По всему Гарвию, в местах, предназначенных для публичных объявлений, висели большие плакаты, напечатанные коричневым и черным шрифтом на белой бумаге с желтым бордюром – цвета символизировали страшные, судьбоносные вести с жуткими сенсационными подробностями:

РОГУШКОИ РАЗОБЛАЧЕНЫ!

Бешеные дикари, грабители, насильники, оскверняющие нашу землю, – кто они? Откуда? Зачем?

ОТВАЖНЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК (ПОЖЕЛАВШИЙ ОСТАТЬСЯ НЕИЗВЕСТНЫМ) ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУЛСЯ ИЗ ХВАНА. ОН ПОВЕДАЕТ О ПОРАЗИТЕЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ И ВЫСКАЖЕТ ЕЩЕ БОЛЕЕ ПОРАЗИТЕЛЬНЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ! КТО НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА РАСПРОСТРАНЕНИЕ БУЙНОЙ ЗАРАЗЫ? СПЕШИТЕ УСЛЫШАТЬ НЕВЕРОЯТНОЕ ОБВИНЕНИЕ!

Кьялисдень,

шесть часов пополудни

павильон общественных развлечений

парк Пандамонов.

Плакаты наклеили на сотнях досок объявлений, и даже столичные жители стали их читать, замечая одну и ту же надпись на трех или четырех углах. Ифнесс остался доволен произведенным эффектом:

– Человек Без Лица не сможет нас игнорировать. И в то же время мы не подаем повода для вмешательства – ни ему, ни Корпорации.

Этцвейн отвечал с угрюмым сарказмом:

– Почему бы вам самому не выступить в роли отважного путешественника, пожелавшего остаться неизвестным?

Ифнесс весело рассмеялся – без всякого смущения:

– Как? Друидийн-виртуоз Гастель Этцвейн боится публичного выступления? Вы предпочли бы, чтобы в тавернах за вас играл кто-нибудь другой?

– Это совсем не то.

– Не спорю. Но в качестве «отважного путешественника» я не смог бы пользоваться камерой. Вы хорошо запомнили текст?

– Настолько, насколько требуется!– прорычал Этцвейн.– Честно говоря, я не нанимался плясать под вашу дудку. Чего доброго, схватят меня дискриминаторы[19] и сошлют в колодках на остров Каменотесов, пока вы будете рассиживать в «Закоренелом язычнике» и пробовать заливных строматов с омлетом из яиц бельджамарского ингера.

– Маловероятно, – обронил Ифнесс. – Возможно, но маловероятно.

Этцвейн проворчал нечто невразумительное. В амплуа «отважного путешественника» он носил широченную тяжелую папаху на черном меху и холщовые штаны песочного цвета, заправленные в черные сапоги – наряд шкорийского горца. Эмблема музыканта на ошейнике нисколько не противоречила роли искателя приключений. Стройный, подтянутый, с проницательным и нервным лицом, в горском костюме Гастель Этцвейн выглядел лихо, экстравагантно. Незаметно для него самого одежда влияла на походку и манеры, даже на образ мыслей. Ему не нужно было притворяться, чтобы производить впечатление видавшего виды странника, чуждого городской суете. Ифнесс Иллинет, в темно-серых брюках, свободной белой рубашке и мягкой серой куртке, оставался самим собой. Даже если землянина что-то беспокоило, внешность его не позволяла об этом судить. Этцвейн, напротив, с трудом сдерживал волнение.

Они прибыли в парк Пандамонов за полчаса до начала лекции.

– Сегодня тут людно, – заметил Ифнесс. – Заранее собираются, конечно, приезжие зеваки. Настоящий столичный житель не торопится на представление. Обыватели, заинтригованные назревающим скандалом, явятся за минуту до начала лекции.

– Что, если никто не придет? – с меланхолической надеждой спросил Этцвейн.

