Вскоре после того, как мы оставили рощу, на восточной части небосклона появилась Старуха[16], сделав ночь достаточно светлой, а на севере Семеро[17] показывали, что до утра осталось немного. Мы шли дальше и дальше, поднимаясь по долине, огибая ее большие излучины, и наконец добрались до длинного и широкого ее участка, о котором упоминал отец. В его верхнем конце выли и лаяли многочисленный собаки, и волк высоко поднял голову и ответил им длинным воем, как это принято у волков. Мы поднимались все выше, пока не смогли видеть, сперва смутно, вигвамы большого лагеря Ворон, и там, на берегу реки, отец велел нам остановиться и разгрузить лошадей, и поторопиться. Он помог нам снять груз и поставить вигвам, и, пока мы натягивали на него покрытие и обустраивали, ставя внутри лежанки со спинками и раскладывая многочисленные вещи, сам он принес плавник с ближайшей песчаной отмели, чтобы было из чего разжечь костер, а потом поставил позади вигвама свой священный треножник, выкрашенный в красный цвет, и повесил на него свёрток со своей священной трубкой и другие принадлежности магии бизона. Затем мы отвели лошадей к воде, и, напоив, привязали самых лучших лошадей рядом с вигвамом и стреножили остальных. Потом мы вошли в вигвам и уселись на свои лежанки.

– И что теперь мы будем делать? – спросила мама, уложив на нужное место последний парфлеш.

– То же, что делали бы в нашем лагере среди наших соплеменников, – ответил отец. – Принеси воды, разожги очаг, приготовь мясо. Поджарь мяса побольше, женщина, потому что, если ты помнишь, я не ел с позавчерашнего дня.

Мама ничего не ответила; она просящим взглядом посмотрела на меня, и я понял, что она хочет сказать – она боялась одна идти к реке. Я взял ведро – большое, из желтого металла, которое мы купили у торговцев с севера, пошел и наполнил его, и, когда я вернулся, огонь уже горел и перед ним жарилось мясо. Отец съел много, но мы с мамой так боялись того, что может с нами случиться, что едва прикоснулись к еде. Потом появился волк – он пролез под дверным полотнищем, и я отдал ему свою часть жареного мяса. Съев его, он забрался на мою лежанку и растянулся на ней.

Глянув на отверстие для дыма, я увидел, что небо из чёрного становится синим. Я направился к выходу – мне хотелось увидеть лагерь Ворон и посмотреть, что станут делать враги, когда обнаружат наш вигвам, поставленный рядом с их лагерем, пока они спали. Отец знаком велел мне вернуться и сесть на свою лежанку. Он достал свою маленькую трубку, набил ее, зажёг и выпустил несколько затяжек – к Солнцу, Матери-Земле, и еще четыре на каждую сторону света. Потом он затянул песню бизонов, а потом спел, одну за другой, все священные песни своей магии. Он продолжал петь, когда взошло солнце и окрасило стены нашего вигвама сперва в красный, потом в жёлтый цвет. Мы с мамой, тихие и печальные, сидели, опустив головы, на своих лежанках, и с тревогой ждали звука шагов снаружи, хотя знали, что услышать их не сможем – все звуки заглушало громкое пение. Мы со страхом смотрели на дверное полотнище, ожидая, что его сейчас откинет враг, пришедший нас убить.

Как позже нам рассказали в лагере Ворон, первой проснулась и вышла наружу женщина, жившая в одном из вигвамов внешнего круга. Она с трудом поверила своим глазам, увидев вигвам там, где накануне вечером его не было. Она протерла глаза, убедилась в том, что ей ничего не приснилось и не привиделось, и позвала своего мужа. Он тоже протер глаза, увидев то, на что она указывала – одинокий вигвам. Он уставился на него.

– Это не наш вигвам; это вигвам какого-то другого племени равнин, – сказал он ей и крикнул остальным, чтобы те просыпались, выходили и смотрели на то, что появилось ночью рядом с ними.

