Мы с Амунисом подскочили, как ужаленные. Правильно ли мы поняли женщину?

– Безносый войдёт сюда? – знаками спросил я ее.

– Да.

Я протянул руку к своему ружью, Амунис к своему луку.

– Нет! Нет! – знаками сказал нам старик. – Здесь драки не будет. Здесь вы Безносого не убьете. Мои люди все еще злы на вас двоих. Я не смогу уберечь вас от них, хотя они и не любят Безносого.

К тому времени я уже вытащил свое ружьё из чехла и не стал прятать его обратно за лежанку, на которой мы сидели. Я положил его справа от себя, сунув чехол под накидку из одеяла, которая была на мне.

Ха! Снаружи послышались шаги, они приближались. Входной полог поднялся, вошёл завернувшийся в одеяло человек с ружьём в руке и выпрямился перед очагом. Старик указал ему его место, напротив нас по другую сторону очага, и, только когда уселся, мы смогли увидеть его лицо. Мы видели его прежде – когда он проходил мимо нас с убитым им козлом, когда следили за ним в его лагере, но никогда прежде не видели так ясно, так близко от нас. Ужасно! Ужасно! Там, где был его нос, остался только красный шрам; губ и одной щеки не было, как и части одного уха; левый глаз до конца не закрывался, потому что не было нижнего века; белые блестящие зубы были на виду. Ужасное, ужасное лицо-череп! Неудивительно, что он не мог найти женщину; неудивительно, что его не хотели принимать ни в одном из вигвамов. В самом деле, кому хотелось бы постоянно видеть в своем вигваме это образ смерти? Ха! В руке он сжимал ружьё моего отца! Как же я ненавидел этого человека! Как же хотел я убить его прямо там, где он сидел!

Вошёл завернувшийся в одеяло человек с ружьём в руке

Я заметил, что старик не попытался предложить гостю трубку и не велел женщинам приготовить еду. Он уставился на нас, этот Черепоголовый, и мы в ответ уставились на него. Он заговорил со стариком, и мы недоумевали, как он его понимает, потому что для нас его слова были просто хриплым скрежетом, вырывавшимся из его глотки; всё же старик его понял и дал ему короткий ответ.

Как мы потом узнали, Черепоголовый спросил его:

– Эти два гостя пикуни?

– Да. Один из них родственник Сахты и мой.

– Зачем они здесь?

– Как видишь, пришли навестить меня.

Это было все, что было сказано. Черепоголовый знал, что ему тут не рады, и видел, что не дождется здесь ни трубки, ни еды. Он встал, направился к входу, остановился, бросил взгляд на нас с Амунисом и вышел. Входной полог опустился за ним. Я схватил свое ружьё и навел на вход, ожидая, что сейчас там покажется ствол отцовского ружья, направленный на меня. Но нет. Вместо этого мы услышали удаляющиеся шаги Черепоголового, звучавшие все тише и тише; он ушел. Две женины знаками показали, как он им ненавистен.

Старик улыбнулся и знаками сказал нам:

– Я говорил вам, что Безносый ничего плохого здесь не сделает.

И он сказал нам, о чём с ним говорил.

– Хай! Как он смотрел на нас, этот Черепоголовый!

– Я не мог отвести от него взгляда, – ответил я.

– Ну вот, теперь он здесь, в этом лагере. И что нам теперь делать?

– Я не знаю! Не знаю!

От обилия мыслей у меня разболелась голов.

Старик велел женщинам сесть рядом с ним и о чём-то шёпотом с ними поговорил. Потом одна из женщин вышла, и он знаками сказал нам:

– Она пойдет к женщине кутенаи, жене одного из моих калиспелов. Она попросит, чтобы та узнала, для чего Черепоголовый пришел сюда, и что собирается делать с двумя своими дружками. Похоже, они собираются пойти в набег, поэтому и пришли пешком.

– Хорошо! Если мы будем знать, куда идет Безносый, то поймём, что нам делать, – ответил я.

Настала ночь, но теперь у нас с Амунисом не было мыслей о том, чтобы пойти в лагерь кутенаи. Черепоголовый был тут, и идти туда нам было незачем.

