- Книги! Самый большой выбор в Сиршаллене! Владыка, вам скидку сделаем!

Элыан бросил назойливому мальцу апельсин из сумки. Тот поймал, издал восторженный вздох и поклонился, благодаря. В Сиршаллене апельсинов не росло, не тот климат. А вот в людском городе бывало появлялись с торговых судов. Эльтан прикупил целую сумку на гостинцы ребятне и домашним. Малец наконец убрался из-под копыт и со смехом побежал дальше зазывать других прохожих. Они продолжили путь. Вечер вступал в права, летний, душный, меж вековыми ясенями уже было темновато, но хоть прохладно.

- Где бы они ни жили, люди — шумный народ, - сказан Нилан. Он ехал по левую руку от Эльтана. Почетное место, которое занимал бы один из его перстов, если бы Эльтан продолжал таскать побратимов в поездки. Но он не тревожил их, в его отсутствие они управляли Сиршалленом как персты Владыки и рисковать ими, опытными, мудрыми, на дорогах и в людском граде он больше не желал. Посмотрел на Нилана. Тот плел рыжие кудри в замысловатые, тугие косы. Такие хитрые и изящные что деве под стать. Волосы резать не хотел, поддерживал эльфийскую традицию, но шевелюру имел чисто людскую, кудрявую, вот и вынужден был скрывать это под тугим плетением. Эльтан давно уже понял, что сын Линара удался в их семью. От Софии Тен в нем осталась шевелюра, болтливость, свойственная всем людям, да доброе сердце, которым он, в молодости своей, не умел еще гордиться. В седле Нилан держался не хуже самого Эльтана, а на мечах мог уложить и Шеола, его гордость, первенца и наследника.

Эльтан хмуро поглядел на него и отвернулся.

- Тебе ли не знать, сын смертной, - проворчал Владыка.

Сын Линара, по людскому разумению «племянник», а по эльфийскому - дальняя родня без всяких там специальных названий, жил в его доме. Слишком пустым стал его собственный и Эльтан забрал юного эльфа, не оставил в пустых стенах. Многие лета прошли уже, Эльтан относился к нему с теплотой. Его родителей он успел полюбить всем сердцем, любовь эта была отдана и сыну, но в последние годы между ними повисла напряженность, словно кошка пробежала. Оба они знали причину и оба делали вид, что ничего-то не происходит.

Нилан заледенел в седле. Илларен, по законному праву едущий справа от владыки, сын и Синране, достал апельсин и стал чистить на ходу. Эльтану стало стыдно за свои слова, что раньше звучали шуткой, а в последние годы стали едким упреком. Неужели он снова становится таким, как раньше? Презирает Нилана, что стал ему так дорог за одну только смертную мать? Ведь нет же, но... Эльтан ничего не мог с собой поделать. В последние годы он видел в Нилане только плохое, подмечал плохое и ехидно подчеркивал плохое.

Увы, кроме родства со смертными в нем не было ничего порицаемого, да и это уже не считалось таким уж недостатком. Времена изменились.

«Ты просто упрямый баран! Старый упрямый баран, что не хочет видеть очевидного и пытается найти хоть одну причину, пусть самую глупую...»

- Ты навещал родню в Кайрине? - спросил Эльтан мягко, пытаясь сгладить резкость.

- Навещал, Владыка. Но это уже бесполезно. Они гордятся родством с эльфами Сиршаллена, но мало кто помнит Марию, а кто помнит так и те зовут ее «бабушкой». Кровь растеклась во все стороны, заключились браки, родились дети. По людскому разумению половина Кайрина теперь родня мне.

- И это хорошо. - серьезно сказал Эльтан. - Не забывай об этом. И им не давай об этом забыть.

Нилан взглянул на него так, словно он снова пенял ему.

- Это хорошо, что нас связывает не только дружба, но и кровь. Это дает нам всем веру, что мы одинаковые. - сказал Эльтан серьезно. В этот раз он и не думал обижать Нилана, а тот, посмотрите на него, насупился. - Это важно и ценно, Нилан. Твои родители пример того, что между народами не нужна вражда.

