дать. У вас не было заводов, станков, военных машин. Для императора и всего мира вы были отсталыми дикарями, которых можно, однако, с толком использовать. Один из его министров подробно рассчитал прибыли от дармовой бессмертной рабочей силы в рудниках, на строительстве железных дорог, дамб, в возделывании пахотных земель. На всех тех работах, где люди мерли как мухи, император увидел бессмертных и крепких эльфов, которых заберет из городов как военнопленных. Идея пришлась ему по душе, казна бы знатно пополнилась. Он тотчас по всем правилам того времени объявил эльфам официальную войну.

Тело Линара окаменело и словно приросло к скамье. Мороз, что минуту назад едва щипал щеки, казалось, пробрался под кожу и заставил все внутри покрыться льдом. Неужели это правда? Он не знал о таких планах людей. Эльтан никогда не делился с ним что именно подтолкнуло его заключить Согласие о Землях. Линар знал то, что он сказал всем: Владыкам, перстам, всем эльфам Сиршаллена. Согласие о Землях

- единственная возможность сохранить народ, дать ему шанс на жизнь. Так вот какие были перспективы? Не славная смерть на поле неравного боя, но рабство в людских рудниках? Вечное рабство для всех?.. У Линара позорно задрожали руки то ли от ужаса, то ли от ослепляющей ярости. Он представил скорбные процессии, звенящие кандалами. Как из Сиршаллена, тревожно шумящего листвой, вывозили бы закованных эльфов и отправляли работать на людские шахты. Навсегда. На целую вечность. Без надежды вернуться.

- Мне было пятьдесят шесть лет, когда я возглавил делегацию дипломатов, что вели переговоры с Эльтаном. - как ни в чем не бывало продолжал рассказывать старик Долмах. Линар ослепленный и оглушенный медленно перевел на него взгляд. На мгновение ужасное видение заставило его забыть где он, с кем и по какой причине. Сердце в глухом ужасе стучало в груди. Неужели?.. Люди могли пасть настолько низко? И этот народ София призывает его узнать и принять как свой? Не бывать тому!

- У нас уже была первая авиация. Смешная по нынешним временам, но все же. Одной бомбежки Сиршаллена и нескольких газовых атак было достаточно, чтобы Эльтан вступил с нами в диалог Он приехал в Кайрин один. Рассказывал мне, что чуть не попал под поезд, когда наткнулся на железнодорожную ветку и недоумевая бродил по путям, рассматривая их. История его путешествия в Кайрин та еще байка, он делился с вами ею, Шахране? - Долмах поглядел на Линара и его добродушная улыбка съежилась. - Ах да. Вы с ним, кажется, не так близки. Извините, не хотел вас задеть.

Линару очень хотелось бы гордо сказать, что консул ничем не может задеть его и его связь с братом сильнее, чем тот может вообразить себе своей подлой людской душонкой. Но правда была в том, что Эльтан ни с кем не делился этой «байкой». Он действительно исчез из Сиршаллена. Уехал один и никого не взял с собой, а вернулся с договором о мире с людьми. И Линар никогда не думал чего ему стоило хотя бы добраться до Кайрина в столь незнакомом людском мире. Он не задумывался о том, почему брат так неистово защищал этот позорный мир, почему мешал ему воплотить свой план в жизнь.

«Но ведь он согласился... - Линар нахмурился. - Эльтан согласился с моим планом. Он... он принял... Потому что был согласен? Или лишь потому, что Владыка одобрил его? Или просто устал тащить этот позорный мир на своих плечах под гнетом ненависти собственного народа?..» Сколь много вопросов роилось в голове лишь один эльф мог ответить. И его не было рядом.

Желание увидеть брата ошпарило Линара как кипяток. Жгучее, неистовое, совсем не эльфийское. Людское жадное безрассудство снова вскипело нем. Ему хотелось увидеть Эльтана, чтобы трясти его за грудки требовать ответов! Узнать правду из его уст. Узнать... его самого!