– Придут, придут, – успокоил его Ифнесс, – в том числе Человек Без Лица. Ему-то предстоящий спектакль, разумеется, не по душе. Он может даже выставить дискриминатора у павильона, чтобы припугнуть лектора. Подозреваю, однако, что сначала он вас выслушает, а потом уже будет действовать, смотря по обстоятельствам. Необходимо раздосадовать его или испугать настолько, чтобы он нажал кнопку и передал детонирующий сигнал.

– Но голова-то не оторвется!

– Замыкающие реле ошейников изредка отказывают. Аноме подумает, что реле неисправно, и повторно передаст тот же сигнал, потом захочет проверить передатчик и нажмет кнопку поиска. Тогда вы почувствуете вибрацию справа – помните?

– Да-да, – бормотал Этцвейн. – Надеюсь, разочарованный отсутствием взрыва, он не разрядит в меня пистолет.

– Приходится рисковать… Осталось двадцать минут. Давайте-ка отойдем в тень и повторим текст вашей лекции.

Стеклянный колокол городских часов пробил шесть раз. Из-под деревьев на площадку павильона вышел отважный путешественник. Не оглядываясь по сторонам, он приблизился к возвышению сцены размашистыми, но строгими шагами, поднялся на трибуну по ступеням молочного стекла – и нагнулся, чтобы прочитать извещение в пурпурной рамке, лежавшее на зеленом стекле пюпитра:

Ваше объявление заинтересовало АНОМЕ. Он призывает к сдержанности – чрезмерная откровенность может повредить ходу некоторых тайных правительственных расследований. По мнению АНОМЕ, рогушкои – докучливые бесстыдники, шайка сомнительной репутации, в последнее время уже не создающая, однако, серьезной опасности. Правильно проинформированный гражданин подчеркнет в своем выступлении малозначительный, преходящий характер проблемы или даже предпочтет обсудить другой вопрос, более занимательный и полезный для широкой аудитории.

Этцвейн отложил извещение и обвел взглядом лица собравшихся. На скамьях перед трибуной разместилось не меньше сотни людей. Вокруг, на площадке, столпились пришедшие позже – тоже не меньше сотни. Неподалеку, по левую руку, стоял Ифнесс, спрятавший копну белых волос под капюшоном уличного торговца. Благодаря какому-то удивительному изменению позы землянин теперь ничем не выделялся среди уроженцев Гарвия. Человек Без Лица – неужели он здесь? Этцвейн переводил глаза с одной физиономии на другую. Прямо напротив – скуластый аскет со впалыми щеками, гладкими черными локонами и горящими глазами. Аноме? Дальше, в толпе, – коротышка с большой круглой головой и тонким, презрительным ртом. Он? Или красавчик-эстет в зеленом плаще, с аккуратно подстриженной, окладистой темной бородой? Суровый старик в матово-сливовом одеянии посредника Эклектического Божества? Еще лицо, за ним другое – всюду внимательные, настороженные глаза…

Помолчав еще несколько секунд, Этцвейн заставил себя собраться и распрямиться. Слушатели ждали. Взявшись руками за края трибуны, Этцвейн чуть наклонился вперед и заговорил – извещение Аноме побудило его изменить приготовленный текст:

– В объявлении я сулил поразительные вести – и выполню обещание сейчас же.

Этцвейн повысил голос:

– Достопочтенный Аноме лично проявил интерес к моим наблюдениям – внемлите же его совету!

Этцвейн прочел правительственное извещение нарочито торжественным тоном. Подняв глаза, он заметил, что аудитория существенно оживилась – на него смотрели с удивлением и ожиданием. Ифнесс внимательно изучал толпу и, пользуясь неприметной маленькой камерой, то и дело фотографировал.