- А я? Тоже пример тому? - спросил наглец. Эльтан тут же почувствовал просыпающееся недовольство. Мелкий ушлый хитрец. Весь в матушку! Весь! Ее это, людская хитринка и изворотливость. Все повернул себе во благо, даже его, Эльтана, слова.

- Да_: - нехотя согласился Элыан. - И ты пример тому.

Он отвернулся и сжал поводья, толкнул коня пятками, посылая вперед.

Этот Нилан слишком уж смел в речах! Слишком! Вообразил о себе невесть что! А кто он такой? Мальчишка! Надо было сбить с него спесь покруче, чтобы и думать не смел, что он достоин.

Эльтан пустил коня рысью, выезжая вперед. Не хотел, чтобы сын и воспитанник видели его лицо. Потому что на нем была досада на себя, ворчливого ревнивца и, пожалуй, обреченность. Сколько не ворчи, сколько ни запирай ворот и не возводи стен, а ведь придется отдать свое сокровище рано или поздно.

И лучше поздно! Сильно поздно, лет так через... вечность!

Он закатил глаза. Как он смешон, как глупо себя ведет, но что он мог с собой поделать? Ничего! Ему нужна была Мелана, срочно! Только она одна могла унять недостойные мысли в его душе и голове. Она всегда находила слова, чтобы он перестал быть тем, кем быть и сам не желал.

Эльтан унял коня. От рыси поднялась пыль и он не желал, чтобы его свита глотала ее, поспешая следом. Они снова поехали шагом. Вокруг поднимались ясени, дорога была сухой и пыльной, дождя уже пару недель не было. Лето в этом году выдалось на диво жарким.

Эльтан мечтал о поцелуе Меланы, увидеть детей и вымыться с дороги. Два месяца он не был дома. Ездил на границы их нынешних земель, проверял устройство новых сторожевых постов, а потом, как обычно, отправился в Новый Кайрин — самую большой людской город выросший на месте устроенной консулами Колонии Один. Еще две сотни лет назад он начал наводить мосты с людьми. Затвориться в лесах и забыть об их существовании - этим путем они уже ходили. В этот раз Эльтан выбрал иной, а дочь Линара, что осела в Кайрине, помогла. Стала тем самым тонким мостиком и всегдашним поводом для эльфов заглянуть к людям.

Новый Сиршаллен вокруг хоть и скрывался под сенью вековых ясеней, а все больше походил на людской — шумный и кипящий. Расстроились дома на земле, расселились беженцы и пришлый люд.

Лет двести назад, Эльтан повелел доделать начатую еще старыми людьми дорогу через эльфийский лес. От водопадов Дош-Кала-Хар через Сиршаллен и дальше на юг она потянулась ровной и удобной лентой через леса. На севере от Сиршаллена были горы и когда орки повадились добывать в шахтах так необходимую всем руду, Эльтан решил, что этот поток стоит провести через их земли.

Мир после вируса не провалился в старые времена, как думали многие. Люди сумели сохранить кой-какие технологии и в их городах строил ветряки, кое где сохранились солнечные батареи, электричество было не редкостью, но стало ценностью. А вот машины и механизмы старого мира все давно сгнили. Для новых нужен был металл. Как и для оружия и для производств, что кое-где начинали проклевываться.

Эльфийские леса издревле были местом закрытым и все, что ждало тут путников — стрела промеж глаз. Обозы шли длинным путем в обход, орков и людей повадились грабить в пути лихие молодцы из разрозненных поселков. Руда была в те годы не менее ценна, чем золото, на которое ни у кого не находилось ни времени, ни денег. Эльтан построил дорогу и разрешил торговцам ехать безопасным эльфийскими землями, установил справедливую цену за это, и сам покупал руду, известь, камень для Сиршаллена, и многие охотно продавали эльфам, в обмен на продовольствие, которое могли сбыть в вечно полуголодном Кайрине втридорога.

Но торговцам нужно было где-то есть и спать, так в лесном Сиршаллене появилась первая гостиница, потом вторая. Вдоль тракта росли как грибы после дождя харчевни и торговые лавки, а вместе с ними в Сиршаллене оставался рабочий люд, в надежде заработать и построить себе домик хоть на дереве, а может и на земле.