Линар стиснул зубы. Нилан был прав. Прав. В них обоих засела эта заноза — Эльтан был кумиром, на которого они оба желали быть похожими, когда были еще юными мальчишками. И когда с кумира облетала позолота, обнажая под ним просто эльфа, это было мучительно. Наверное, эльф мог бы выдержать это с честью. А Линару хотелось орать от ярости и боли. И ярость его в этот миг не имела ничего общего ни с людьми, ни с эльфами, ни с консулами.

Он злился, что там, под всей ослепительной броней подвигов, легенд и секретов Эльтана, словно нежное зерно в непробиваемой скорлупе, скрывался просто эльф. Просто живой эльф, который был его братом. Мог бы им быть, но не пожелал стать. И осознавать, что консул знает об Эльтане больше чем он, его единокровный брат, душило Линара столь презираемой эльфами ревностью. Сейчас ему хотелось увидеть брата, чтобы ударить его, встряхнуть и крикнуть ему в лицо все мыслимые оскорбления и проклятия. Он ненавидел его столь же сильно, как и любил. Ненавидел именно за то, что любил.

Линар встал со скамьи, потому что усидеть не мог. Сари Долмах удивленно поднял голову, глядя на него сверху вниз. Тяжелое гневное дыхание теснило грудь и Линару хотелось словно ребенку в ярости пинать сугробы и браниться.

- Вы уходите? - удивился консул. - Я совсем утомил вас своими разговорами?

Линар и правда прошелся рядом со скамьей туда и обратно, унимая себя. Не время было злиться, но что он мог поделать, если злился?! Злился до помутнения. На Долмаха, на Эльтана, на отца, на себя самого. Он взял себя в руки и сел обратно.

- Нет. - коротко бросил он, не встречаясь с консулом взглядом. - Продолжайте.

- Простите если я ненароком обидел вас. Потерпите немного, старость славна тем что любит вспоминать былое. Так о чем я?.. - он прищурился, глядя на мутное зимнее солнце светящее сквозь низкие серые городские небеса. - Ах, да. Из Сиршаллена Эльтан выехал как делал это всегда — верхом. Он был первым эльфом покинувшим ваши леса и забравшимся так далеко к людям после окончания Второй войны. Почти сто пятьдесят лет прошло с тех пор. Для вас — мелочи, для нас — целая эпоха да еще какая. Мы немного удивились, признаюсь. Ожидали его со свитой или вроде того, но он был один. Нескоро еще я узнал, как именно эльфы отнеслись к идее мира между народами. Мы озвучили ему условия капитуляции — семьдесят процентов населения камщого эльфийского города будет на сто лет вывезено на принудительные работы на людских землях. Император обещал через сто лет отпустить эльфов, хотя все понимали, что через сто лет императором будет кто-то другой, а значит его слово не стоило ничего. При отказе народу грозило полное уничтожение. То есть мы грозили этим, но на деле наш славный монарх хотел отловить столько эльфов, сколько сможет, а остальных убить. Он не желал видеть на своих землях - а все земли он уже считал своими -отсталых бессмертных дикарей с мечами и луками. Выслушав все это Кайране предложил то, что могли дать только эльфы. Он предложил императору бессмертие. Он был вынужден, я это понимал. Хотя тогда еще не понимал какое бесчестье его ждет в глазах собственного народа. Я специализировался на эльфах и знал ваши порядки лучше прочих, но все же у нас слишком давно не было дипломатических контактов, чтобы я осознавал, что именно он предлагает. Как к этому отнесутся другие эльфы. В ту пору мы с ним много беседовали. Он мне объяснил как все будет, когда он привезет договор в Сиршаллен. Он тревожился, что эльфы не подчинятся, и тогда у императора будут развязаны руки. Ему нужно было сохранить народ, который не умел поступаться своим законами и правилами. Ради этого он поступился своими. Но в глазах народа он должен был остаться достойным эльфом. А достойный эльф презирает людей. Его разрывало на части, я видел это. И все же он был там, в Кайрине и готов был сделать все, что необходимо, даже если эльфы будут презирать его за это. Никогда ни до ни после я не видел лидера, что был готов пожертвовать ради своего народа столь многим. Я был восхищен им, тогда-то мне и захотелось стать таким лидером для людей.