Все выходили из своих вигвамов, сбегались со всего лагеря, множество людей, и все они уставились на наш вигвам и обсуждать его; несколько вождей решили поговорить с верховным вождем, Пыльным Бизоном, и узнать, что он решит.

Тем временем день окончательно наступил, и один из мужчин, вышедший из толпы вперед, выкрикнул:

– Вы видите, воины, большое черное изображение бизона на этом вигваме? Ну, а я скажу о нем. Я дважды его видел, первый раз на севере, у Большой реки, а потом на юге, там, где река Верхушек Скал впадает в Большую реку. Это вигвам самого большого из враждебных племен, Раскрашенных Щёк[18]. Когда я видел его во второй раз, я увел двух быстрых охотничьих лошадей, привязанных перед ним.

– Хай! Хай! Вигвам врагов! – закричали остальные. – Давайте, друзья, убьем тех, кто находится внутри!

– Да! Да! Убьем их! Прямо сейчас убьем! Вернитесь в вигвамы за оружием, друзья! Быстрее! – кричали другие.

– Нет! Нет! – крикнул Пыльный Бизон, повернувшись лицом к толпе. – Стойте на месте! Слушайте, что я скажу: храбрый, очень храбрый человек, которому принадлежит этот вигвам Раскрашенных Щёк. Он пришел к нам не как враг, но с мирными намерениями, и вы сами можете видеть изображения на его вигваме, священный сверток на треноге за ним, множество лошадей вокруг него: это сильный и богатый жрец Солнца. Так что мы должны выкинуть из головы все воспоминания о том, что его племя – а может, и он сам – сделали нам, и мы должны со всем дружелюбием пойти к нему и приветствовать его в нашем лагере.

– Да! Да! Этот храбрец заслуживает нашей дружбы, даже если он из Раскрашенных Щёк! – крикнул старый воин, которого звали Маленькая Выдра, и множество голосов поддержали его.

Пыльный Бизон подождал – не станет ли кто противиться его решению. Никто не стал.

– Так и будет, – сказал он. – все вернитесь в свои вигвамы, а мы с Маленькой Выдрой тем временем пойдем к вновь пришедшим, приветствуем их и пригласим в нашу страну и в наш лагерь.

Отец закончил песню бизоньей шкуры и, пока он думал, какую из своих священных песен спеть дальше, мама крикнула ему:

– О муж мой! Умоляю тебя, не пой больше. Дай нам услышать приближение врагов! Дай нам выйти наружу, чтобы мы могли видеть их приближение и ждать своего конца.

В ответ он только улыбнулся и тряхнул головой. Он затянул песню древнего бизона – низкую, медленную и печальную. Когда он дошел примерно до середины, волк неожиданно поднял голову, повернул уши вперед и устремил взгляд на вход. При этом мама встала с отцовской лежанки и села рядом со мной, крепко меня обняв. Мы смотрели на дверное полотнище; когда оно стало медленно отходить в сторону, волк спрыгнул с лежанки, его уши прижались к голове, глаза загорелись. Вошел высокий, крепкого сложения мужчина, возрастом около сорока лет, с приятным лицом и такими длинными волосами, что концы его кос почти касались земли. Его рубашка и леггинсы были сшиты из прекрасно выделанной оленьей кожи, а плащи из бизоньей кожи были красиво расшиты иглами дикобраза, как и мокасины. Оружия у него не было, даже ножа на поясе. Мы с мамой сразу это заметили и перестали его бояться. Мужчина постарше, вошедший следом, тоже никакого оружия не носил. Плечо к плечу они стояли между входом и очагом, стояли, склонив головы, пока мой отец не допел до конца свою печальную песню. После этого они посмотрели на него, с улыбкой ответили «Хо! Хо!» на его приглашение и сели на его лежанку, куда он их пригласил.