Старик вышел наружу и крикнул, приглашая других на пир, и оставшаяся в вигваме женщина началась к нему готовиться. Гости приходили один за другим – те, что были здесь раньше в этот день, и несколько других; все они видели много зим и были в племени не последними людьми. Они долго и серьезно говорили с Головой Бобра. Потом, когда пир закончился и трубка пошла по кругу, они попросили нас с Амунисом рассказать больше о нашем племени, о том, как мы кочуем вслед за бизонами на наших равнинах. Так мы рассказали и о том, что все наши племена, и утсена тоже, встретились у Много Домов, и о том, что туда прибыли две огненные лодки с товарами, которые нам нужны. Они захлопали в ладоши и закатывали глаза, когда мы рассказывали им о том, что каждая семья наших племён должна иметь много бизоньих, бобровых и волчьих шкур, чтобы купить нужные нам товары белых – ружья, боеприпасы, капканы, табак, одеяла, чай и сахар, материю для женских платьев. Мы рассказали и о том, где находятся сейчас наши племена: сиксики на Северной Большой реке, пикуни на Внутренних озерах, кайна на реке Вапити, по соседству с Воронами.

Было поздно, когда гости разошлись. Тогда Амунис сказал мне:

– Возможно, не стоило говорить им о том, где находятся наши племена.

– Это неважно; эти западные племена не пойдут на наши равнины, чтобы совершить набег на нас, – ответил я.

Ха! Мало же думали мы о том, каков будет результат этого разговора!

Женщина, которую послал старик, вернулась, и, расспросив её, он знаками сказал нам:

– Женщина кутенаи сделала то, что я просил, потому что она сама ненавидит этого Безносого. Она приложит все старания, чтобы узнать, когда и куда он пойдёт.

– Безносый может прийти сюда и напасть на нас спящих, – знаками сказал Амунис.

– Нет! Нет! – резко ответил старик. – Эти друзья, которые сейчас ели и курили с нами, теперь ходят по лагерю, сейчас ходят по лагерю и говорят всем, что любой, кто попытается этой ночью сюда войти, должен быть убит. Так что отдыхайте, спите спокойно!

Но с этим Черепоголовым этого мы себе позволить не могли. Мы легли, держа в руках заряженное ружье и натянутый лук, и поочередно просыпались, чтобы слушать подозрительные звуки. Моя очередь была последней. Когда день уже занимался, раздался громкий женский плач на другой стороне лагеря, и вслед за ним громкие сердитые мужские голоса. Раненый мужчина умер. Я был уверен, что его родственники захотят напасть на нас. Я разбудил Амуниса, старика и его женщин, и сказал им о своем страхе. Пока они одевались, пришли несколько человек из числа тех, кто приходил накануне вечером; все они были вооружены. Они торопливо поговорили со стариком, и тот знаками сказал нам, что, действительно, несколько горячих голов решили лишить нас жизни в отплату за жизнь того, кто только что умер, но мы не должны ничего боятся, поскольку он и его друзья позаботятся о нашей безопасности. Так оно и было, всё это долгое утро, пока гнев родственников покойного не утих, и они пообещали не приближаться к нам.

В течение того дня женщины Головы Бобра, как обычно, ходили по лагерю, и время от времени возвращались к нам, чтобы сообщить, что им не удалось узнать ничего нового о планах Черепоголового. Наконец, когда солнце готово было скрыться, они пришли со своей подругой из племени кутенаи – все трое возбужденные, с большими глазами, и заговорили со стариком. Он сразу остановил их и велел одной из них сидеть снаружи, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, и только потом велел женщине кутенаи спокойно сказать ему всё, что она узнала о Черепоголовом. Она говорила и говорила; старик спрашивал и спрашивал; мы с Амунисом думали, что это никогда не закончится. Но наконец это всё же закончилось. Женщина шагнула к дверному проему, повернулась и встала перед нами; по ее щекам текли слезы. Ха! Каково же было наше удивление, когда она вдруг упала на колени и поцеловала меня, поцеловала Амуниса!

Потом она встала и сказала нам:

– Этот Безносый! Из-за обид, которые он нанес моей сестре, я молю Того, Кто Наверху, чтобы вы смогли убить его!

– Что сделал её сестре Безносый? – знаками спросил я старика.

– Она не хотела стать его женщиной, и он избил её толстой палкой, сломал ей руку. Она так полностью и не зажила, пальцы на ней не гнутся. Она не может ими пользоваться.

– А что насчет самого Безносого? – знаками спросил Амунис.

– Да. Он и двое его дружков уходят сегодня ночью. Они идут к Большим Животам (утсена) на ваши далекие Волчьи горы[28].

И дальше старик стал объяснять. То, что мы говорили его гостям накануне вечером, днем стало известно всему лагерю, так что Черепоголовый узнал о том, где находятся наши племена, помимо пикуни, о которых он и так знал. Потом, когда Черепоголовый и двое его дружков сидели втроём в вигваме, в котором они остановились, эта женщина-кутенаи стояла рядом и слушала, и она услышала, что Черепоголовый решил, что им нужно пойти на утсена; настало для него время зарезать кого-нибудь в их лагере. Пока сам он будет этим занят, его дружки должны собрать большой табун лошадей утсена, и тем хорошо вознаградить себя за долгое путешествие по равнинам.