Долмах умолк. Покашлял и достал платок. Вытер дряблый рот.

- Я еще не утомил вас, Шахране?

Линар молчал. Рассказы об Эльтане из уст консула жгли его злостью. Он не хотел верить. И не мог не верить. Слов у него не было.

- Он не говорил вам об этих планах, не так ли? Я уверен, что он никому не говорил. Это заставило бы эльфов еще сильнее ненавидеть людей, а ему нужен был мир. -Сари Долмах вздохнул и снова заговорил. - Мне полагалось донести до императора предложение Кайране. Я донес все как было. Естественно, император заинтересовался. Смерть один из немногих непреложных законов нашей жизни, который так хочется обойти. Я, признаюсь, тогда проникся идеей выборочной власти. Монархия доживала свои последние деньки в те годы. Император велел мне донести Эльтану свое решение. Он согласен оставить в покое эльфов взамен на то, что Кайране приедет в Кайрин и не будет сопротивляться, когда из него начнут качать кровь. Наш монарх быстро подумал, что качать ее можно и из других эльфов. Газовые атаки и бомбежки эльфийских городов строжайше запретили. Император понял, что возможно истребляет ресурс куда более ценный чем эльфийские земли и дармовые рабы. Да... - Долмах вздохнул. - Ресурс. Так он и сказал мне. Он не видел в эльфах людей. Он был таким, каким был я в четырнадцать лет. Впрочем, он был еще молод, ему кажется еще и тридцати не сровнялось. Тогда я решился. Когда мы подписали Согласие о землях, я заручился поддержкой вашего брата. Он приехал в Кайрин и отдал кровь, но мы с ним договорились и меж собой — что он поможет мне отстранить императора от власти, а я организую совет консулов, что будет защищать людей и эльфов и поддерживать мир между народами. Мы сделали это вместе: Кайране Эльтан и я. Я брал его кровь и не старел, отбирал людей, которые могли быть достойны совета, плел интриги и заговоры. Кайране запугивал и убивал людей, что стояли у нас на пути. Через четыре года монарх отрекся. Мы с Кайране создали парламент. И собрали первый совет консулов.

- Я не верю в это. - отрезал Линар. - Лживый мерзавец, как ты смеешь обвинять Кайране Сиршаллена в создании совета консулов?!

- Разве я обвиняю? - удивился Долмах. - Я признаю его заслуги в этом вопросе. Моего влияния было бы недостаточно, но Кайране приложил свои усилия для формирования совета, который заменил бы нам устаревшую и ненадежную власть монархов. Разумеется, совет должен был защитить людей в первую очередь. Эльфы — довольно воинственный народ, мы оба это понимали. Однако кто-то должен был взять власть и это стали мы. Прошу вас, юноша, не выходите из себя. Это дело прошлое и может быть, если мы с вами преуспеем, у вас еще будет возможность расспросить брата лично. Но для этого вы должны держать себя в руках. Я рассказываю вам старую историю, чтобы вы могли понять мои мотивы, Линар. Ведь если не поймете, вы мне не поверите, и оба мы останемся ни с чем. Поэтому потерпите, я подбираюсь к сути.

Линар тяжело дыша трясся от ярости.

- Хорошо. Продолжай, - процедил он. Он дослушает этого мерзавца, а уж потом будет волен свернуть ему шею, если будет нужда.

- Наладить такую организацию, как совет консулов непросто. Ниточки власти должны быть тонкими как паутина, но крепкими как сталь. Все должно работать в видимой свободе, но подчиняться тому, кто держит концы. Смею сказать, работа была филигранная. Я, несомненно, горжусь собой в этом вопросе, как бы вы к этому ни относились.

Линар ощущая, что каждую минуту находясь здесь рискует жизнью, никак не относился к его словам. В этот момент не мог. Да что ему верить? Это консул. Нет веры ни единому слову.