Высокий сказал на языке знаков, которым пользовались все племена равнин:

– Жрец Солнца из племени Раскрашенных Щёк, мы удивились сегодня утром, когда, проснувшись, увидели твой вигвам с нарисованным бизоном. Скажи нам, откуда ты пришел, почему, и куда пойдешь дальше?

– Я не из Раскрашенных Щёк; я черноногий, знаками ответил отец. – Далеко на севере, в лагере моего народа, я совершил нечто очень плохое. Я ушел оттуда и больше туда не вернусь. Я пришел к вам, Воронам, чтобы жить с вами, если вы позволите мне поставить свой вигвам внутри вашего круга.

– Ты убил одного из черноногих?

– Нет. Нечто другое; нечто, за что мне очень стыдно. Так что я решил уйти на юг, чтобы мысли об этом оставили меня.

– Черноногий, как твое имя?

Отец глянул на меня, и я знаками сказал Воронам:

– Его имя Много Лебедей[19]

Другой, тот что старше, сказал:

– Тот, кто расспрашивал тебя – Пыльный Бизон. Это наш вождь, главный вождь речных Ворон.

Вождь знаками сказал:

– А это – могучий воин, Маленькая Выдра.

– Да. Хорошо. Я понял, – знаками ответил отец.

– Много Лебедей, даже если бы ты принадлежал к племени Раскрашенных Щёк, мы все равно рады тебе, – продолжил Пыльный Бизон. – Ведь и они и твое племя, и еще одно, Полосатые Рты[20] – это один народ, говорящий на одном языке. Долго эти племена воевали с нами, и мы долго воевали с ними, но сейчас, когда вы с нами, мое сердце наполнено радостью. Вы можете прямо сейчас пойти в наш лагерь и поставить свой вигвам рядом с моим.

– И никто не покажет враждебного отношения к вам, – сказал Маленькая Выдра.

– Хорошо. Вы очень благородны. Друзья мои, у меня есть быстрые охотничьи лошади, я дарю по одной каждому из вас. А теперь давайте покурим, – ответил отец, набил трубку, зажег ее и протянул им.

Когда трубка поочередно обошла всех троих, отец рассказал об опасностях, пережитых нами по пути с севера, а Вороны рассказали новости о своем лагере. Накануне они переместились сюда откуда-то с запада, и собираются продолжить путь до долины реки Толсторога, где много бизонов и других рогатых животных, и где женщины могут набрать много ягод, чтобы насушить их на зиму. Скоро их навестят их соплеменники, горные Вороны, которые сейчас находятся в горах далеко на юге.

Пока двое Ворон вели с моим отцом разговор на языке знаков, я заметил, что они то и дело бросают взгляды на волка, который спокойно лежал рядом со мной, но глаз с них не спускал.

Наконец, снова посмотрев на волка, Маленькая Выдра знаками спросил меня:

– Мальчик, где ты взял этого волка?

– Ниже на реке Вапити. Он бродил там, учуял мой запах и пришел ко мне, виляя хвостом, – ответил я.

– В последний месяц Падающих Листьев, когда мы посетили народ Земляных Домов[21] на Большой реке, ниже устья реки Вапити, я видел ручного волка, принадлежавшего мальчику этого племени, – продолжил Маленькая Выдра. – Он был меньше этого; у него был расшитый ошейник, и он был очень игривым.

– У этого тоже есть ошейник, – знаками сказал я и, разведя шерсть на шее волка, показал его. Оба они очень удивились и сказали, что это тот самый волк, который принадлежал мальчику из народа Земляных Домов, только сейчас он старше и крупнее. Потом они поговорили между собой и знаками сказали нам с отцом, что этот волк был очень привязан к хозяину и по доброй воле никогда бы от него не ушел. Похоже было на то, сказали они, что во время путешествия на запад отряд, в котором был мальчик и его отец, был уничтожен вражеским военным отрядом, и волк, бродя по стране, попал ко мне.