Эльфы переселялись в Старый город и лес пустел. Люди быстро смекнули, что на безопасных эльфийских землях есть и еда и защита. За десять лет народу в Сиршаллене наоставалось столько, что в Доме Решений поднялся вопрос, что людей на эльфийских землях стало многовато и не пора ли указать им на дверь.

Эльтан тогда долго убеждал собратьев, что торговля — их ключ к богатству, процветанию и_; главное, к миру. Он позволил людям селиться в Новом городе, под деревьями. Люди были не прочь жить под крылом эльфов. Тут не страшно было спать ночами и никакие воинственные банды с востока не грабили селения, на эльфийских землях — чудо чудное — отлично росло все, что не посади, а тракт давал возможность заработать. Чем плохо. Взамен — не совать нос в каменный город, не путаться под ногами у надменных эльфов, да вести себя прилично.

Как только вести о том, что можно жить в Сиршаллене, облетели округу, народ стал прибывать с каждым годом. Эльтану старые эльфы пеняли, что отдал он леса и что жертва Линара и всех эльфов стала напрасной.

Эльтан отвечал всегда одинаково — если бы Линар хотел убить людей, то он бы их убил. Шахране хотел, чтобы народы жили в мире. Этого и добился.

Каменный город остался эльфийским. Тут Эльтан не сделал ни одной поблажки. Селиться в нем могли только слуги, принятые на работу в почтенные семейства, и жить должны были по строгим законам. Все как когда-то в Сиршаллене и было.

А вот окрестность тракта люди облюбовали чуть не полностью.

- Что ты будешь делать, когда их хижины подползут прямиком к твоим стенам? -спрашивал его Синай. - Когда они расплодятся настолько, что леса им станет мало?

- Отодвину сторожевые посты. - отвечал он. - Возьму под нашу защиту еще земель и поселков.

- Ты играешь в людского короля, Владыка. Не опасно ли это?

- Если я буду делать то, что делал отец, то получу тот же результат. - пожимал плечам Эльтан.

Эльтан каждые двадцать лет вынужден был отодвигать сторожевые посты все дальше, эльфов для защиты требовалось все больше и он ввел налоги, освободил эльфов от работ в поле и заменил их людьми, а сильных воинов поставил защищать границы. Как ни странно, но людей это устроило. Они предпочитали заплатить за спокойный сон монетой, а не кровью сынов.

- Что ты будешь делать, если другие люди пойдут войной на нас? - не унимался Синай. - Кого станешь защищать? Эльфов или людей?

- Всех. - отрезал он, но на самом деле знал — войны допустить нельзя. Это его задача.

Скоро их посты уперлись в земли Колонии Один. Там правили люди. У них сохранились технологи да и оружие еще не все поистрепалось временем. Там тоже было людям безопасно и они считали это своим домом. И там жила Мария когда-то. Эльтан заключил договора о мире. Город вечно был полуголодным, а эльфы как никто умел сеять и растить. Им было выгодно торговать, а не воевать.

Он ездил туда сам, ездил часто пару раз в году точно. Устраивали праздники, молодецкие забавы, музыкальные фестивали. Эльтан раз в пять лет организовывал большой торг и выставку ремесленников, желая поощрить мастеров и их развитие. На приз победителю привозил из своих конюшен жеребца или кобылу. Для нынешних времен лошади стали ценностью не хуже автомобиля когда-то. Шеол, когда в первый раз Эльтан вез в Кайрин коня, пыхтел недовольнее всех — вот еще отдавать славного жеребца косоруким людям! Да они же не смогут с ним совладать! Испортят! Погубят!

Однако всех его коней перекупил один неглупый человек и в Новом Кайрине теперь была своя недурная порода выведена. Много Эльтан сделал, чтобы народы теснее знали друг друга, чтобы эльф для людей не был невидалью, а человек для эльфов перестал быть досадной кочкой на пути. Одного он еще не знал - достаточно ли было его трудов?

Синай, как был ворчуном так и остался, вечно придумывал ему проблемы. И Эльтан слушал его с вниманием. Ментор имел чутье предугадывать надвигающуюся бурю, только вот мудрости ее усмирить не имел.