– Ну и что нам делать? – знаками спросил я.

– Вскоре после того, как Безносый и его дружки уйдут, вы двое должны уйти, пойти за ним и в каком-нибудь подходящем месте убить его.

– Мы не сможем скрытно следовать за ними, – возразил я.

– Немного выше по долине есть две тропы. Безносый пойдёт по той, что больше, она лучше, идет по этому берегу реки Лжеца. Вы перейдёте её и быстро пройдёте по другой стороне, пока наверняка не обгоните их, а потом, снова перейдя реку, выйдете на тропу через Хребет.

– Это та, что мы называем тропой Бегущего Орла.

– Да. Сахта говорил мне, что вы так ее называете.

Кай! Это казалось хорошим планом. Нам с Амунисом он понравился. Старик снова послал одну из своих женщин к женщине кутенаи, чтобы та следила за Черепоголовым и дала нам знать, когда он покинет лагерь. После этого мы поужинали и в последний раз поговорили со своим добрым другом, пока его женщины наполняли наши мешки вяленым камасом и другой едой, которой могли поделиться. Тяжёлыми были разговоры о набегах наших равнинных племен на западные, и не столь частых их набегах на нас. Всё это не стоило горя вдов и детей. Он попросил меня помочь моей матери, которая была священной женщиной, в её переговорах о мире между нашими племенами и западными. Он был уверен в том, что и Сахта ей поможет. Я сказал, что мы сделаем все, что можем, для долгого и прочного мира, и что, как только будет положен конец ужасным набегам Черепоголового, мир между племенами будет возможен.

Кай! Женщина кутенаи торопливо прибежала к нам и сказала старику и знаками нам, что Черепоголовый и его дружки ушли; что она направились по большой тропе, ведущей вверх по долине. Мы с Амунисом должны были идти. Мы вскочили, три женщины обняли нас, мы вышли из вигвама вслед за стариком и дошли до реки, где сняли одежду. Потом он помолился своим богам о нашем успехе. Он обнял нас по очереди, мы вошли в холодную воду, перешли неглубокий брод и скоро оказались на тропе на южном берегу; она была не такая широкая, не такая хорошая, как тропа Бегущего Орла, но идти по ней было вполне удобно.

К концу этой тропы мы подошли у устья ручья Волчьего Пальца, и там, переправившись через реку, вышли на тропу Бегущего Орла, совершенно уверенные в том, что мы опередили наших врагов, потому что на мягком песке берега небольшого ручья, пересекающего тропу, не отпечатался ни один след. Мы туда не ступали; мы пересекли его много выше тропы, где берега ручья были каменистыми, и после этого тщательно избегали всех мест на этой тропе, где мог остаться даже самый слабый наш след.

Новый день настал вскоре после того, как мы покинули ручей Волчьего Пальца, но мы продолжали идти, ища хорошее место, откуда могли бы неожиданно напасть на наших врагов; но ничего подходящего не находилось. Наконец нам пришлось отдохнуть, и мы были уверены в том, что Черепоголовый со своими дружками где-то далеко позади нас, тоже отдыхает весь этот длинный день, так что мы залезли на поросшую кустами скальную полку и по очереди следили за тропой, пока снова не настала ночь. Тогда мы пошли дальше, так же быстро. Как и прошлой ночью, потому что решили напасть на Черепоголового на нашей стороне Хребта – на одном из маленьких притоков реки Двух Священных Хижин, самой священной из всех наших рек.

Было немного позже полуночи – так показывали нам Семеро – когда мы вышли на небольшую поляну, поросшую травой и кустарником, а потом к маленькому ручью, текущему от нее на восток. Не заметив этого, мы пересекли Хребет и теперь спускались по нашей его стороне; этот ручей рядом с тропой был притоком реки Двух Магических Хижин. Мы опустились на колени и напились из него. Мы решили, что эта вода лучше, чем вода в стране врагов. Пойдя дальше, мы добрались до большой равнины, на которой тропа была шириной четыре-пять шагов, и пользовались ею множество животных, даже бизоны, потому что мы спугнули небольшое их стадо, которое паслось у ее нижнего конца. Там, у нижнего края равнины, тропа проходила через очень густой кустарник, и я сказал Амунису, что это место очень хорошо подходит для нашей цели. С помощью ножей мы быстро расчистили себе место, где можно было сесть, в шаге от равнины и всего в нескольких шагах от края тропы. Потом, ожидая прихода врагов, мы решили, как на них напасть: не прежде, чем они окажутся рядом с нами, и, поскольку Черепоголовый убил моего отца, я должен был стрелять в него, а Амунис из лука в двух других.