- Я думал, что мир с людьми заставит эльфов свыкнуться с доминированием нашего народа, заставит их ассимилироваться. С орками это сработало, я питал надежды однажды увидеть наши народы живущими бок о бок. С другой стороны, я надеялся, что долгая жизнь консулов и осознание ответственности взрастят из них кого-то близкого к эльфам, заставит их понять эльфийские чаяния и народы, наконец, примирятся окончательно. Но я ошибся. Трагически ошибся. Люди не должны жить вечно. Это извращает их, превращает в скучающих пресыщенных ублюдков и вселяет дикий ужас перед смертью. Тому, как достойно коротать вечность стоит учиться у вашего народа, Линар, но мы не стали учиться. Увы...

Старик горестно откашлялся в платок, скомкал его и сунул в карман пальто.

- Когда мы основали совет, я обещал вашему брату справедливость. Увы, я не смог сдержать своего слова. Мои дети не видели в нем союзника, но относились снисходительно, признавая заслуги в государственном переустройстве. Но шли годы, мы забывали. Внуки уже видели в Эльтане лишь одно — драгоценный сосуд с бессмертием, а в эльфах — полудикий странный народец, туземцев, которые только пакостят но не представляют особого интереса. А после случился тот случай с Патриком. О нем вы знаете?

Линар хмуро кивнул. Хоть это и случилось до его рождения, история о стрельбе в Сиршаллене за убийство консула была рассказана Линару во всех кровавых подробностях.

- Горько признавать, но я не остановил это. Ни убийство консула, ни дальнейшую расправу. Я, как и все, был напуган. Эльтан, что два столетия был мне преданным союзником, вдруг взбунтовался ни с того ни с сего.

- Ни с того ни с сего? Да как смеет твой язык произносить такое? - прошипел Линар. Наглость Долмаха была настолько беспрецедентной, что у него даже дар речи пропадал. Ни с того ни с сего?! - Ты двести пятьдесят лет держал его заложником в Кайрине, качал из него кровь...

- Но мне казалось что это было платой за мир. Он согласился платить. А то что мы медленно шаг за шагом лишали его то одной, то другой свободы я не замечал. Не придавал этому значения. Так вода точит камень, но даже просидев перед водопадом целый день ты не заметишь изменений. Вот и я не замечал. Когда я понял, что мы отпускаем его в Сиршаллен всего на три месяца в году я был искренне удивлен. Сам не помнил когда я это согласовал? Изначально уговор был, что он может отсутствовать, если крови достаточно для всех консулов. А потом... Нам захотелось сделать бессмертным детей и внуков, и увеличить запасы. Сначала мы говорили себе, что это временно, что потом мы вернем все как было. Но шли годы и ничего уже не было как прежде.

Он поежился и крепче запахнул пальто. Пошел снег, медленно оседая на парковые дорожки и деревья. Линар уже не смотрел по сторонам и не боялся. Отчего-то он был уверен теперь, что старик тут один никакие снайперы не смотрят на него в линзу прицела. Быть может он ошибался, но все равно спокойно сидел, лишь иногда смахивая растаявшие снежинки с лица.

- У людей, увы, нет эльфийской памяти, мы болезненно привязываемся к тому, что было в наше время. Мы не поспеваем, а если и поспеваем, то лишь в одной области. Другие безнадежно уходят вперед. Как бы ни выглядели консулы — они старики. Но старики страшные, не осознающие собственной немощи и убогости. Желающие жить вечно и считающие себя все такими же умными как в юности. Не знаю разгадают ли это когда-нибудь наши ученые, но я понял все только когда состарился, Линар. Быть может, старение не только лишает нас крепости тел, но и что-то открывает нашим глазам и душам? Всю печальную картину я увидел только когда отошел от стола совета и перестал переливать себе кровь Кайране. Что старики-консулы совсем как почтенные долгожители эльфов уже не могут измениться, а значит и изменить они ничего не могут. Это так печально, Линар. Ты сейчас юн, и как и все юные, готов бороться, ты решителен и изобретателен. Но ты уже жесток. Мир, что я создал вместе с твоим братом, мир, что наши народы создали живя бок о бок, взрастил тебя таким каков ты есть. И вот смотрю я на тебя... - старик и правда повернулся и посмотрел Линару в глаза. Покачал головой. Осуждение и разочарование было Линару не в новинку, но чтобы смертный консул его осуждал? Такого он еще не испытывал.