Нахмурившись, Этцвейн продемонстрировал прочтенный документ:

– Судя по всему, Аноме придает большое значение моим намерениям. Очень рад – тем более что другие корреспонденты явно вводили его в заблуждение. Преходящая, малозначительная проблема? Докучливые бесстыдники? Советую Аноме оторвать голову тем, кто его обманывает. Рогушкои угрожают всем, в том числе каждому из присутствующих. Они не шайка сомнительной репутации – Аноме не знает, о чем говорит! Это беспощадные, хорошо вооруженные бойцы и вдобавок сексуальные маньяки. Вас интересуют их привычки? Они не совокупляются, как люди, – оплодотворенная рогушкоем женщина спит до тех пор, пока у нее не родится гурьбой дюжина детенышей-чертенят, после чего она больше не может забеременеть от мужчины, но способна произвести на свет еще дюжину рогушкоев. Каждая женщина, живущая в Гарвии, может стать матерью двадцати четырех или даже сорока восьми меднокожих бесов!

Хванские Дебри кишат рогушкоями. В кантонах, граничащих с Хваном, давно считают, что рогушкоев подослали из Паласедры.

Достойная удивления ситуация, не правда ли? Почтенные, уважаемые граждане умоляли Аноме истребить кровожадную нечисть. Аноме им отказал – более того, оторвал им головы! Почему? Спросите себя. Почему Человек Без Лица, защитник Шанта, подчеркнуто игнорирует гибельное вторжение врага?

Ошейник задрожал у Этцвейна под затылком – сработало детонирующее реле. Человек Без Лица гневался! Этцвейн тут же повернулся из стороны в сторону, пытаясь уловить, в каком положении сигнал принимается сильнее. Но дрожь прекратилась прежде, чем он успел определить направление. Этцвейн сжал кулак левой руки – подал знак землянину.

Ифнесс кивнул и стал наблюдать за толпой с удвоенным вниманием.

Этцвейн продолжал:

– Почему Человек Без Лица старается затушевать угрозу и затыкает рот тем, кто о ней говорит? Зачем он направил мне извещение, призывающее к сдержанности? Друзья мои, я только задаю вопросы, но не спешу на них ответить. Неужели Человек Без Лица…

Вибрация возобновилась. Этцвейн повернулся туда-сюда, но снова не мог с уверенностью сказать, кто из слушателей пытался его казнить. Прямо перед ним сидел человек в зеленом плаще, исподлобья следивший за оратором неподвижными холодными глазами.

Затея с пеленгующей антенной завершилась провалом – по крайней мере, в том, что касалось детонирующего сигнала. Незачем было провоцировать Аноме сверх всякой меры – правитель мог решиться на открытое убийство. Этцвейн направил речь в менее крамольное русло:

– Неужели Человек Без Лица одряхлел и поглупел настолько, что потерял представление о реальности? Может быть, он болен? Не пора ли ему передать полномочия и обязанности энергичному, решительному преемнику?

Наблюдая за реакцией слушателей, Этцвейн видел, что они разочарованы. Многие озирались, наблюдая за соседями, – так же, как и Этцвейна, их больше интересовала реакция других, свои выводы они уже сделали.

Подняв над головой извещение в лиловой рамке, Этцвейн произнес фальшивым тоном проказника, изображающего примерное послушание:

– Уважение к Аноме не позволяет мне продолжать разглашение тайн. Могу сказать только то, что рогушкои пугают не меня одного. Я говорю от имени группы, посвятившей себя обеспечению безопасности Шанта. Теперь мне предстоит отчитаться перед ними. Через неделю я выступлю снова – надеюсь, что тогда мне удастся привлечь желающих к участию в нашей организации.

Провокатор спрыгнул с возвышения и сразу, чтобы избежать праздных расспросов, быстрыми шагами отправился туда, откуда явился. На ходу Этцвейн прикоснулся к переключателю на ошейнике, чтобы привести в действие автоответчик. Оказавшись за стволами деревьев, он оглянулся. Не спеша за ним следовал эстет в зеленом плаще. За эстетом столь же непринужденно шел Ифнесс Иллинет. Этцвейн поспешил дальше. Ошейник задрожал с правой стороны – кто-то передал поисковый сигнал.