Мы думали, что они скоро придут, но ночь проходила, а их всё не было. Я коснулся своего ожерелья и помолился бизоньему камню и Семерым, чтобы они оказали нам свою сильную поддержку, попросили Солнце помочь нам покончить с этим Черепоголовым прямо здесь, на этой тропе перед нами.

Настало утро. Неужели мои молитвы не принесли результата? Сердце мое упало; оно упало еще больше, когда Амунис сказал, что, возможно, наши враги выбрали другую тропу через Хребет.

Несколько вапити паслись в верхнем конце равнины. Внезапно они подняли головы и побежали в лес у ручья. Сердца наши поднялись. Это шли три наши врага, и мы были счастливы! Счастливы!

– О Солнце! О Ты, Что Наверху! Помоги нам! Дай нам уничтожить этих приближающихся троих! – молил я.

Они шли в ряд, и по одеялу, которое на нём было, мы поняли, что средний – Черепоголовый. Я взвёл курок ружья, Амунис зажал две стрелы в зубах, наложив ещё одну на тетиву. Я продолжал повторять про себя:

– Я не должен дрожать! Я должен тщательно прицелиться, прямо в грудь этому Черепоголовому.

Эти трое приближались; они шли неторопливо, разговаривая друг с другом, и мы выдели, что оружие у них не наготове: ружьё, которое нес Черепоголовый, ружьё моего отца, было в чехле, а луки двух других – в чехлах за спиной. Амунис был рядом, слева от меня. Я шепнул ему, чтобы он стрелял первым, в того, что был слева от Черепоголового, и он кивнул, показывая, что услышал меня.

Эти трое подходили все ближе и ближе, и, когда они были не больше чем в десяти шагах от нас, я выстрелил в грудь Черепоголовому, а Амунис выпустил свою стрелу прямо в сердце другому. Но, когда я выстрелил, Черепоголовый споткнулся, и моя пуля перебила его правую руку, заставив его уронить ружьё. Он, повернувшись, завопил и бросился бежать по равнине; тот, что не был ранен, достал свой лук и стрелы, но, прежде чем он смог ими воспользоваться, Амунис пустил стрелу ему в спину, и тот упал. Я был чуть позади Амуниса и задержался, чтобы подобрать ружье, ружье моего отца, и снять с него чехол.

Амунис нагонял Черепоголового, и я крикнул ему:

– Не стреляй! Он мой!

– Да! Да! Быстрее! – ответил он.

Черепоголовый, тяжело раненый, не мог быстро бежать. Когда мы были рядом с ним, он остановился и повернулся, левой рукой показывая знак мира, а потом знак жалости, а из его лишенного губ рта исходили жуткие звуки, от которых было больно нашим ушам.

– Нет! Убийца моего отца! Убийца моих соплеменников! Похититель женщин! Теперь я убью тебя, – знаками сказал я ему. И, быстро прицелившись из отцовского ружья, я выстрелил. Он упал замертво.

– Кай! Кай! Мы сделали это! – крикнул Амунис.

– Да! Мы выполнили нашу долгую миссию! – ответил я.

И потом, затянув песню победы, мы стали танцевать вокруг тела нашего врага, более не страшного. Я взял один из его скальповых локонов и его нож, рог с порохом моего отца и мешочек с пулями, который был у него. Амунис взял оружие и скальпы тех, кого он убил, и, положив тела на дерево, жертвуя их Солнцу4 мы прошли немного дальше вниз по тропе, и там остановились на длинный привал[29].

Кай! Три дня спустя, друг мой, перед закатом мы были рядом с большим лагерем нашего племени, в нижней части Верхнего Внутреннего озера. Мы остановились, покрыли себя священной красной краской и потом, с оружием и скальпами наших врагов в руках, распевая песню победы, вошли в круг вигвамов. Мужчина, который первым нас встретил, спросил, что мы сделали. Мы ответили, и он громко крикнул, что мы убили Черепоголового и еще двоих. Хай! Как люди, столпившиеся вокруг нас, выкрикивали наши имена, восхваляя нас за такой великий успех. Много времени прошло, прежде чем за этими криками и смехом моей матери последовало приглашение для нас в ее вигвам, чтобы отдохнуть и поесть хорошей пищи. Тут был и мой почти-брат, маленький Апок, который приветствовал нас и тоже обрадовался, когда я сказал ему, что убийцы его отца и матери больше нет. А потом к нам пришли Быстрый Рыболов и Тело Совы, чтобы выслушать наш рассказ и рассказать о том, как им не довелось даже увидеть Черепоголового, хотя они следили за его лагерем и тропами, ведущими из него, в течение долгих дней. Они также сказали, что после ужасного видения, которое было послано одному и них, они оставили все надежды и отправились домой, по пути захватив прекрасный табун калиспелов. Позже тем же вечером нас позвали в вигвам Большого Озера, где рассказали всё ему и Маленькому Псу, всю историю наших долгих поисков Черепоголового. Когда мы закончили, они очень хвалили нас. Хай! Как же приятны были нашим ушам эти похвалы.