- Люди в Сиршаллене не станут вечно мириться с положением гостей, - говорил он Эльтану, когда строились первые дома вдоль дороги. - Захотят сами собой управлять. Забудут, что земли эти были когда-то эльфийскими и они пришли на них как гости. Пройдет триста лет и что ты будешь делать с ними. Они захотят, чтобы их голоса слышали наравне с твоим.

- Захотят, - согласился Эльтан. - Нужно будет подготовиться и к этому. И нас подготовить и их.

Над этим он и ломал голову в последнее время. Эльфы не желали менять устройство своего мира. Был Владыка и зачем бы еще кого-то посвящать в управление народом? А Эльтан помнил, что такое парламент и выборные должности и все чаще думал, что к этому и нужно идти. Не смогут они вечно жить как прежде. И хоть сейчас это казалось невозможно далеким будущим, он уже начинал закладывать фундамент этого. Собрал перстов в совет, надавал каждому дел, распределил обязанности. Не все мечом махать. Для этого, как оказалось, много ума не надо.

- О чем задумался, отец? - Илларен очистил апельсин, разделил и протянул ему дольки. Эльтан мотнул головой, отказываясь. Тогда сын бросил дольки Нилану. Тот поймал и стал есть. О чем Эльтан задумался на самом деле он говорить этому юнцу не собирался так что ответил другое.

- Я видел в Кайрине трубы завода. Плавильню. Что они там плавят хотел бы я знать. - сказал он.

- Что же мешает узнать? - беззаботно спросил сын.

- Шпионить предлагаешь?

- Нет конечно, спросить. - Илларен пожал плечами.

- А если они солгут?

- Зачем им лгать?

Эльтан слабо улыбнулся. О, дитя мира, как много ты не знаешь и, дай-то духи, не узнаешь никогда.

- Лучше быть любопытным, чем мертвым, - негромко сказал Нилан. Эльтан к нему прислушивался. Он все же обладал умом смертного — более гибким и пытливым, не стесненным эльфийским излишним благородством.

- Действительно.

Их процессию догнала ватага мальчишек.

- Владыка! Владыка, с возвращением! - заголосили они и Эльтан раскрыл суму и щедро кинул им по апельсину. Не иначе тот первый успел разболтать приятелям.

Эльтан улыбнулся им и снова задумался о плавильне. Не собирался он доверять людям полностью. Этой же зимой отправит в Кайрин парочку тех, кто еще в Темные годы отрезал уши. Пускай разузнают.

Они выехали из-под тени деревьев и отправились к городу. Стены Сиршаллена он восстановил полностью. Никогда не помешает иметь крепкие ворота.

Дома старого города отстроились, выросли новые. Когда эльфы покинули лесной Сиршаллен и вернулись домой, празднества не стихали пару недель. Линар тогда ходил пьяный с утра и до ночи — столько желающих было выпить с ним кубки.

Эльтан вспомнил это, усмехнулся, но сразу погрустнел. Линар...

Ехали они по мощеной улице, прямой как стрела. Они спроектировали улицы по другому, и Эльтан не стал приписывать себе идею — Старый Сиршаллен после перестройки был похож на людской город. Просторные мощеные улицы на которых могли разъехаться две повозки и тротуары, рядом с которыми сделали ливневки, пока на поверхности, но быть может однажды, дойдут руки проложить трубы и под землей. Они сделали кварталы, где оставляли место и под школы и под прочие административные здания. Раньше этого было не нужно, но менторство осталось уделом лишь избранных семейств, и детям нужно было где-то коротать дни под присмотром взрослых, где-то упражняться в оружии.

На границе центра города его встречала толпа. В этом эльфов было не переделать

— встречали так, будто он вернулся из боевого похода. Сыпали цветы, пели песни, ветер полоскал на ветру цветные ленты и стяги.

Возвращению знамен Эльтан радовался. Они наполняли его душу тоской и меланхолией по старым долюдским временам.