Этцвейн направился прямо к выложенному голубой плиткой дому на северной окраине Гарвия.

Он шел по улице Элемайра, к востоку от площади Корпорации, когда ошейник снова задрожал. Вибрация повторилась после того, как Этцвейн свернул на проспект Фазаренских Директоров, и возобновилась в затененном живыми изгородями переулке. Скрывшись в доме, Этцвейн снял неудобный черный плащ, расстегнул ошейник и положил его на стол. Покинув дом с заднего крыльца, он встал за углом так, чтобы можно было видеть переулок.

Прошло полчаса. В переулке показался человек в темно-зеленом плаще, прикрывший голову капюшоном. Незнакомец вел себя настороженно, постоянно озирался. Он держал какой-то предмет и время от времени подносил его к глазам. Дойдя до проема в живой изгороди, ведущего к дому, незнакомец сразу остановился – прибор в его руке уловил эхо-сигнал ретранслятора в ошейнике Этцвейна.

Удостоверившись в том, что вокруг никого нет, незнакомец заглянул в узкий проем изгороди. Крадучись, как вор, он проскользнул в проем и спрятался за стволом известкового дерева. Этцвейн уже стоял там же – и набросился на спину незваному гостю. Тот оказался необыкновенно силен. Вцепившись в коренастого противника обеими ногами и левой рукой, правой Этцвейн успел достать иглу-пипетку, предусмотрительно предоставленную Ифнессом, воткнуть ее в шею шпиону и сжать пальцами мешочек на тупом конце иглы.

Незнакомец тут же обмяк – через секунду он упал на четвереньки.

Подоспел Ифнесс. Вдвоем они отнесли вяло дышащего пленника в дом. Ифнесс сразу принялся за дело и удалил ошейник незнакомца. Этцвейн выключил свой ретранслятор.

Землянин издал возглас сожаления – в ошейнике шпиона оказалась черная трубчатая прокладка декокса. Ифнесс вытащил ее и разглядывал с недовольством, похожим на отвращение.

Когда пленник пришел в себя, его кисти были крепко связаны.

– Получается, что вы – не Человек Без Лица, – сообщил ему Ифнесс.

– Никогда не претендовал на это звание, – невозмутимо отвечал незнакомец.

– Кто же вы?

– Гарстанг Аллингенен, директор Корпорации Эстетов.

– То есть вы служите Человеку Без Лица.

– Мы все ему служим.

– Учитывая ваше поведение, а также наличие у вас кодирующего передатчика-пеленгатора, можно предположить, что вам Аноме доверяет больше, чем другим.

Ифнесс поднял со стола прибор, найденный в плаще Гарстанга – увесистый металлический брусок чуть больше ладони в длину, чуть меньше в ширину и толщиной в два пальца. Сверху из бруска выступали ряды разноцветных штырьков-переключателей, под ними десять плоских прямоугольных индикаторов светились цветами эмблемы ошейника Этцвейна.

Под индикаторами, справа, находилась круглая желтая кнопка, цвета смерти. Рядом, слева, была такая же кнопка – «невидимого» красного цвета, в данном случае символизировавшего поиск скрывающегося, то есть «невидимого» человека.

Ифнесс опустил прибор на стол:

– Как вы это объясните?

– Это очевидно.

– Желтая кнопка? – поднял брови Ифнесс.

– Детонация.

– Красная?

– Поиск.

– Какую должность вы занимаете?

– Вам это уже известно. Я – благотворитель на службе Человека Без Лица.

– Когда вы должны представить отчет?

– Примерно через час. – Гарстанг отвечал без задержки, ничего не выражающим голосом.

– Вы лично отчитываетесь перед Аноме?

Гарстанг холодно усмехнулся:

– Разумеется, нет. Я отчитываюсь перед сетчатым экраном речевой связи. Инструкции получаю с помощью того же устройства или по почте.