На следующее утро мы с Амунисом натянули скальпы убитых нами на ивовые рамки и вместе в другими родственниками тех, кого убил Черепоголовый, раскрасили черным лица и ладони, привязали скальпы к палкам и ходили по всему лагерю, останавливаясь перед вигвамами, в которых оплакивали убитых, и медленно танцевали и пели печальную песню о том, что месть свершилась.

В тот же самый день мать начала упорные разговоры о том, чтобы мирный отряд отправился к западным племенам с трубкой мира и табаком. Часть вождей и лучших воинов возражал, но их жены их уговорили, и наконец все они им уступили и дали своё согласие. Так что Большое Озеро и Маленький Пес назначили мою мать носительницей трубки мира и назвали имена тех, кто должен был ее сопровождать: это были Сахта с его женщиной, жрец Солнца Раскрашенная Скала и его женщина, Амунис и я. Помимо этого наши вожди сказали моей матери, что она должна будет сказать вождям западных племен, если те примут трубку: она должна будет пригласить их и всех их людей встретиться с нашим племенем на озере Двух Магических Хижин во время следующей луны, луны Падающих Листьев, и оставаться с нами во время зимней охоты.

Так и получилось, что все мы отправились к этому озеру, и оттуда наш маленький отряд пошел на запад по тропе Бегущего Орла. Лагерь калиспелов мы нашли на том же месте, где он был, когда мы с Амунисом его покинули. Мы вошли в него, моя мать была впереди; её лицо и руки, одежда и лошадь были покрыты священной красной краской, а в ее поднятой руке была трубка мира. Люди из всех вигвамов выбежали, чтобы увидеть нас. Они сразу поняли цель нашего появления, и наш добрый друг, Голова Бобра, едва не плакал, приглашая нас в свой вигвам. Он охотно принял трубку от своего имени и от имени всего своего племени, и с удовольствием сказал, что заключит мир с нашими вождями на нашем священном озере в то время, которое они назовут. Затем, посмотрев на меня, он через Сахту спросил:

– Ну что, почти-сын, что с Безносым?

– Мёртв! И двое его дружков тоже, – знаками ответил я. Потом Сахта рассказал ему, как и где мы с Амунисом оборвали их путь.

– Хорошо! – сказал он. – Хорошо, что вы убили этого ужасного Безносого. Не столь хорошо, что вы убили двух его друзей.

Так что, когда моя мать сказала ему о своем намерении отнести трубку мира кутенаи, он настойчиво посоветовал ей этого не делать. Это племя обрадуется, узнав о смерти Черепоголового, но будет рассержено из-за убийства двух его друзей; тут, в лагере, находятся несколько кутенаи, которые пришли навестить их, и они быстро вернутся к своему племени с этими новостями. Он посоветовал моей матери отправить посланника к вождям кутенаи и вождям Речного Народа, и передать им, что вожди пикуни приглашают их и их людей прийти на озеро Двух Магических Хижин, чтобы там заключить с ними великий мир, а потом присоединиться к ним во время зимней охоты.

Моя мать легла спать, а на следующее утро приняла его совет. Голова Бобра выбрал двух молодых воинов, чтобы те сопровождали её к этим племенам, а мы сели на лошадей и отправились домой, и на третий день пути прибыли в наш лагерь.

Хай! На следующую луну из-за Хребта пришли калиспелы, кутенаи, Речной Народ и много вигвамов Народа Синей Краски, и там, на священном для нас озере, заключили с нами мир. Это было время большой радости для всех нас. Потом все его так и называли – Мир Стройной Женщины.

Был ли он долгим? Да, много зим. А потом несколько наших молодых людей, ослушавшись вождей, пошли за Хребет и совершили набег на западные племена, и снова между нами и ними началась война.

Кай! Я закончил свой рассказ.

КОНЕЦ