Эльтан_: как полагается владыке, сдержанно помахал всем рукой_: мальчишки на стенах таращились на его меч. Он бросал им апельсины — для этого ведь и прикупил. Для таких вот мальчишек, что эльфийских что людских. Все они были одинаковы. Мелкие дурачки с мечтами о воинской славе. И все они должны были считать Сиршаллен своим домом, а его — своим Владыкой.

Солнце садилось, когда они приехали к дворцу отца. Эльтан никак не мог привыкнуть, что теперь это его дом, так и величал про себя «дом отца». Его встречал Шеол. Светловолосый статный, жуть как напоминал самого Эльтана в юности. Увы, и гордыня ему досталась отцовская, правда Нилан бывало сбивал со старшего сына спесь, и за это Эльтан тоже его ценил.

Ценил... и глядеть на него не мог! Вот уж зим пять как!

«Я борюсь с неизбежным. Мелана бы так и сказала. С неизбежным. Но ей-то легко рассуждать, сама покинула родной дом, а мне как с этим смириться?»

Сын придержал его коня, Эльтан спешился, свита тут же тоже попрыгала на землю. Похлопал сына по плечу.

- Здравствуй, Кайране.

- Приветствую, отец. Как дорога?

- Пыльно, - он повернулся к свите. - Благодарю за службу. Отправляйтесь домой.

Все поклонились ему и повели коней в поводу.

- Как нос, Кайране? - поинтересовался Нилан у Шеола.

- Тверже твоего языка, что так и просит ножа! - огрызнулся сын шутливо. Нилан с Иллареном посмеялись и повели коней к конюшне.

Эльтан удержал улыбку. Нилан с Иллареном были ближе по возрасту и дружили крепко, а вот с Шеолом сын Линара был скорее соперником, чем побратимом. Гордыня Шеола Нилана задевала, сын же не мог взять в толк отчего этот дальний родственник, сын смертной женщины смеет его задирать и не отдавать ему почестей. Вот уж кто бы разделил негодование Эльтана так это старший сын, в этом он не сомневался.

«Все ли в этом мире повторяется?..» - рассуждал Эльтан не без улыбки.

На прошлом летнем празднестве Нилан и Шеол сошлись в поединке, за ленту красавицы Олиры Макидарской. Нилан даром что был сыном полукровки Линара, не чета казалось бы славному Кайране, а уроки Синая усвоил крепко. Сломал Шеолу нос и в пыли знатно повалял. Илларен смеялся, аж слезы утирал. Шедар Макидарский гнусно улыбался, поглядывая на Эльтана, видно ожидая, что тот покраснеет за позор сына. Вот еще, не дождется.

Нилан ленту красавицы повязал на руку поверженного побратима, себе не оставил. Эльтан тогда про себя чуть не взвыл от досады. Ну что тебе нужно, негодник ты рыжий! Влюбляйся в красавицу макидарку и проваливай с ней в далекий град! - в сердцах подумал он, но конечно же мысли эти были глупые, недостойные и он сам над собой посмеивался. Но посмеивался горько, ведь от чувства потери никакие смешки не могли его исцелить.

Пообещал бы Шедар дочь Шеолу или нет узнать не довелось. Шеол слишком расстроился, он ведь проиграл бой на глазах красавицы и сам стал считать себя недостойным, ленту ей вернул, ушел злой и понурый. А если бы не ушел, увидел бы как красавица Олира с лица спала и ленту эту под ноги бросила, не желая уносить с ристалища. Эх, юные глупцы, смех один.

Самым довольным после этого остался Шедар Макидарский. Ему не пришлось ни отказывать в руке дочери ни обещать ее за сиршалленца, предрекая разлуку. Эльтан хорошо его понимал. Он и сам свою дочь ни за кого не желал отдавать! Не было достойных и точка!

Шеол ушел вместе с друзьями из свиты. Эльтан проводил их взглядом. Не было с ним больше в дорогах его перстов. Не по чину уж им трястись в седлах. Мудрым мужам находилась тяжелая работа и в Сиршаллене. Налаживать торговлю, ездить на переговоры с орками, придумывать водопровод, учить молодежь, сторожить границы. Эльтан брал с собой надежных молодых эльфов. Нилан по первости кажется надеялся занять место его перста. Эльтан даже раздумывал удостоить его чести, хоть никого и не собирался больше нарекать этим титулом. Были уже у него персты и иных не будет, но Нилан...