- Если бы ты знал как печально наблюдать за тем, как твоя мечта обращается прахом. Как осыпаются словно листья все твои надежды. И все это не по чьей-то, а по твоей собственной вине. Увы, у нас не получилось. Позднороищенные не стали мостом между народами, они хоть и эльфы, но ведут себя как люди, что штурмовали эльфийские леса, только потому, что там живет враг. Солдаты не хотели видеть в эльфах людей, и ты не хочешь видеть в людях эльфов, правда же? Твои действия говорят сами за себя. А консулы стали похожи на эльфов, как я и мечтал, но в худшем из смыслов. Им так же стала безразлична мимолетная людская жизнь. Они стали надменны и спесивы, забыли ради чего взяли на себя ношу, они стали просто бессмертными и властными монархами, от которых я пытался спасти общество три сотни лет назад. А значит им пора на покой. Время совета прошло. Он сыграл свою роль. Отвел бурю, помог миру стать безопаснее и, если угодно, взрослее. Больше не забивают женщин камнями и не топят в реках. Медицина не ограничивается кровопусканием. Мы сделали много добра. - Долмах счастливо улыбнулся. - Но совет не может сделать то, ради чего я на самом деле его создал. Люди никогда не станут такими как эльфы. Эльфы не хотят уподобляться людям. Мы не смогли примирить народы.

- Прекрасно. - едко бросил Линар. - Развали свой совет, если тебе так угодно, слез печали об их участи от меня не жди. Но что ты делаешь здесь со мной?

- Разве вы не поняли? Ах, юноша, разве можно вам, бессмертному эльфу быть таким недальновидным? Брату было бы за вас стыдно. - Долмах осуиедающе покачал головой.

Линар снова до боли сжал кулаки, чтобы не свернуть ему шею вот прямо сейчас. Этот консул что испытывает его терпение?! Смеет говорить с ним о БРАТЕ?! Он, у которого тот в плену?!

- Вашим стараниями мир ждет упадок, потрясения и обновление поколений. -сказал Долмах серьезно. - Для меня совершенно очевидно, что кто-то с тем опытом, что мы получили за эти три сотни лет, должен остаться в живых. Кто-то должен нести его дальше. Учить тех, кто придет после нас. Не дать им совершить наши ошибки - И этот кто-то?..

- Разумеется, это Кайране Эльтан. Он один знает всю правду и он по-настоящему бессмертен без всяких там ухищрений. Он должен выжить и должен жить свободно, чтобы продолжить работу на ниве примирения наших народов. Вы, молодой человек хоть задумывались иногда, как много он сделал для этого?

- Я знаю сколько сделал мой брат. Не тебе об этом говорить, консул. - процедил Линар в гневе.

- Почему не мне? Я знаю Кайране три сотни лет, а вам, молодой человек, насколько я знаю и сотни нет. Вы позднороищенный. Я куда старше и опытнее вас, хоть я и человек. Забавно это, правда?

Линар не находил в этом ничего забавного.

- Эльтан, которого я узнал после заключения Согласия о Землях никогда бы не

позволил травить людей как крыс, как это сделали вы. Но я уверен, что без его одобрения и согласия вы не смогли бы действовать. Он не допустил бы такого самоуправства. Значит — он одобрил. И это очень печально. Нынешний глава совета Суреш последние двадцать лет, как говорится, совсем «закрутил гайки». Кайране стало позволено возвращаться в Сиршаллен только на месяц в году. От иллюзии партнерских отношений не осталось и следа. Не стану обелять себя — я сам виновен в этом. Я позволил дойти до такого. Суреш забил гвозди в крышку гроба, но это я убил то, чем должен был стать совет консулов на самом деле. Однако, власть, как всегда, обнажила все пороки. Мы не заметили как утомили кайране, разозлили и снова поселили в сердце ненависть. - старик Сари покачал головой. - Нужно было действовать раньше, но я не решился. Я еще питал надежду. Думал дело во мне, что я слишком стар и пришло время отдать бразды правления, и мои приемники смогут наладить все. Я ушел из совета, надеялся, что мои потомки смогут придумать что-то лучше, умнее. Но они смогли только качать из Кайране больше крови и собирать в своих руках больше власти. Печальное зрелище. Расформируй я совет двадцать лет назад всей это истории с вирусом бесплодия не было бы. Мое решение, а вернее, мое малодушие и промедление, быть может сгубит весь этот мир. - он кивнул на небоскребы. - Доводилось ли вам ощущать такую вину, юноша? Хотя... - он улыбнулся понимающе и в то же время безжалостно, словно видел Линара насквозь. - Да. Разумеется, вы ее чувствуете, даже если гоните эти мысли прочь. Тяжело, правда?_