Отец сказал, что это похоже на правду. Я сказал, что точно знаю одно – волк теперь мой, и я оставлю его для себя.

Отец трижды набивал трубку, зажигал ее и пускал по кругу после того, как Вороны разделили с нами завтрак, приготовленный мамой – жареное мясо и отличный пемикан, который она берегла для особого случая, а потом, сказав нам перенести вигвам на новое место в лагерном круге, они вышли; отец последовал за ними, чтобы отдать каждому их них охотничью лошадь, как он и обещал.

Входное полотнище опустилось за ними, и мама со счастливым смехом обняла меня.

– Мы живы! – воскликнула она. – Те, кто были нашими врагами, теперь наши друзья! Твой отец был прав, а я ошибалась! Никогда, никогда больше не стану я сомневаться в силе видений твоего отца. Давай, сын, помоги мне. Нужно как можно быстрее уложить вещи и перебраться в лагерь наших новых друзей.

Потом вдруг она сидя выпрямилась и замерла. Некоторое время спустя она воскликнула:

– Но что же это такое, что постыдного мог сделать твой отец, что заставило его уйти от своего народа?

– Да. Что бы это могло быть? – сказал я.

Когда все было уложено и готово к переезду, Пыльный Бизон и Маленькая Выдра вернулись к нам, верхом на лошадях, подаренных отцом, и проводили нас в большой лагерь. Я был рад, что люди не стали сбегаться со всего лагеря, чтобы посмотреть на нас. Они ходили вокруг, занимаясь обычными делами, иногда подходя, чтобы взглянуть на нас и наше имущество, и большинство из них приветливо улыбались. Мы проехали через центр большого круга и разгрузили лошадей рядом с вигвамом Пыльного Бизона, справа от него; его жёны подошли и обняли мою маму, помогли ей поставить вигвам, а потом принесли нам много еды – вяленое мясо, пемикан, сушёные сливы – эти плоды я увидел впервые в жизни, потому что в нашей стране, где холоднее чем на реке вапити, сливовые деревья не растут.

Остаток дня мы отца почти не видели, потому что все вожди Ворон приглашали его в свои вигвамы. А женщины все время приходили, чтобы принести маме подарки – вяленое мясо, прекрасной выделки шкуры, украшения и всякие нужные вещи, посидеть и поговорить с ней на языке знаков. Скоро наш вигвам стоял на месте, и я пустил наших лошадей пастись. Я присоединился к группе мальчиков моего возраста, которые задавали мне много вопросов о стране черноногих, наших племенах и количестве вигвамов в каждом из них. Они завидовали тому, что у меня есть ружьё, передавали его из рук в руки и тщательно изучали, прикладывали к плечу и целились в кусты или камни. И когда я сказал им, что на реке Стрелы на нас напал военный отряд, воины которого носили мокасины из мягкой кожи, и я убил из этого ружья одного из врагов, я увидел, что они сразу прониклись ко мне большим уважением. Они оставались со мной, пока солнце не опустилось за вершины гор, а потом помогли мне собрать свой табун и привязать рядом с вигвамом самых лучших лошадей. И всё время, пока мы были вместе, они старались подружиться с волком, но он к ним не шел.

Пока мы с мамой ужинали, мы услышали, что глашатай ходит по лагерю, оповещая всех о каком-то распоряжении вождей. Немного позже появился отец и сказал, о чем речь. Через два дня состоится большая охота на бизонов, большое стадо которых было обнаружено на равнине к востоку от реки; до этого времени охотникам было запрещено охотиться на них и даже на оленей к востоку от реки, чтобы не спугнуть стадо и не затруднить таким образом добычу большого количества мяса, нужного лагерю.