Но как только Эльтан уразумел в какую сторону дует этот ветер, тут же передумал! Перстом его сделать? Не дождется, наглец рыжий!

Он вошел в дом, сам открыл двери. Тихо было в стенах. Где же его девы любимые? Где?

Раньше он считал, что сыновья — вот счастье. А потом родилась дочка и Эльтан понял, что мальчишки сплошное баловство. Недостойно было это, но дочь он любил особой любовью.

Он прошел покои, вышел во двор и увидел их в саду.

К черту купальню, пускай обнимают его такого, как есть — грязного и пыльного.

Вышел, спустился по ступеням и пошел к ним. Мелана сидела на качелях, вышивая что-то, а дочь копалась в клумбе, высаживая какие-то цветы, что были ее страстью.

- Обнимите отца! - скомандовал он грозно. Мелана расцвела улыбкой. А дочь вскрикнула и как есть с испачканными в земле руками бросилась к нему на шею.

- Отец! Здравствуй, здравствуй, здравствуй! - зацеловала она его в щеки. Он обнял ее — светловолосую, тоненькую, красивую как утро весной.

- Как я рад видеть тебя, сокровище мое.

- Отец, Шеол не позволил мне участвовать в скачках! - возмутилась она. - Сцина весь год меня готовила, а он не позволил!

- Ужас! - сказал он походя, выпустил дочь и взял руки Меланы, что подошла к нему. Поцеловал одну, вторую.

- Здравствуй, господин мой.

- Светел мой день, когда я вижу тебя, госпожа сердца моего.

Дочь закатила глаза. О, эти старомодные слова. Эльфы теперь слишком часто соприкасались с людьми, язык становился быстрее, живее и как ворчали почтенные эльфы (Синай больше прочих) — беднее.

Со стороны конюшен через сад шли Илларен с Ниланом. Сын с гиканьем прибежал первым, поднял и закружил сестру, поцеловал мать.

- А я тебе подарок привез! - похвастался он с ходу.

- Да? Какой? - дочка живо заинтересовалась.

Нилан подошел следом. Эльтан сразу отметил, как дочь смущенно прятала испачканные в земле руки от его взгляда и вся замерла, потупилась.

- Здравствуй, Нилан, - сказала тихо.

- Приветствую тебя, светлая дева Сильвин, - ответил он вежливо, но отстранено. Как положено.

- С возвращением, сын народа, - Мелана нежно обняла воспитанника, заставив покраснеть.

- Здравствуй, владычица, сердце мое радуется быть дома подле вас.

Эльтан стоял и чувствовал свою полную беспомощность. Как он должен реагировать на то, что видит? Что не остается незамеченным ни для кого, а уж для него и подавно.

- Гляди! - Илларен порылся в сумке и вытащил помятый бумажный конвертик. - Это тебе.

Сильвин взяла его раскрыла.

- Семена?! - выдохнула взволнованно.

- Ага. Цветы. У нас таких не растет.

Глаза дочери загорелись. Земля и ее плоды, цветы прежде прочих, вызывали в ней искренний восторг. Эльтан даже оранжерею ей сделал — пусть тешится. Ничего не жалел для любимой дочери.

- О! Илларен, спасибо! А какие они? Как выглядят? - глаза Сильвин голубые-голубые как и у Эльтана загорелись от счастья.

- Э... ну... - сын почесал затылок и стрельнул глазами в побратима.

- Они как лилии, только голубые, - сказал тот будто нехотя. - А по краю розовые или сиреневые. Тут семена двух сортов... - сказал, встретился с Сильвин глазами и умолк, отвел взор.

Мелана давила улыбку изо всех сил. Авторство подарка стало всем очевидно. Сильвин с робкой нежной улыбкой склонила голову, пальцами перебирая семена как сокровище. Эльтан покусал губу, но, конечно же, промолчал.

Цветы! Выслужился, придумал ведь! Наглец рыжий, взять бы эти семена да затолкать ему куда...

- Я забираю у вас мать. - уведомил он детей.