Линару сдавило горло. Если бы он знал, что однажды его ношу сможет понять не кто-то там, не его госпожа и не его побратимы. Консул. КОНСУЛ!

- Заболтался я с вами. Совсем замерз. - он поежился и размял пальцы, покрасневшие на морозе. - Вот возьмите визитку. - Долмах достал из внутреннего кармана пальто портмоне и вынул карточку. - Не беспокойтесь на ней нет какого-то ужасного вируса, который убьет вас. Я всегда был против оружия массового уничтожения. Это ужасная вещь. Вам не делают чести методы, которые вы выбрали, юноша.

- Это вы заставили меня сделать это. Я не видел другого пути. - отрезал Линар. Слова консула не пристыдили его, но все же что-то задели. Ведь что ни говори, а путь, который он выбрал, нарушил Согласие о Землях. Нарушил священные законы Ып’уа. Путь этот не был эльфийским. Но и он, Линар, не был до конца эльфом.

И все же Владыка согласился. И Эльтан тоже. Не потому ли что годы сосуществования рядом с людьми озлобили их и испортили? Линар часто слышал от Синая что нынешние эльфы «уже не те», что народ оскудел духом и честью, что не видит, как попирает собственную природу. Может быть ментор был прав? Может Линар просто скверный эльф и недостоин быть частью народа? И что ждет народ, который доверился худшему их эльфов?

Сари Долмах пожал плечами.

- Время расставит все по своим местам. Мы всего лишь слабые люди и должны делать что можем. Для меня совершенно очевидно, что если такой радикал как вы встанет во главе эльфийской нации — это будет крах. Но, к счастью, у вас есть старший брат в разумности которого у меня нет сомнений. Да он устал, раздражен и озлоблен, но я надеюсь, что Кайране сможет перебороть в себе недостойную ненависть и мстительность. Черта настоящего эльфа, правда? Мы с вами ей не отмечены, увы. Позвоните мне, когда поймете, что без моей помощи в башню консулов вам не пробраться.

Линар посмотрел на визитку, запомнил номер.

Линар посмотрел на визитку, запомнил номер.

- Не нужно. - отказался он от картонки. Внутри мог быть незаметный чип слежения ли еще какая дрянь. - Зачем вам мы? Вы можете просто выпустить его и все, раз уж вы хотите освободить Эльтана.

- Потому что, чтобы вы себе не воображали, но на заражении людей ничего не заканчивается. Будет еще долгий период упадка и кто-то должен помочь людям пережить его. Не позволить радикалам фанатикам и просто опасным людям воспользоваться им. У моей помощи, когда вы решитесь ее принять, будет цена — одна жизнь и одна смерть. Я отдам вам Эльтана и уберу из совета тех, кто не захочет оставаться в нем без его крови. На это уйдет какое-то время. И ваша помощь поможет мне выиграть это время. Брата заберете вы, эльфы, у вас есть мотив это сделать и он всем понятен. Для нас недопустимо, чтобы людей или консулов в эти непростые времена отстреливали радикально настроенные эльфы. Вы не будете угрожать нам, я позабочусь, чтобы совет занялся другим вопросам кроме эльфов. В боксе это зовут — разойтись по углам. Сейчас самое время это сделать. Вы ведь тоже хотите этого — отправиться в свои леса и забыть о людях. Но мне будет куда спокойнее, если эльфы сделают это под предводительством Кайране Эльтана. К вам, шахране, уж простите, нет ни доверия ни уважения.