После того, как мы путешествовали в течение многих ночей и мало спали днем, было просто здорово растянуться на своих удобных лежанках в своем вигваме, и уснуть, не опасаясь нападения случайного вражеского отряда. Мы очень устали, все трое, и уснули почти сразу, и на рассвете проснулись, прекрасно отдохнувшие и радостные оттого, что Вороны, бывшие нашими врагами, стали нашими друзьями. Мы с отцом отвели лошадей пастись, потом сбегали к реке и искупались, а потом вернулись в вигвам к прекрасному завтраку, приготовленному мамой. Солнце было совсем еще невысоко, когда к нашему вигваму стали стекаться мужчины и женщины, чтобы поговорить с отцом и мамой и пригласить их в свои вигвамы попировать и покурить. Я вышел, чтобы отвести наших лошадей на водопой, а потом на пастбище с хорошей травой. Потом я пошел к своим вчерашним друзьям и встретил в лагере еще больше мальчиков. Больше всех остальных мне понравился Чёрный Вапити, сын Пыльного Бизона – у него было приятное лицо, он был стройным и хорошо сложенным, он прожил столько же зим, сколько и я, и очень дружелюбно ко мне относился. Мы провели вместе весь этот длинный день, и ближе к ночи он пошел со мной, чтобы помочь мне с лошадьми. От мамы он узнал моё имя – то, которое я носил тогда, данное мне при рождении.

Когда мы были рядом с лагерем, он знаками сказал мне:

– Носящий Перо, я знаю тебя только два дня, но ты мне очень понравился. Как это может быть? А я тебе нравлюсь?

– Да, ты очень нравишься мне, – ответил я.

– Хорошо. Давай, пока Солнце видит нас, слышит нас, станем друзьями с этой минуты и на всю жизнь.

– Твои мысли – это мои мысли. Да, давай станем друзьями, близкими друзьями, и всегда будем едины сердцем.

При этом он улыбнулся. Его глаза были красивыми и словно полны слез; мои, похоже, выглядели так же. Мы обнялись и потерлись щеками. Когда мы шли к лошадям, сердца наши были большими, мы были счастливы.

Нам сказали, что на следующий день состоится большая охота. Поэтому на следующее утро мы с отцом напоили лошадей и отвели их на пастбище, всех кроме пяти – двух быстрых охотничьих, на которых собирались ехать сами, спокойной лошади для мамы и еще двух, на которых собирались погрузить добытое нами мясо и шкуры. Мы искупались и позавтракали.

Солнце было уже высоко, когда охота началась. Нас было больше трехсот охотников, за которыми следовало множество женщин, которые вели лошадей – вьючных и тащивших травуа. Мы вброд перешли реку, поднялись по длинному склону долины и на самом краю равнины налетели на стадо, которое там паслось. Бизонов было множество – коровы, телята, молодые бычки, сотни и сотни. Они сгрудились в кучу и побежали, и стук их копыт по твердой земле был подобен грому. Наши натасканные лошади были такими же охотниками, как и мы; достаточно было выбрать жирную корову, и лошадь гналась за ней, подводила нас к ее боку и при щелчке тетивы сама отскакивала от острых рогов. Так повторялось раз за разом, пока наши лошади не устали и не могли больше гнаться за бизонами, которые усталости не испытывали.

Мы остановились, чтобы они могли перевести дыхание, и оглянулись назад: равнина была черной от мертвых и умирающих бизонов, а там, где погоня началась, уже ходили женщины – они осматривали стрелы в тушах и по ним определяли, каких бизонов убили их мужья. Одновременно те мужчины, которые по каким-то причинам не смогли принять участие в охоте, прибыли со своими женами, чтобы помочь свежевать и разделывать добычу, получив за это свою долю мяса и шкур. Отец убил девять и я пять жирных коров и молодых жирных бычков. Мы отдали всех, кроме двух, которых помогли маме освежевать и разделать, а потом погрузить на вьючных лошадей; при этом мы брали только лучшие части мяса.