- Хорошо, - Сильвин улыбнулась и пошла обратно к своей клумбе.

Мелана, со смешливым вздохом, взяла его за руку и повела в дом. Отвела в купальню, раздела сперва его, потом сняла верхнее платье сама, чтобы не намочить.

Эльтан не удержался — поцеловал ее в губы. Долго, опасно чувственно. Только бы не потерять голову и не застрять в купальне на долгие часы. Это же так непочтенно...

- Эльтан! - пожурила его супруга. - Подожди вечера.

- Вечер слишком далеко, а ты так близко... - Он наглым образом потянул подол ее сорочки вверх.

- От тебя воняет конем, супруг мой, - заявила Мелана, потянулась в сторону, подхватила ковш и вылила ему на голову воды.

Эльтан рассмеялся, но покорно сел на резной табурет.

Водопровода в старом Сиршаллене пока не было. Они работали над этим. Мелана лила ему на голову воды ковшом, промывала длинные волосы.

- Мороки с ними. Может отрезать все же? - спросил он.

- А как же традиции?

- Шахране всю жизнь ходил коротко стриженным и народ все так же его любит. Даже песнь сложили и не одну.

- Если тебе в тягость твои волосы, то позволь мне о них заботиться. Мне это в радость.

Она наклонилась и поцеловала его в мокрую макушку.

- Как Нилан?

Элыан нахмурился.

- Я слежу за ним пристально, но никаких признаков.

- Это хорошо.

- Не от того ли он так безрассуден, что ждет, что его постигнет судьба отца? Что однажды и он найдет у себя седой волос и состарится словно смертный?

- Не думаю, что это его судьба. Ты же помнишь слова Синая.

- О, как же можно забыть брюзжание этого невыносимого пня.

- Эльтан! - возмутилась Мелана.

- Пень и есть! Выдумал тоже! Линар был проклят духами! Какой несусветный бред!

- Но он и правда состарился.

Эльтан закрыл глаза. Сколько уже минуло лет с их смерти? Сто ? Сто двадцать? Что за ужасный был день, один из тех, что камнем осел в его памяти. Пришел Линар и сказал, что нашел у себя седой волос и кажется старость людская иедет его впереди. И что они с Софией решили, что будут просто стареть вместе.

- Господин мой... - Мелана погладила его голые мокрые плечи. Он поймал ее ладошку.

- Проклят он был духами или нет не важно. Его сыну уже больше двух сотен лет. В его годы Линар выглядел уже иначе. Нилан не состарится. Проживет обычную эльфийскую жизнь. Не знаю радоваться мне этому или нет.

Мелана присела перед ним на корточки. Эльтан погладил ее лицо. Самое прекрасное любимое лицо на свете.

- Ты снова злишься на него?

- Не могу ничего с собой поделать.

Она посмеялась над ним, нежно, любя.

- И с этим ты ничего не сможешь поделать. Это всем очевидно. Их сердца отзываются друг другу.

Эльтан горестно застонал.

- Она еще дитя! Вот и пусть сидит дома!

- Эльтан, ей уже больше сотни зим.

- ВСЕГО сотня зим!

- Она давно в возрасте. Она может выбирать себе спутника по сердцу.

- Только не его!

- Почему не его?

- Потому что... - он замешкался.

- Потому что никого не желаешь ты видеть рядом с дочерью. Хочешь, чтобы вечно она была твоей маленькой дочкой и никогда не стала чьей-то женой. Эльтан...

- Не трать слов. Я знаю, что это глупо. Я все знаю.

- Подумай об этом с другой стороны, - Мелана встала и вылила ему на голову еще один ковш воды. Взяла мыло и стала намыливать голову, нежно массировать кожу, расслабляя и даря негу. - Она останется в Сиршаллене, не уедет как я из родного града. Разве это не счастье для нас?

- Счастье, - поддакнул он, хотя никакого счастья не испытывал. Одну тоску.