Линар задохнулся от злобы. ЛЮДИ! Вот они как на духу. Даже кто будет вести народ эльфов и то имеют свои разумения. Наглый старик! Да за такие речи ему язык бы вырвать.

- Злитесь? Я понимаю. Это молодость. Вы импульсивны. Ничего, проходит со временем, а времени у вас вся вечность. Хотя кто знает. - он хитро прищурился, глядя на Линара.

- Это все, что ты хотел сказать мне, смертный? - процедил тот сквозь зубы.

- Еще только одно. - улыбка сползла с лица консула. Горестные складки снова сложились у рта. - Не думайте слишком долго. Совет через месяц-другой начнет действовать. Если я не смогу освободить Кайране вашими руками к тому времени_: мне_; к моему глубочайшему сожалению, придется его убить. Если он не умрет раньше сам. Он желал этого, и я вижу, что его синар не такой, как обычно. Я видел его в нем множество раз, сейчас боюсь он засыпает навсегда. С Советом я этой информацией пока не делился, но и они не слепцы. Решили, что переусердствовали с забором крови, даже сократили его.

У Линара ярость смешалась с тошнотой, когда воображение нарисовало страшные картины. Эльтан умирает в синар, медленно, слишком медленно, а эти кровопийцы сливают его кровь, чтобы прожить еще немного.

- Вы должны спешить. На размышления у вас не больше пары недель.

От ярости Линар с трудом удержал дыхание. Злость распирала его. Злость на этого дряхлого старика, что грозил его брату смертью, когда он Линар может в секунду свернуть ему шею прямо сейчас. У него даже в глазах потемнело от чистой ярости. Слышать такое от неказистого хрупкого человека!

Но словно ледяная вода по его позвоночнику проскользнули мурашки. Этот человек, старый консул, действительно мог убить Эльтана Сиршалленского. Он мог убить его сегодня утром и принести в этот парк горестные вести. Не важно сколь немощен был он телом, как и всегда люди был сильны числом. И у консула много людей. Достаточно чтобы убить сильнейшего воина Эльтана, который даже сопротивления не может оказать. Он ведь в синар. Если он в синар до сих пор.

Линар встал и пошел прочь. Он услышал достаточно теперь нужно было выбраться отсюда живым и обсудить со всеми. Никто не преследовал его, никто не выскочил из-за деревьев. Он спокойно вышел из парка и, петляя и проходя насквозь через торговые центры, еще с час бродил по окрестностям, чтобы понять нет ли слежки. Сменил три машины такси и час катался на метро прежде чем убедиться, что нет Никто не преследовал его.

Он мысленно повторил номер телефона Сари Долмаха. Пытался услышать снова то тонкое чутье, что подсказало бы ему что это правильно или нет, но все его эльфийские чувства молчали, ослепленные яростью тревогой и еще целым клубком горьких, отвратительных его народу, чувств. Таких мерзких, выматывающих. Злоба, ревность, обида, вина, тревога — все это было эльфу чувствовать недостойно. Нужно было верить в то, что духи распорядятся справедливо и праведные обретут заслуженное. Следовать линья и не тревожиться ни о чем другом. Но Линар никогда до конца не мог поверить в эльфийские сказки, ведь сам был до того скверным эльфом, что духи должно быть никогда не пустят его замаранную людскими пороками душу в спокойствие лесов. Так как он должен был бороться со всем этими человеческими чувствами? Он не знал! И не мог унять досаду, злость и парализующий ужас, от мысли, что Эльтан засыпает навсегда, а он ничего не может сделать. Ничего!

Линар стоял в метро, когда воспоминание смогло достучаться до его разума.

Софи это и говорила. Там в доме Меланы в Верхнем она ведь сказала, что Эльтан заснет навсегда.

«Я так чувствую...»

Но Софи человек. И все же... она знала. Так может не все потеряно, если духи говорят даже с презренными смертными?