– Сколько благотворителей работают на Аноме?

– Мне говорили, что есть еще один.

– Только двое благотворителей и Человек Без Лица пользуются кодирующими передатчиками?

– Мне неизвестно, каким оборудованием пользуются другие.

Этцвейн вмешался:

– Человек Без Лица и два благотворителя – три человека – контролируют весь Шант?

Гарстанг пожал плечами со скучающим видом:

– Если бы Аноме захотел, он мог бы справиться в одиночку.

Наступила кратковременная тишина. Ифнесс и Этцвейн рассматривали пленника, с иронической вежливостью поднявшего брови в ответ, но нисколько не обескураженного. Этцвейн нарушил молчание:

– Почему Человек Без Лица не выступит против рогушкоев?

– Об этом я знаю не больше вашего.

Сдерживая гнев, Этцвейн обронил:

– Завидное хладнокровие! Вы что, смерти не боитесь?

Казалось, Гарстанг был искренне удивлен:

– Не вижу причины опасаться за свою жизнь.

– Вы пытались меня убить. Почему вы рассчитываете на снисхождение?

Благотворитель чуть отпрянул с презрительным замешательством:

– Я не пытался вас убить. На этот счет распоряжений не поступало.

Ифнесс поторопился поднять руку, умоляя Этцвейна сохранять спокойствие и соблюдать осторожность:

– В чем именно состояли распоряжения?

– Мне поручили явиться на собрание у павильона в парке Пандамонов, зарегистрировать цветовой код оратора и следовать за ним к месту жительства, где я должен был собрать всю возможную информацию.

– Но вам не приказывали лишить оратора головы?

Гарстанг начал было отвечать, но осекся – на лице его появилось лукавое выражение. Быстро взглянув сначала на Этцвейна, потом на Ифнесса, он насторожился и слегка помрачнел:

– Любопытный вопрос!

– Кто-то пытался оторвать мне голову, – сказал Этцвейн. – Если не вы, значит, Человек Без Лица.

Гарстанг пожал плечами, поразмышлял:

– Вполне может быть. Я тут ни при чем.

– Допустим, – вежливо кивнул Ифнесс. – Но теперь у нас нет времени продолжать беседу. Мы должны приготовиться к встрече – вас будут искать, за вами придут. Пожалуйста, повернитесь ко мне спиной.

Гарстанг медленно поднялся на ноги:

– Что вы собираетесь делать?

– Усыплю вас. Скоро, если все будет хорошо, вас освободят.

Гарстанг отскочил в сторону и вскинул ногу, как танцор, застывший в неудачном прыжке.

– Осторожно! – крикнул Этцвейн. – Ножной самострел!

Хлопок! Вспышка! Взорвалась подвязка элегантных брюк Гарстанга, звякнуло треснувшее стекло. С глухим стуком Гарстанг рухнул на пол – мертвый. Ифнесс Иллинет, мгновенно присевший на корточки, выхватил пистолет и выстрелил. Теперь он стоял и смотрел на тело благотворителя. Его лицо дергалось, морщилось – землянин не на шутку разволновался.

– Я запятнал себя! – астматически сипел Ифнесс. – Уничтожил то, что клялся беречь!

Этцвейн с отвращением крякнул:

– Вы распускаете нюни над трупом убийцы. А когда я был на волосок от смерти, вы бездушно отвернулись.

Землянин повернулся к музыканту: желтовато-серые глаза его сверкнули недобрым огнем. Тем не менее уже в следующий момент он говорил спокойно и ровно:

– Что сделано, то сделано. Непонятно, однако, что вынудило благотворителя на отчаянный шаг? У него не было никаких шансов. – Ифнесс помолчал минуту. – Многое неясно, – пробормотал историк. – С каждым днем новая загадка. – Он подозвал Этцвейна повелительным жестом: – Обыщите тело и отнесите в сарай на заднем дворе. Мне нужно переоборудовать его ошейник.