- Мой отец, когда ты отказался сажать древо, даже обрадовался. Был рад, что я останусь в Сигайне. Но потом, когда годами смотрел, как я засыхаю от тоски, никакой радости не испытывал. И Нилейну желал отдать за своего перста, и все же отдал за Шедара Макидарского, отпустил в ее новый дом. Это удел всех отцов, Эльтан. Я подарила тебе двух сыновей, что будут с тобой всегда. Дочь придется отпустить. Не будь таким эгоистичным, твоя любовь не должна стать ей в тягость.

- Ты права, госпожа. Ты всегда права...- сказал он и нахмурился. Мелана скатила с него пену, вылила еще один ковш, смывая мыло с лица.

- Что такое? - чутко заметила его грусть.

- Пока ехал, вспомнил Линара и Софию. Будь они тут не смог бы я, наверное, быть жестоким с их сыном. Но их нет. Зачем они ушли? Могли ведь жить...

- Они и живут. В своих детях. В наших сердцах...

- Ты знаешь, что это не то! - он сжал зубы. - Сестру я не мог спасти, а его мог Нужно было заставить его! Скрутить и силой влить в него крови.

- Ты пытался, - хохотнула Мелана. Эльтан горько хмыкнул. Да, однажды он совсем потерял голову и пытался заставить Линара принять кровь силой. Так не хотел терять брата.

- Это людской путь. Нам с тобой его не понять, но и заступать его нельзя. Они выбрали так.

- Глупый путь!

- В тебе говорит горечь. Что случилось? Отчего ты вспомнил о нем?

- Не знаю. Возвращаюсь в Сиршаллен и всегда жду, что он будет тут.

- Он тут. Ты знаешь где он.

- В мелком кривом ясене, что так и не вырос? - буркнул Эльтан. Мелана стала намыливать ему голову во второй раз.

- Не злись, господин мой. Все мы даны друг другу не навсегда. Лишь сила, с которой мы любим, оставляет следы, не годы.

Эльтан отдался ее нежным прикосновениям. Она гладила волосы, массировала кожу, поливала водой и вместе с пеной и дорожной пылью с него стекала и тоска.

- Ты одна всегда знаешь как снять ношу с моей души, - прошептал он.

- Конечно, ведь я люблю тебя.

- За что только? Неужели я был так хорош собой, когда мы встретились?

Мелана окатила его еще раз, смыла остатки пены с плеч и жадно, собственнически прочертила пальцами по груди, обнимая со спины.

- Да! - шепнула она ему в ухо. Эльтан рассмеялся, обернулся, схватил ее в объятия.

- Нет! Нет, я промокну! - засмеялась она.

Но Эльтану было уже все равно. Он схватил ковш и плеснул воды на них обоих.

Вечером, когда звезды горели над Сиршалленом уже ярко, он пошел к ясеню, посаженному Линаром. Эльфы верили, что души их находят покой в деревьях, что посадили руки. Линар посадил ясень, когда начал стареть, София отказалась. Не эльфом она была рождена, не эльфом и умрет — так она сказала. Дерево стояло на окраине города, под ним Эльтан похоронил брата. Супруга пережила его меньше чем на год.

Камень на могиле был простой, без статуй и без громких слов.

«Шахране Линар и его супруга София Тен» — было выбито на нем. На плите вяли цветы. Как и предрекал ментор через три сотни лет история Шахране и смертной девы обросла легендами, песнями и стала чем-то вроде маяка для всех влюбленных. Вот и носили сюда цветы те_: кто искал счастья в любви. Глупые суеверия, но как остановить молву?

Дерево так и не вытянулось как можно было ожидать, выросло чуть выше людских, но до эльфийских исполинов ему было далеко. Рядом пригрелся наглый куст ракитника, Эльтан хотел было выкорчевать его, да рука отчего-то не поднялась.

Элыан не принес цветов. Положил на землю хлеба. Так было заведено у людей, а лежали тут все же не эльфы.

Постоял молча. Посмотрел наверх. Самая яркая звезда светила ему с небосклона.

- Сделаю его перстом, - сказал обреченно. - Что же я могу поделать с этими дураками, раз пришла их пора открывать сердца.

Улыбка тронула его губы, он коснулся камня на прощание.

- Спи, брат. Спи, сестра.

Владыка Сиршаллена развернулся и пошел домой.

Конец.

01.11 18 -17.03.22