При возвращении в лагерь ко мне присоединились мои друзья, Чёрный Вапити и другие. Они завидовали тому, что я принимал участие в охоте и убил нескольких бизонов. Ни у кого из них не было быстрой охотничьей лошади, поэтому им ничего не оставалось, кроме как помочь разделывать добычу старших. Они очень удивились, когда я на языке знаков сказал им, что у черноногих почти все юноши моего возраста имеют таких охотничьих лошадей и принимают участие в охотах.

Еще до заката лагерь Ворон стал красным от развешенного на просушку мяса, а земля вокруг стала белой от расстеленных на ней внутренней стороной вверх шкур. Когда пришла ночь, по всему лагерю звучали шутки и смех счастливых людей, песни и стук барабанов. В нашем вигваме отец раз за разом наполнял и зажигал трубку – к нам один за другим шли многочисленные гости, которые рассказывали о своих военных походах и ку, которые они получали в сражениях с разными врагами. Но никто из ни разу не сказал о походе на черноногих, как и отец не упоминал о том, что у него есть не один скальп Ворон.

Шли прекрасные летние дни. Я ездил верхом, купался, охотился на оленей вместе с Черным Вапити м другими друзьями. Волк всегда был рядом со мной, но к ним никогда дружелюбия никогда не проявлял. Пришла луна Спелых Ягод, и горные Вороны спустились с гор и поставили свои вигвамы недалеко от нас, ниже по долине. Они были не столь многочисленны, как их собратья, речные Вороны – их было не больше двух сотен воинов. Едва их вигвамы были поставлены и над ними стали подниматься дымки очагов, как мой отец с Пыльным Бизоном пошли навестить их предводителей. Вернувшись вечером, он рассказал нам о них: их верховным вождем был Длинный Лук – очень приятный мужчина, красивый внешне, но очень старый, готовый впасть в детство. Его место хотел занять Маленький Рог – это был человек лет около сорока, с неприятным лицом, громким голосом, он был большим бахвалом и, по словам Пыльного Бизона, в племени его не любили, но очень боялись, что он скоро займет место Длинного Лука.

На следующий день и потом я видел в нашем лагере этого Маленького Рога, когда он ходил туда-сюда, навещая разных вождей. Как и говорил отец, лицо у него было очень неприятное. Я заметил, что на левом боку он всегда носит висящий на шнурке через плечо узкий длинный чехол из красного цвета оленьей кожи, богато расшитый иглами дикобраза – несомненно, свой талисман. Мне было интересно, что такое это могло быть.

Настал день, когда отец пригласил попировать и покурить Пыльного Бизона, Длинного Лука и вождей рангом пониже и воинов из обоих племен Ворон – их было всего восемнадцать человек, и среди них был и Маленький Рог со своей противной рожей.

Было выставлено угощение, и трубка пошла по кругу, гости по очереди рассказывали о своих военных походах и ку, полученных в битвах с врагами, и при этом рассказчик всегда повторял рассказ на языке знаков, чтобы отец мог его понять. Они много раз пересчитывали свои ку, все рассказы были похожи один на другой, и все это они рассказывали только для того, чтобы развлечь отца.

Противно ухмыляясь и все время шмыгая носом, Маленький Рог слушал всё это и с нетерпением ждал своей очереди, и, наконец, сказал и знаками повторил для отца:

– Черноногий, из всех воинов обоих племен Ворон я, Маленький Рог, посчитал самый большой ку.

Говоря это, он снял с плеча свой чехол с талисманом, положил его на землю перед собой, погладил его кончиками пальцев и продолжил:

– Да, самый большой ку среди всех Ворон, и в этом чехле то, что это доказывает.