Часом позже Ифнесс встал из-за стола:

– В дополнение к взрывному и поисковому реле в ошейнике благотворителя был простой приемник-зуммер – очевидно, устройство срочного вызова. Я подсоединил еще один зуммер к поисковому реле. Когда Гарстанга начнут искать – надо полагать, в ближайшее время – мы об этом узнаем. – Историк подошел к парадной двери и распахнул ее. Солнца уже закатились за Ушкадель – на город опустились мягкие сумерки, пронизанные мириадами приглушенных цветных мерцаний. – Теперь перед нами тактическая проблема, – сказал Ифнесс. – Во-первых, чего мы добились? Немалых успехов, как мне кажется. Гарстанг убедительно отрицал свое участие в попытках оторвать вам голову. Есть разумные основания подозревать в этих попытках самого Человека Без Лица. Следовательно, Аноме был в парке Пандамонов и запечатлен на фотографиях. В принципе, можно было бы заняться удостоверением личности каждого из примерно двухсот слушателей – трудоемкое и унылое предприятие.

Во-вторых: на что теперь решится Человек Без Лица? Он ждет отчета благотворителя. Упорное нежелание отважного путешественника терять голову, по меньшей мере, разожгло его любопытство. Не получив известий от Гарстанга, Аноме будет раздосадован, начнет беспокоиться. Гарстанг должен был передать отчет примерно час тому назад. Сигнала в его ошейнике следует ожидать с минуты на минуту. Гарстанг, разумеется, не отзовется. Человек Без Лица вынужден будет послать на поиски второго благотворителя – или заняться выяснением обстоятельств самостоятельно, пользуясь автоответчиком Гарстанга в качестве ориентира.

Фактически ситуация аналогична существовавшей сегодня утром. Теперь вместо отважного путешественника, крамольных речей и опасных вопросов приманкой служит ошейник Гарстанга. Мы закинули удочку – остается следить за поплавком.

Этцвейн подозревал, что землянин нарочно упрощает дело и о многом умалчивает, но не мог ничего возразить – и вздрогнул, когда затянувшееся молчание прервал глуховатый, но отчетливый писк в ошейнике благотворителя, завершившийся четырьмя короткими, настойчиво чирикающими звуками.

Ифнесс многозначительно кивнул:

– Так и есть – Гарстангу приказано немедленно выйти на связь. Пора идти. Дом не дает никаких преимуществ. – Он опустил ошейник Гарстанга в мягкую черную сумку, задержался, вернулся к столу и задумчиво упаковал несколько аккуратных инструментов.

– Если мы не поторопимся, по всей округе за каждым углом будет стоять дискриминатор, – ворчал Этцвейн.

– Вы правы, нужно спешить. Выключите ретранслятор в своем ошейнике – если вы еще этого не сделали.

– Выключил, давно уже!

Они вышли в переулок и повернули к тлеющим отсветами звезд и фонарей шпилям и многоярусным галереям гарвийского центра. За шпилями, на склонах чернее ночи, искрились и мерцали россыпи ушкадельских дворцов. Поспевая за Ифнессом по безлюдным темным улицам, Этцвейн чувствовал себя бестелесным призраком, догоняющим другое привидение, – две зловещие тени, чуждые всему человеческому в Шанте, летели на шабаш.

– Куда мы идем?

– На постоялый двор, в таверну – куда-нибудь, где можно незаметно наблюдать, не слишком выделяясь, – успокоительно мягким голосом отвечал Ифнесс. – Мы спрячем ошейник Гарстанга в укромном месте и посмотрим, кто явится его искать.

Снова Этцвейн не мог ничего возразить:

– Дальше по набережной – гостиница «Фонтеней». Там играет Фролитц со своей труппой.

– Подходящее заведение, ничем не хуже любого другого. Кроме того, играя на хитане лицом к посетителям, вам будет удобнее незаметно наблюдать за происходящим.