Несколько лет назад с моим другом, Бегущей Антилопой, я отправился в набег на север протия худших из наших многочисленных врагов, черноногих. Много ночей шли мы, и наконец обнаружили в долине среди Разделённых Холмов большой вражеский лагерь. Вскоре после рассвета мы приблизились к большому табуну и готовы уже были его увести, когда пять человек выскочили из леса и напали на нас, сразу убив моего товарища. Они стреляли в меня, их стрелы сыпались вокруг меня, словно струи дождя, и я тоже стрелял в них, не промахнувшись ни разу. Одного за другим я убил четверых из них, и у меня кончились стрелы. Пятый выпустил в меня стрелу, и она глубоко вонзилась мне в плечо – смотрите, вот шрам, который от нее остался. И что я сделал? Я скажу вам, что я сделал: я вырвал стрелу из плеча, разрывая плоть, хотя боль была страшная, и, наложив ее на тетиву, выстрелил в грудь последнего из врагов. Когда он упал, я подбежал к нему, вырвал стрелу из его тела и посчитал на нем ку. Потом я хотел собрать табун, оседлать одну из лошадей и, гоня остальных перед собой, отправился в обратный путь, но увы! За мной погналось множество врагов, да, их было человек двадцать. У меня не было времени ловить лошадей, а приближавшиеся враги были слишком многочисленны, чтобы с ними сражаться. У меня была всего одна стрела, та, которая ранила меня, которой я убил второго врага. Искать остальные стрелы мне было некогда. С единственной стрелой я повернулся и побежал в лес, и бежал, пока не смог найти место, где можно было укрыться. Кустов было мало. Я уже отчаялся найти убежище, когда заметил белку, которая поднялась по дереву и скрылась в его густой листве. Да, мне пришлось сделать то же самое. Я полез наверх, испуганная белка громко цокала на меня. Она залезла на самую верхушку дерева и сидела там, громко вереща и размахивая своим пушистым хвостом. Это должно было привлечь внимание моих преследователей. Там, где ветви были самыми густыми, я встал на одну из них и обхватил ствол. Я слышал, как враги приближаются; они искали меня, осматривая все кустарники. Двое из них, разговаривая, прошли прямо подо мной, но никто вверх не посмотрел. Они прошли, и я вздохнул с облегчением. Но убежища я не покинул. Весь долгий день я оставался на дереве, и те, кто искал меня, много раз проходили рядом. Настала ночь. Я спустился на землю, преодолевая страшную боль, потому что плечо мое опухло, и рука не действовала. С одной рукой я не мог поймать вражескую лошадь, поэтому отправился домой пешком. Ночь за ночью я шёл, пока не дошел до лагеря своего племени. А теперь, черноногий, я покажу тебе доказательство своего рассказа!

С этими словами Маленький Рог, этот противный вождь горных Ворон, вытащил из своего чехла с талисманом стрелу и положил ее на землю перед отцом и мной. Мы с открытыми ртами уставились на нее, на черную голову бизона, нарисованную на древке сразу над оперением. Это была стрела моего отца! Мы сразу подумали об одном и том же – вспомнили то давнее утро на Разделенных Холмах, когда, пойдя, чтобы собрать лошадей, мы обнаружили подбиравшихся к ним двух врагов, и отец убил одного из них и ранил другого, который убежал со стрелой в плече; и этот Маленький Рог, вождь горных Ворон, был тем самым человеком, сидевшим перед нами, который посчитал ку, что было одной большой ложью! И пытался доказать свою правоту с помощью стрелы моего отца!

Положение было двусмысленное – относились к нам дружелюбно, но все же мы находились во вражеском лагере, и я не представлял, что предъявит отец, чтобы вывести лгуна на чистую воду перед собравшимися вождями. Сами представьте, какое удивление и страх испытал я, когда увидел, что отец потянулся к колчану и чехлу с луком, которые висели у изголовья его лежанки.

Я не мог не крикнуть:

– Нет! Отец! Не показывай своих стрел! Не говори о том, что мы знаем, иначе все мы тут умрем!

– Пусть я и умру, но все собравшиеся здесь узнают, какой лжец этот Короткий Рог, – ответил он.

С другой стороны от себя я услышал стон мамы:

– Безумец, твой отец просто безумец! О сын мой, настал наш конец!